Сегодня вечером и всегда (сборник)

– Господи помилуй, Кэйси! Да знаю я, как приготовить такое месиво.

– Ну конечно, знаете, Джордан. – Тон у нее был увещевающий и спокойный, однако глаза смеялись. – Вы же человек интеллигентный.

Он почувствовал, что его терпение вот-вот лопнет.

– Может быть, вы не будете отклоняться от темы?

– А какая у нас тема?

И она одарила его наивной улыбкой, которая превратилась почти в ухмылку, когда он тяжело задышал от злости.

– Мы говорили о глине, Кэйси. О глине.

– Но я здесь не большой специалист. Да вы же сами заявили, что знаете, как она делается.

Он выругался.

– Кэйси, а вы не думаете, что взрослая женщина не должна вести себя так по-детски – возиться полдня в грязи да еще и утащить с собой одиннадцатилетнюю девочку.

«Оказывается, ты знаешь, сколько ей лет», – подумала Кэйси и посмотрела на него долгим взглядом.

– Ну, Джордан, это зависит от обстоятельств.

– От каких?

– Ну, например, оттого, кого вы видите в своей племяннице: одиннадцатилетнюю девочку или сорокалетнюю карлицу.

– О чем вы, черт побери? Даже для вас это уж слишком.

– Девочка ведет себя так, словно ей сорок, а вы слишком заняты самим собой, Джорданом Тейлором, чтобы это заметить. Она читает «Грозовой перевал» и играет этюды Брамса. Она опрятно одета и тиха, жить вам не мешает, – чего же еще и желать!

– Минуту. Осадите немного назад.

– Осадить назад! – Кэйси всегда легко поддавалась гневу. Она в нетерпеливой злости дернула себя за волосы. – Да поймите, она ведь еще маленькая девочка. Ей нужны вы, нужен хоть кто-нибудь. Вы когда с ней разговаривали последний раз?

– Не будьте смешны. Я разговариваю с ней ежедневно.

– Вы говорите с ней так на ходу: «Здравствуй, дорогая, спокойной ночи, дорогая». И то не всякий раз, – яростно отпарировала Кэйси. – А это огромная разница.

– Вы что же, хотите сказать, что я пренебрегаю ее воспитанием?

– Я ничего не хочу сказать. Я вам говорю, прямо сейчас. А если вы не хотите слышать, то нечего было и спрашивать.

– Но она никогда ни на что не жаловалась.

– Ах ты, господи! – и Кэйси как волчок завертелась на месте. – Ну как такой умный человек может делать такие редкостно глупые заявления! Или вы настолько бесчувственны?

– Поосторожнее в выражениях, Кэйси, – предупредил он.

– Если вам не нравится слышать, что вы дурак, тогда не ведите себя по-дурацки.

Ей теперь было уже все равно, злится он или нет. Она прислушивалась сейчас только к собственному чувству справедливости.

– Неужели вы думаете, что иметь кров, еду, уход для нее достаточно? Элисон ведь не любимая собака или кошка, хотя даже им, представьте себе, требуется ласка. Она же умирает от недостатка любви прямо у вас на глазах. А теперь, если позволите, пойду смою грязь.

Джордан схватил ее руку, прежде чем она успела пройти мимо. Развернув ее к себе, он втолкнул ее в ванную комнату. Она молча открыла кран и начала отскребать грязь. Джордан стоял у нее за спиной и, злясь на себя, перебирал в уме ее слова. Кэйси мысленно ругала себя, что за дурацкая, в самом деле, привычка – взрываться по любому поводу.

Она вовсе не хотела злиться и говорить лишнее. Конечно, она собиралась побеседовать с ним относительно Элисон, но дипломатично и спокойно. Она же сама всегда считала, что чем громче кричишь, тем хуже тебя слышат. Она постоянно твердила себе, что, имея дело с Джорданом Тейлором, надо держать в узде эмоции. Но вот вам, пожалуйста, – результат ее мудрых решений. Кэйси взяла полотенце, которое ей протянул Джордан, и тщательно вытерла руки.

– Джордан, я прошу меня извинить.

Он не отрывал от нее пристального взгляда.

– За что именно?

– Разумеется, за то, что я на вас накричала.

Он медленно кивнул.

– Значит, за форму, но не за содержание, – уточнил он, и Кэйси вздохнула. Как с ним трудно.

– Да, вы правы. Я часто бываю бестактной.

Он обратил внимание на то, как она судорожно вытирает руки. «Ей не по себе, – отметил он, – но сдаваться она не собирается». И невольно восхитился.

– А почему бы вам не начать снова, но без крика?

– Хорошо, попробую, – и Кэйси помедлила, пытаясь обдумать, как высказать все заново, убедительно и спокойно.

– В вечер моего приезда Элисон пришла представиться. Заметьте: представиться, а не познакомиться. Я увидела безупречно обихоженную девочку с блестящими волосами и прекрасными манерами. И застывшим взглядом.

При этом воспоминании Кэйси снова ощутила взрыв сочувствия и жалости.

– А я не могу примириться со скукой, Джордан, тем более если скучает ребенок, который только начал жить. У меня просто сердце заныло, глядя на нее.

Она снова говорила страстно, но это была страсть другого рода. На этот раз в ней не было гнева. Кэйси словно умоляла его взглянуть на происходящее ее глазами. Джордан подумал, что она вряд ли даже сознает, как сильно сочувствует девочке. И сейчас она думает только об Элисон. Такое горячее участие тронуло Джордана. Этого он тоже от Кэйси не ожидал.

– Продолжайте, – сказал он, когда Кэйси запнулась, – выскажитесь до конца.

– Да, в сущности, это все меня не касается, – и Кэйси снова стала вытирать руки. – Вы имеете все основания заявить мне об этом, но я не перестану чувствовать то же самое. Я знаю, что такое потерять родителей – это ощущение отверженности и ужасное душевное смятение. Обязательно нужен кто-то, кто примирил бы тебя с потерей и заполнил в душе непонятную пугающую пустоту. Ничто так не сокрушает, как утрата тех людей, которых ты любишь и от которых зависишь.

И Кэйси глубоко вздохнула. Она рассказала ему больше, чем собиралась, но остановиться уже не могла.

– Это не забывается ни через день, ни через неделю.

– Я это знаю, Кэйси. Ее отец был моим братом.

Она поискала взглядом глаза Джордана и увидела в них нечто неожиданное. Он тоже мог глубоко любить. И Кэйси сразу забыла об осторожности. И протянула руку, чтобы коснуться его руки.

– Она в вас нуждается, Джордан. Ведь это любовь ребенка, она импульсивна и не ставит никаких условий. Дети просто ее отдают. Эта любовь чиста, и, вырастая, мы теряем способность так любить. Элисон неистово жаждет снова кого-нибудь полюбить. Под ее смирением и послушанием скрывается отчаяние.

Он посмотрел на ее руку, лежащую на его руке, перевернул ее ладонью вверх и задумчиво стал изучать.

– А у тебя есть какие-нибудь условия?

Взгляд Кэйси был честен и открыт, как прежде.

– Разумеется, если речь идет о моих чувствах.

Джордан, немного нахмурившись, сосредоточенно и внимательно рассматривал ее.

– Тебе действительно не безразлична Элисон, да?

– Представьте себе! – немного вызывающе ответила Кэйси.

– А почему?

Кэйси, смешавшись, недоуменно взглянула на Джордана.

– То есть как почему? – повторила она. – Она же ребенок, человеческое беззащитное существо. А разве можно иначе?

– Она дочь моего брата, – тихо повторил он, – но тебе кажется, что я недостаточно о ней забочусь.

Расчувствовавшись, она положила руки ему на плечи:

– Нет. Недостаточное внимание или совершенное отсутствие заботы – абсолютно разные вещи.

Ее простой жест тронул его.

– Ты всегда так легко прощаешь?

Выражение его глаз она восприняла словно удар молнии. Джордан снова и очень близко подбирается к самому тайнику ее души. А если он окажется там, то ей уже никогда от него не освободиться.

– Не надо меня канонизировать, Джордан, – сказала она как можно беспечнее, – из меня выйдет отвратительная святая.

– Ты ощущаешь неловкость, когда тебе говорят комплименты?

Она хотела убрать руки с его плеч, но он прижал их ладонями.

– Конечно, я люблю комплименты, – возразила она, – скажите мне, что я чрезвычайно умна, и я раздуюсь от радости как мыльный пузырь.

– Ах, ты вот о чем. Ну, а если бы я сказал, что ты очень сердечный, очень добрый человек, которому я с трудом могу противостоять, такой комплимент ты отвергла бы?

– Не надо, Джордан. – Он подошел к ней очень близко. Закрытая дверь надежно отгораживала их от остального дома. – Я очень ранима.

– Да, – и он странно поглядел на нее. – Очередной сюрприз.

Джордан слегка коснулся ее губ, словно желая попробовать их на вкус. Она судорожно вцепилась в его плечи и почти сразу ощутила знакомую уже слабость и сдалась. Во второй раз за день Кэйси чувствовала любовное томление сокрушающей силы. Она снова потеряла сердце, она просто физически ощущала эту потерю, и ощущение было не из приятных. «Он нанесет тебе рану» – услышала она где-то в глубине сознания, но было уже поздно.

– Ты пахнешь мылом, – пробормотал Джордан. Губы его бродили по ее лицу. – У тебя на носу веснушки. Я никогда ни одну женщину так не желал, как тебя.

Голос его охрип.

– И черт тебя побери, я не понимаю почему.

Когда губы их снова встретились, она почувствовала, как что-то неуловимо изменилось. Его язык напористо вторгся в ее рот. Это был вновь поцелуй жадный и уверенный. Кэйси отдалась чувству целиком – телом, сердцем, умом.

Джордан крепко обнял ее, и она не сопротивляясь предоставила его рукам полную свободу, краешком непомутненного еще рассудка она понимала, этот взрыв страстей будет неудачным, совсем недолгим. Кэйси прижалась к Джордану так сильно, словно хотела слиться с ним воедино и удержать это ощущение в своей памяти. Пальцы ее запутались в его волосах. Она хотела почувствовать всю его силу, помериться с ним своей собственной.

Джордан просунул руки под ее рубашку и накрыл ладонями грудь. Какая невероятно мягкая, гладкая кожа, такая теплая и мягкая, как ее губы. Когда его большие пальцы коснулись ее сосков, она застонала. Поистине это чистое безумие, но он желал ее, желал сейчас, немедленно. Такого жадного, невыносимого желания он никогда не испытывал. У него появилось искушение бросить ее на пол и взять прямо здесь, быстро, яростно и покончить с этим навсегда. Может, привычное хладнокровие вернется к нему? И он снова станет свободным.

Он резко оттолкнул Кэйси и посмотрел на нее сверху вниз. Она дышала часто-часто, и душевная ранимость этого непредсказуемого существа и уязвимость были теперь очевидны.

– Я хочу тебя, – сказал он жестко, – но мне это не нравится.

Она смотрела на него и молчала, прекрасно сознавая, что он сейчас чувствует. Потом грустно произнесла:

– Мне тоже.

– А если я приду к тебе сегодня ночью?

– Не надо. – И Кэйси обеими руками откинула волосы с лица. Ей надо хоть как-то собраться с мыслями, но чувства, обуревавшие ее, такой возможности не оставляли.

– Мы еще не готовы к этому, ни ты, ни я.

– Но я не уверен, что мы еще можем выбирать.

– Возможно, нет.

Она глубоко вздохнула и ощутила, как к ней возвращается подобие прежнего самообладания.

– Хотя бы ненадолго, но почему бы нам не держаться подальше от ванных и прочих уединенных мест?

Он рассмеялся и обхватил ее лицо ладонями. Еще никому не удавалось так легко его рассмешить.

– Ты действительно думаешь, что это нам поможет?

Кэйси покачала головой.

– Нет, боюсь, не поможет, но ничего лучшего сейчас я придумать не могу.

4

Элисон сидела на кровати прямо на шелковом розовом покрывале, что само по себе было преступлением, и таращила глаза на Кэйси. Кэйси красилась. Вид всяческих баночек и тюбиков на туалетном столике завораживал девочку. Подойдя, она неуверенно дотронулась до какого-то флакона.

– Когда, по-вашему, я стану достаточно взрослой, чтобы пользоваться всем этим? – и Элисон взяла коробочку с тенями, чтобы получше ее рассмотреть.

– Не думаю, что скоро, – проговорила Кэйси, покрывая тушью ресницы, – с твоей внешностью тебе не потребуется прибегать к иллюзиям.