И естество восторжествовало?
Босс, я слышу неодобрение — или мне показалось?
Я просто не люблю, когда мне врут так нахально. Двое мужчин? Совершенно трезвые? И каждую минуту мог войти муж? Ни за что не поверю! Я довольно долго был мужчиной и прекрасно знаю, на что они способны, а на что — категорически нет. Так что — либо это было не в первый раз, либо в твоем рассказе что-то изъято цензурой…
Босс! Клянусь всем святым: это было в первый раз! И… все, потому что вскоре меня убили. А что касается купюр… я их заполню. Мы знали, что Джо придет не скоро. Да и войти бы он не смог: дверь была на засове. Видишь ли, Джо хоть и неграмотный, но часы понимает, а в прихожей у нас висят такие, с картонными стрелками — и мы, уходя, ставим стрелки на то время, в которое намерены вернуться. И в тот раз — когда мы вошли, я взглянула на часики. Стрелки стояли на двенадцати. Я сказала Антону и Фреду, что Джо придет поздно и они с ним не увидятся… к сожалению.
То есть ты им так толсто намекнула…
Да. Я им толсто намекнула… и, босс, буду честной до конца: я заранее позаботилась, чтобы хижина была свободной. Я позвонила от Джейка и сказала Джо, что… Мы ведь с ним всегда старались сделать друг другу приятное. И Джо не имел ничего против моих свиданий, нет! Правда, я никогда не говорила ему о Джейке…
Постой. Давай восстановим хронологию той тяжелой ночи: из постели Джейка ты позвонила Джо, чтобы он очистил местечко для свидания с Антоном и Фредом, а после двенадцати он пришел сам?..
Я тебя опять шокировала? Расписание, как у звезды борделя в день получки, да? Но это все любовь, милый! Любовь и уважение — с Джейком; страсть — с Антоном и Фредом; с Джо — и любовь, и страсть, и уважение, и нежность, и доверие, и преданность… и, босс, уж если Джо не осуждал меня, то кто имеет право?..
Радость моя, да кто же тебя осуждает? И я ничуть не шокирован. За свою долгую жизнь мне пришлось совершить немало сексуальных подвигов… может быть, интенсивность была и пониже, чем у тебя, но продолжительность…
Нет, ты определенно шокирован.
Всего лишь — восхищен твоей выносливостью.
Тогда я рада.
Сколько же тебе удалось поспать?
О, вполне достаточно. Часа четыре. Джоан, женщине в любви не нужно много сна — не то что одинокой… А что касается интенсивности — кто это мне говорил, что ничто не возбуждает так, как сам секс?
Да, но я говорил с точки зрения мужчины…
Для женщины все то же самое!
Надеюсь… Впрочем, да, я слышал нечто подобное от одной прелестной девушки, когда президентом был Гардинг. У нее было очень много общего с тобой. Сейчас ей было бы за сто…
Как ее звали?
Неважно… Девочка, я все понял про Джо. Но как ты обработала Фреда и Антона? По очереди?
Фи! Как грубо. Нет, это был бы дешевый бордель. Я такого не люблю. Нет, в постели мы были втроем.
О!
Джоан, ты просто не можешь себе представить, как могут возбудиться двое мужчин, когда они целуют и ласкают одну девушку, и при этом они доверяют друг другу…
Ха! До чего же история любит повторяться…
Что?
Ничего. Продолжай, пожалуйста.
Мы довольно долго шли к этому. Сначала были просто поцелуи на ночь, потом они становились все чувственнее, потом мы перешли к петтингу… Ну, не в машине же заниматься любовью, правда? В тот вечер мы поднялись ко мне, я удивилась, что Джо не будет допоздна, и — все. Финиш.
Да ну?
А что еще? Чем мы занимались, ты прекрасно знаешь и так.
Это самая короткая история о групповухе, которую мне только приходилось слышать.
Да никакая это не групповуха! И не извращение! Втроем — это всегда любовь и дружба, и вообще… Да ты и сама была не прочь: с Алеком и Маком. Разве нет?
Ну, я не знаю…
Ах, босс, когда в постели трое и все делается правильно, это самое приятное, что только может пожелать женщина. И не потому, что их двое… какой-нибудь жеребец может отработать и за троих, но это совсем другое. Именно любовь, дружба, уважение, тепло делают чудо. Становится не вдвое приятнее — вчетверо, ввосьмеро… я не знаю… может быть, в сто раз! Арифметика ни при чем. Джоан, пока ты не побываешь в постели с двумя мужчинами, которые доверяют друг другу и оба любят тебя, — ты в каком-то смысле так и останешься девушкой. Я почти все время плакала от счастья… и все еще плакала, когда они ушли, и плакала, когда пришел Джо, и плакала перед ним — и тут же затащила его в постель, все ему рассказала, и он был со мной особенно нежен...
Неужели ему хотелось это услышать?
А тебе?
Мужчины бывают разные. У меня рога никогда не вызывали головной боли.
Тут немножко другое… Я уже говорила, что скрывала от Джо связь с Джейком.
Кстати — почему?
Это было бы неприятно Джо. Джейк богат, Джо беден. А Фред с Антоном — ровня. Я знала, что Джо не станет ревновать к ним. Так и оказалось. Вообще мужская гордость — такая нежная вещь… поэтому с мужчинами нужно обращаться с осторожностью. Учти это.
Да уж… иногда они просто ломаются — в самом прямом смысле. Вторая моя жена довела меня до импотенции.
О ужас!
Ничего, я поправился… с помощью одной прекрасной женщины, которая все понимала. Больше у меня таких проблем не возникало — до времен полного распада.
Да, когда я была молодой и глупой, я обидела одного парня так, что он бросил школу. С тех пор я старалась не доставлять душевных страданий мужчинам. Они только кажутся большими и сильными… Я была противной девчонкой — но вовремя поняла свою ошибку.
Юнис, когда я в последний раз говорил, что люблю тебя?
С полчаса назад.
Очень давно. Я люблю тебя, Юнис!
Глава 20
—Добрый вечер, шеф! — Джоан оперлась на руку О'Нейла и вышла из машины. — Мистер Сэлэмэн уже приехал?
—Добрый вечер, мисс. Нет, мистер Сэлэмэн не приехал и сообщил, чтобы к ужину его не ждали.
—Очень жаль. Тогда распорядитесь, чтобы наверх подали ужин для меня и Винни. Прислуживать не надо.
—Понял, мисс.
—Скажите Дабровски, что завтра я хочу видеть за рулем его.
—Он ушел домой, мисс. Завтра все равно его смена…
—Шеф, вы не поняли? Позвоните ему и передайте мои слова. Ясно? Второе: как только появится машина мистера Сэлэмэна, сообщите мне. До того, как он выйдет из машины!
—Да, мисс. Ужин на двоих, позвонить Дабровски и известить вас о прибытии мистера Сэлэмэна. Если вы позволите мне заметить, мисс: приятно вновь ощутить твердую руку в управлении делами. Прислать Каннингэма?
—Не надо. Финчли, раздели эти коробки между всеми, и пойдемте наверх. Ребята, это не ваши обязанности, я знаю, но не стучите на меня в свой профсоюз, ладно?
В лифте поместились с трудом. Когда лифт тронулся, Джоан нажала кнопку «стоп».
—Хьюго, — она коснулась пальцем его щеки, — спасибо тебе за твою спокойную мудрость, что не позволяет нам сбиться с пути истинного.
И поцеловала: легко и нежно.
—Фред, спасибо тебе — от меня и от Юнис. Он обнял ее, и ее губы раскрылись сами.
Ты все понимаешь, да?
Да… я буду с ним тиха и осторожна…
—Том, это был лучший день в моей жизни. Надеюсь, и ты получил хотя бы частичку этого удовольствия… Спасибо.
И поцеловала его, не дожидаясь ответа.
О боже! Юнис, у тебя с ним точно ничего не было?
Абсолютно. А что, ты хочешь?..
Не знаю… ничего не знаю…
Лифт снова тронулся. Джоан покачивало.
— Спокойной всем вам ночи…
У двери ждала Винни.
— Винни! Что я тебе сейчас покажу!
— Мисс… Джоан! Где ты была весь день?!
— Все суета, рыжая! Ребята, бросайте это где угодно! Винни, ты ела? Всем спасибо! Спокойной ночи!
— Спокойной ночи, мисс Смит.
Как только дверь закрылась, Джоан обхватила подружку и закружила ее по комнате:
— Ну? Ты ела? Или ждала меня?
— Не ела, не ела, я так волновалась, Джоан, ты сбежала, и никто-никто не знал, где ты и что делаешь, я так напугалась…
— Ерунда! Со мной были такие ребята!
— Но они не медики, я должна быть постоянно при тебе, так распорядился доктор…
— Фигушки, Винни, я больше не пациентка, все, хватит, я свободная взрослая женщина, отвечающая за свои поступки, здоровая как лошадь, и нет смысла бдеть за мной ежесекундно, а сейчас нам принесут ужин и оставят, и мы поедим, когда захочется…
Джоан начала раздеваться.
—Снимай с себя все, крошка Винни, мы начинаем сезон примерок! Весь день я носилась по магазинам и тратила деньги, сильно позолотив ручку национальной экономике. Надо бы принять ванну… чуть позже, перед медитацией. А сейчас — поцелуй меня.
—Джоан, ты ездила по магазинам без меня? Это измена!
—Жалобы со всех сторон. Я просто дала тебе поспать. Или Боб не показывался?
Винни покраснела почти до пояса.
—Нет, что ты!.. Но я все равно встала бы. Я страшно люблю ходить по магазинам.
—Ладно. Будем считать, что я сбежала из-под надзора, чтобы ты не мешала мне сорить деньгами. А кроме того — вдруг у меня возникла идея пообщаться с застоявшимися интернами, а? Тебя это могло бы шокировать, крошка.
—Дразнишься, да?
—Так, слегка. Винни, есть одно серьезное дело. По-настоящему серьезное. Ты знаешь, что в нашем доме постоянно находятся около сорока человек обслуживающего персонала, и я не могу быть уверенной, что никто из них не проболтается репортерам, окажись я в постели с мужчиной.
—Ой, этого не может быть!..
—Да включи видео и посмотри. Или возьми любую газету. Чем ты известнее или богаче, тем меньше у тебя шансов избежать насилия такого рода. Так вот: пока я слишком уязвима с этой стороны, согласна ли ты в любой момент принять на себя все слухи и сплетни такого рода? Буквально, может быть, пустить в свою постель совершенно незнакомого мужчину — среди ночи, внезапно?.. Без шансов избежать огласки?
Винни вздохнула.
—Да. Боб понял бы меня.
—Но он тоже не должен знать истину!
— Все равно… — Винни зажмурилась. — Все равно. Да.
Джоан крепко поцеловала ее.
—Я страшно рада. Тебе не придется делать ничего такого, никогда и ни за что. Сваливать вину на подругу? Это выше моих сил. Но — подыграть мне в какой-нибудь интрижке, наврать, чтобы прикрыть меня, — сумеешь?
—Ой, это запросто!
—Ну и все. А теперь — мы играем в Рождество! Вот эта круглая, изукрашенная, вся в рюшечках коробка — для Винни!!!
—А-а-а!!! О-о!.. Джоан! Ой, Джоан… тебе не следовало, наверное…
