Помоги проекту - поделись книгой:
В годы распада СССР, когда право населявших это государство народов на самоопределение получило конкретные предпосылки к реализации, мы с друзьями мечтали о Независимой Молдове — суверенном молдавском национальном государстве. Однако молдавский национальный проект, не успев родиться, был поглощен румынским, молдавский национализм был приравнен к национализму румынскому. Те, кто выражал несогласие с таким оборотом дела, оказались в идейной изоляции. Столь ожидаемое нами рождение Независимой Молдовы ознаменовалось началом кровавого конфликта, который невозможно разрешить уже больше пятнадцати лет. Я убежден, что государство, чье существование начинается с гражданской войны, не имеет будущего. Новая власть всеми своими действиями бессознательно или сознательно подчеркивало временный характер того политического образования, которое она возглавляла. Такое положение дел сохраняется и в наши дни. Правящие круги не отягощают себя поисками национальной идентичности. Сегодня словосочетание «Независимая Молдова» ассоциируется у населения в основном с названием одного чрезвычайно убогого средства массовой информации. Эта трагикомическая ситуация, к сожалению, вполне адекватно иллюстрирует нынешнее положение молдавского национального проекта.
Далеко не все представители власти так уж этим напуганы. Наша так называемая элита уже давно лишилась былого единства. В правящих кругах наметился глубокий раскол. Политики молодого поколения стремятся к полной самостоятельности, считая, что им более не по пути с возрастными коммунистами, в том числе и с президентом Ворониным. В их глазах Владимир Николаевич — мелкий тиран, помеха, досадное препятствие на пути к светлому западному будущему их самих и их капиталов. Молодежь, представленная группой Марка Ткачука, все активнее противодействует старикам, ради того, чтобы полностью взять в свои руки управление, эти люди готовы пойти даже на государственный переворот, у них есть для этого все необходимые ресурсы. Так как самый короткий путь на Запад лежит, как известно, через Бухарест, «младокоммунистов» вполне устраивает та самая румынизация, о которой вы говорите. По некоторым данным, сейчас они полностью готовы к реализации т. н. «плана Белковского», согласно которому Молдова становится частью Румынии, а Приднестровье получает независимость. К сожалению, такой вариант представляется вполне закономерным, так как наше государство не обладает фактическим суверенитетом. Теперь он будет ликвидирован и юридически. Естественно, «старых коммунистов» это не устраивает ни в коей мере, так как в этом случае они полностью теряют свою власть, к тому же, их будущее становится все более туманным. Не исключено, что в какой-то момент из этого тумана запросто может выплыть зал суда. Поэтому сейчас они стараются найти хоть какую-то альтернативу румынскому проекту, который, как мы видим, со временем захватывает все больше умов. Но у них это не получится.
Наша власть, от Снегура до Воронина, никогда не ставила себе целью достижение реального суверенитета. Все устремления наших правящих кругов сводились к тому, чтобы вписать Молдову в уже готовую схему — российскую, западную, какую угодно. Как выяснилось, это оказалось осуществимо лишь через утрату даже номинальной независимости. На данный момент единственным препятствием на пути полного поглощения Молдовы Румынией является приднестровский фактор — последний гарант того условного суверенитета, которым мы до сих пор обладаем. Но при этом он постоянно тормозит нас, мешая нам развиваться. Тот суверенитет, который нам действительно необходим, подразумевает отказ от Приднестровья как от объекта, определяющего всю нашу политику, внутреннюю и внешнюю.
Здесь мы вновь возвращаемся к тому самому «молдавскому национальному проекту», с которого начался наш разговор. Сам я являюсь молдаванином лишь наполовину — в жилах моих предков по отцовской линии текла польская и венгерская кровь. Но в политическом плане я являюсь молдавским националистом, приверженцем создания государства, главной целью которого стало бы обеспечение потребностей молдавского народа, а не наших соседей с востока или запада. Мне абсолютно ясно, что нынешняя РМ — временный вариант, которому позволяют существовать с одной-единственной целью — служить противовесом Приднестровью. Восстановление независимости нашего государства возможно только при полном пересмотре его основ. Главным принципом здесь должно стать именно обслуживание интересов молдавской нации, которая объединяет в себе всех сторонников суверенного молдавского государства. Молдавия гораздо древнее Румынии, и молдавский этнос тоже старше румынского на несколько веков. Однако сейчас наш вечный сосед, одно из самых бедных государств Восточной Европы, пытается уверить нас в том, что существование нашего народа — историческая ошибка.
Уверен, что у нас много единомышленников, и неблагоприятная политическая и информационная конъюнктура — единственное, что мешает нам объединить усилия
Александр Зданкевич
Кишинёвский бонапартизм
Наше правительство всегда славилось тем, что оно, вместо того, чтобы последовательно осуществлять собственную политику, стремилось действовать в интересах других государств, тщетно надеясь на то, что те оценят услужливость и расторопность молдавского руководства. Нечто подобное произошло, когда коммунист Воронин в одночасье явил себя поборником интересов мирового либерального сообщества и начал хамить России, явно не принимая в расчёт возможности быть наказанным. Как оказалось, ответные меры с востока не заставили себя ждать. Россия ввела эмбарго сначала на пищевую, а потом и на алкогольную продукцию, что привело к экономическому кризису и балансированию на грани коллапса. В результате этого Воронин понял, что с Путиным лучше дружить и совершил новый внешнеполитический поворот, оставив Западу лишь редкие уверения в «незыблемости курса на евроинтеграцию». И всё, вроде бы, выходило относительно неплохо, однако тут в самый неожиданный момент дало о себе знать одно «но», доселе незаметное и, главное, неожиданное. Толерантный и политкорректный Запад отказался понимать финты молдавского президента. Дело дошло до того, что его одёрнули, и одёрнули внушительно.
Все неприятности, которые приходят со стороны света, где садится солнце, как правило, начинаются с «выражения озабоченности». Вот и на этот раз сразу несколько западных дипломатов высказали «озабоченность» в связи с угрозой свободы столь ценных для них молдавских СМИ.
А вслед за этим вдруг выяснилось, что ЕС полностью поддерживает инициативу Бухареста по открытию единого центра выдачи европейских виз гражданам Молдовы. Для непонятливых (уверен, таких немного), поясню, что на человеческом языке это значит следующее — Европа, а вслед за ней и Америка, готова позволить Румынии распространить свое влияние в Молдове сколь угодно далеко, вплоть до полного поглощения последней. Унионисты могут радоваться — в разгорающемся конфликте между Кишинёвом и Бухарестом «мировое сообщество» стоит на стороне последнего. Румынские политики, начиная свою игру, рассчитали всё верно — Запад не готов простить Воронину его заигрываний с Россией. Представители стран «развитой демократии» требуют безоговорочного подчинения, и никакая «многовекторность» их в корне не устраивает.
Что же нам в связи со всем этим предстоит, возникает резонный вопрос? Нам предстоят местные выборы, которые представители западных структур будут «мониторить» с особым рвением, стараясь изо всех сил добиться победы своих унионистских ставленников. Нам предстоят тяжелейшие переговоры по Приднестровью, в которых Молдова наверняка окажется между Западом и Россией как между молотом и наковальней. Нам предстоит понять, что деньги, выделяемые нам МВФ, предназначены для противодействия российскому влиянию, а вовсе не для благоустройства Молдовы. Мы уже знаем, как наказывает за непослушание Россия — теперь мы узнаем, как это делает Запад.
Правительство загнало нас в патовую ситуацию. Стоит Кишинёву поссориться с Путиным, как в молдавских домах рискует исчезнуть газ. Стоит пойти наперекор США, ЕС и ОБСЕ, как наша верхушка моментально станет на Западе всей дружной компанией нон-грата, а темпы румынизации, и без того немаленькие, вырастут в несколько раз. Два стула оказались широки даже для весьма нехилой седалищной части тела Владимира Николаевича Воронина. К сожалению, секрет здесь в том, что если позиционировать себя как «шестёрку», то по-иному к тебе не будет относиться никто и никогда. В советской исторической науке существует такое понятие, как «бонапартизм». Оно не имеет никакого отношения к великому Наполеону Бонапарту — это понятие связано с его достаточно ничтожным племянником Наполеоном III, который лавировал между различными центрами силы и в результате закончил свою политическую карьеру далеко не самым достойным образом. Следует добавить, что его правление также характеризовалось многочисленными популистскими акциями, декларативными воззваниями к национальному самосознанию при полном реальном подавлении активности нации, культом личности и постоянными победными реляциями на фоне углубляющегося кризиса. Знакомая картина, не так ли?
Примерив на себя роль сначала младшего брата Путина, а потом верного слуги Запада, Воронин уже тогда породил к себе соответствующее отношение. Теперь сильные мира сего рассматривают его как лакея, которому нужно подавать за усердие и наказывать за непослушание. Все разговоры о молдавском суверенитете вызывают у влиятельных мировых политиков лишь умилённые улыбки.
Итак, это данность — мы на грани конфликта с западным миром. Если исходить из логики нашего правительства, то единственным возможным решением стала бы ссора с Путиным при полном отрицании всех российских проектов приднестровского урегулирования и наличии прочих приличествующих случаю атрибутов. При таком подходе мы оказались бы втянуты в другую, не менее серьёзную конфронтацию. И так до бесконечности. По нашему мнению, выход из данной ситуации может быть только один — полная смена всех схем ведения внешнеполитических операций. Пора начать новую эпоху в политической истории Молдовы —
Сейчас никто не может поверить, что молдавский народ способен играть роль реального политического фактора. Нищие люди, мечтающие лишь об одном — уехать из страны как можно дальше, действительно не могут ничего определять. Однако кто знает, как изменится народ Молдовы при наличии социально- и национальноориентированной власти, когда люди действительно получат возможность влиять на решения, принимаемые высшими инстанциями. Кто знает… Но что он изменится — это точно.
3.2007
Олесь Стан
Великая Молдова. Реалии и перспективы
Исторические границы Молдавского княжества очень широки. В далеком прошлом в состав Великой Молдовы в разные годы входил огромный массив территорий, ныне принадлежащих Румынии, Венгрии, Польше и даже Украине. Под властью молдавских господарей Штефана чел Маре и Михая Храброго в отдельные времена находились земли как самой Молдовы, так и Валахии и Трансильвании. На протяжении нескольких столетий владыки молдавского княжества присоединяли новые территории в завоевательных походах, теряли их, затем обретали вновь, чтобы на сей раз расстаться с новыми землями уже навсегда. По сути дела, весь Карпатский регион является единым миром — молдавским миром, и с этой точки зрения историческая миссия Молдовы состоит в собирании этих земель под собственным владычеством. Впрочем, опять же, по определенным историческим причинам, основной силой — объединителем этого мира ныне выступает Румыния. Деятельность этого государства, история которого, начавшаяся в середине девятнадцатого века, не насчитывает и двухсот лет, направлена на прямое поглощение сопредельных территорий. Молдова уже познала на себе все прелести румынского владычества. Особенно ярко экспансионистские устремления румын проявились в период Второй Мировой войны, когда солдаты кондукатора Антонеску устроили на территории Бессарабии кровавый террор, равного которому Молдова не знала со времен османского ига. И тот факт, что румынам для утверждения своего господства пришлось прибегать к насилию, лишний раз свидетельствует о том, что они шли наперекор истории, так как никаких прав на Молдову Румыния не имеет.
В наши дни Молдова ослаблена и втоптана в грязь. Позорное клеймо «самой бедной страны Европы» невозможно смыть ни коммунистическими репрессиями, ни массовой сменой гражданства. Тем не менее, даже в нынешние невыносимо тяжелые годы мы не должны забывать о своей исторической миссии — объединении исконно молдавских земель.
В наши дни вспоминать Великую Молдову Штефана чел Маре и Михая Храброго — значит подвергать себя излишнему нервному стрессу, а думать о ее восстановлении — рисковать потерять остатки здравомыслия. Вряд ли рядом найдется хоть один психически здоровый человек, который поддержит идею предъявления территориальных претензий к Румынии или Венгрии. Даже если помнить о том, что когда-то многое из того, чем они владеют сейчас, было нашим, нельзя игнорировать реальность — для того чтобы требовать что-то у сильного, необходимо иметь силу. У нас ее пока нет.
Тем не менее, некоторые территориальные претензии мы можем предъявить уже сейчас. Почему-то в Кишиневе все реже вспоминают о том, что два исторически молдавских региона ныне находятся под властью нашего ближайшего соседа — Украины. В свое время получив, благодаря мудрой политике вождя народов Сталина, Северную Буковину и южную часть Бессарабии, Украина продолжает удерживать их и после распада СССР. На эти земли уже претендовала Румыния, так не настала ли пора сказать свое слово тем, кто действительно имеет полное историческое право на владение этими землями?
В этом отношении обстановка складывается относительно благоприятно. На Украине хаос — местные политиканы никак не могут поделить власть между президентом, правительством и парламентом. Румыния только что вступила в Евросоюз, где за ней, по крайней мере, на первых порах, будут тщательно следить. Бухарест в ближайшее время вряд ли решится на какие-либо открытые действия. Теоретически, возвращение Северной Буковины может способствовать резкому усилению позиций Молдовы в Юго-Восточной Европе и повысить национальное самосознание молдавских граждан. Ничего нереального в проекте присоединения этих земель к Молдове нет: Украина — это геополитическое недоразумение, безнадежно больная псевдострана, существование которой обусловлено исключительно противостоянием Запада с Россией. И Россия, по крайней мере, негласно, поддержит притязания Молдовы на территории, по жестокому недоразумению входящие сейчас в состав Украины, как поддержала бы любую инициативу, ведущую к ослаблению санитарного кордона вокруг себя, выстроенного Западом.
Даже само название «Украина» («окраина») говорит о чем-то абсолютно периферийном, бесконечно далеком от Центра. И теперь исконно молдавские территории находятся в стране под названием «Окраина»!
Киев, в свою очередь, сам претендует на Приднестровье, апеллируя к наследию Сталина, которого украинские политики при этом не устают проклинать за «голодомор». Но Молдове нет нужды обращаться к одной из самых темных эпох в истории человечества. Наши претензии абсолютно законны, они основаны на бесспорных исторических фактах. Начало становления Молдовы как сильной региональной державы может быть положено уже сейчас.
Говорить сегодня о сколько-нибудь значимой роли Молдовы в мировой политике может либо провокатор, либо прирожденный борец за идеалы коммунизма. Стараниями Владимира Воронина и его приближенных мы пришли к тому, что политическая ценность РМ полностью определяется существованием Приднестровья. Пока на том берегу Днестра существует зона влияния России, существует и Молдова, но стоит Приднестровью по каким-либо причинам исчезнуть или кардинально сменить «окраску», и надобность в дальнейшем функционировании нашего государства отпадет сама собой. В момент распада СССР все новорожденные государства обладали примерно равными шансами, однако некоторые из них обрели истинный суверенитет, а другие либо примкнули к каким-либо центрам силы, либо превратились в «разменные монеты», предмет глобальных игр России и Запада. К сожалению, Молдова, усилиями ее «элит», попала во вторую категорию. Однако это не означает, что из подобного положения нет выхода. Молдова может и должна изменить свой статус в ряду европейских государств. Возьму на себя смелость заявить, что сейчас назревает ситуация, использовав которую, наша страна может значительно повысить свой геополитический статус. Для этого нужно предпринять ряд ответственных, и, несомненно, рискованных внешнеполитических шагов.
Главным идеологом украинской «независимости» на Западе всегда был скандально известный Збигнев Бжезински. Он всегда считал Украину гарантом статуса России в качестве большой европейской державы. Потеряв Украину, Россия перестает быть частью Европы. Поэтому Бжезински всегда призывал уделять как можно больше внимания становлению Украины как самостоятельного (в перспективе — антироссийского) государственного образования. Благодаря такой политике, на Украине с девяностых годов в прессе постоянно нагнеталась антироссийская истерия, все политические и экономические промахи и просчеты приписывались «руке Москвы». Когда произошла «оранжевая революция», Запад стал рассматривать Киев как новый центр СНГ, призванный заменить Москву, которую предполагалось полностью лишить любой сколько-нибудь значимой политической роли.
Но все выпито совсем наоборот. Украине был искусственно придан чрезвычайно высокий политический статус, Киев был объявлен главным проводником демократизации постсоветского пространства. То, что «украинский проект» с треском провалился, следует списывать не на усиление России и активизацию ее «империалистической политики», как это делают убежденные «оранжевые», а на неразрешимые противоречия внутри киевских властных структур, которые, в свою очередь, является следствием крайне неустойчивого статуса самой Украины. Невозможность компромисса между проевропейским западом и русифицированным востоком страны раздирает это странное политическое образование на части. После того, как стало ясно, что Киев никоим образом не способен стать центром постсоветского пространства, Запад фактически заключил с Россией новый негласный договор. Согласно этому договору, на Украине сохраняется статус-кво, она больше не является ни откровенно прозападной, ни четко пророссийской, превращаясь в своеобразный буфер, водораздел двух сфер влияния. Однако сейчас и западные, и российские аналитики все чаще выражают убежденность в неизбежности будущего распада Украины. Интерес к этому государству, который был столь высок два года назад, стремительно падает как на Западе, так и на Востоке.
Тем не менее, Киев продолжает играть в регионального лидера. Украина старается вести достаточно агрессивную политику, играя на противоречиях между странами СНГ.
Украина, как может, теснит Молдову, претендуя на Приднестровье, этой линии придерживаются все властные круги Киева вне зависимости от политической ориентации. «Оранжевый» Ющенко вырабатывает план приднестровского урегулирования отнюдь не в молдавских интересах, а «пророссийский» Янукович прерывает железнодорожное сообщение на жизненно важном отрезке. Виртуальная организация ГуАМ превратилась в «уголок жалоб» Саакашвили и Воронина на имперский произвол Москвы, Украина уже давно не участвует ни в одном мало-мальски значимом организационном мероприятии (хотя таких, если разобраться, и нет). Если не считать путаных и невнятных тирад Ющенко, произносимых на разных саммитах, участие Киева в делах организации свелось к минимуму. Да и сам Ющенко, убежденный западник, в последнее время все активнее ищет контактов с Москвой для противодействия узурпировавшему его власть Януковичу.
Политический кризис на Украине принял перманентный характер. Центробежные тенденции усугубляются день ото дня. В этой ситуации распад этого странного государства уже никого не удивит. В связи с этим, Молдове предоставляется, без преувеличения, исторический шанс. Молдова может перехватить у Украины ее роль. Осуществить это можно через инициацию ее распада. Необходимо начать процесс, в результате которого все страны-соседи в одночасье предъявят Киеву территориальные претензии. Заявив о своих правах на Северную Буковину и южную часть Бессарабии, и начав последовательно отстаивать собственные требования, Молдова может перетянуть на свою сторону две региональные державы — Россию и Польшу, каждая из которых претендует на определенную часть украинской территории. Россия будет согласна поддержать Кишинев из-за собственных притязаний на Крым, а Польша — из-за своих стремлений вернуть западноукраинские земли, некогда входившие в состав Речи Посполитой. Так как в Польше сейчас у власти находится партия, имеющая крайне сложные отношения с Евросоюзом, есть основания полагать, что польские власти не испугаются окрика из Брюсселя.
В это же время основной задачей молдавской дипломатии становится необходимость убедить Европу и США в том, что роль государства, «разделяющего» Запад и Восток, Молдова может сыграть куда лучше, чем Украина. «Начальный капитал» для этого, несомненно, есть. В глазах Запада Киев стал «лузером», не выполнившим возложенную на него миссию и постоянно требующим все новых и новых финансовых вливаний. Для России же Украина — вечная головная боль, источник многочисленных сюрпризов, в массе своей крайне неприятных. Но и Запад, и Россия в своем, несомненно, разном отношении к Украине сходятся в одном — это геополитическое образование не выполнило свою миссию.
Эскалация подобных настроений должна поддерживаться Молдовой на всех уровнях. Суверенное государство (желательно федеративного типа) в центре Европы, обладающее нейтральным статусом и играющее роль связующего звена между двумя цивилизациями, могло бы устроить всех мировых игроков. Тяжелое положение Украины, балансирующей на гране распада, дает Молдове уникальный шанс принять участие в неизбежном процессе раздела ее территорий. И потеря этого шанса ставит на европейских перспективах нашей страны жирный крест на многие годы.
2.2007
НАЦИОНАЛЬНАЯ ЦЕРКОВЬ
Олесь Стан
Автокефальная православная церковь Молдовы — путь к преодолению раскола
Прошедшие 22 ноября 2007 года переговоры русских и румынских иерархов в Болгарии по поводу учреждения новых епархий неканонической «Бессарабской митрополии», как и следовало ожидать, закончились ничем. Румынская делегация в очередной раз заявила, что «Республика Молдова никогда не входила в каноническую территорию Русской Православной Церкви». Более того, румыны успели нахамить болгарскому митрополиту Гавриилу, присутствовавшему на встрече в качестве представителя церкви, на территории которой проходили переговоры. Они просто выгнали его, мотивировав это тем, что не были извещены о «присутствии третьей стороны». Ну что ж, это неудивительно: для румынских как светских, так и духовных деятелей норма — по-хамски вести себя в гостях. Так уж исторически сложилось. Возможно, Болгарию они тоже, вслед за Молдовой и Приднестровьем, считают своей «духовной, канонической и исторической» территорией.
Но сейчас не о румынском хамстве, как национальной черте характера, сообщениями об уголовных проявлениях которого полны информагентства и блоги ЕС, столь опрометчиво и поспешно принявшего в европейское лоно такого неуживчивого и невоспитанного члена, как Румыния. Что результат этих переговоров означает для нас, для Молдовы и ее граждан, православных в подавляющем большинстве? Ничего принципиально нового: «Бессарабская митрополия» и РПЦ будут продолжать борьбу за молдавские территории и души молдаван, все более усугубляя и углубляя конфликт в нашем обществе и государстве.
Редакция Moldovatoday.net, в лице, в первую очередь, коллеги Мунтяну, неизменно занимала в этом многолетнем конфликте сторону Русской Православной Церкви, именно как исторической и канонической, и уже без кавычек, для Молдовы. Более того, мы всегда рассматривали РПЦ как одну из основ и один из оплотов сохранения молдавской идентичности перед агрессивным натиском румынской политической, культурной и духовной экспансии. Но сейчас становится все более очевидным, что РПЦ не в состоянии противостоять агрессии Румынской патриархии как по причине отсутствия реальной поддержки со стороны светских властей Молдовы, так и — пассивности, инертности и закрытости самой русской церкви, прежде всего ее высшей иерархии. И наиболее красноречивое доказательство этого — цифры: за 5 лет, с 2002-го, когда по решению ЕСПЧ власти Молдовы были вынуждены зарегистрировать «Бессарабскую митрополию», по 2007 год количество приходов, монастырей и прочих учреждений неканонической структуры увеличилось почти в 13 (!) раз — с 24 до 309 (не считая 7 новых учрежденных епархий, из-за которых и разгорелся нынешний скандал).
В этой ситуации единственно возможный, как нам видится, способ прекратить раскол, а точнее, пожирание канонических территорий РПЦ Румынской патриархией, это добиться полной независимости и самоуправления, т. е. автокефалии Православной Церкви Молдовы. 8 ноября в интервью российскому информационному агентству Regnum я вкратце изложил свое видение решения вопроса. Процитирую его здесь почти полностью: «Так называемая Бессарабская митрополия, возглавляемая беглым священником Русской Православной Церкви Петром Пэдурару и пестуемая и лоббируемая унионистами из ХДНП, к церкви и религии вообще не имеет никакого отношения. Это один из проектов румынских националистов, получивший, в нарушение всех церковных канонов и принципа раздельного сосуществования религиозных и светских институтов поддержку сначала Евросоюза, а потом и властей Молдовы, созданный для осуществления духовной и культурной экспансии на территории Молдовы, Приднестровья и молдавских Южной Бессарабии и Северной Буковины, входящих в настоящее время в состав Украины, то есть тех территорий, которые румынские националисты мечтают включить в «великую Румынию».
С другой стороны, противодействие, хотя и довольно вялое, которое оказывает РПЦ экспансионистским действиям Румынской патриархии, несмотря на его полнейшую обоснованность с канонической точки зрения, тем не менее, делает ареной многолетней и нескончаемой борьбы молдавский народ, во всяком случае, сферу его духовной жизни, имеющую немаловажное значение для единства и целостности нации. И эту борьбу, я считаю, надо немедленно прекратить. В противном случае церковный раскол может стать последним ударом по единству молдавской нации и прекратить ее и без того шаткое существование. А для этого Молдавская Православная Церковь, по сути, уже автономная, должна стать истинно национальной молдавской церковью, получить самостоятельность и полное самоуправление, то есть добиться статуса автокефальной церкви, как в свое время, в конце 19-го века, этого добилась румынская церковь.
Причем сделать это нужно, я подчеркиваю, сугубо в рамках церковных канонов, а именно обратиться с прошениями, подкрепленными соответствующей мотивацией и аргументацией, к московскому и константинопольскому патриархам, а параллельно сделать заявления в Европейский суд по правам человека и другие международные инстанции по поводу грубого попрания и нарушения своих прав, осуществляемых Румынской патриархией с подачи и при поддержке властей Румынии и Молдовы. Поскольку Румынская патриархия в своих притязаниях оперирует решениями светских инстанций, которые, как уже было отмечено, вмешались в данном случае не в свою сферу, то в качестве ответной меры необходимо использовать и светский способ воздействия. Независимая и самостоятельная Молдавская Православная Церковь, если таковая состоится, сможет стать мощным консолидирующим институтом для молдавской нации, который защитит духовную сферу нашего народа от притязаний как Румынии, так и России. Кстати, и о распространении своего духовного влияния на исконно молдавские земли Южной Бессарабии и Северной Буковины, на которые претендует Румынский патриархат, тогда можно будет подумать. Опять-таки исключительно в рамках церковных канонов».
Реакция на это интервью последовала уже на следующий день. Появились комментарии на ленте все того же агентства Regnum. Первым отреагировал представитель организации «Союз православных граждан» в Молдове и Приднестровье, а по совместительству эксперт Приднестровского филиала Совета по национальной стратегии России, член Евразийского союза молодежи, активист «Прорыва» и прочая, и прочая Владимир Букарский. Он, как и положено представителю организации, занимающейся защитой интересов РПЦ (без ее, правда, участия и официальной поддержки) в православных странах постсоветского пространства, заявил о том, что создание автокефальной Православной Церкви Молдовы приведет к новому расколу, забыв, видимо, о том, что раскол уже существует далеко не первый год. Я же созданием автокефалии как раз предлагаю его прекратить. По мнению Букарского (кстати, г-н Букарский, было бы неплохо, если бы при использовании 72 наших материалов в своих текстах вы давали ссылку на Moldovatoday.net), «сегодня в православном мире идет тенденция к объединению церквей, а не к их расколу и дроблению». Как именно «идет» эта тенденция, мы имели возможность наблюдать не далее как позавчера, когда румынские иерархи выгнали представителя болгарской церкви с его же территории. Да и сам Букарский тут же вспоминает Украину, где на данный момент существуют одновременно аж 3 православные церкви, категорически не признающие друг друга. Я ни в коем случае не утверждаю, что эта ситуация нормальна, но я предпочитаю исходить из имеющихся реалий, более того, сосредоточиться на интересах собственно Молдовы, которые, да простят меня братья православные всех стран, для меня куда выше и актуальней, чем декларативное единство православного мира, а в интересах Молдовы — иметь собственную самостоятельную православную церковь, что, кстати, вполне соответствовало бы каноническому государственнотерриториальному принципу деления, по которому большинство православных церквей, включая румынскую, эту самую автокефалию, каждая в свой черед, и получили. А бонус Православной Церкви Молдовы заключается в том, что она уже имеет статус автономии в составе РПЦ, о котором упоминает и Букарский, и я в своем интервью, поэтому процесс превращения автономии в автокефалию представляется вполне закономерным и естественным. Как и то, что упомянутая представителем «Союза православных граждан» Тираспольско-Дубоссарская епархия останется в лоне Русской Православной Церкви, следуя за Приднестровьем, стремящемся в Россию.
В отличие от «Союза православных граждан», а также обозревателя приложения «НГ-Религии» к «Независимой газете» Павла Круга, который, выражая «понимание молдавскому историку», тоже пугает «новыми расколами», представители РПЦ, сначала Молдавской митрополии, а потом и Отдела внешних церковных связей Московского патриархата, с присущей им сдержанностью и недомолвками, отреагировали, тем не менее, на идею автокефалии молдавской церкви куда более спокойно и здраво. И одно это говорит о том, что сия идея для них, как минимум, не нова. Несмотря на то, что «вопрос об автокефалии Молдавской православной церкви пока
Позиция Оазу Наптоя, также опубликованная на ленте упомянутого информагентства, как по вопросу межцерковного противостояния в целом, так и автокефалии молдавской церкви в частности, признаться, вызвала у меня некоторое недоумение. И дело даже не в атеистических взглядах бывшего социал-демократа, которыми он руководствуется также и применимо к отношениям государства и церкви, когда говорит о «четком размежевании между проблемами церковными и светскими»: первое — его личное дело, а второе — было бы правильным и приветствовалось при кардинально иных условиях. На данный же момент «дела церковные» настолько переплетены и увязаны с «политической компонентой» (и ответственность за это всецело лежит на члене ЕС Румынии, которая создала и навязала Молдове такую ситуацию), что говорить о соблюдении принципа невмешательства государства в дела церкви в Молдове, я боюсь, можно будет очень нескоро. Меня удивило другое: один из немногих представителей современного молдавского политического бомонда, которого не обвинишь ни в глупости, ни в маразме, ни в неадекватности, ни в каких-либо других умственных и психических отклонениях, предпочел в 101-й раз обвинить власти Молдовы в «неспособности предложить обществу внятный сценарий консолидации государства» (а какой сценарий предлагаете вы, Оазу Георгиевич?) и дождаться «смены поколений». Боюсь, что при нынешней ситуации, когда решение вопроса о дальнейшей судьбе молдавского государства в пользу его исчезновения с политической карты мира исчисляется ближайшими месяцами, смены поколений мы не дождемся — ее просто не произойдет, и следующее поколение жителей Бессарабии сможет называть себя как угодно, но оно уже не будет политической нацией молдаван. И «религиозная компонента» и вопрос о том, «как и сколькими перстами креститься» в данном контексте может оказаться не «десятым делом», а первостепенным. Поэтому вопрос создания автокефальной Православной Церкви Молдовы является именно «ключевым вопросом в контексте проблемы укрепления и консолидации молдавского государства».
В условиях полнейшего отсутствия внятных и вообще каких-либо сценариев консолидации общества и государства, кроме как лечь под Румынию или Россию, при отсутствии национальной идеи и созидательной, объединяющей идеологии, только независимая национальная церковь способна, причем в гораздо большей степени, чем язык, уже подвергшийся кастрации переводом на румынскую латиницу, стать тем единственным на сегодняшний день общим, что может дать основание молдаванам чувствовать и осознавать себя как нацию. В ней надежда и залог будущего развития. Пока же мы имеем лишь раскол, который, если не остановить его сейчас, грозит приобрести характер необратимой катастрофы для молдавской нации и государства.
Председатель ОВЦС, митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл, отметив, что действия Румынской патриархии могут спровоцировать обострение между государствами в европейском масштабе, высказал, по сути, прямую и вполне адекватную румынским действиям угрозу. «Румынский Патриархат, учреждая неканоническим образом церковные структуры на территории других поместных Церквей, тем самым пригласил другие Церкви делать то же самое в отношении его собственной территории», — заявил он. А учитывая, что в отличие от Молдовы, православная церковь в России пользуется реальной поддержкой государства, сомневаться в том, что ответные действия последуют, полагаю, не приходится. В этой связи, последние встречи российского президента Путина с высшими иерархами РПЦ, произошедшие как раз накануне русско-румынских межцерковных переговоров в Болгарии, я думаю, неслучайны. Какими последствиями и в каких масштабах эти ответные действия отразятся на Молдове сейчас можно только гадать, но одно можно сказать с уверенностью — ничем хорошим для нас это не обернется.
В заключение хотелось бы лишний раз напомнить сторонникам «Бессарабской митрополии», как активным, так и пассивным, вроде г-на Нантоя, что со времен первой румынской оккупации Бессарабии в 1918 году, попытки румынской церкви переподчинить себе Кишиневскую митрополию, сопровождавшиеся при этом насильственной румынизацией, встретили ожесточенное сопротивление молдавского духовенства, включая высший клир, и паствы, которое проявлялось и в стихийных крестьянских восстаниях, и в организационных формах. Сопротивление это носило ярко выраженный антирумынский, а после повторной оккупации в 1941 году, также и антифашистский характер. В то время как вхождение под юрисдикцию Русской Православной Церкви в 1813 году было ознаменовано освобождением из под османского ига и именно таким образом воспринималось населением Бессарабии. После чего началось возрождение и организационное оформление молдавского православия, эволюционировавшего до автономной Православной Церкви Молдовы, которую мы и имеем на сегодняшний день. Теперь же, как нам видится, она стала достаточно взрослой, чтобы выйти из под материнской опеки РПЦ и продолжить самостоятельное развитие.
Александр Зданкевич
Своя церковь на своей земле
Наши соседи за Прутом всегда были склонны к архаике. Что ни говори, а весь наш регион в какой-то мере живет прошлым, это касается практически всего — инфраструктуры, общественных институтов, культуры восприятия политики. Речь идёт даже не о том, что мы технически отстаём от расположенных совсем недалеко западноевропейских стран — в этом как раз нет ничего зазорного. Просто при нынешнем уровне политической культуры у нас нет никаких шансов это отставание преодолеть. При всём нашем желании воспринимать различные актуальные и прогрессивные фишки, наше сознание продолжает оставаться глухо архаизированным, тянущимся в древнюю тьму.
Румыны в этом плане, несмотря на все разговоры о «европейскости», куда упорнее молдаван. Мы-то всё же попроще будем. Среднестатистический румын отличается от молдаванина главным образом тем, что у него вместе с исподним наружу отовсюду высовываются имперские амбиции — тоже, между прочим, типично архаический пережиток совсем не европейского фасона. Сознание имперских румын почему-то до сих пор оперирует категориями кондового феодализма.
Некоторое время назад Румынская православная церковь объявила нам феодальную церковную войну. Напомню, что бухарестская патриархия заявила о своем намерении открыть три новых епархии на канонической территории Русской православной церкви — Молдовы и Приднестровья. Московская патриархия, само собой, затеяла протест, конфликт получил широкую огласку, в одно время даже вроде как пошли слухи о том, что румыны вроде как собрались на попятный, но в результате сейчас стороны вновь оказались на изначальных позициях: румыны заявляют, русские протестуют. И всё. На самом деле, при других обстоятельствах мы могли бы гордиться этим. Молдова вот-вот станет ареной настоящей войны за веру, и горе тому, кто посмеет ляпнуть, что такие войны — пережиток прошлого. Румыния и в наши дни действует по правилам колонизации времен Великих географических открытий — вместе с конкистадором должен обязательно идти священник. Не хватает только торговца огненной водой, но это решаемо.
Следующим логичным шагом, по идее, должен стать достойный ответ с другой стороны. К примеру, Московская патриархия, чьи доходы в последнее время превышают все мыслимые пределы, постепенно приближаясь к немыслимым, просто обязана объявить об открытии ряда новых приходов уже на территории непризнанной «Бессарабской митрополии». И далее по нарастающей — иерархи будут ссориться, а мы наблюдать.
С точки зрения политической практики, появление на каких-то территориях православных епархий той или иной ориентации, на самом деле не имеет определяющего значения. Уровень духовного развития того мира, который традиционно принято называть «христианским», сегодня является настолько низким, что ни о какой «битве за умы» говорить просто не приходится. Религиозные экспансии ушли в прошлое. Масштабное распространение ислама по земному шару обусловлено почти исключительно миграцией огромного числа мусульман. Христианство, к сожалению, не может похвастаться такой многочисленной паствой, и завоёвывать в массовом порядке новых приверженцев оно тоже давно разучилось. Вспомним дикую активность польских католических священников, которые после крушения Советского Союза в массовом порядке хлынули в Россию и на Украину, надеясь заполнить «духовный вакуум»? Но вакуум так и остался вакуумом, и росту авторитета Ватикана деятельность польских миссионеров ни в коей мере не способствовала.
Новые румынские епархии в Молдове вряд ли будут помогать реальному обращению прихожан в «румынскую» веру. Сомневаюсь, что они смогут достойно выступить и в качестве пятой колонны Бухареста. Прежде всего, это будет политический маркер, знак для посвящённых, что-то сродни табличке с надписью «это наша земля». Такие же знаки, возможно, только со своим автографом, станет оставлять в Молдове и Русская православная церковь, если её иерархи также решатся на открытие новых приходов. А для нас это станет наглядной иллюстрацией того, как две силы, представляющие два иностранных государства, сражаются за молдавскую землю с полной уверенностью в том, что она им принадлежит всецело и безраздельно.
Я не верю в церковные войны. Я, к великому, и, уверяю вас, абсолютно искреннему сожалению готов признать, что не верю также и в возможности церкви оказывать влияние на большое количество людских душ. Но в возможность церкви быть политическим маркером, указывающим на то, кому принадлежит земля, на которой она стоит, я верю. И поэтому полностью разделяю идею о создании новой автокефальной Молдавской церкви. Быть может, это будет первый шаг к тому, чтобы показать как самим себе, так и миру, кто живёт и будет жить на этой земле. Ведь в истории нередко встречались примеры, когда создание новой церкви автоматически влекло за собой создание нового государства. Возможно, нигде на территории нынешнего христианского мира такое невозможно. Но ведь недаром наше время отличается от общемирового!
Степан Мунтяну
Выборы патриарха Румынии: Между «умеренным» и радикальным шовинизмом
Смерть румынского патриарха, несмотря на весьма преклонный возраст главы Румынской церкви (почти 93 года), стала полной неожиданностью, как для Румынии, так и для Молдовы. Еще с 60-х гг. прошлого века, и, конечно, начиная с 1986 года, то есть с момента избрания и последующей интронизации 5-го патриарха Румынии, этот человек играл далеко не последнюю роль в политической жизни региона. Смерть иерарха подняла множество важных вопросов, от правильного ответа на которых зависит будущее традиционного православия в Молдове. Уход лидера такого масштаба неизбежно ведет или к радикальным изменениям, или к дальнейшему и стремительному углублению устоявшейся линии. 10 сентября святейший синод Румынской православной церкви изберет нового патриарха. Судя по всему, в данном конкретном случае есть все основания полагать, что власть в Румынском патриархате теперь полностью и безоговорочно окажется в руках сторонников Бэсеску и даже более радикальных националистических сил.
Немного о личности покойного патриарха и политической линии Румынского патриархата за последние полтора десятка лет. Карьера Феоктиста — блестящий пример для подражания любому семинаристу: от монашеского пострига в 1935 году до принятия патриаршего престола прошло более полувека богословских и церковнокарьерных достижений. Прирожденный дипломат, чей авторитет нисколько не пострадал после казни Чауiпеску, с которым у покойного патриарха были отличные взаимовыгодные отношения. Обвинения в поддержке коммунистического режима периодически звучали вплоть до смерти предстоятеля, однако факт остается фактом: никаких последствий инсинуации не имели никогда, даже в период угара борьбы с румынскими коммунистами начала 90-х. Более того, всплывшие было документы, подтверждающие активное участие юного Тодора Арапашу в фашистских организациях Румынии еще в конце 30-х — начале 40-х гг, были быстро опровергнуты. Видимо, причина сверхъестественной способности Феоктиста решать проблемы собственного политического имиджа была не только в априори сакральном отношении верующих румын к патриаршему чину, но и в безусловном таланте прирожденного светского политика. Свой дар патриарх не раз демонстрировал, в том числе, будучи в составе Великого национального собрания Румынии. Однако мы должны помнить одно: свой политический талант патриарх Феоктист эксплуатировал всегда только в пользу Румынии и ее имперских замашек.
На вполне законный вопрос «Зачем Румынскому патриархату Бессарабская митрополия?» ответ всегда был очевиден. Захват приходов напрямую связан с локальным геополитическим проектом румынских шовинистических правящих кругов, порядочную часть из которых традиционно (еще с начала XX века) составляет костяк святейшего синода Румынии. Другой вопрос заключается в том, какое место занимал покойный патриарх в этой системе, так как от этого зависит понимание того, что нам ждать от следующего первоначальника румынской церкви. Нет никаких сомнений, что Феоктист всегда являлся принципиальным сторонником «великой Румынии». Напомним, что с 1977 года Феоктист занимал чин архиепископа Ясс ко го, митрополита Молдовы и Сучавы, что по традиции является последним чином перед патриаршим. Еще в те далекие советские времена, по нашим данным, активная деятельность новоположенного иерарха заинтересовала сотрудников Кишиневского отдела КГБ. Проблема заключалась в том, что на территории подведомственного ему Нямецкого монастыря были открыты специальные курсы для сотрудников митрополии, на которых епархиальным чиновникам преподавалась История Церкви Молдовы как неотъемлемой части румынской. Скандал, как было принято в те времена, тихо замяли и сочли, что никаких особых последствий он не вызовет — в те времена никому и в голову не могло прийти, что административно-церковное деление может быть частью чего-то большего, чем «ссоры между попами за приходы». Однако курсы и издательскую деятельность на территории монастыря существенно ограничили. Это прецедент, о котором хорошо помнят в высших церковных кругах и Кишинева, и Бухареста.
В последующие годы, особенно после развала «восточного блока» и гибели Чаушеску, сложилась тенденция, при которой все 5 автономных митрополичьих округов были возглавлены наиболее радикальными имперцами. Широкая финансовая поддержка из-за рубежа, особенно из входящих в состав Румынской православной церкви Французского и Венгерского епископатов, при Феоктисте достигла того уровня, при котором церковь в Румынии на сегодняшний день не только занимает важнейшее социальное место, но и диктует свою непреклонную политическую волю. База, как экономическая, так и политическая, позволяет активно вмешиваться в международную политику, причем зачастую наравне или даже автономно от светских структур. Уровень вовлеченности патриарха и его окружения был настолько велик, что анализировать его отношения с Бэсеску практически не представляется возможным в связи с сильнейшим информационным барьером. Тем не менее, говорить о национал-шовинисти-ческой румынской элите как о едином монолите не приходится, поскольку патриарх, будучи румынским националистом, был, прежде всего, православным христианином, придерживался вполне определенного принципа — «бороться за Бессарабию необходимо, но без ущерба вселенской Православной церкви». Этого никогда не понимали и не хотели принимать бухарестские националы вроде бесноватого Вадима Тодора. Румынский церковный национализм во времена Феоктиста представлял собой так сказать «смягченную» модель румынского имперского шовинизма. Этому в большой степени способствовали и экуменистические взгляды покойного, подразумевающие обязательное сотрудничество с лидирующей в московском патриархате партии митрополита Кирилла в деле диалога с Римом. Не секрет, что прямой захват молдавских приходов инициировался именно светскими структурами. Выбирая между двумя врагами, с кем вы бы стали вести переговоры: с трезвым или буйным противником?.. Параллель очевидна. Тем более, если речь идет о таком государстве как Румыния, где кандидатов на патриаршее место вполне официально проверяет «Секуритате» (!).
Смерть Феоктиста перечеркнула всю паритетность положения. Местоблюстителем патриаршего престола стал, по канонической традиции, старейший из иерархов — архиепископ Ясский, митрополит Молдавский и Буковинский Даниил. Также этот человек известен как лидер партии церковных «реформистов». Противником Даниила станет Клужский митрополит Варфоломей — глава «консерваторов». В любом случае, Румынскую церковь возглавит националист. Однако ясно уже сейчас, что в случае прихода к власти реформистов, отношения молдавских и румынских иерархов крайне осложнятся, так как Даниил известен своими радикальными высказываниями против независимости как Республики Молдова, так и Молдавской Церкви. Консервативное крыло рассчитывает в случае прихода их кандидата к власти продолжить медленную и, как мы видим, действенную политику переговоров с Московским патриархатом. Однако, судя по высказываниям в румынских (и не только) СМИ, Бэсеску и его команда поддерживают именно реформистов как наиболее отвечающих политическим устремлениям румынского лидера. III Межхристианская экуменическая ассамблея под названием «Свет Христов просвещает всех. Надежда на обновление и единство в Европе» подтверждает эту версию — представляют румынскую церковь только сторонники Даниила.
Негативные процессы, о которых писала пресса Молдовы, выражавшиеся в захвате молдавских приходов румынским патриархатом, возможно, скоро покажутся «золотым веком» в молдавско-румынских отношениях. В этом контексте, выборы патриарха Румынии и их результаты могут стать одним из важнейших политических событий года и для Молдовы.
9.2007
Степан Мунтяну
«Вера» Владимира Воронина
В одном из своих апрельских интервью президент, отвечая на вопрос журналиста о своей религиозной жизни, сказал, что вопросы религии для него несут этический и культурный характер. Являясь старым и «убежденным» членом Коммунистической партии, он, тем не менее, много и охотно говорит о важной роли Православия в истории и повседневности Молдовы, о морально-нравственной роли церкви, о необходимости поддержки церковноадминистративных структур Русской Православной Церкви в нашей стране. Однако, все разговоры о традиции, вероисповедании, духовности и нравственноэтической роли церкви в нашей стране натыкаются на глухую стену под названием «власть». Нынешний режим, касаясь вопросов традиционной религии, основывался только лишь на популистских мотивах — и это известно каждому. Но и такое отношение уже в прошлом: 11 мая 2007 года было положено начало новому этапу взаимоотношений церкви и власти в Молдове. Этот этап, иначе как войной не назовешь.
Историческому «Закону о религиозных культах» предшествовала долгая история проблемного и неоднозначного диалога властей с православной церковью. Мы неоднократно освещали события, связанные с наступлением врагов молдавского православия на нашу церковь. Так называемая «Бессарабская митрополия» активно и не без неофициальной поддержки из Кишинева захватывала молдавские приходы, не считаясь ни с чем. Власти на словах не вмешивались в борьбу сторонников сохранения традиционной веры и еретиков в лице румынских иерархов, ограничиваясь редкими замечаниями в адрес Бухареста, откуда и направлялся удар. Было очевидно, что долгое время президент Воронин и правительство, если не лояльно, то попустительски относились к далеким от них проблемам верующих, которые, замечу, составляют в нашей стране традиционно более 96 процентов. Теперь мы с уверенностью можем назвать время до 11 мая 2007 года буквально «благословенным» для православия в Молдове. Власти сделали свой выбор, который пал на сторону противников Молдавской митрополии.
Около 20 священников Митрополии Молдовы потребовали от президента Владимира Воронина не подписывать принятый Парламентом 11 мая «Закон о религиозных культах». Во вторник утром они пришли к резиденции президента, чтобы передать послание главе государства. «Закон преследует единственную цель — уничтожить православие в Молдове. Если в других странах строго регламентируется деятельность религиозных сект, то у нас, в соответствии с принятым законом, разрешается действовать всем», — говорится в послании.
Во всей Европе православное духовенство является наименее политически активной частью населения, однако, в нашей стране священство и монашество вынуждено быть частью грязных политических интриг. Уже одно то, что церковные отцы передают президенту некие послания, говорит о неприятной тенденции: законотворческие провокации с последующим вовлечением церкви в государственные дела никогда в истории не приводили к полезным итогам для власти. Нельзя забывать, что население Молдовы скорее доверится священнику, чем представителю закона. Выход 20 священников — знак для миллионов.
Чем же страшен принятый Парламентом и пока не утвержденный президентом «Закон о религиозных культах»? Данный законопроект «заменяет разрешительную регистрацию культов сугубо объявительной». Согласно ему, не только любой житель Молдовы, но и иностранцы вправе объявить себя последователем любого культа (абсолютно любого) — существующего или им придуманного — и, на основании этого, автоматически зарегистрироваться, предоставив подписи всего ста человек. Основываясь на принятом законе, любой приход, монастырь или другая системная структура (духовные учебные заведения, издательства, типографии и т. д.) имеет право, без объявления каких-либо причин, перейти в другой культ или основать свой новый. Как заявил неназванный источник в секретариате митрополита, «закон не делает никакого различия между традиционной религией молдавского народа и любыми другими вероисповеданиями, которые за последние годы появились во множестве в Молдавии при финансовой поддержке иностранных источников».
Для справки: ни в одном государстве Евросоюза подобного законопроекта, регламентирующего религиозную жизнь страны, не существует. Даже в сверхлиберальных Нидерландах и Швейцарии подобное невозможно даже вынести на рассмотрение. Охранительный иммунитет против засилий сект и оккультных организаций, опасных как для жизни и здоровья людей, так и для общественного и государственного порядка, является естественным и для крайне «свободных» во всех смыслах стран. На данный момент уже известно, кто является разработчиком данного законопроекта — основные положения были разработаны в Институте Религий в Вашингтоне (США). Совпадение не выглядит странным в свете недавней публикации «Religion» одного из профессоров ИР, в которой он прямо заявил, что его учреждение готовится к проведению большого научного эксперимента в одной из стран Восточной Европы. Именно по предложению ИР, закон представляет любому жителю страны право принадлежать одновременно к двум и более культам. Естественным образом, это последнее положение закона исключает любую возможность для церкви противостоять еретическим и раскольническим движениям, которые будут уже под защитой закона беспрепятственно внедряться и свободно действовать внутри и от имени церкви. О катастрофических последствиях закона «О культах» аналитики говорят уже сейчас: после удавшегося воссоединения Русской Православной Церкви с ее Русской Православной Церковью Зарубежом давление международных сект на Молдову усилится. Это вызвано общим настроем основных мировых сект, прежде всего Свидетелей Иеговы, под патронажем которых действует и сам вашингтонский Институт Религий. Как известно, у вышеупомянутой секты очень высокое влияние в Госдепе США и три официальных лоббиста в Сенате. Дверь для всевозможных сект, после принятия закона президентом, будет не просто открыта, а скорее распахнута.
Отдельный, не сравнимый со всеми предыдущими достижениями, бонус получили представители так называемой «Бессарабской митрополии». Торжествовать победу в Бухаресте пока не торопятся, однако это связано лишь с нынешним политическим кризисом в Румынии. При всех глобальных амбициях, президенту Бэсеску в ближайшее время будет не до «возвращения Бессарабии» — импичмент перечеркнул основные стратегические планы румынских имперцев. Но можно не сомневаться, что плодами молдавского законотворчества Бухарест еще воспользуется.
Почему же власти Молдовы так легко пустились в столь одиозную авантюру, объяснить достаточно просто. Сближение с финансовыми структурами Евросоюза требует и соблюдения неукоснительного принципа «либерального» общества: отказывать в правах возможно лишь традиционным религиозным конфессиям, идеология большинства которых противоречат положениям так называемого «свободного общества». Подобный законопроект разрабатывается для еще одного православного государства — Украины. Столкновения традиционных структур с либеральными ведут к роковым социальным и политическим последствиям. Это обстоятельство нисколько не волнует президента: видимо, инициированный им и его командой религиозный конфликт придется «расхлебывать» наследнику. Для него важны лишь сиюминутные материальные выгоды, получаемые за преданность идеям европейской свободы и демократии.
5.2007
Степан Мунтяну
Поле битвы — Унгены
Война между официальной Молдавской и незаконно учрежденной так называемой «Бессарабской» митрополией входит в стадию прямых столкновений. Уже не таясь, различные политические силы Молдовы открыто высказываются в пользу той или иной стороны. Так, на днях пропрезидентская «Независимая Молдова» выдала статью, в которой прозвучали слова недовольства по поводу церковной смуты и были позитивно оценены действия официального церковного руководства — митрополита Владимира и епископа унгенского Петра (Мустяцэ). Это прямо говорит о невозможности более замалчивать ситуацию с молдавскими приходами. Даже коррумпированная верхушка нашего государства понимает всю опасность усиления румынского влияния в церковной структуре и возможные последствия этого негативного процесса.
О положении, создавшемся вокруг молдавских приходов, много написано во всевозможных периодических изданиях нашей страны. Отношение к проблеме, поддержка молдавской или румынской сторон, как ни что иное, может много рассказать о политической ориентации разных политических обозревателей. Так, Flux, нисколько не стесняясь в выражениях, описывает события в Унгенской епархии так, что у читателя может создаться впечатление о возможной кровожадности и абсолютной аморальности православного духовенства, верного Молдавской митрополии и подчиняющегося Священному Синоду: «нападавшие сначала избили попытавшегося им помешать церковного сторожа, защемив ему при этом руку воротами. Жене священника, вышедшей на крик сторожа, епископ Петр нанес несколько ударов кулаком, после чего ударил по голове епископским посохом женщину, продававшую свечи у входа в церковь.» Кажется, что речь идет не о служителях Церкви, а о, по меньшей мере, уголовниках. Редакция этого одиозного журнала уже не раз подавала своим читателям информацию в таком искаженном виде.
С событиями, представленными нам в таком виде, мы знакомы по радио и телевизионным новостям. Речь идет о громких скандалах в Унгенах, где местное духовенство отказывается принимать своего непосредственного начальника епископа Петра (Мустяцэ) и подало заявление о переходе в так называемую «Бессарабскую митрополию». Главный зачинщик бунта Иоан Порческу (протоиерей унгенского кафедрального собора Св. Александра Невского), его подельники — настоятели церкви села Дануцены Владимир Ешану и каларашской церкви Святой Троицы Иоан Муту полностью контролировали в Унгенском районе не только всю духовную жизнь, но принимали активное участие и в коммерческой деятельности, о чем свидетельствуют как публикации в местной прессе на эту тему, так и рассказы местных жителей. Появление в Унгене нового епископа, бывшего духовника монастыря в селе Хынку, тем более известного своей порядочностью и принципиальностью, не могло не встревожить этих «волков в овечьей шкуре». Воспользовавшись политической напряженностью вокруг молдавских приходов, унгенские священники попытались придать своему протесту религиозно-политический характер. Это им удалось сделать, если принять во внимание громкие крикливые статьи во всевозможных прорумынских изданиях нашей страны.
Основными действующими фигурами скандала в Унгенах с момента появления сообщений о нем в средствах массовой информации стали не местные священники-оппозиционеры или борющийся с ними епископ, а политические партии, заявившие о поддержке разных сторон конфликта. ХДНП со своим неизменным руководителем Юрие Рошкой с самого начала заявила о праве духовенства Молдовы самим решать: оставаться ли в составе Молдавской митрополии или перейти в подчинение к так называемой Бессарабской. В предыдущей статье, посвященной этому вопросу, уже упоминалось о том, что перед самым приездом в Унгены епископа Петра всех трех священников-оппозиционеров посетил некий таинственный представитель ХДНП. Теперь мы можем точно назвать вам имя члена партии Рошку, который отвечает за развитие скандала и соответственно координирует действия и заявления священников с кишиневской штаб-квартирой националов и их хозяевами из Бухареста. Это депутат Парламента от ХДНП господин Штефан Секэряну.
Фамилия Секэряну очень давно и хорошо известна как в высших эшелонах власти Молдовы, так и тем, кто наблюдает за всеми политическими баталиями, вызванными инициативами ХДНП. Являясь вице-председателем этой партии, Штефан Секэряну занимает и должность представителя Республики Молдова в ПА ОБСЕ. Несмотря на парламентский скандал, имевший место быть в апреле этого года, когда с Рошку и Секэряну была снята депутатская неприкосновенность за публичное надругательство над российским флагом, тем не менее, именно последний является одним из наиболее активных и часто упоминаемых политиков нашей страны. Так, под его прямым руководством осуществляется судебный запрос, касающийся похищения депутата Влада Кубрякова. В нем депутат требует расследовать возможную причастность к этому случаю правительственной газеты «Независимая Молдова» и издания «Тинеретул Молдовей». По сообщениям ряда источников, именно Секэряну возглавит в новом парламенте Комиссию по правам человека и национальным меньшинствам, несмотря на то, что в 1994 году призывал отправить «русских за Днестр, а евреев в Днестр». Именно этот человек и является идейным вдохновителем и основным спонсором унгенского конфликта. Все заявления ХДНП о том, что у молдавского духовенства есть право на выбор, выглядят, мягко говоря, не совсем откровенно на фоне неустанного давления нацистов из этой партии и их румынских господ на Молдавскую митрополию. Пытаясь использовать в своих политических аферах веру простых молдаван, Рошку и Секэряну надеются на скорейшую румынизацию национального самосознания нашего народа.
Роль и цель ХДНП в унгенской истории легко объяснима. Выступая проводниками и инструментами румынской национал-имперской внешней доктрины, Рошку и его верный соратник Секэряну, используя финансовую и политическую поддержку Бухареста, стремятся дестабилизировать ситуацию в Молдове. Выгода партии националов от этого весьма велика — голоса избирателей, доведенных до отчаяния деструктивной политикой Воронина и его команды. Ухудшение общей ситуации в стране играет на руку прорумынским силам, в том числе и скандальные поступки духовенства. В будущем следует ожидать ряд подобных акций, проведенных с подачи ХДНП, в разных регионах Республики Молдова.
Цинизм и беспринципность представителя ХДНП такова, что именно с его подачи в ряде средств массовой информации епископа православной церкви обвинили в том, что он нанес побои женщине и сознательно повалил алтарь. Только Секэряну, известный своими скандальными выходками, мог очернить одного из высших иерархов Молдавской митрополии заявлениями о склонности к воровству и даже гомосексуальных наклонностях последнего. Как нам стало известно, Штефан Секэряну прибыл в Унгены уже на следующий день после отказа местных священников признать нового епископа, что подтверждает версию об изначальной осведомленности как депутата Парламента, так и его непосредственного начальства в Кишиневе и Бухаресте. И нисколько не остановило ни Секэряну, ни его протеже из числа унгенского духовенство то обстоятельство, что 29 октября — в день начала этой возмутительной политической акции — в Унгенах проходил крестный ход в честь прибытия в Молдову ковчега с частицами мощей св. Николая Угодника. И именно перед ними и закрыли церковные двери «иуды из Унген», забыв о своей изначальной духовной обязанности — быть молдавскими православными священниками.
12.2006
Степан Мунтяну
Иуды из Унген
В предыдущих номерах нашего журнала мы не раз касались животрепещущей проблемы перехода молдавских православных приходов в так называемую Бессарабскую митрополию, подчиняющуюся Румынской патриархии. Мы не раз указывали, что проблема эта далека от каких-либо внутрицерковных перипетий, а является частью жесткой политической борьбы, в которой целью является власть над молдавской церковью. Известно, какое важное место занимает церковь в нашей стране, и потому борьба за административную власть над приходами практически равносильна борьбе за умы и влияние на прихожан — обычных граждан Молдовы.
Существуют две основные политические группировки внутри церковной среды. Первая — прорусская. Молдавская митрополия издавна подчинялась русскому патриарху; это традиционная, сложившаяся в течение 200 лет система, при которой активно и самобытно развивалась наша национальная православная культура безо всякого давления и нажима извне. Целью этой группировки является сохранение привычного и стабильного уклада молдавской церковной жизни. Вторая — прорумынская. Поддержку эта партия получает напрямую из Бухареста, а также от влиятельных кишиневских банкиров, связанных с Рошку и ХДНП. Целью этих агентов влияния румынских националистических кругов является скорейшее переподчинение всех без исключения молдавских приходов (в том числе на территории Приднестровья) Румынской патриархии для обеспечения успешного выполнения геополитического плана румынского руководства — захвата Республики Молдова. С этой целью более 10 лет назад была создана незаконная и неканоническая «Бессарабская митрополия».
В любом случае, как бы мы не относились к откровенно пророссийской направленности группировки, возглавляемой митрополитом Молдавским Кириллом, тем не менее, не можем не признать, что объективно именно она отражает желания и чаяния молдавских верующих.
Громкий скандал вокруг Свято-Вознесенского Ново-Нямецкого Кицканского монастыря в Приднестровье, где только после прямого вмешательства органов правопорядка был смещен незаконно захвативший власть епископ Доримедонт (Чекан) (оголтелый румынский националист, запрещавший держать в монастырской библиотеке даже небольшие книги на русском языке), наглядно показал, что серьезная борьба только начинается.
Теперь похожий скандал начинает набирать обороты в Унгенском районе. Группа православных священников Унгенского района заявила о своем намерении перейти из Кишиневско-Молдавской митрополии Русской Православной Церкви в «Бессарабскую митрополию» Румынского патриархата. Основной мотив решения священников — несогласие с недавним назначением главой новообразованной Унгенской епархии бывшего викария Кишиневской епархии епископа Ниспоренского Петра (Мустяцэ).
Свое несогласие принять епископа священники данной епархии аргументировали довольно оригинально: якобы, будучи духовником монастыря Хынку, архимандрит Петр широко практиковал практику экзорцизма — изгнания бесов, предсказывал будущее.
Некорректное, с точки зрения церковной субординации, поведение унгенских священников епископ Петр объяснил довольно просто. Дело в том, что данные отцы занимались не столько душеспасительной и богомольной деятельностью, но более всего частным бизнесом. По нашим данным, им принадлежат местные маршрутные такси, бары, пиццерии. Епископ Петр известен среди молдавского духовенства как очень жесткий и принципиальный человек, далеко не лояльно относящийся к посторонним занятиям батюшек. К тому же он является ярым сторонником Московского патриархата и не признает законности «Бессарабской митрополии».
Кроме того, за несколько дней до прибытия нового епископа в Унгенский район, священники, протестующие против нового начальства, имели контакты с местными представителями ХДНП. По этому не вызывает никаких сомнений, что это, спланированная в Кишиневе, скандальная акция. Унгенские священники отказались пропустить митрополита Владимира и епископа Петра в местный храм, где должно было состояться представление народу нового архиерея. В результате церемония представления нового епископа была проведена в другом храме, а большая группа священнослужителей из Унген приняла решение о переходе в Румынский патриархат.
Совершенно очевидно, что священники данной епархии имели связи с некими представителями Бухареста достаточно давно. Речь также может идти о подкупе, как это часто используется в процессе присоединения молдавских приходов к румынской патриархии. Видимо, деньги поступали постоянно и много — об этом говорит весьма успешная бизнес-деятельность унгенского духовенства.
О спланированности акции говорит и то, как отреагировал на просьбу унгенских священников пресс-секретарь «Бессарабской митрополии» священник Иоанн Чунту. Он с готовностью согласился подать на рассмотрение заявление о выходе из молдавской митрополии. «Значительная часть священников уже давно желала этого присоединения, но возникали конфузные ситуации, связанные с церковными канонами», — отметил представитель «Бессарабской митрополии». «Конфузными ситуациями» Иоанн Чунту называет откровенное и циничное попрание церковных канонов и предательство и нарушение целой группой молдавских священников данных ими обетов служения. Иуда ведь тоже «конфузился», когда предавал Христа за 30 сребреников, и «сконфузился» до того, что повесился. Не сходная ли участь ожидает унгенских «священников»?
Как мы видим, политическая борьба за Молдавию и ее независимость идет не только в стенах парламента, на страницах газет и телевизионных экранах. Происходит она и внутри церковных стен, где, казалось бы, должны царить мир и покой. События в Унгенском районе доказывают в очередной раз, что враги свободной Молдовы проникли не только в политическую, экономическую и социальную области, они пытаются подчинить нас и в духовной сфере.
10.2006
Степан Мунтяну
Борьба за молдавскую церковь
Общеизвестным является тот факт, что религиозное сознание — самый консервативный и наиболее стабильный элемент жизни любого народа. И особенно об этом есть смысл говорить, когда речь идет о православии. Православная церковь, главенствующая в большинстве стран Восточной и Юго-Восточной Европы, исторически определяла многие моменты жизни наций, населяющих эти регионы. Под знаменами Христа и святых мучеников происходило освобождение православных народов от гнета Османской империи. И это прекрасно известно современным политикам, охотно использующим церковь в своих не всегда чистых замыслах.
Поделиться книгой: