Пройдя долиной смертной тени

—О, дьявол!..

—Не обращай внимания, — погасшим голосом сказал Джейк. — Кто-то ошибся номером. Никто не знает, что я здесь.

Они подождали, но звонки продолжались.

—Они будут так звонить и звонить, — сказала Джоан. — Где этот сволочной аппарат? В гостиной?

—Здесь есть параллельный.

—Тогда не отпускай настроение…

Стуча каблучками, Джоан подошла к телефону, встала перед экраном так, чтобы видно было только лицо, и, используя самую деловую интонацию Юнис, сказала:

— Резиденция мистера Сэлэмэна. Кто говорит? Экран остался пустым. Голос из динамика произнес:

— Срочно. Вызывают советника Сэлэмэна. Третья попытка.

— Говорите, я записываю.

— Это телефонная служба бюро мистера Сэлэмэна. Нам позвонил судья Мак-Кэмпбелл и попросил найти советника. Мы не ожидали, что он окажется в своем старом доме, но судья настоял…

— Соединяйте, — сказала Джоан. Она оглянулась и с досадой увидела, что Джейк уже застегнул рубашку и собрал ее одежду.

—Одну секунду…

Джоан продолжала держаться у экрана так, чтобы видно было только лицо. Джейк подал ей одежду, но одеваться она пока не стала.

Теперь экран засветился.

—Джейк, привет, а это мы… О, брат Шмидт!

—Привет, Алек! Очень рада.

—Брат, не сделаете ли вы пару шагов назад, чтобы я мог увидеть нечто большее, чем… Мак, не толкайся! А где Джейк?

—Вот он, справа от меня.

—А, понял. Белое пятно — это его рубашка. Больше ничего не вижу. Лапочка, ты бы залезла на что-нибудь, чтобы вы оба были на экране. Сейчас начнется четырехсторонняя конференция.

—Вот он, смотрите на него, — Джоан с неохотой повернула камеру на Джейка и натянула лифчик и юбку. — Теперь хорошо?

—Нет, — вступил баритон судьи. — Джейк, шаг назад… так. Джоан, возьми себе стул… Нет, сядь Джейку на колени. Счастливчик Джейк…

—Что происходит, джентльмены? Да, судья, спасибо за транспорт. Долетели быстро и спокойно.

—Де нада, компадре! Джейк, у моего старого сокамерника родилась блестящая идея… думаю, на него подействовало долгое общение со мной.

И судья быстро и четко изложил план дальнейших действий.

—Здесь будет командный центр. Несколько дней я поживу в кабинете. Чтобы быть наготове подписать ордер, пригласить судью по иной юрисдикции или еще для каких-нибудь срочных дел. А когда все будет готово… мы аккуратно забьем гвоздик в крышку их гроба. Алек будет вашим Пятницей. Возьмете его на такую должность? Он, правда, безмозглый, но сильный, так что если надо что-то поднять и перенести… или не поспать пару ночей…

—Думаю, до утра такой необходимости не будет, — сказал Джейк. — Но вы здорово выручили меня, джентльмены. Сам бы я не успел…

—Всегда рады помочь человеку, так хорошо принимавшему у нас экзамены. Правда, Алек?

—Конечно! Мы засунем этих гарпий… куда бы нам их засунуть, Мак?

—Туда, куда позволит закон — и откуда они не вылезут. Джейк, можете звонить сюда, ко мне, в любой момент — днем, ночью… Где вы будете сами? Здесь?

—Пока — да. Когда придет машина, поедем к Джоан. Я позвоню в телефонную службу и проинструктирую их.

—Парни, — сказала Джоан, — у меня просто слезы наворачиваются. Как мне отблагодарить вас?

—Скажем ей, Мак? Она так мило покраснеет… Брат Шмидт, Мака благодарить нельзя — он выполняет свой долг на деньги налогоплательщиков. А меня можно, я доброволец.

—Я отблагодарю вас обоих так, как вы захотите, — она улыбнулась.

—Ты слышал, Мак? Брат Шмидт дал обещание. По законам братства, обещания не нарушаются. Брат Шмидт Джоан Юнис Лапочка, отойди чуть-чуть назад и дай на тебя посмотреть. Джейк, отвали, ты нарушаешь композицию. Сходи пива попей, что ли…

—Не обращайте внимания. Он пьян, — сказал, слишком твердо выговаривая слова, судья.

—Мак тожж пьян. А все равно, в лльбую с'кунду я гтов сесть за штрвал управляемой рак-кеты… если скажет Джейк, куда л'теть…

—Масса Джейк, он совсем отбился от рук. Дикий-дикий стал. Я не разделяю его низколобого энтуазма… энтуа-зизма… тем не менее спокойной ночи, сэр. Спокойной ночи, Джоан.

Убедившись, что связь прервана, Джоан начала раздеваться.

—Не надо, Джоан, — сказал Сэлэмэн.

Как бы не слыша, она завершила полное разоблачение, скинула туфли и повернулась к Джейку.

— Слушай, я не фарфоровая кукла! Я так не могу…

Он вздохнул:

—Я знаю. Но золотой момент прошел…

— Это ничего не значит. Я все равно буду ходить так. Мне ведь как женщине несколько недель от роду, я очень стеснительная, и мне надо как-то избавляться от этой моей стеснительности — и я хочу, чтобы ты помог мне в этом тоже…

— Хорошо. Ты знаешь, как я ценю твою красоту. Что мы будем делать? Читать вслух, пока не придет машина? Или посмотрим видео?

— Негодяй! Не понимаю, за что я тебя люблю… Давай поговорим. О Юнис. И если ты не берешь меня в постель, то дай хоть посидеть у тебя на коленях.

— Девушка, ты доведешь меня до сердечного приступа. Ладно, садись — но при одном условии…

— Боюсь, что мне трудно будет выполнять условия — я так взвинчена…

— Ну, что же. Это мои колени. Не плотишь — не трожь.

— Надо было вернуться к судье. Эти волки не ставили бы всяких дурацких условий… Ну, расслабься же, Джейк. Я забираюсь к тебе на колени и больше не ворчу…

— Сначала условие.

— О господи!..

— Ты не будешь пытаться изнасиловать меня в этом кресле.

— Не буду — потому что это невозможно. Говорю тебе как Йоханн. Чтобы заниматься любовью в кресле, требуется участие обоих партнеров.

— В общем, да. Ладно, садись. Но как только приедет машина — одеваешься, и мы едем. И без фокусов.

— Ты сказал «мы», дорогой? А я боялась, что ты отошлешь меня одну, как… Впрочем, тогда я велела бы везти меня обратно к Алеку и Маку. Восхитительные волки, правда? И у тебя есть единственный способ защитить меня от них…

— Хм… Джоан, ты умеешь хранить тайны?

— Н-ну… я обещаю: никому, кроме Юнис.

— Это годится. Но никому больше — иначе Маку и Алеку будет по-настоящему плохо. И Юнис бы не одобрила…

— Это волшебная фраза. Ею одной ты сможешь управлять мною всю оставшуюся жизнь. «Юнис бы не одобрила…»

Если Джейк будет не прав, я подскажу, как нам его поправить…

—Ладно. Тайна такая: эти два очаровательных волка — а они действительно очаровательны — голубые, как небо.

—Что-о?! Не верю.

—Факт. Доказательств приводить не буду, но я это знаю точно.

—Слушай… я же целовалась с ними. Я, может, эрзац-женщина — но это не так-то просто заметить. А целовались они по-настоящему. И возбуждались от меня. «Ты попал пальцем в небо» — это я прочитала по Брайлю. И потом — они же женаты.

—Вспомни Юлия Цезаря.

—А, ну так они амби. Бисексуалы. Это нормально.

А я заметила… по крайней мере, заподозрила. Ничего, мы еще встретимся с ними — надо же будет поблагодарить…

Это единственный способ?

По крайней мере, самый классный.

Я думал, ваше поколение додумалось еще до чего-нибудь. Оказывается, нет. Все то же самое.

—У тебя широкие взгляды. Но странно, что ты не заметила…

—Джейк, а ты сам-то распознал бы, скажем, девственницу?

— Не знаю. Это кто-то из наших общих знакомых? 

— Да.

— Теряюсь в догадках. Кто же этот образец добродетели? Сдаюсь.

— Я.

— Не понял?

— Неужели? Да, Йоханн был старым бодливым козлом, а Юнис была замужем, не говоря уже о старом волке, сбившем ее с пути истинного. Но все это не имеет отношения к новой женщине, сидящей сейчас у тебя на коленях. Я девственница… хотя могла бы ею уже и не быть, если бы не проклятый телефон. И зачем только Дон Амече изобрел его…

—Это кто? Какой-то русский? Телефон изобрел Александр Белл…

—Это такая шутка. Дон Амече играл Белла в кино… впрочем, ты это вряд ли помнишь, молодой человек. Ладно, хватит о забытых актерах, хватит о моей девственности… Мы говорим о Юнис…

Это моя любимая тема!

—…но нельзя ли как-нибудь увернуть фитиль? Напольного светильника вполне хватило бы.

—Без проблем. Так лучше?

—Намного. А теперь расскажи мне о Юнис. Я хочу научиться заниматься любовью в ее стиле. Ну, давай.

—Джоан, ты же знаешь — я не могу говорить такие вещи о леди…

—Но я же и есть Юнис! Ну, представь — со мной что-то случилось, и я все забыла. Просто забыла. Помоги мне! Юнис любила тебя, по-прежнему любит… и Джоан Юнис — тоже. Расскажи мне о ней. Она так же хотела тебя, как и я?

—О-о…

Ты молодец! А теперь аккуратно засунь ему руку под рубашку. Только осторожно: он боится щекотки.

—Да, Джоан. Она хотела. Я даже удивлялся поначалу: она, такая юная, красивая — что она нашла во мне, старой песочнице?

—Какая же ты песочница, дорогой? Ты еще очень даже ничего себе. Лучше, чем я — в твои годы. Какое выразительное лицо: будто вытесано из гранита. А тело аккуратное и сильное, как у тридцатилетнего. Мускулы. Гладкая кожа. Джейк, даже если я тебе потом надоем — женись на мне сейчас, чтобы я могла забеременеть от тебя. А потом, если хочешь, разведемся.

Это удар ниже пояса! Я никогда не решалась на такое.

—Юнис! Джоан Юнис!..

—Джейк, я не тороплю. Я еще лет пятнадцать могу ждать этого счастливого момента. Скажи-ка мне, сколько таких вот маленьких Сэлэмэнчиков бегают по свету?

—Ну, трое. Двоих ты знаешь…

—Смотри мне в глаза! Меня интересуют другие. Я уверена, что у тебя еще пара дюжин побочных ребятишек. Я права?

—Права или не права — но любопытна безмерно.

—А Юнис тоже была любопытна? Она спрашивала?

Спрашивала — и мне показалось, что он соврал. Интересно, в скольких он признается на этот раз?