Псевдоправославие

Иеромонах Макарий (Маркиш)

Псевдоправославие

Дорогой читатель!

Выражаем Вам глубокую благодарность за то, что Вы приобрели легальную копию электронной книги издательства "Никея".

Если же по каким-либо причинам у Вас оказалась пиратская копия книги, то убедительно просим Вас приобрести легальную.

Как это сделать – узнайте на нашем сайте www.nikeabooks.ru

Спасибо!

От издательства

«Душа человека по природе христианка», – писал Тертуллиан в третьем веке. И действительно, вряд ли найдется человек, в душе которого окончательно утеряно то, что дает ей столь высокое определение. Какими бы приземленными ни казались ценности общества, будь то общество строительства коммунизма или общество потребления, все равно остаются в сердце каждого человека самые высокие порывы – желание любить и прощать, стремление к добру, неудовлетворение лишь материальным изобилием и зов к поиску истины. Тянется душа к Своему Творцу.

Как заметил живший в четвертом веке богослов и философ Августин: «Ты создал нас для Себя, и не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе». Ищет душа своего Творца. Так было и так будет.

Вот и сегодня ищут люди дорогу в Церковь, туда, где высокие стремления сердца находят свои исполнения, туда, где должна совершиться встреча человека со Христом. Но на этом пути возникает немало прагматичных вопросов: как и что правильно сделать, сколько и в какой последовательности. И если человек начинает заострять свое внимание именно на этой «дисциплинарной» – нужной, но второстепенной – стороне церковной жизни, то зачастую его душа так и не встречается с живым Богом. Душевное удовлетворение, которое испытывает человек от исполнения необходимых правил, еще не имеет ничего общего с духовной жизнью и с православием. Наверное, подобное удовлетворение переживали фарисеи, не захотевшие принять Христа. Возможно, что-то подобное испытывают и люди, ревностно отслеживающие в храмах, кто, как и что делает, чтобы ненароком не прошли не там или не вовремя. Внешнее восприятие правил становится серьезным барьером на пути в Церковь, а православные с уже устоявшейся внешней церковностью бывают еще более страшным препятствием для людей, ищущих Христа.

Но, к сожалению, существует еще одна не менее серьезная проблема. Когда указанные искажения, да и просто отсутствие элементарного уважения к человеку, становятся не болезнью одной личности, а совместным религиозным убеждением группы людей внутри Церкви. Так и формируется сектантское сознание: мы здесь внутри спасаемся и делаем все правильно, а там, вне, сплошной мрак и грех. А если еще появляется духовный лидер в подобной группе, как принято сейчас говорить – младостарец, благословения которого воспринимаются как Божественное повеление, тогда есть все основания говорить о псевдоправославии.

В этой книге собраны вопросы людей, так или иначе столкнувшихся в своей церковной жизни с проявлениями псевдоправославия. На эти вопросы отвечает современный проповедник и публицист иеромонах Макарий (Маркиш). Как-то спросила отца Макария одна женщина: «Я всю жизнь хотела быть счастливой и думала, что Христос тоже этого хочет. А недавно мне сказали, что это бесовский помысел, что христианство состоит совсем не в этом…» На что он ответил: «А в чем же тогда? Выгнать мужа, убежать от детей, ходить в уродливом тряпье, мучить себя голодом, ломать себе хребет на непосильном «послушании» – и главное, безоговорочно подчиняться какому-нибудь самозваному «старцу» или «матушке»? И не смей пикнуть! Так, что ли?..

Да, Господь ставит нам задачу: быть счастливыми. Счастливыми и в этой жизни, и в будущей. Каждому ясно, что нынешнее счастье – ничто, если оно не имеет продолжения. Спаситель открывает Свою Нагорную проповедь (Мф. 5) «заповедями блаженства», «макаризмами»: каждый стих начинается со слова «блаженны» – по-гречески makarioi (макарии), что в точном переводе на русский как раз и значит «счастливы».

Но что такое счастье? Читайте Нагорную проповедь, и вы убедитесь, что Христос опровергает привычные стереотипы. Счастливыми Он называет не гордых, но нищих духом, т. е. смиренных, не удовлетворенных, но алчущих и жаждущих правды, не победителей, но миротворцев…

И хотя счастье в конечном итоге зависит от того, что во мне самом, что происходит в моей душе, мы прекрасно понимаем: «поиски счастья внутри себя» – дело абсолютно гибельное. Ведь душа-то наша несовершенна, не свободна от греха, требует покаяния и исправления… Отсюда вывод очень простой и определенный: счастье возможно и достижимо только с Иисусом Христом, только на пути к Нему и за Ним».

Г лавный редактор издательства «Никея» Владимир Лучанинов

Предисловие

Печатное слово и мамы римские

За рубежом есть пословица: «У католиков папа в Риме, а у православных в каждом приходе папа». Когда я поделился этим грустным наблюдением с одним нашим священником, он согласно кивнул: «Да-да… и три-четыре мамы в придачу».

Превосходную статью «О плевелах церковной литературы» («Одигитрия», 2007, № 1) должен прочесть каждый, кому дорого дело православной миссии, – то есть каждый верующий. Я сразу же сделал с нее пачку ксерокопий для раздачи прихожанам, а сегодня эта статья широко разошлась в Интернете. В своем отклике на нее (2007, № 6) П. Тихомиров ссылается на «бабушек из церковных лавок», которые саботируют православное печатное слово своим невежеством и упрямством. Это и в самом деле так. Но не много ли чести «мамам римским» в черных платках, тем самым «злым старушкам», на которых сетовал приснопамятный Патриарх Алексий II? Можно ли видеть в них источник некой слепой и неуправляемой силы? Разумеется, нет.

Сила эта знакома нам всем, независимо от вероисповедания, опыта, образования и возраста. Называется она рынок, и недаром ее тоже упоминает П. Тихомиров в своей статье.

Не надо при этом думать, что отличительное качество рынка – это алчность: она в куда большей мере присуща, скажем, ворам и вымогателям, ничего общего с рынком не имеющим. Рынок держится совсем другими началами: спросом и предложением.

В церковной жизни, как и повсюду, мы сталкиваемся с ними непрестанно. «В проповедях, в радиопередачах не нужны никакие сложности и рассуждения, – инструктировали меня однажды. – Люди любят строгость, чтобы все было четко и просто, без проблем». Пришлось заметить в ответ: «Бывает, люди любят одно, а Христос – совсем другое…» И протоиерей Димитрий Смирнов отзывается об одном особо злостном сеятеле церковно-литературных плевел: «Ему нельзя никак объяснить, что его продукцию даже сжигать нельзя – надо где-то в лесу закапывать. «А людям нравится» – вот его аргумент».

Удивительно и прискорбно: рыночное начало, словно смрад, распространяется по всем путям и направлениям, и мы с покорностью к нему приспосабливаемся. Пушкин заметил некогда с горечью: «…Живя в нужнике, поневоле привыкнешь к… и вонь его тебе не будет противна, даром что gentleman». Что ж, надо согласиться, что органические удобрения необходимы для истощенных лихолетьем полей, и следует спокойно, без лишних эмоций, отгружать их туда, где им место. Но в Церкви им не место. Церковь, в отличие от торговли, сельского хозяйства, промышленности и даже политики, не живет законом спроса и предложения. У Церкви другое начало. Приходится учитывать, однако, отчаянные усилия наших противников, видимых и невидимых, направленные к тому, чтобы опровергнуть эту истину и запереть нас навеки в том самом отдельно стоящем дощатом сооружении. Поэтому плевелы церковной литературы в обозримом будущем не переведутся.

Что делать? Если невозможно уничтожить семена ядовитых сорняков, то как защитить от них драгоценные добрые всходы? Ведь, следуя аналогии притчи о пшенице и плевелах, жнецам просто нечего будет убирать в житницы…

Прежде всего признаем, что церковной цензуры у нас нет и не будет. Святейший Патриарх Кирилл заметил по сходному поводу, что мы не позволим себе второй раз наступить на те же грабли. Но мы не идем в Каноссу к мамам римским, акулам рынка печатных плевел, торговкам отравой в разлив и на вынос, – как, впрочем, и к папам, приходским или монастырским, охотникам за паспортами, тремя шестерками, пластиковыми карточками и другими куда более пикантными материями, от чего добрые люди, попав к ним на исповедь, теряют рассудок, или веру, или то и другое вместе. Где ключ к победе над этой безбожной силой?

Конечно, стратегический путь к успеху – это православное просвещение, православная культура, и здесь не о чем спорить. Время работает на нас – но только есть ли у нас время?.. Ведь эта стратегия долговременная, а противник ведет наступление здесь и сейчас. Поэтому контрмеры нужны немедленно, исходя из доступных средств и сложившейся ситуации…

Излишне говорить, насколько ограниченны наши средства и непроста обстановка… И все же возможности у нас есть. Одна из них, самая прямая и часто обсуждаемая, касается требований к церковной и околоцерковной книжной торговле, ко всем торговым точкам, которые действуют по благословению духовенства. Нереально и неразумно диктовать им ассортимент товара (хотя, разумеется, за сбыт явно антицерковных материалов надо отвечать). Но можно очень легко, «малой кровью» и практически без затрат, внести минимальное изменение в книжную торговлю: потребовать наличия в каждой торговой точке, в храмах, в магазинах, на улицах, на выставках и т. д., отдельной витрины с рекомендованными изданиями.

Проверить исполнение этого требования очень просто, как и состав рекомендуемых материалов; а что касается прочего товара, то пускай он остается на усмотрение и совести торговцев и их настоятелей. Никаких грифов, надпечаток или наклеек на книгах не понадобится, а продавцы небольших киосков и лавок вместо отдельной витрины могут снабжать свой товар этикетками: «Рекомендовано Издательским Отделом Русской Православной Церкви». Соответствующий отдел будет публиковать регулярно обновляемые списки рекомендованных книг, газет, журналов и звукозаписей, в том числе в Интернете, – так что работу торговых точек сможет контролировать любой грамотный прихожанин. Теперь на все сомнения и недоумения в части «купленной в храме» печатной продукции можно будет дать разумный и самоочевидный ответ: «Смотря где она лежала: рекомендована ли она Синодом?..»

Можно надеяться, что священноначалие Русской Православной Церкви не замедлит с реализацией такой простой и действенной меры по созданию и регулярной проверке стендов и витрин с рекомендованными изданиями. Это не только сломает монополию мама– и папа-римского произвола в книжной торговле, но и даст читателю – как церковному, так и только приходящему в Церковь – именно то, что ему сегодня необходимо в первую очередь: ориентацию в мире свободной прессы, укрепление доверия к авторитетным источникам, с одной стороны, и освобождение от гипнотической доверчивости перед печатным словом, – с другой.

О духовной жизни и прелести

Ребенок перед Царскими вратами

Помните блоковское «Девушка пела в церковном хоре…»? Меня давно уже занимал вопрос: кто там плачет и почему? Что это за ребенок, который в церкви во время службы взобрался на высокую солею, прямехонько к Царским вратам, и давай там плакать? Причем никому как будто и дела нет! Да его бы, нахала такого, вмиг… Образ, как мне казалось, совершенно фантастический – однако в этом стихотворении, едва ли не лучшем, вышедшем из-под пера Александра Блока, попросту нет места фантазиям.

Конечно Блок был символистом – и признавался Ходасевичу, что сам давно уже не понимает изрядной доли прежних своих «символов»… Вообще-то он мог выдумать все что угодно, но только строки эти, как ясно ощущает любой внимательный читатель, не выдуманы, а найдены, услышаны. Говоря словами того же Блока, «легкий, доселе не слышанный звон», уловленный ухом поэта и переложенный на бумагу, несет в себе не выдумку, а реальную жизнь.

Ребенок у Царских врат не может не иметь подлинного прообраза.

Вероятно, вы знаете, в чем тут дело, а мне загадку разъяснил недавно один дьякон. «Какие тут могут быть сомнения? – недоумевает он. – Стихотворение прозрачное и ясное. Где же еще быть ребенку, причастному Тайнам , как не у Царских врат, где его причастили? А поскольку, за исключением нескольких суббот Великого поста, в приходских церквах в те далекие годы Святых Даров не принимал никто, кроме новокрещеных младенцев, ребенку этому не так много дней от роду: неудивительно, что он и плачет».

Посвящается М. Е.

Девушка пела в церковном хоре

О всех усталых в чужом краю,

О всех кораблях, ушедших в море,

О всех, забывших радость свою.

Так пел ее голос, летящий в купол,

И луч сиял на белом плече,

И каждый из мрака смотрел и слушал,

Как белое платье пело в луче.

И всем казалось, что радость будет,

Что в тихой заводи все корабли,

Что на чужбине усталые люди

Светлую жизнь себе обрели.

И голос был сладок, и луч был тонок,

И только высоко, у Царских врат,

Причастный Тайнам, – плакал ребенок

О том, что никто не придет назад.

А. Блок, август, 1905

И в самом деле, все становится на свои места. Недаром возникают здесь «корабли, ушедшие в море»: ведь стихи написаны в 1905 году, вскоре после разгрома русского флота в Цусимском проливе. Раскройте Псалтирь и вспомните образы 106 псалма – «Окованныя нищетою и железом…», «Сходящие в море в кораблях…», «Озлобленные от скорби зол и болезни». Сладким волнам женского голоса, которые баюкают нас, обещая призрачное утешение, отзывается тревожный плач детской души. Перед ней, просвещенной Святыми Тайнами, открывается и судьба моряков Цусимы, и много больше того, в лучах кровавой зари XX века.

Если так, то почему же я сам никак не мог разобраться? Почему беспокойный младенец-первопричастник никак не приходил мне в голову? Не потому ли, что в наше время, которое у нас так принято ругать и оплакивать, образ ребенка перед Царскими вратами в корне переменился? Не потому ли, что наши дети – как, слава Богу, и наши взрослые – все чаще и сознательнее откликаются на возглас диакона: «Со страхом Божиим и верою приступите! » Не потому ли, что на каждой воскресной и праздничной литургии лишь только споют запричастный стих, как от амвона начинает расти очередь, дотягиваясь к выносу Даров чуть ли не до самой паперти: впереди – еще нетвердо стоящие на ногах, за ними – побольше, дальше – еще больше, дальше – родители… И ни у кого в заводе нет поднимать шум. Даже слезинки никто не проронит. По крайней мере, из детей.

А накануне тех же дней почти в том же составе стоит очередь к правому клиросу, где идет исповедь. Всенощная отошла, свечи погашены, мерцают одни лампады, и те, кто еще не столь давно «плакали у Царских врат», окрепшими или огрубевшими, пронзительно знакомыми голосами, как будто пришли назад их ушедшие в безвозвратный путь родители, на левом клиросе поют Акафист Пресвятой Богородице.

– Как относиться к высказываниям о том что человека кто-то «ведет по жизни? Как найти духовного наставника, чтобы разобраться в сложных житейских ситуациях?

– Думаю, не ошибусь, если скажу, что никого, начиная от нас с вами и кончая епископами и патриархами, не может и не должен вести никто, кроме Христа. Наши добрые друзья, учителя, духовенство, даже святые от древних времен до наших дней, даже сама Пречистая Богородица – все они лишь помощники на этом пути, все они помогают нам следовать за нашим истинным и единственным Наставником, но никогда, ни при каких обстоятельствах не заменяют Его собою – иначе правы оказались бы сектантские хулители Святой Церкви.

Вам известно, конечно, что в прошлом в России и в других православных странах среди монашества выделялись старцы, которым во всем, включая тайные помыслы сердца, давали ответ иноки, совершенствуясь тем самым в своей духовной жизни. Это чистая правда. Более того, кое-кто из мирян в особых обстоятельствах становился в подчинение опытным старцам; все мы помним и чтим святых старцев Оптиной пустыни и многих других, им подобных. Такие старцы в самом деле выглядели как бы единоличными «водителями» верующих на пути к Богу. Однако нужно учитывать следующее: во-первых, для мирян подчинение старцу является не правилом, а исключением; во-вторых, и это самое главное, дар духоносного (истинного) старчества исключительно редок, особенно в наше бесчинное и бесприютное время, а опасность отложного старчества исключительно велика. Это последнее обстоятельство многие сегодня испытывают на своей шкуре: повсюду расплодилось немало «коммерческих людей» (по выражению одного пожилого священника) – расстриг, раскольников, самосвятов и просто жуликов, – профессионально эксплуатирующих пробуждающийся в людях интерес к Православию (особенно в тех, у кого есть чем поживиться – например, квартирой).

О такой перспективе оскудения старчества более ста лет назад предупреждал святитель Игнатий (Брянчанинов) в своем «Приношении современному монашеству»; его предупреждение, многократно повторенное в нашем веке, особенно относится к мирянам, ищущим совета и руководства. Нам с вами нельзя, никак нельзя полагаться на то, что вот-вот найдется старец и укажет нам, как поступить в той или иной практической ситуации. Могу порекомендовать вам в этой связи замечательный сборник «Искушения наших дней», изданный по благословению Святейшего Патриарха: здесь вы найдете немало материала в подтверждение данного факта.

Даже самые лучшие, опытные священники, всегда готовые помочь любому, кто бы к ним ни обратился, неизменно заканчивают разговор напоминанием: что окончательное решение за вами. Думайте, молитесь: Господь вас не оставит.

– Почему в прошлом Господь посылал Своим людям в помощь святых старцев, а сегодня, в такое страшное, трудное время, больше не посылает? Похоже на то, что Господь оставил верующих на произвол судьбы… Не так ли?..

Нет, совсем не так, и об этом тоже писал святитель Игнатий. Уже в его время возникло, а в наши дни распространилось с невиданной силой новое средство связи (religio – связь), средство передачи христианской веры, словно специально созданное для современного человека. Это средство – массовые издания православной литературы.

До изобретения печатного станка чтение Священного Писания было привилегией очень состоятельных людей. Однако постепенно книги вошли в нашу жизнь, и сегодня – именно сегодня! – впервые за всю историю человечества на книжной полке у любого из нас может выстроиться в ряд бесценное сокровище Божией Церкви, наследие Святых Отцов в переводе на общедоступные языки, с комментариями или в изложении современных нам, достойных учителей Православия.

Удивительные времена! Когда Александр Гренков – будущий преподобный Амвросий – пришел в Оптину пустынь, мало кто, кроме тамошних старцев, мог передать ему во всей полноте свет истинного Православия. Но там же, в те же самые годы, начинался труд по изданию святоотеческой литературы, и сегодня в книжном магазине, церковной лавке, библиотеке мы находим тот же самый полноводный и незамутненный источник веры и знания. Сегодня юноша и девушка, вступающие в брак, читают обращенные к ним слова Иоанна Златоуста; сегодня художник изучает смысл и значение икон по Иоанну Дамаскину; сегодня каждый из нас узнает о христианстве от Макария Великого и Иоанна Лествичника. Сегодня, наконец, нас больше не обманешь.

В вашем письме есть постоянные ссылки на одно и то же лицо: «такой-то сказал…», «такой-то велел…». Даже если бы речь шла о ком-либо из Святых Отцов, уместно было бы спросить: «А что говорили по тому или иному поводу другие Отцы Церкви?» (Ведь и между ними бывали разногласия.) Думаю, нет нужды говорить обо всем этом более подробно; норма христианской церковной жизни должна служить вам верным маяком. Во всех непредвиденных происшествиях и сомнительных случаях вы всегда сможете найти разумный и правильный образ действий на основании общего совета добрых и благонадежных людей.

– Что делать, если не поладил с батюшкой? Существуют ли православные церкви, в которые нельзя ходить? – Вы пишете о подруге, которая, не найдя общего языка со священником в одной из церквей, пошла в другую, и о том, что кто-то рекомендовал Вам «храмы, куда можно ходить »(а в остальные, дескать, нельзя). Здесь надо быть осторожней с выводами. Церковь в наши дни, особенно в России, перенесла множество тяжких ударов, и в ней не все благополучно (как, впрочем, и во все времена во всех странах). Но мы любим нашу Церковь и верим в нее: до тех пор пока она остается Единой Святой Соборной и Апостольской Церковью, Благодать не отнимается от нее, и не наше дело решать, «в какие храмы нельзя ходить». Если священник совершил ошибку, из-за чего ваша подруга вынуждена была перейти в другой храм и там осталась – слава Богу: Господь поможет и ему, и ей.

– Правда ли, что, чем меньше задумываешься, тем легче живется?

– Надеюсь, вы и сами видите предел применимости этого выражения. Когда вы только-только вошли в Церковь, ускользнув от кошмара и гибели, то так оно и есть: не о чем задумываться, надо только благодарить Бога. Но дальше вы начинаете оглядываться по сторонам, вы узнаете чудный и прекрасный мир вокруг вас: ваш разум начинает действовать, помогать вашей вере, укреплять и поддерживать ее. Теперь уже задумываться не только полезно, но и необходимо для целостного и гармоничного развития вашей души.

Что же касается «памяти прошлого», памяти о том, что было с вами прежде, то не следует ее страшиться. Что было истинного в ваших прежних знаниях и что было хорошего в прежней жизни (хотя бы и движущая вами сила была не вполне Божеской) – все это остается с вами; а что было ложного и злого – это предмет вашего покаяния. И ничего не надо забывать «насильственно» — тем более что, по существу, это невозможно…

– Как жить, если произошла семейная катастрофа и ребенок остался без отца?..

Теперь самое главное: это ваш сын. вы не одна, он и вы – это семья. И этим все сказано. В качестве своей «первоочередной проблемы» Вы указываете: «ребенку нужен отец». Возьму на себя смелость утверждать, что здесь вы не правы. Несуществующий или напрочь отсутствующий отец не может быть вашей первоочередной проблемой. Первоочередная проблема – это соединить свою душу с сыном перед Лицом Спасителя.

Семью мы недаром называем малой Церковью: это гораздо серьезнее и труднее, чем раз в неделю погрозить ремнем… Ваш мальчик растет; Господь никого не дал ему, кроме вас, его матери: помогите ему!

Воспитание ребенка – не менее, чем брак, – это подвиг любви, подвиг самопожертвования, превращение своего независимого «я» в частицу общего «мы». «Аще зерно пшенично не умрет, в землю падши, то едино пребывает, а ще же у мрет– мног плод сотворит » (Ин. 12:24). Храни вас обоих Господь и предстательство Пресвятой Богородицы!

– Ни Крещение, ни Таинства, ни вера не преображают человека полностью. Средний человек остается страстным, грешным и, самое печальное, смертным. Даже Святые Отцы утверждали, что боятся смерти и Суда. Значит, дело спасения остается в руках человека?..

– Именно так! Потому что «средний» человек – это фикция, его не существует. Каждый человек – это отдельная личность, ипостась, что и отличает его от всего остального материального мира и роднит его с Богом. Наша личная, ипостасная свобода – это средство спасения в наших руках. Возможность вечной жизни дана нам Спасителем в Святом Духе, но принять Его, соединиться с Ним – остается за человеком, за личностью.

Да, каждый человек боится смерти – как студент боится госэкзамена. Сдал – спасение, завалил – гибель. Боится и трудяга-отличник, боится и шалопай-пропойца. Гарантий нет ни у кого. Но к экзамену они идут с разным багажом: пять лет учебы в вузе для каждого из них прошли не напрасно. Один многое приобрел, другой растерял, что имел. Свобода дана была и тому, и другому, но воспользовались они ею по-разному.

– Как распознать и изжить грех лицемерия? Один батюшка сказал, что лицемерие – это когда человек хочет казаться лучше, чем есть, но разве не желание быть лучше в очах Господа, не стыд о себе двигает грешника к исправлению? Я думала, что лицемерие, это когда в глаза доброжелательность, а за глаза – злоречие и неискренность. Я ошибалась? Значит ли, что скрывать свои страсти от других, избегая осуждения окружающих, – лицемерие? – Лицемер искажает истину, подчиняя ее своей пользе или прикрывая свой грех. Так, например, аборт называют «планированием семьи», а внебрачную связь – «гражданским браком». Корень этого – в безбожии и забвении ответственности за лживое слово. Но ничего общего с лицемерием не имеют попытки оградить ближнего от каких-то вредных или мучительных воздействий: мы можем скрыть от больного медицинские данные о его болезни или утаить от огласки скандальные сведения личного характера. К лицемерию относится и тот обман, о котором говорил Вам священник: казаться лучше, чем ты есть. Обратите внимание на ошибку в своем возражении: в ответ вы говорите про «желание быть лучше». Все дело в разнице между «казаться» и «быть». Допустим, некто склонен к супружеской неверности. На людях он будет подчеркнуто внимателен к жене, нежен, обходителен с нею – лишь для того чтобы при удобном случае в очередной раз изменить ей. Это лицемер, холодный и жестокий лгун. Но если тот же самый человек ведет себя в точности так же, дабы укрепить свой супружеский союз, свою близость с женой, скрыть свою страсть, не дать ей проявляться и без остатка ее уничтожить, то он на верном, спасительном пути христианского совершенства.

– В православных молитвах мы постоянно называем себя недостойными, окаянными и т. п. Похоже, что понятие человеческого достоинства совершенно чуждо Православной Церкви!

– Нет, совсем не так. И если некоторые молитвы из молитвослова и в самом деле ставят особый акцент на нашем недостоинстве, то главное наше священнодействие,

Божественная литургия, имеет прямо противоположную направленность, возводя человека от земли к Небу, утверждая у нас в сознании наше высшее достоинство и божественное предназначение:

«…Создав человека и персть взяв от земли, и образом Твоим, Боже, почтив, вселил-еси его в раю сладости, бессмертие жизни и наслаждение вечных благ в соблюдении заповедей Твоих обещав ему… Посетил-еси многообразно, ради милости Твоея: пророков послал-еси, сотворил-еси силы святыми Твоими, в каждом роде благоугодившими Тебе, глаголал-еси нам устами рабов Твоих пророков, предвозвещая нам будущее спасение; закон дал-еси в помощь; Ангелов поставил-еси Хранителей… Пожив в мире сем, дав повеления спасительные, отставив нас от прелести идольской, приведе в познание Тебе, Истинного Бога и Отца, стяжав нас Себе люди избранны, царское священство, язык свят; и очистив водою и освятив Духом Святым…» (Литургия свт. Василия Великого).

Среди всего, что существует в этом мире, человек занимает особое место. Бог сотворил нас по Своему образу и подобию, дал нам свободу и предназначил для вечности. Природа человека искажена грехом, но Сын Божий из любви к человеку воплотился от Пресвятой Богородицы, принял смерть на Кресте, воскрес из мертвых и открыл нам путь к спасению от греха и смерти. Бог стал Человеком, чтобы человек вновь стал подобен Богу.

Достоинство человека – это соответствие его своему предназначению, соответствие Божьему Промыслу о себе. Однако личное достоинство человека неравнозначно достоинству человеческой природы. Впадая в грех, человек опускается ниже своей природы; присущее человеку первозданное богоподобие повреждено и отчасти утрачено. Вместе с ним, в той или иной мере, утрачивается наше личное достоинство.

Возвращение богоподобия, избавление от греха и его последствий стало возможным благодаря подвигу Христа – Сына Божия, Который Своими крестными страданиями и Воскресением возвратил верующему в Него человечеству способность освобождаться от греха, идти путем добра и святости, что и составляет цель сознательной человеческой жизни. Тем самым происходит восстановление и возрастание личного достоинства человека через осознание своего несовершенства, то есть покаяние.

Таким образом, возникает своего рода парадокс: чем выше достигнутое достоинство человека, тем ниже он сам себя осознает, тем меньше достоинства в себе видит. Парадокс этот разрешается нашим следованием за Христом по Его земному пути: на подвиг служения ближнему, на смерть и Воскресение.

«Всякий, делающий грех, есть раб греха, – передает святой апостол Иоанн слова Спасителя. – Но раб не пребывает в доме вечно; сын пребывает вечно. Итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете» (Ин. 8: 34–36). И по Его Воскресении святой апостол Павел пишет Галатам: «Ты уже не раб, но сын; а если сын, то и наследник Божий через Иисуса Христа» (Гал. 4: 7). Принять или отвергнуть это бесценное наследие свободы – зависит от нас самих.

Достоинство неповрежденной грехом человеческой природы лежит в основе равенства людей перед Богом. Он любит каждого из нас, Своих детей; за каждого из нас Он пролил Свою Кровь и каждому блудному сыну дает возможность вернуться к Нему, своему Отцу. Именно христианский постулат о равенстве всех людей перед Богом опровергает безбожную и бесчеловечную идею о «сверхчеловеке», который якобы «имеет право» насилия и власти над прочими. Пренебрежительное, высокомерное отношение к людям как к «расходному материалу», нужному для тех или иных практических целей – даже христианских, церковных! – не имеет ничего общего с Христом и Его Церковью. Однако равенство людей по своей первозданной природе вовсе не означает их тождества. Каждый человек – неповторимая личность, и нет в мире двоих одинаковых людей. Люди различаются своими физическими и душевными свойствами, добродетелями и грехами. Права и законы устанавливаются людьми для приспособления к такому неравенству ради упорядочения земной жизни: но они всегда несовершенны и приблизительны. Они никогда не изменят и не заместят высших законов и высшей справедливости, источник и совершитель которых – Господь Бог.

– После того как я стала помогать в храме, я разочаровалась в Церкви, пропала вера в православных людей. Иногда мне очень хочется пойти на службу, но, когда уже стою в храме, возникают сомнения – надо ли это, приходят мысли, что это бесполезная трата времени… Не знаю, что делать, как заставить себя вернуться в Церковь? Мне ничто не приносит радости – ни работа, ни учеба… Помогите мне, посоветуйте что-нибудь! – Бывает, человек приходит к врачу и со страхом начинает рассказывать о симптомах своей болезни. И еще прежде чем зайдет речь о лечении, он видит, что врач отлично понимает его, что ему это состояние знакомо, что бояться нечего – и одно это приносит пациенту большое облегчение. И хотя я не врач (врач один – Господь, а священник – вроде санитара), но ситуация та же самая.

Было бы даже странно и ненормально, если молодая женщина, окунувшись в церковную жизнь, не испытала бы некой утраты иллюзий, даже разочарования и ослабления религиозного чувства. Что ж, это не так уж плохо! Ведь иллюзии ничего общего с Православием не имеют, и расстаться с ними необходимо.

Вы написали: «Пропала вера в людей» – и за это надо благодарить Господа. Потому что наша вера – это вера не в людей, не в батюшку, не в старцев, а в одного Бога, ставшего человеком ради нас. Этот факт нередко затмевается в нашем сознании, и тогда нам необходима встряска, чтобы нас отрезвить.

Не ищите святости в людях, ищите ее в Церкви. Но что такое Церковь, как не люди?.. Церковь – это добрая составляющая человечества, во главе которой – воплощенное Добро, Богочеловек Иисус Христос.

Всякий грех, всякое зло, всякая безответственность, глупость и пр., которые мы видим в Церкви, на самом деле не в Церкви, а против Церкви. Поэтому, например, книжку о. Андрея Кураева «Оккультизм в Православии» следовало бы назвать «Оккультизм против Православия». Читайте, кстати, Кураева, читайте А. И. Осипова и других авторитетных проповедников, слушайте их лекции и беседы – это будет для Вас немалая поддержка.

– Мне назначена епитимия – совершить в храме, прилюдно. 40 земных поклонов. Я знаю, что заслужила такую епитимию. но мне будет очень стыдно. Тем более что в нашем храме всегда много людей. Можно ли просить священника о смятении епитимии или нужно перебороть себя и выполнить назначенное? Правомерно ли назначать такие прилюдные епитимии?

– Насколько можно видеть из вашего письма – да, правомерно!

Вы ведь приняли этот факт очень серьезно, он стал для вас неким важным событием, испытанием – а это, очевидно, и было целью священника, у которого вы исповедовались. И цель достигнута.

Я бы не стал его ни о чем просить, поскольку у вас есть все возможности сделать указанные вам поклоны (иногда бывает, что налицо какие-то объективные препятствия – тогда другое дело). Почему бы вам не совершить 40 поклонов в храме перед лицом Самого Господа и ваших сограждан?

Этой теме – как важно исповедание веры перед людьми – посвящен знаменитый отрывок из «Бесед на Евангелие от Марка» святителя Василия Кинешемского, святые мощи которого находятся у нас в Ивановском Свято-Введенском монастыре:

«…Великое значение в жизни Церкви имеет иногда открытое исповедание веры или смелое слово обличения неправды даже одним мужественным человеком.

В 1439 г. римско-католический папа составил план так называемой унии, или объединения с Восточно-Православной Церковью, стремясь подчинить ее своему влиянию и господству. С этой целью созван был собор во Флоренции, на который приглашены были представители Православной Церкви. Немало нашлось среди них предателей, которые согласились принять унию, предоставлявшую папству власть над Православием. Но один отец Восточной Церкви, св. Марк Ефесский, человек всеми уважаемый за свою искренность, честность и преданность вере, отказался подписать акт о соединении церквей. И таково было влияние и уважение, которым он пользовался, что римский папа, узнав, что в соборных протоколах нет подписи св. Марка, воскликнул: «Ну, так мы ничего не сделали!» Он был прав: флорентийская уния не привела ни к чему.

Вот что значит иногда стойкость одного человека! Особенно важны примеры стойкой веры и открытого исповедания для молодежи, которая часто ищет и не находит опоры в своих религиозных устремлениях. Представьте себе молодого человека, заброшенного в неверующую среду. Быть может, в его душе и есть правильные устои веры, заложенные еще в семье, но ведь все это, все его духовное мировоззрение находится только в состоянии формирования и потому неустойчиво. Отрицательные впечатления полного безразличия к вере или легкомысленной критики лезут со всех сторон на неокрепший мозг, и капля по капле исчезает детская вера. Для такого юноши найти опору для борьбы с окружающей религиозной холодностью в примере сознательно верующего человека – великое счастье. Некоторые, хотя, к сожалению, немногие верующие, понимают это и не скрывают своих религиозных убеждений.

«Перед молодежью, – говорил как-то известный профессор философ Астафьев, – я не скрываю, но сознательно подчеркиваю свои религиозные верования. Если под вечер, в холодную погоду случится проехать мимо Иверской, когда там пустынно, то, случается, – перекрещусь маленьким крестом, не снимая шапки. Но если я вижу студента-ученика, то, невзирая ни на какую погоду, снимаю шапку и крещусь широким крестом».

Если от этих образов великих и малых исповедников мы перенесем внимание на свою жизнь, то, наверное, найдем иную картину. Мы не только не считаем нужным открыто исповедовать свою веру, но, напротив, часто тщательно скрываем свои христианские убеждения, как будто стесняясь и стыдясь их. Многие, привыкшие осенять себя крестным знамением, проходя мимо храма, иногда боятся снять шапку и перекреститься, если на них смотрят или если вблизи они заметят знакомого неверующего насмешника. Какая-то странная трусость, навеянная, несомненно, духом лукавым, овладевает ими иногда! Показаться смешным в глазах этого скептика-недоучки, щеголяющего модным либерализмом воззрений, – это ужасно! Подумайте, что скажут:

«В XX веке веровать! Век пара и электричества – и вера в Бога, как в Средние века! Какая отсталость! Да еще по-православному, по-старушечьи! Лютеранство – это еще куда ни шло с его рациональным подходом к религии!.. Но Православие! Фи, как смешно!» И православный человек, сжавшись комочком и боязливо оглядываясь на насмешника, старается поскорее проскользнуть мимо храма не крестясь, хотя на сердце скребут кошки, а рука так и просится к шапке.

Так велика эта боязнь насмешки и опасение показаться отсталым, что иногда искренно верующие люди, особенно городского интеллигентного круга, вместо хорошей иконы с лампадой на видном месте вешают маленький, едва заметный образок где-нибудь в углу, да еще под цвет обоев, чтобы сразу и разглядеть было невозможно. Помилуйте! Придут гости, знакомые, интеллигенция… осудят! Разве это не отречение? – Не знаю человека сего!..» (Мк. 14: 71).

Итак, благодарите Господа: он дал вам вместе с подвигом покаяния дополнительный подвиг исповедания Его святой веры, подвиг помощи ближним. И с чистым сердцем, со спокойной совестью продолжайте свое дело.

– Родственники, гостившие у меня, спросили, что я читаю на коленях и зачем я это делаю. Пришлось рассказать им, что батюшка благословил епитимию по моим грехам. Нужно ли было рассказывать им это? И как научиться говорить с людьми о своем самом сокровенном?

– Здесь другой вопрос. Речь уже идет не о исповедании веры, а о вашей личной жизни, о состоянии вашей души.

Основной принцип такой: не распространяйтесь о своих грехах, об указаниях и наставлениях, полученных от священника лично вами, особенно на исповеди. Это не общее наставление в вере и церковной жизни, которыми хорошо делиться с окружающими, а именно ваше личное дело.

Постепенно вы научитесь отвечать так, чтобы, с одной стороны, не грубить, оставаться тактичными и вежливыми, а с другой – дать понять людям, что каждый из нас имеет свою личную сферу жизни, в которую никому извне хода нет: почему и исповедь у нас тайная, со строжайшим соблюдением этой тайны.

Ваши ответы на не совсем скромные (или совсем нескромные) вопросы личного характера могут звучать неопределенно, уклончиво, даже таинственно; важно, чтобы они были вежливыми и доброжелательными. Ну а если кто-то начнет настаивать, «напирать», интересоваться подробностями, найдите простые, нейтральные, но четкие слова, чтобы отразить чужое любопытство.

– А как быть с развлечениями и смехом?

– Есть разные развлечения. И смех тоже разный.

Вспоминается история с гастролями каких-то клоунов-комедиантов в Японии. Программа их была построена на анекдотах и юморесках про дедушек и бабушек. Она шла «на ура» в России и европейских странах, но у японских зрителей почему-то вызывала только недоуменное пожатие плечами. Когда артисты попытались выяснить причину такого холодного приема, им очень тактично намекнули, что потешаться над пожилыми людьми в Японии не принято…

Поступайте очень просто: представьте, что рядом с вами стоит Христос – а ведь Он действительно стоит рядом с вами в каждую секунду вашей жизни. Станет ли Он развлекаться вместе с вами? Станет ли смеяться над тем, что вам смешно?

Если да – прекрасно. А если нет – просите у Него прощения и принимайте меры: выключите телевизор, закройте идиотский журнал, оставьте дурную компанию – и, главное, оградите от всего этого вашу семью: чтобы во всех радостях Вашего дома участвовал Сам Спаситель.

– Как Православие относится к работе в фирмах по дистрибьюции косметики, можно ли православному содействовать развитию таких фирм?

– Что касается косметических средств и товаров, то совершенно непонятно, откуда берется ваше предубеждение: чем они хуже любых других товаров? Конечно некоторые женщины (да и мужчины в наше время!) злоупотребляют косметикой, и это очень огорчительно. Но точно так же злоупотребляют чем угодно: от топоров и ножей до конфет и печенья… Не наложить ли проклятье и на них заодно? Как и большинство других материальных объектов, косметические средства сами по себе нейтральны, но их употребление людьми может быть источником добра или зла.

А вот что касается слова «дистрибьюция», то это другое дело. Православное мировоззрение требует оберегать родную культуру от засорения бессмысленными варваризмами. Что, разве современный русский язык бессилен точно описать коммерческую деятельность? Розничная и оптовая торговля, сбыт, реклама и распространение — разве все это не годится? Надо бережно относиться к родному языку. Ведь вместе с варваризмами в наше сознание входит грех, входит чуждая, агрессивная, разрушительная идеология.

Есть о чем подумать, не правда ли?

– Скажите, пожалуйста, могу ли я совершать покупки в магазине. продающем оккультную литературу? Совесть обличает меня, потому что магазин соучаствует в злом деле, а я, получается, поддерживаю это участие.

– Прежде всего, как вы совершенно верно заметили, это вопрос вашей собственной совести: никто не вправе диктовать вам, можете вы или нет ходить в тот или иной магазин. Однако если у вас есть такое благочестивое намерение и фактическая возможность бойкотировать данный магазин, разумеется, Господь вас благословит. Только надо совершить это дело с рассуждением и толком.

Во-первых, избегайте озлобления, скандала, гнева. Начните с молитвы, в том числе и о наших согражданах (владельцах магазина, покупателях), которые впали в ослепление, не понимают, не видят той мерзости и зла, которые вторгаются в нашу жизнь и которым необходимо поставить заслон.

Во-вторых, бойкот ваш должен быть делом общественным: иначе в нем мало смысла. Придя в магазин, попросите позвать хозяина или старшего по смене и спокойно, разумно объясните, почему вы объявляете такой бойкот. Очень полезно будет вкратце описать причину и условия вашего бойкота и вручить этот документ хозяину магазина. А копии – для сведения – разослать или лично передать в редакции местных газет, радио– и телевизионных студий, а также раздать друзьям и знакомым.

Успех вашего дела зависит от вашего поведения. Спокойное и решительное противодействие заставит отнестись к вам не как к фанатику, а как к серьезному гражданину, отстаивающему веру и нравственность.

– Надо ли бойкотировать минеральную воду, вино и другие товары с изображением храмов, крестов, икон и других святынь на этикетках? Ведь это кощунственно – отправлять такую посуду потом на помойку…

– Здесь уже вопрос совсем иной, и бойкот совершенно не оправдан. Ведь производители таких товаров имеют благочестивые намерения, и появление христианской символики, как правило, можно приветствовать: благодаря ей меняется к лучшему сам облик наших магазинов. Конечно, когда речь идет о спиртных напитках, возникают законные сомнения; но вспомните, что Сам Господь освятил виноградную лозу Своей Кровью, и мы употребляем вино в Таинстве Святой Евхаристии.

Нужно согласиться, что неприятно видеть любимые, почитаемые образы на свалке, но кощунством назвать это нельзя. Тексты молитв, иконы, цитаты из Священного Писания можно увидеть в десятках и сотнях различных печатных изданий: что же, теперь сортировать их все, сидя на куче мусора?

Поэтому руководствуйтесь здравым смыслом: принадлежащие вам лично предметы и изображения, которые несут священный смысл и нужда в которых отпала – вышедшие из употребления репродукции икон, православные газеты и журналы, календари и прочее, – предавайте огню вместе с другими предметами сходной природы, будь то письма близких людей, фотографии и т. п.

– Мой родной брат верующий и в то же время упорно занимается спортом, тяжелой атлетикой. Правильно ли он делает? Не повредит ли занятие таким видом спорта его духовному развитию? И вообще, как Православие смотрит на спорт?

– Взгляд на спорт, по существу, ничем не отличается от взгляда на любые другие предметы, дела и занятия: они хороши и приемлемы в той мере, в какой приносят пользу людям (духовную и материальную), и неприемлемы, если приносят вред и служат источником греха. Достоинства спортивной жизни, спортивного поведения и образа мыслей всем хорошо известны и для всех очевидны, так что нет никакой нужды о них напоминать.

Святейший Патриарх Алексий неоднократно обращался к российским спортсменам со словами воодушевления, благодарности и поздравлял их с успехами. Святой апостол Павел в 1-м Послании к Коринфянам (9: 24–27) недаром сравнивает христианина с бегуном и кулачным бойцом: «… но усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным». Да и само слово «подвиг», которое вошло в нашу жизнь из Священного Писания Нового Завета, первоначально относилось преимущественно к спортивным достижениям.

Но, разумеется, спорт имеет и свои опасности, негативные стороны, как явные, так и скрытые. Некоторые из них были известны людям во все времена, другие обнаружились лишь в недавние годы. Перечислим их здесь как предостережение всем тем, кто увлекается спортом, кто раздумывает о спортивной карьере, у кого растут дети.

Начнем с самой типичной спортивной ловушки: с неумеренности. Люди полностью отдают себя борьбе за спортивные достижения, а в результате калечат свою жизнь, калечат себя самих и нравственно, и физически.

Нарушается тот самый принцип гармонии, который был в таком почете у античных предшественников современных атлетов. Особенно это заметно как раз в тяжелой атлетике, в единоборствах, да и вообще в большинстве видов профессионального спорта.

С этим сопряжен и другой грех современного спорта: стяжательство. Большие, «бешеные» деньги, выпадающие на долю победителей профессиональных состязаний, портят людей с неменьшей энергией, чем в любых других видах коммерческой деятельности.

А вот грехи гордости, тщеславия и честолюбия сопровождали атлетов всех времен и народов: бороться с ними непросто, но необходимо.

И наконец, надо особо упомянуть уродливое явление, неразрывно связанное со спортом: бесчинство болельщиков, а иногда и самих спортсменов. По существу дела, их поведение относится не столько к спорту, сколько к уголовной хронике – но, увы, рекламный интерес требует стимуляции массового ажиотажа, и выбитые зубы, сломанные челюсти, сожженные автомобили и разграбленные магазины занимают свое «законное» место в спортивных новостях наряду с голами, очками, метрами и секундами.

– Когда спортсмен стоит на высшей ступени пьедестала почета и звучит гимн России, спортсмена переполняет гордость за свою страну и свой народ. Та ли это гордость, что является смертным грехом, или это другая, безвредная гордость?

– Очень хороший вопрос и очень своевременная тема – учитывая страшную судьбу нашей Родины в XX веке, кризис, унижение и развал после падения коммунизма и первые, робкие ростки национального возрождения.

И конечно хочется ответить: такая гордость – это доброе, безвредное, благочестивое чувство… Действительно, как мы знаем, под одним и тем же словом нередко скрываются самые различные смыслы, так что фраза «я горжусь за тебя», по существу, означает не что иное, как «я счастлив за тебя», «я радуюсь твоим успехам».

И все же этого мало. Если Православие – это путь ко Христу, путь к Истине, то вправе ли мы останавливаться здесь на полпути?..

Пускай шумят стадионы, пускай играют гимны и развеваются флаги, пускай люди ликуют у телевизоров, пускай произносят хвалебные речи на торжественных приемах… Все это неплохо, но этого недостаточно. Гордость – слишком серьезное слово и слишком важное дело: надо идти дальше, смотреть вглубь.

Дальнейшее скажет вам прекрасный русский поэт, философ и ученый Алексей Степанович Хомяков в своем знаменитом стихотворении, написанном больше полутора столетий назад. В нем вы найдете не только отклики на спортивную или геополитическую тему, в нем содержится глубокое размышление о самом главном, что есть в нашей жизни – в жизни каждого из нас, в жизни нации и всей нашей планеты.

Гордись! – тебе льстецы сказали, —

Земля с увенчанным челом,

Земля несокрушенной стали,

Полмира взявшая мечом!

Красны степей твоих уборы,

И горы в небо уперлись,

И как моря, твои озера…

Не верь, не слушай, не гордись!

Пусть рек твоих глубоких волны ,

Как волны синие морей ,

И недра гор алмазов полны,

И хлебом пышен тук степей,

Пусть пред твоим державным блеском

Народы робко клонят взор,

И семь морей немолчным плеском

Тебе поют хвалебный хор,

Пусть далеко грозой кровавой

Твои перуны пронеслись…

Всей этой силой, этой славой,

Всем этим прахом не гордись!

Грозней тебя был Рим великий,

Царь седмихолмного хребта,

Железных сил и воли дикой

Осуществленная мечта;

И нестерпим был огнь булата

В руках алтайских дикарей,

И вся зарылась в груды злата

Царица западных морей.

И что же Рим? и где монголы?

И, скрыв в груди предсмертный стон,

Кует бессильные крамолы ,

Дрожа над бездной, Альбион.

Бесплоден всякий дух гордыни ,

Неверно злато, сталь хрупка,

Но крепок ясный мир святыни,

Сильна молящихся рука!

И вот, за то, что ты смиренна,

Что в чувстве детской простоты,

В молчаньи сердца сокровенна,

Глагол Творца прияла ты, —