Гийом Аполлинер

Ранние стихотворения

(1896–1910)

ЮНОШЕСКИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

НЕБО[1]

О небо, ветеран в одних обносках, Ты служишь нам уже пять тысяч лет, Лохмотья туч торчат из дыр сиротских, Но солнце — орден, знак твоих побед. Глядишь на земли — что, не скучен лоск их Банальных декораций, пошлый свет? О небо, ветеран в одних обносках, Ты служишь нам уже пять тысяч лет. Тебе, должно быть, весело вверху От наших криков, жалоб, жестов броских: Тщеславье и другую шелуху Ты видишь в душах, низменных и плоских… О небо, ветеран в одних обносках!

Перевод М. Яснова

СМЕРТЬ ПАНА[2]

С небес вернулся Феб; пора на отдых Флоре; К Цитере[3] ластилось раскатистое море, И белокурая пособница страстей Венера слушала, как гимн слагают ей. Олимп наполнился. Но Громовержец вскоре Обеспокоенно возвысил голос в хоре Он перепуганных зовет своих детей: Грозит бессмертным смерть, грядет исход их дней! И небо вздрогнуло от слухов непривычных, И пробил смертный час для всех богов античных, И чей-то крик взлетел до самых облаков: «Родился Иисус! Его настало время! Бессмертен только он, рожденный в Вифлееме! Пан умер! Умер Пан! И больше нет богов!»

Перевод М. Яснова

МАРДИ ГРА[4]

Моему другу Жеану Локу[5]

В день розовый, мутно-лиловый или зеленый, В чьем небе плавали скуки лучи, В ночи, Где бродят пьерро в бумажных коронах, Пьерро, что похожи на призраков бледных; в ночи, Рассыпавшей звездные груды Камней драгоценных, мерцающих в небе устало, (Рубины, опалы, Спинель, изумруды) Бегут, напевая, шуты, коломбины, Полишинели с хлопушкой в руке, Бегут мушкетеры, бегут арлекины, Бегут под дождем разноцветным, и вскинул Праздничный город свой плащ из огней, и звенят мандолины И трубы трубят. А там вдалеке Король безумцев, король Карнавала Горит, подожженный (Рубины! Кораллы!) Король Карнавала, что с вами стало? Своим народом свергнуты вы! Увы! Король Карнавала горит, И песня звенит, И шампанское льется, И канонада вдали раздается, То пушка гремит, И она говорит О том, что умер король Карнавала; И всходит луна, озаряя устало Небо в россыпи бледных камней (Изумруды, рубины, жемчуг, опалы), Луна средь мерцающих звездных огней Подобна лампе в руке Аладина, Лампе, что сказочный сад озарила, Где камни свисают с незримых ветвей (Рубины, жемчуг, брильянты, опалы), И шум утихает, И ночь умирает, И бледное утро всплывает устало.

Перевод М. Кудинова

ЗИМНЯЯ ЗАРЯ[6]

Заря-юница, О солнце грезящая, лишь о нем одном, А зимнее светило чуть искрится, Как замороженное, в небе ледяном Заря-юница Разгоняет мрак Так медленно, что можно видеть, как Она от холода багрится, И утренник ознобом обдает Еще не пробужденный небосвод. И вот На свет выходит тусклое созданье, Как будто зимних фей печальный хоровод Похитил у него сиянье. И юная заря, Еще горя, Но слезы утирая, Теряет краски, умирая На небе декабря, Которое, стыдясь, глядит уныло На им рожденное, но мертвое светило.

Перевод М. Яснова

ЗА КНИГОЙ

Сантабаремский монах,[7] Одетый в черную рясу, Бледные руки простер, призывая Лилит.[8] Орлан в ночной тишине Прокричал зловеще три раза И воскликнул монах: «Летит она! Вижу, летит! А за нею три ангела…» — Здесь обрывается книга, которую черви изъели, И встает предо мною далекая ночь С ущербной луной; О императорах думаю я византийских, Затем предо мной Возникает алтарь в облаках фимиама, И розы Леванта[9] мерещатся мне, И глаза алмазные жаб, загораясь, мерцают во тьме, И думаю я о магической книге, Которую черви изъели; Алхимика вижу я, Вижу монаха в заброшенной келье, И я погружаюсь в мечты, а рассвет аметистом горит, И не знаю сам почему, Я думаю о бородатых уродах, о великанах, о тайне Лилит, И охвачен я дрожью; Мне слышится в комнате шорох, Как будто шелк в полумраке шуршит.

Перевод М. Кудинова

СТАВЛО

ЛЮБОВЬ

Кольцо на пальце безымянном За поцелуем шепот грез Вся страсть признания дана нам В кольце на пальце безымянном Вколи в прическу пламя роз

Перевод М. Яснова

* * *

Мы смотрели в тот теплый вечер Как над озером наклонясь Ивы робко горбили плечи Плыли лебеди В этот час Умирает день Он угас

Перевод Э. Линецкой

* * *

Улетела моя щебетунья От меня под дождем проливным В городок по соседству улетела моя щебетунья Чтобы там танцевать с другим Что ни женщина лгунья лгунья

Перевод М. Яснова

* * *

Люблю ли я ее не знаю Простит ли мне зима грехи На небе шуба дождевая Любови прячутся тихи И гибнут от Любви сгорая

Перевод М. Яснова

ОТЗВУК

Напев коротких слов призыв из тихой дали Порой ловлю впотьмах Он мне любовь дарит в сегодняшней печали Надежду в завтрашних скорбях Слова где «эль» в конце как отзвук небосвода[10] О простота Трель вдумчивых небес хмель вожделенный меда Как хмель душист как трель чиста

Перевод М. Яснова

ЗОЛОТОЙ СОН

Губы ее приоткрыты Солнце уже взошло И проскользнуло в комнату Сквозь ставни и сквозь стекло И стало тепло Губы ее приоткрыты И закрыты глаза А лицо так спокойно что сразу видно какие Снятся ей сны золотые Нежные и золотые Мне тоже приснился сон золотой Будто с тобой У древа любви мы стоим А под ним Ночью безлунной и солнечным днем Время подобно снам Там котов ласкают и яблоки рвут И темноволосые девы дают Плоды отведать котам Губы ее приоткрыты О как дыханье легко Этим утром в комнате так тепло И птицы уже распелись И люди уже в трудах Тик-так тик-так Я вышел на цыпочках чтоб не прервать Сон ее золотой

Перевод М. Яснова

НЕВИННАЯ ЛИЗА

Сегодня был долог день Он кончился наконец А завтра все опять повторится Там на горе опускается вечер На заколдованный замок Мы устали сегодня Но дома Ужин дымится А завтра с утра Мы снова Займемся своим трудом Вот так-то Добрые люди

Перевод М. Яснова

* * *

О сердце я познал прекраснейшую боль Магнит златых волос манит меня и губит О сердце гордое я знаю я король Которого увы любовь его не любит Никто мне путь сквозь лес к ней спящей не прорубит О сердце бедное горька твоя юдоль Пускай же хоть тебя фортуна приголубит А я уж до конца свою сыграю роль Король я но умру бродягой под забором Сжав зубы я гляжу как мечутся мечты Наивные мечты с печальным детским взором Но Смело в путь кричит мне ветер с высоты И указующе топорщатся персты Еловых тощих рук над неподвижным бором

Перевод М. Ваксмахера

ЗВУК РОГА

Моя любовь больной чьи муки утоляет Тот самый яд что жжет и разрушает плоть Да страсть меня томит безумье оскорбляет Но тщетной яростью обид не побороть Я думал ты светла а ты черней провала В генну мрачную ты жуткий мрак ночной Любовь томление мое околдовала И все опутала туманной пеленой Быть может на тебе ни пятнышка а я-то В своем безумии порок в тебе клеймил Я как сама любовь глядел подслеповато От слез бессонниц от волнения без сил

Перевод М. Яснова

VAE SOLI[11]

Увы в недобрый час предвестники тщеты Явились Диоген[12] с Онаном[13] О эта книга сладострастная как ты С тобою плачущая о желанном А все же Как далеки от ласк твоих уста Царица гордая и та С тобой бы разделила это ложе Горячкой твоего желанья налита Увы но руки руки в них лишь пустота И так гравюра с нежной плотью схожа

Перевод М. Яснова

* * *

Я порой вспоминаю забавный куплет Никуда от него не деться Если сердце ищет другое сердце То это сердце и есть то сердце Вот и я раздваиваюсь Ибо я одинок Я хотел бы уехать в город далекий И жить-поживать Может чьи-то строки Мне навеяли образ что в городе вечная ночь Или мне это только метится И я от себя самого убегаю прочь Меня привлекает неведомость этой мглы Мне бы стать орлом поскольку только орлы Могут видеть солнце В стране где оно не видно Однако ночь безысходна луна больна И только кричащим совам Во тьме не спится Или мне это только метится Ибо я раздвоен Кто знает что будет Величье вечно Двуличье вечно Смерть бесконечна Вовсе не надо Пытать грядущее Даже если мы можем Прозреть грядущее Вовсе не надо пытать грядущее Не лучше ли попросту жить наслаждаясь прохладой вечерней Дремать и мечтать что любой из надежд достоверней Если что у меня и было так сердце из плоти Я принес его к алтарю Исполняя обет Но увидел одно серебро Серебро под тусклыми взглядами Богородиц А еще я увидел словно впервые Золотые сердца Иисуса и Девы Марии Святые сердца из мрамора И из гипса Которых так много в соборах Я был пристыжен И запрятал поглубже сердце из плоти Сердце мое такое Окровавленное живое И потом я вышел со страхом глядя Как сердца золотые пылали там в церкви Сзади Но сердце мое так меня стесняло Что я закопал его в землю Подальше От монахов и от церквей Принесите же черный ирис Принесите туда где лежит оно утихомирясь Черный ирис и розовый олеандр

Перевод М. Яснова

* * *

Вечерней мгле вовек не одолеть рассвета Нас тешат сумерки но жизнь дают утра Смешна незыблемость Мошна и камень это Те самые ключи что сякнут Мне пора Ладони окунуть в источник счастья

Перевод М. Яснова

СБОР ЦВЕТОВ[14]

Мы в этот пышный сад пришли нарвать букеты. Красавица моя, ты видишь, сколько их, Всех этих роз любви, не переживших лето, Поблекших и нагих? Их стебли гнутся и под ветром на аллеи Роняют лепестки — уходит время роз. Красавица моя, сорви же их скорее, Соцветья наших грез! Запри покрепче дверь и кинь бутоны в кубок: Жестока и нежна, пускай любовь глядит На их агонию — с цветов, как с алых губок, Хрип запахов слетит! Сад-себялюбец отцветает, и в долине Дневные бабочки рассеялись, легки. Одни в его тоску слетаются отныне Ночные мотыльки. И в нашей комнате без воздуха и света Роняют розы скорбь, спеша сгореть дотла. Красавица, поплачь… Цветок увядший — это Любовь, что умерла!

Перевод М. Яснова

МАРЕЙ

Марей была нежна прелестна и дика Любила ли бог весть но я жил ей одною Порою и теперь ловлю издалека В потемках памяти видение родное И губы чувствую губами и хрупка Я чувствую рука белея надо мною Рука ласкавшая лицо мне ледяное Инфанты и святой редчайшая рука Кого теперь обняв ты спишь любовь былая Зимой порой любви когда пурга метет И холодно двоим и мерзнет пешеход В рыдающем бору и слышит замерзая Смех эльфов и ветров трубящих вперебой? Тебе не чудится ли ночью голубой Что звезды умерли остыв как мы с тобой?

Перевод Б. Дубина

* * *

Звуки рога Заставили вздрогнуть Тех кто в лачугах не спал. Незнакомец прекрасный На коне прискакал, И вот он увидел Незнакомку прекрасную, На коня посадил ее И умчался с ней прочь. Они бежали в мрачные дали Туда, за озеро, над которым дрожали Звезды, Ночь, Плакучие ивы. Они бежали Через долины, поля и лесные кущи. Но мог ли ты знать о своей легенде грядущей, Таинственный похититель принцессы? И плачет во мне Вся печаль и усталость Теней минувшего, странных теней. И рыцаря знамя Цвета надежды Реет вдали, о сердце мое, в тревоге твоей. И на что-то надеясь, Медленно жизнь там уходит, Умирает печально принцесса Среди шутов и карликов скорбных В замке, которым феи владеют. Феи, нежные феи. Страшные, страшные феи. О ирис, ветви сирени и розы Иерихона! В замке, которым феи владеют, Жонглеры на лютнях играют И зазывают прохожих Игрою на лютнях, Чьи странные струны, Звуча, Обручаются с душами скрипок, С прозрачной душою струящихся слез. Он совсем не похож на меня. Никогда в его комнате спящей Неведомое над изголовьем его не склонялось И не касалось губами Его горячего лба Но ты, печальный Прохожий, Прохожий, что беден так же, как я, Иди со мной по дороге В час, когда отправляемся мы По утрам суровым и полным тревоги Встречать монотонную жизнь. — Потому что боимся мы умереть. Мы хотели б с тобой умереть. Потому что век наш весь в черном, Он носит цилиндр высокий, И все-таки мы продолжаем бежать, А затем когда бьет на часах Бездействия час и час отстраненья От дел повседневных, Тогда приходит к нам раздвоенье И мы ни о чем не мечтаем. Слушай Прохожий! Слушай! А после, не зная друг друга, Мы с тобою расстанемся. В путь отправляйся. Дорога пылится вдали.

Перевод М. Кудинова

НОКТЮРН

Померкли небеса от уличного света И сердце в такт огням спешит за жизнью следом Чей свет небесную осиливая тьму Одушевляет все не внове никому Огни на улицах затмили небосвод И дух лишь во плоти бессмертие найдет И только в нас живет земным огнем согрета Любовь то вечное что гибнет без ответа

Перевод Б. Дубина

ЛЮБОВНЫЕ ДИКТОВКИ ДЛЯ ЛИНДЫ

* * *[15]

У вас языческое имя и чуть-чуть Претенциозное — и в этом ваша суть; Оно как раз для вас и тайн своих не прячет: В испанском языке «хорошенькая» значит, И дышит нежностью в немецком языке Оно готово на апрельском ветерке Волшебной липою, певучей, обернуться, В чьем легком шелесте ночные духи вьются. Оно красивей всех известных мне имен! Им в Древней Греции был город наречен: Он некогда расцвел, подобный райским кущам, Среди цветущих роз на Родосе поющем.

Перевод М. Яснова