Утром Джоан обнаружила, что Джейк ушел, не простившись. На подносе лежал конверт.
"Дорогая Джоан Юнис!
Я спал как ребенок и чувствую себя превосходно — спасибо тебе и Винни. В любое время с радостью присоединюсь к вашим молитвам. Если, конечно, пригласите.
Если я понадоблюсь, ищи меня через судью.
Биллингсу я дал указания принимать твои чеки со старой подписью и новым отпечатком пальца. Потом, задним числом, я их заверю. Он знал Юнис в лицо, так что проблем не будет. На расчетном счету у тебя четыреста тысяч. Если потребуются карманные наличные, не откажи принять у меня — негласно; я не хочу, чтобы даже брат Мак знал об этом, он весьма щепетилен. Жена Цезаря должна быть вне подозрений.
К ужину я не вернусь, дела оказались более срочными и трудоемкими, чем казались вчера. Алека я уже погнал в Вашингтон.
Хотел написать любовное письмо, но не получается. Прости меня за вчерашнюю скованность.
Привет тебе и огромный поцелуй — такой огромный, что кусочек от него можешь передать Винни. Она очаровательна.
Дж."
Почесав в затылке, Джоан прошла в ванную, открыла шкаф для одежды, выгребла полотенца, нащупала защелку на задней стенке — и панель отодвинулась. За нею был сейф.
В сейфе денег было достаточно, чтобы заинтересовать банковского аудитора. Но пачки были не из банка: не слишком аккуратные, и сумма на бандеролях написана от руки.
Джоан взяла две пачки денег, закрыла сейф, положила на место полотенца, выключила воду и лампу. Подошла к интеркому:
—О'Нейл?
—Да, мисс?
—Машину, водителя и двух охранников через полчаса.
Повисло короткое молчание.
—Э-э… мисс Смит, кажется, мистер Сэлэмэн забыл сказать мне об этом, когда уходил…
—Естественно. Он не знал. А он сказал, что я больше не под опекой? Или, может быть, вы узнали об этом из других источников?
—Мисс, я не получал этой информации из официальных источников.
—Понятно. Теперь вы знаете это от меня. Официально.
—Да, мисс.
—Не слышу радости в голосе. Если хотите проверить, позвоните судье Мак-Кэмпбеллу.
—Зачем… да, конечно…
—Будете звонить, О'Нейл?
—Если вы настаиваете, мисс. Вы ведь сказали, чтобы я позвонил…
—Вы ведете запись?
—Да, мисс. Конечно, мисс. Как всегда.
—Перемотайте пленку и послушайте, говорила ли я это. Я подожду. Да, кстати… сколько лет вы у меня, О'Нейл?
—Семнадцать, мисс.
—Семнадцать лет и два месяца. Недостаточно для максимальной пенсии… но служба была безупречная. Можете считать себя в отставке с этого утра — с полной пожизненной пенсией, разумеется. Ну так что там с перемоткой?
—Будьте милостивы, мисс, — у меня что-то с головой. Вы не велели мне звонить судье. Вы просто предложили.
—Ну да. Я сказала, что вы можете проверить мои слова. Будете проверять?
—Мисс, я не понимаю…
—Вы уходите на пенсию или нет? Если да, то пришлите ко мне Ментоне. Я хочу побеседовать с ним.
—Мисс, но я не хочу…
—Странно, значит, мне это показалось. То есть вы не хотите искать другого работодателя? Мистера Сэлэмэна, например? Нет?
—Нет, мисс.
—Рада слышать. О'Нейл, вы когда-нибудь согласовывали с кем-нибудь, когда и как мне уходить, приходить?..
—Только если вы мне велели. Все это записано.
—Прекрасно. Тогда сотрите этот разговор, и начнем снова.
Короткий шорох.
—Да, мисс, — сказал он вскоре.
—О'Нейл, это мисс Йоханн Себастьян Бах Смит. Мне нужна машина, водитель, два охранника — через полчаса.
—Будет сделано, мисс Смит.
—Спасибо. Я еду за покупками. Что-нибудь нужно для миссис О'Нейл?
—Это так любезно с вашей стороны… Я не знаю. Спросить ее?
—Да, и пусть составит список. А вы позаботьтесь о машине. Все.
Не прошло и получаса, как Джоан была готова к путешествию.
У лифта ее встретил О'Нейл.
— Все готово, мисс Смит. Машина, охранники и оба водителя.
— Почему оба?
— Смена Финчли, но Дабровски говорит, что он, как старший водитель… Может быть, вы сами решите?..
— Нет, конечно. Это ваша работа. Впрочем, я хочу сказать им несколько слов…