Сократ (сборник)

Я вас прошу сделать веселые лица, иначе завтра она приведет детей в суд. И побыстрее спрашивайте, если у вас остались важные вопросы.

Второй . О побеге.

Сократ . Пустое.

Первый . Я всегда хотел спросить тебя. Сократ, о чем ты думал в ту ночь, которую ты простоял в задумчивости, – перед битвой при Потидее?

Сократ . Это важно. Это было во время отступления. Я шел пешим, защищая отступавших. Я убил многих, и люди падали и грызли зубами землю, вопя от боли… А потом, ночью, я стоял без сна в кромешной тьме и вдруг ясно вспомнил, как они стенали и рушились на землю… И мне стало больно в животе. И тут я понял, что есть – общее «я»… что мое «я» – есть у другого, и он тоже «я». Я убивал «я»!

Входят Ксантиппа и Геракл с факелом.

Все хорошо, Ксантиппа!

Ксантиппа (тихо) . Они осудили тебя…

Сократ . Да.

Ксантиппа . Насмерть…

Сократ . Приговор вынесут завтра.

Ксантиппа . Ты не бойся, старенький Сократ… Я не буду стенать, царапать грудь и мести косами пол. Все будет очень тихо. Пошли, родной!

Первый и Второй . Спокойной ночи!

Ксантиппа . И вам того же – спокойной ночи!

Афины. Ночь. Дом Мелета. Анит и Мелет . Анит оглядывается.

Мелет . Не нравится? Бедновато?

Анит . Я всегда рад посетить дом друга.

Мелет . Нам непросто дружить с тобой, Анит. Разница в возрасте… Все сыновья похожи на Эдипа, и у них в крови – убить своих отцов. Об этом твердят все. А то, что папаши завидуют сыновьям и не прочь при случае их съесть живьем, как Сатурн своих возлюбленных деток, – об этом молчок?.. Но когда же ты представишь меня Хору?

Анит . Мы договорились – после приговора Сократу.

Мелет . Это официально. А неофициально, просто, чтобы познакомиться…

Мелет не договорил фразы. Появляется гетера Гарпия . Она молода и прекрасна.

(Почти испуганно.) Зачем?

Анит . Это прекрасная Гарпия. Она была на суде, и ей очень понравилась твоя речь. Она упросила меня познакомить ее с тобой.

Гарпия . Это так, Мелет.

Мелет (засмеялся, стараясь не глядеть на Гарпию; Аниту). Ты хочешь заплатить мне шлюхой?

Анит . Ну, зачем так? Ты выше человеческих слабостей, ты нас предупреждал. Просто божественные Парки прядут нити нашей судьбы, и в твоей судьбе сегодня запуталась женщина. Прощай! Мелет (испуганно). Куда ты?..

Но Анит уходит.

Гарпия . Поэт боится меня.

Мелет (стараясь говорить грубо). Садись, девка!

Гарпия . Мне больше нравилось, когда ты называл меня «шлюхой», суровый поэт. Мне уйти?

Мелет (после паузы). Откуда ты родом?

Гарпия . Еще можешь спросить, который сейчас час. (Засмеялась.) Я из Сицилии, робкий поэт. (Чуть насмешливо.) Конечно, старая история: захватили город, убили отца и братьев и взяли меня в рабство.

Мелет (неловко). Бедная!

Гарпия . Вот видишь, всего один поэтический рассказ, и я уже бедная вместо шлюхи… торопливый поэт!

Мелет . Девка! Тварь! Я тебя ударю! Ты издеваешься…

Гарпия молчит, улыбается.

Прости… Говори дальше. Гарпия (чуть серьезнее, так что юмор теперь почти незаметен). Была рабыней. Меня хлестали по рукам – бичом. (Протягивает к нему руки.) Здесь – отметины.

Мелет дотрагивается до руки Гарпии.

Этот рубец… И еще выше, у плеча…

Мелет вдруг прижимается губами к ее руке.

(Хохочет.) Чувствительный поэт.

Мелет (яростно). А дальше убийца твоего мужа поселил тебя в своем доме? А дальше ты жила с ним! (Задыхаясь.) И ты рожала ему детей! Ты переливала кровь убийцы мужа в кровь его ублюдков! Гарпия (хохочет). Ревнивый поэт!

Мелет . И он за это отпустил тебя!

Гарпия . Так хотели боги.

Мелет . Я плюю на ваших богов! Я в них не верю! (Целуя ее руки.) Никому не верю! Я тебя увидел в первый мой день в Афинах! Ты шла вдоль портика храма! Я часто заглядывался на женщин! Они меня не замечали. Но когда прошла ты, я перестал их видеть! Я называл тебя последними словами! Я все знал о тебе. (Кричит.) Но я не мог тебя забыть! Ты мне снилась. И когда сегодня ты вошла, я испугался! Я по правде понравился тебе на суде?

Гарпия (без выражения). Очень, рыбочка моя!

Мелет (опускается у ее ног и зарывается головой в колени). Я расскажу тебе все! Я был нищ, уродлив, болен и один… И вот однажды я решил: жизнь коротка, она проходит, а я не жил! И я переменил свою жизнь! Я хочу… всего. Поэтому нет больше того, чего бы я не совершил во имя… всего. Я – свободен! Никаких обязанностей! Я! Я! И я крикнул об этом богам! Это было ночью, в поле. И вдруг раздался удар грома. Я понял, что Зевс недоволен, и тогда я заставил себя крикнуть снова: «Плюю на вас, бессмертные боги!»

Гарпия . Только не смей при мне клясть богов, миленький. Я боюсь.

Мелет . А заниматься… этим?

Гарпия . А «этим» занимались сами боги, они веселые и любят любовь.

Мелет . Дурочка! ( Схватил ее.) Ты будешь сильно меня любить?

Гарпия (умело вырываясь). Какой неловкий – одни синяки от тебя. Я буду тебя любить, но сейчас я пойду. Не уговаривай: я люблю спать одна и обязательно дома. А завтра вечером моя козочка ко мне придет?

Мелет (пытаясь огрызнуться). Девка!

Гарпия (холодно). Чтобы я не слышала больше этого.

Мелет (торопливо). Значит, до завтра?

Гарпия молчит.

(Заискивающе.) До завтра?

Гарпия (чуть стукнула его по лицу). И захвати с собой какой-нибудь подарок. Твоя ласточка давно мечтает о серебряном треножнике, например.

Мелет (жутко). Ты по правде меня любишь?

Гарпия . Да, поцелуй меня, но без синяков.

Он ее целует.

И надень хитон получше и вымойся. До завтра, любимый! Мелет . До завтра!

Гарпия уходит.

Какая ночь!.. Я не смогу спать… (Улыбается.) Что же мне делать? Нет… я не могу спать. (Смеется.)

Афины. Рассвет. В Акрополе Мелет и Хор священного посольства в Дельфах.

Хор .

Проснулись вершины гор,

И в долинах тает прохлада.

И смутны тени утреннего мира,

И боги поют в высоких сенях Олимпа.

Мелет . К черту богов! Что вы можете, кроме богов?

Корифей . Ты отнял у нас ночь. Мы показали тебе все, что умеем. Что ты еще от нас хочешь?

Мелет . У тебя дурной характер, старик! Ты наверняка так стар, что помнишь Эсхила.

Корифей . Помню.

Мелет (дразнит). Твоего Эсхила и удачливого красавца Софокла я вгоню в забвение, как они меня вгоняют в сон. (Хохочет, наблюдая безмолвную ярость Корифея.) Послушай, старче, тебе самому не надоело повторять из года в год все эти идиотские эпитеты классиков: «Многорукий Ахиллес», «Многогрудая Кассандра»… Ты хоть вдумайся, ну почему женщина, Кассандра, – и многогрудая? Что она – ощенившаяся сука? Или почему Ахиллеса величают многоруким? Он ведь – герой, а не сороконожка. Я все переменю! К чертям! Сейчас я прочту свои стихи, которые вы будете разучивать… Что ты все время глазеешь на мою шею?

Корифей (глухо). У тебя на ней… родимое пятно. Такие отметины бывают у жертвенных животных.

Мелет (вздрогнул). Болван! Надо слушать стихи, а не глазеть на чужие шеи. Пошли кого-нибудь за глотком вина… По-твоему, что такое поэзия? Ответь, старый глупец, не бойся!

Корифей . Это – крайность: ярость, страсть, гнев, рождение… и убийство.

Мелет . Слова… Слова… Слова…

Входит Анит.

Анит . Я ищу тебя повсюду. Солнце поднялось. Пора в суд.

Мелет . Мне нужны деньги.

Анит . Уже? (После паузы.) Много?

Мелет . Сколько стоит серебряный треножник? (Торопливо.) И не забудь сегодня, после приговора, объявить, что мою песню будут исполнять…

Анит . Мы ничего не забудем, славолюбивый Мелет. (Гладит его по волосам.) Спокойный Мелет… Кроткий Мелет.

Анит дает Мелету деньги, и только после этого Мелет сбрасывает его руку. Афины. Утро. Суд. Сократ, Мелет, Ликон, который, как обычно, спит, Анит, Притан – должностное лицо в Афинах, ученики Сократа.

Притан ( выступая вперед). Сократ, сын Софрониска из дема Ал опеки. Мы вынесли тебе приговор – смерть!

Молчание толпы.

Говори последнее слово. Сократ . Мне жаль вас, афиняне. Теперь о вас пойдет дурная слава. Люди, склонные поносить наш город, а их немало, ибо Афины – город великий, эти люди получат право кричать на всех перекрестках, что вы убили старого мудреца. Они даже добавят – великого старого мудреца, чтобы еще больше вам досадить. Все неразумно: если я вам уж так докучал, вы хоть немножко набрались бы терпения, хоть чуточку подождали, и все случилось бы само собой – ведь вы знаете мой возраст, нетерпеливые сограждане!

Молчание толпы.

(Ученикам.) Мне хотелось, чтобы вы, беседовавшие со мной, рассказали впоследствии, что я был осужден не потому, что мне не хватило доводов на суде. Доводы мои не слушали. Вместо них сограждане ждали только покаяния. Ждали, чтобы я отрекся от себя словом, сказал все, что привыкли здесь слушать от других.

Ропот толпы.

Но все вы помните: в дни молодости, когда я сражался с оружием за великий город Афины, мне не раз угрожала смерть. И никогда я не прибегал к бесстыдству и трусости. А ведь на войне, как в суде, так легко убежать от смерти. Надо только бросить свое оружие и обратиться с мольбой к преследователям. Надо только забыть себя и согласиться делать что угодно… Нет, избегнуть смерти нетрудно, труднее избегнуть человеческого падения. Оно настигает быстрее смерти. И вот меня, человека старого и оттого медлительного, легко настигла стремительная смерть. А вот моих обвинителей, людей молодых и проворных, настигло то, что бежит быстрое смерти, – человеческое падение… Время перед смертью благоприятно для предсказаний. И поэтому, умертвившие меня сограждане, я хочу предсказать вам будущее. Убив меня, вы думаете избавиться от необходимости давать отчет в праведности жизни своей. Но случится обратное! Ведь это я сдерживал до сих пор всех ваших обвинителей. Ведь это мой авторитет не давал раскрыть им рта, потому что всем было известно, что судил Афины один я! Теперь у вас появится тьма новых обличителей, и они будут беспощаднее – оттого, что будут моложе!.. И еще. Я хочу обратиться ко всем, кто голосовал за мое оправдание. Побудьте со мной, друзья мои, пока не истекло время моей речи. Не печальтесь обо мне. Если правду говорят, что умереть – это значит стать ничем, тогда смерть – это сон без сновидений. Тогда она для меня просто приобретение. Ведь если сравнить ночь, когда спал крепко и даже не видел снов, с большинством ночей, таких трудных, таких беспокойных, особенно в моем возрасте, – я уверен, что всякий, даже сам царь, изберет эту спокойную ночь… С другой стороны, если правду говорят, что смерть – это переселение душ отсюда в иное место, и если верно предание, что в том месте находятся все умершие до нас, – тогда есть ли что-нибудь заманчивее смерти? Ну, представьте себе, увидеть вместо всех этих рож (жест в сторону обвинителей) лицо Орфея или лицо Гомера… Да, я готов умереть тысячу раз, если это правда! И уж там-то мне дадут наконец спокойно разбирать поступки тамошних обитателей! Без страха наказания! Вы представляете, какое мне готовится блаженство? Я испытаю тех, кто истинно мудр или только казался нам мудрым, кто затевал великие войны и истреблял целые народы. Я смогу без страха развенчать одних и уверовать в других.

Ропот толпы: «Довольно! Последнюю просьбу, Сократ!»

Что ж, с легким сердцем. Я прошу вас, сограждане, о моих сыновьях.

Анит усмехнулся.

Да, ты так мечтал услышать об этом, Анит, сильный Анит, победительный Анит, и вот я прошу о своих детях. Если когда-нибудь, афиняне, вам покажется, что сыновья мои заботятся о деньгах, о должностях, о красивых речах больше, чем об истине и добродетели, донимайте их так же беспощадно, как донимал вас я! И если они, не представляя собой ничего, вообразят о себе многое, – укоряйте их так же беспощадно, как укорял вас я. И тогда вы воздадите по заслугам и мне, и моему потомству. Вот все, что я прошу у вас перед смертью. Но пора идти отсюда: мне – чтобы умереть, вам – чтобы жить. А что из этого лучше, неведомо никому, кроме богов.

Шум расходящейся толпы. К Сократу бросаются ученики. Одновременно подходит Тюремщик .

Тюремщик . Будем одеваться, старичок! (Начинает заковывать в кандалы руки и ноги Сократа.) Первый . Ты был сегодня, как прежде. Я преклоняюсь перед тобой. Я все записал.

Подходят Анит и Мелет.

Анит . Прощай, Сократ!

Мелет . Рад, что ты счастлив умереть, рад, что мы совсем не огорчили тебя.

Сократ . Я тоже поздравляю вас, мои обвинители. (Подставляя руку тюремщику.) У убийц и у убитых ими – одна судьба. Если чтут убитого, обязательно помнят убийцу. Значит, покуда буду бессмертен я – будете бессмертны и вы. А молодому Мелету это так необходимо, ведь он поэт. Ну, радуйся, юноша! В твоих яростных глазах, в твоих нервных руках уже нет тления! (Хохочет.)

Врывается Ксантиппа с детьми.

Ксантиппа . Сократ! Подлый! Сократ! Что ж ты наделал! (Бросается на тюремщика с кандалами.) Не трогай его, негодяй, у него больные ноги!

Ее оттаскивают ученики.

(Вырывается.) Сократ! Любимый! Отец дома!.. Кричите! (Дергает за уши сыновей.)

Сыновья вопят. Стража уводит Сократа. За ним идут ученики. Остаются уснувший Ликон, вопящая, подняв руки к небу, Ксантиппа и испуганные дети.

Афины. Глубокая ночь. У дома гетеры Гарпии. Появляется Мелет с факелом. Он пьян.

Мелет (тщетно стучит в дом). Я – бессмертен! Я – бессмертен!.. Открой, шлюха! Я разбужу всю улицу… Открой, девка, Мелету, имя которого в веках.

Из дома Гарпии выходит Анит. С ним – Рабе факелом.

Анит? (Хохочет.) Значит, мы оба? (Хохочет.)

Анит . Опять пьян? Ты быстро пристрастился… Я жду тебя, Мелет.

Мелет (хохочет). Где?

Анит (насмешливо). Ты забыл?.. Ведь сегодня я должен официально представить тебя священному Хору.

Мелет . Думаешь, я скоро отсюда освобожусь? (Хохочет.) Думаешь…

Анит . Я жду тебя у стены Кимона. До встречи!

В доме гетеры Гарпии. Мелет и Гарпия.

Гарпия . А где треножник, поэт?

Мелет . К чертям треножник! Что он здесь делал? (Хватает амфору и разбивает ее.) Молчать!

Гарпия . Федр!

Входит Раб огромного роста.

Ударь его, Федр! Мелет . Ты что… свободного грека…

Раб бьет его.

Гарпия . Еще раз, Федр.

Раб снова бьет. Мелет падает.

Мелет . Не надо. Гарпия . Не надо его больше бить, Федр.

Раб уходит.

Мелет (сидя на полу). Ты меня любишь?

Гарпия . Я тебя очень люблю, козочка!

Мелет (сидя на полу). Я тебя страшно люблю. Хочешь, я на тебе женюсь? Великий Перикл женился на Аспазии, а она тоже была шлюхой. Ну и что? Сама богиня Венера, разве она не…

Гарпия . Федр!

Входит Раб.

(Мелету.) Сколько раз я тебе говорила, птенчик, что запрещаю при мне оскорблять богов. Я боюсь. (Рабу.) Федр!

Мелет (вскакивая). Не надо меня бить…

Гарпия . Он ударит не больно. Просто чтобы боги видели, что я их чту.

Раб бьет и уходит. Мелет снова на полу.

Бедняжечка, нельзя оскорблять богов. И очень плохо, что козочка напился и не принес мне треножник. Ведь ты меня любишь?

Мелет . Да! Да!

Гарпия . А сейчас ты пойдешь к Аниту и попросишь у него денежки. Он мне сам говорил, что ты можешь у него их попросить.

Мелет . Плевал я на деньги.

Гарпия . Какая сердитая у меня рыбочка. Очень хорошо, что ты на них плюешь. А ты их для меня попроси. (Сухо.) И без денег не приходи. И обязательно чтобы был в новом хитоне. Федр!

Входит Раб.

Проводи господина к Акрополю, его там ждут. (Нежно.) Надо уметь любить женщину, дорогой! Прощай, любимый, и возвращайся быстрее.

Раб выталкивает Мелета и тотчас возвращается.

(Рабу.) Эту записочку ты передашь актеру Килликию, такой белокурый, совсем молоденький. Скажи, что я жду его завтра.

Афины перед рассветом. Акрополь. Хор и Анит. Появляются Рабе факелом и Мелет.

Мелет (Аниту). Мне нужны деньги. Мне нужны эти совиные рожи на золоте – деньги твоих Афин.

Анит . Лес плодит сов, но я не рожаю деньги, добрый Мелет. Кроме того, по-моему, ты здесь не за тем: Хор выстроился – и все внимают и ждут твое сочинение.

Мелет . Песню захотели? Ну что ж, я прочту вам песню. Она называется… Нет, название потом. (Читает.)

Если ты скажешь, что я ослеп,

Я выверну веки и выдавлю глаза.

Если ты скажешь, что я немой,

Пусть вырежут мне язык.

Если ты скажешь, что я уже мертв,

Убью самого себя.

Чтобы правою всегда оказалась ты,

Вечно лгущая и недостойная…

Ты – как проезжая дорога,

По которой ездит всякий,

Но я молюсь тебе.

Ты – как захватанный руками сосуд,

Откуда не пил только ленивый.

Но я молюсь тебе.

О будь чиста, как красива,

О будь чиста, как пошла,

О будь чиста, как похотлива!

О будь чиста, как зла!

Обмани меня любовью,

Я буду рад.

Обмани меня слезами,

Я буду рад.

Потому что буду знать,

Что на мгновенье, что, хоть обманывая,

Ты подумала и обо мне.