Помоги проекту - поделись книгой:
Через некоторое время принцесса попыталась встать и встала, более того — пошла. Нога совсем не болела.
— Не так уж я и ушиблась, — подумала она и обогнала вскоре женщину, даже не кивнув ей в знак благодарности.
Под вечер она дошла до распутья и направилась по той дороге, которая ей больше понравилась. Вдруг её остановил оклик старой женщины. Она обернулась и увидела, что та, против ожидания, не отстала, а бредёт совсем близко, согнувшись под своей вязанкой.
— Ты не туда свернула, дитя моё! — крикнула она.
— А ты откуда знаешь? — ответила Розамунда. — Ты же не спросила, куда я хочу попасть!
— Эта дорога, — сказала женщина, — приведёт тебя туда, куда ты попасть не хочешь.
— Приду — увижу, — сказала Розамунда. — Справлюсь без тебя.
И побежала по одной дороге, а женщина пошла по другой и вскоре скрылась из виду.
Мало-помалу принцесса оказалась в каком-то неприютном, мрачном месте, поросшем торфяным мхом, но шла вперёд, полагая, что дорога из него выведет. Ручей исчез, и когда стемнело, она уже не знала, куда идти. И позади, и впереди дорога скрылась во мраке, но вообще-то была прямой, как стрела, и Розамунда решила, что надо идти прямо. Однако и это не удалось — почти сразу дорогу с обеих сторон сжали чёрные топи. Не видела она ничего, кроме слабых отблесков неба в болотной воде.
По колено в чёрной грязи Розамунда кое-как прошла ещё несколько шагов, но упала у самого края трясины и, больше не пытаясь выбраться из болота, горько заплакала. Теперь она поняла, что от злости стала не только грубой, но и глупой, а наказана поделом — нечего обижать старую добрую женщину. Что бы подумал Принц? — ужаснулась она и совсем поникла от голода, холода и усталости.
Вскоре ей показалось, что из болота прямо к ней лезут какие-то склизкие твари. На неё прыгнула жаба. Она закричала, вскочила и кинулась было прочь, но тут разглядела вдали слабое мерцанье. Блуждающий огонёк? Что ему надо, не её ли он ищет? Она застыла на месте, притаилась, чтобы никто её не заметил. Огонёк приближался, разгорался… Да, конечно, он ищет её, чтобы замучить… Петляя среди омутов, он подходил к ней, и она бы закричала, если бы страх не лишил её голоса.
Ближе, ближе… Наконец из мрака вынырнула не ведьма, а старая женщина с вязанкой за спиной. Розамунда вскрикнула от радости, упала перед ней, обняла её ноги. Женщина скинула вязанку, опустила фонарь и взяла принцессу на руки. Потом, укутав её полой плаща, она взяла фонарь снова и медленно, осторожно пошла по болоту, искусно обходя омут за омутом. Так шла она всю ночь; а когда на востоке появился слабый свет, устало остановилась и, раскутав принцессу, опустила её на склон горы.
— Дальше я тебя не понесу, — сказала она. — Сиди на траве, пока не рассветёт, а я постою рядом.
Розамунда, уснувшая в пути, протёрла глаза, но увидела во мгле только небо. Понемногу светлело; она различила и женщину; потом заметила в ней что-то знакомое — и наконец узнала её. От стыда несчастная девочка больше не смела на неё смотреть, а женщина заговорила тем, знакомым голосом, и каждое её слово отдавалось в сердце принцессы.
— Розамунда, — сказала она, — всё это время, с той поры, как я унесла тебя из дворца, я старалась изо всех сил сделать тебя хорошей. Спроси себя, насколько мне это удалось.
Принцесса вспомнила всё с самого начала и поняла, как с ней было трудно; но сидела тихо, смотрела в землю.
Тогда Женщина сказала:
— Там внизу — лес, в котором стоит мой домик. Я иду домой. Если пойдешь и ты, я тебе помогу стать послушной и хорошей. Ждать тебя я буду целый день, но если ты отправишься сразу, ты дойдёшь до полудня. Завтрак я тебе оставлю. Помни, звери ещё не скрылись в норах, но, обещаю, никто тебя не тронет на пути ко мне.
Она замолчала. Розамунда ждала, что она скажет дальше, не дождалась, подняла глаза — и увидела, что Женщины нет.
Опять одна! Вот так всегда, её бросают одну, потому что она не слушается. О, как безопасно было под плащом! Женщина помогла ей, а она, Розамунда, ответила, как дикий зверь… И снова всё, что случилось, перешло в её разум из сокрушённого сердца.
«Почему она не взяла меня с собой? — думала принцесса. — Я бы охотно пошла».
Она заплакала. Совесть подсказывала ей, что, стыдясь и сокрушаясь, она не отвечала Мудрой Женщине, а сидела, как пень. «Что я могла?..» — начала принцесса, но поняла сразу, что могла признать, какой была плохой, и попросить, чтобы её взяли. Теперь ничего не поделаешь…
— Да, не поделаешь! — говорила совесть. — Разве что встать и пойти сквозь лес.
— Там звери!
— Вот, вот! Ты ей ещё не доверяешь. Она же сказала, что они тебя не тронут!
— Они очень страшные!
— Конечно. Но такой ничтожной твари, как ты, лучше погибнуть от их зубов, чем жить дальше. Да никому ты не нужна, кроме самых мерзких, жалких созданий.
Так говорила с принцессой её совесть.
Розамунда вскочила и кинулась вниз по склону. Когда она оказалась в лесу, её со всех сторон обступили дикие звуки, но она не остановилась и бежала вперёд, всё больше ободряясь. Вдруг перед ней, в самой чаще, засветились дюжины две зелёных волчьих глаз. Она отступила на шаг, но вспомнила слова Мудрой Женщины и пошла прямо на волков. Те разбежались, громко воя, словно их опалили огнём. С этих пор принцесса больше не боялась.
Солнце ещё не встало, когда она вышла из леса в луга, где не было злых зверей, и вскоре увидела знакомый домик. Она кинулась к нему, подошла, заметила, что дверь открыта, — и бросилась прямо в объятия Мудрой Женщины. Та поцеловала её, погладила, усадила к огню, дала молока и хлеба.
Когда Розамунда поела, женщина притянула её к себе и сказала:
— Дитя моё, если ты хочешь быть не потерянной, а счастливой, ты должна пройти испытание.
— Оно очень страшное? — спросила принцесса, внезапно бледнея.
— Нет, оно трудное. Те, кто через него не прошёл, не знают, как трудно с ним справиться. А вот те, кто справился, оглядываются с ужасом не на него, но на саму мысль, что они могли остаться такими, как прежде.
— Вы мне скажете, в чём там дело? — спросила принцесса.
— Кое-что скажу, чтобы тебе помочь. Вот одна опасность: ты можешь подумать раньше времени, что испытание началось, и сказать себе: «Ну и вздор! Кто-кто, а уж я-то справлюсь!» Тут оно начнётся, и ты постыдно отступишь.
— Я буду очень, очень осторожна, — обещала Розамунда. — Только сделайте, пожалуйста, так, чтобы я не пугалась.
— Ты не испугаешься, если сама не накличешь страх. Девочка ты смелая, и нет причины испытывать тебя на храбрость. Я видела, как ты шла мимо диких зверей. Они бежали от тебя, будет бежать и всякое зло, пока ты не откроешь ему двери своего сердца. Теперь я скажу ещё об одном.
Никто не может стать настоящей принцессой (сама ты была поддельной), пока не сумеет властвовать собой, другими словами — делать то, что делать не хочется. Да, пока нашими действиями правят настроения, мы — рабы, а не властители. Вот, представь: ты сердишься, ты не хочешь быть справедливой, а уж тем паче доброй, нежной, милостивой. И впрямь это очень трудно, когда сердишься, и очень легко, когда у нас хорошее настроение. Если ты себя преодолеешь, ты — принцесса, будь ты самой последней замарашкой; ты — королевская дочь, достойная всякой чести. Мало того — власть твоя столь велика, что злоба задрожит и сгинет. Ты понимаешь меня, дорогая?
Говоря всё это, Мудрая Женщина положила руку Розамунде на голову и с великой любовью смотрела ей в глаза.
— Не совсем, — смиренно призналась принцесса.
— Хорошо, скажу так: ты должна делать добро, когда тебе не хочется, и не должна делать зло, когда тебе хочется.
— Это я понимаю, — отвечала принцесса.
— Тогда я отведу тебя в комнаты дурных настроений, их у меня немало, а ты там как следует поборись.
Мудрая Женщина встала и взяла Розамунду за руку. Та вздрогнула, но и не подумала упираться.
Через зал с картинами женщина повела её в другой зал, круглый, где повсюду были двери. Открыв одну из них, она мягко втолкнула туда принцессу — и закрыла дверь.
Розамунда оказалась в своей старой комнате. Белый кролик неуклюже поскакал к ней, высоко вздымая спинку. На столе лежали любимые игрушки, но сейчас она на них и не взглянула. Няня, как обычно, сидела в качалке у огня и ничуть не удивилась, словно принцесса просто ненадолго выходила куда-то.
«А я уже совсем другая! — подумала Розамунда, переводя взгляд с игрушек на няню. — Мудрая Женщина сделала меня гораздо лучше! Пойду скорее к маме, скажу ей, как я рада вернуться домой и как жалею о прошлом».
Она направилась к дверям, но няня сказала:
— Сейчас ваша матушка не может принять вас.
— Что? — высокомерно переспросила принцесса. — Как видно, здесь распоряжаются слуги!
— Простите, ваше высочество, — вежливо сказала няня, — я обязана сообщить вам, что её величество беседует со своей ближайшей подругой, принцессой Морозного Края.
— Посмотрю сама, — отвечала Розамунда и пошла к двери, но под ногу ей попался кролик, и она упала, ударившись лбом о косяк. Тут она вскрикнула: «Это всё ты, такой-сякой!» — и швырнула несчастного зверька прямо в няню.
Няня почему-то прижала его к лицу, словно хотела успокоить, но кролик был какой-то странный, и туг Розамунда поняла, что это совсем не кролик, а носовой платок. Няня отняла его от лица и оказалась не няней, а Мудрой Женщиной, которая стояла у очага, тогда как сама она, принцесса, стояла в дверях, отделявших домик от зала.
— Первого испытания ты не выдержала, — спокойно сказала женщина.
Сгорая от стыда, Розамунда кинулась к ней, упала на колени и уткнулась ей в платье.
— Нужно мне что-нибудь сказать? — спросила Мудрая Женщина.
— Нет, нет! — вскричала принцесса. — Я очень плохая!
— Теперь ты знаешь, с чем надо встретиться. Готова ты попытаться ещё?
— А можно? — принцесса вскочила. — Да, готова! На этот раз я выдержу.
— На этот раз будет труднее.
Розамунда сжала зубы. Мудрая Женщина с жалостью посмотрела на неё, но взяла за руку и отвела через круглый зал в другую комнату.
Розамунда думала, что снова окажется в детской, но здесь, в этом доме, никто не проходил одного испытания дважды. Она увидела прекраснейший сад, цветущие деревья, лилии, розы, а среди них — озерцо и крохотную лодку. Всё это было так красиво, что принцесса забыла, почему она здесь, восхищаясь цветами, водой и деревьями. Вдруг раздался весёлый крик. Из-за тюльпанных деревьев прямо к ней, протягивая руки, выбежал маленький мальчик. Она побежала ему навстречу, подхватила, поцеловала и неохотно отпустила, а он немедленно кинулся к воде, оглядываясь и приглашая её с собой.
Она пошла. Он сел в лодку и протянул ей руку. Потом взял багор и оттолкнулся от берега, чтобы подплыть к большому белому цветку. Взглянув на этот цветок, мерцающий, словно луна, Розамунда сразу же захотела, чтобы он достался ей, но мальчик достал его первым. Стебель уходил далеко под воду, и он долго пытался сорвать его, а потом цветок уступил, и так внезапно, что мальчик упал на дно лодки. Розамунда бросилась спасать цветок, но как-то вышло, что он разлетелся, осыпая лодку серебряными лепестками.
Когда мальчик встал и увидел, что случилось, он горько заплакал и ударил принцессу стеблем по лицу. Больно ей не было, но стебель — мокрый, в тине, и она со всего маху швырнула мальчика в воду. Он ударился головой о бортик и ушёл на дно, совершенно белый.
Увидев, что она сделала, Розамунда пришла в полный ужас. Она пыталась вытащить мальчика, но озеро оказалось глубже, чем она думала. Не в силах оторвать взгляда от побелевшего лица, принцесса смотрела вниз, и мальчик смотрел на неё открытыми глазами. Крик «Алли! Алли!» пронзил её сердце. Вскочив на ноги, она увидела, что к озеру бежит молодая женщина с распущенными волосами.
— Где мой Алли? — кричала несчастная. Розамунда, не отвечая, смотрела на неё, как прежде — на её сына. Наконец, разглядев его сквозь воду, молодая женщина с большим трудом вытащила мёртвое тело и встала, держа его на руках. Голова у него запрокинулась, с одежды стекали струи.
— Смотри, что ты сделала с ним, Розамунда! — сказала она, протягивая тело. — Второго испытания ты тоже не выдержала.
Мальчик исчез, словно растворился, Мудрая Женщина стояла у очага, Розамунда — у источника, и одна рука у неё была мокрой. Плача от облегчения и боли, она упала на охапку вереска, служившую ей некогда постелью.
Мудрая Женщина вышла, оставив её одну, но Розамунда плакала и не слышала, как затворилась дверь. Подняв наконец голову, она увидела, что хозяйки нет, и опять горько зарыдала. Тянулись часы, сгустились вечерние тени, и женщина вернулась.
Она направилась к постели, взяла Розамунду на руки и села с ней к очагу.
— Бедняжка! — сказала она. — И во второй раз не вышло… Чем дальше, тем тяжелее! Что нам делать?
— А вы мне не поможете? — жалобно спросила принцесса.
— Может, и помогу, если уж ты просишь, — отвечала Мудрая Женщина. — Когда будешь готова, посмотрим.
— Я устала от самой себя, — сказала принцесса, — но не узн
— Да, только так ты избавишься от ветхого, призрачного «я» и обретёшь настоящее, — согласилась Мудрая Женщина. — Я сделаю всё, что в моих силах, ведь теперь я могу помочь тебе.
Она снова повела её через зал в какую-то комнату, и Розамунда оказалась то ли в лесу, то ли в парке. На больших деревьях сидели птицы самых ярких, сияющих цветов. Здесь, в нашем мире, у ярких птиц нет голоса, а эти дивно пели, причём каждый голос как-то соответствовал цвету. Листья у деревьев были такие большие, ветки росли так густо, что солнечные лучи едва пробивались сквозь них. Лесные твари кишели в траве, не вредя друг другу, — не было даже хорька, который ловит кроликов, или жучка, который выедает улитку из её полосатого домика. Бесчисленные бабочки пестрели и переливались, как радуга. Словом, принцесса от восторга не могла ни бегать, ни смеяться, только осторожно и важно ходила между деревьев.
— Где же туг цветы? — подумала она наконец. Их не было — ни на деревьях, ни на кустах, ни даже в траве.
— Что ж, — сказала она, — обойдёмся без них. Ведь птица или бабочка — живой цветок.
А все-таки, все-таки без цветов красота леса не совсем совершенна.
Внезапно она вышла на полянку. Там, под большим дубом, сидела прелестная девочка, держа в подоле разноцветные незнакомые цветы. Она играла ими, запускала в них руку, подбрасывала их, порой — куда-то кидала. Улыбки на её лице не было, вернее, улыбались глаза, они даже смеялись тем смехом, который неслышим в нашем мире, но наполняет взор нежным сияньем.
Розамунда подошла ближе — дивное дитя подманило бы и тигра. За несколько шагов, в траве, лежал отброшенный цветок. Она наклонилась, чтобы его подобрать, но обнаружила, что он врос корнями в землю. Другой, чуть подальше, тоже прижился в густой траве. Принцесса удивилась, попробовала дергать их и поняла в конце концов, что так случается со всеми отброшенными цветами.
Дождавшись, пока девочка бросит ещё один, она кинулась к нему, но не успела — цветок сидел в земле, лукаво на неё поглядывая. Она сердито выдернула его.
— Не надо, не надо! — крикнула девочка. — Он не сможет жить у тебя в руке!
Розамунда взглянула и увидела, что цветок увял. Она отшвырнула его. Девочка встала, с трудом придерживая цветы, подняла цветочек, погладила, поцеловала, спела ему прелестную песенку и тогда уж бросила. Он выпрямился, поднял головку и опять стал расти.
Чтобы подружиться с девочкой, Розамунда подошла поближе и спросила:
— Ты не дашь мне цветочек?
— Они все твои, — отвечала девочка, обводя вокруг себя рукой.
— Да ты же просила их не трогать!
— Конечно.
— Значит, они не мои.
— Разве, чтоб назвать своими, ты должна убить их? Мёртвые они — ничьи.
Поделиться книгой: