СССР-2061. Том 7

Волынец Олег

Экскурсия (174)

Таня, вдоволь нагулявшись по центру Витебска, решила посидеть в тихом местечке. В кафе исторического центра на улице Суворова перекусила, а до поезда было еще два часа. Она не поехала на вокзал на трамвае, а пошла пешком. В сквере на восточном берегу Западной Двины, на выступе холма около устья Витьбы она присела на траву и расслаблялась, любуясь прекрасным видом едва ли не на половину города. Рядом была большая церковь на холме, в глубине сквера был дворец губернатора Витебской губернии Российской империи, канувшей в лету. Тут на удивление хорошо сохранился исторический центр, и то, как он был построен, наводило на определенные мысли. Само существование ратуши в городе недалеко от Смоленска наводило на мысль, что население Витебска это не часть русского народа. Но Таня про это уже не думала, а любовалась панорамой города.

Далеко внизу слева виднелась речушка, даже ручеек Витьба, шириной метров пять. Тут у речки с одной стороны был высокий берег, а около улицы Ленина Витьба текла как в каньоне. И это в моренных холмах. А с обеих сторон этой теснины зеленая зона. На юге, за Витьбой слева виднелось здание облисполкома, ближе к мосту театр, дальше универмаг, вдали около моста на Московском проспекте стела Победы не была видна из-за зданий, к сожалению. Внизу пожилые рыбаки ловили рыбу, Таня не видела какую.

Мост ей напомнил Питер, такой же на вид как в Ленинграде, и трамваи по нему ходили, разве что был неразводной. По реке плыл прогулочный теплоход вверх по течению, вниз по течению буксир тянул баржу с доломитом. Сама река, в целом протекая на востоке Витебской области с северо-востока на юго-запад, делала в самом городе большую петлю, внутри которой была почти вся западная часть города. Низкий западный берег позволял с высокого восточного берега весь запад города рассматривать. Что и делала Таня, подставив лицо еще теплому сентябрьскому солнцу. Саму улицу Кирова с красивой гостиницей у реки, хорошо видимой отсюда, она еще раньше сфотографировала. Вниз ей не хотелось спускаться. Можно было попробовать, но можно и покатиться кувырком двадцать метров вниз по крутому откосу берега аж до бетонной набережной. Гольцова как увидела, какой тут берег, сразу поняла, про какой экстрим говорила ей Вика.

Она пыталась прочувствовать саму атмосферу города, так непохожего по своему духу на знакомую ей Тулу, виденные ей Владимир, Муром и другие города Золотого кольца. И на Ленинград, русский город с европейской архитектурой, прекраснейший и самый величественный город Российской империи в свое время, не слишком походил. Да и старше был намного Витебск, порожденный торговым путем «из варягов в греки», город на страже волоков из Двины в Днепр. Город, привыкший сохранять свою индивидуальность, кто бы ни был в нем. Город с двойственной способностью подчиняться обстоятельством и уживаться с другими, оставаясь самим собой.

Солнышко хорошо грело и тепло почти как летом, пусть и река была уже холодновата для купания, ветер теплый легонько дул. Старые клены у дворца уже зажелтели и роняли свои листья, долетавшие на еще зеленую траву около Тани. Ничего не хотелось, кроме как сидеть или лежать на выступе холма.

Недалеко от нее стоял художник и что-то рисовал. Таня подошла к нему и издалека глянула на создаваемую картину. На картине были черты губернаторского дворца, сквера, пары в старинной одежде. Художник не претендовал на лавры местного уроженца Марка Шагала, но выходило хорошо.

— Красиво у вас выходит, да и место удачное выбрали, — заметила Таня.

— Спасибо! Красивых мест много, надо только уметь заметить красоту и запечатлеть ее. И на Земле много где, и в космосе. Я очень долго в космосе работал. Там очень красиво и туда снова тянет после долгого перерыва. Но там только мертвая природа, пусть и активная. Мне тамошние скалы, ледники, облака чужих планет, звездное небо надоели. Но хочется побыть долго и в мире живой природы, и никакие огромные оранжереи с лампами и садами его не заменят. Мне, когда вернулся, даже унылые топи были милее золотистого Ио. И даже ледники и скалы на Земле другие, чем на иных планетах Солнечной системы. А сейчас назад уже тянет.

Мне нравится ходить, где захочется, без скафандра, смотреть на памятники архитектуры и природы. Мир прекрасен, только гадить не надо, нужно беречь красоту и разнообразие мира. Но трудно понять прелесть Земли, не побывав в космосе. Вы там были?

— Нет, но завтра полечу на Луну на экскурсию. Меня тут удивило, что совсем другой народ и другие дома, чем в таких городах русского культурного наследия, как Муром или Суздаль. Почему так?

— Полетите на Луну? Поздравляю. Наверно на Дедале полетите, это второй из построенных кораблей с термоядерным реактором. Его строили для вывода на околоземную орбиту спутников и их обслуживания, а также ближних рейсов. Первый корабль, Икар, этим мало занимался, так как его использовали и используют в основном для космических экспедиций. Кстати, передайте привет капитану от Эдуарда Машкова, так меня зовут. Вообще меня очень многие знают космонавты.

Про отличия в людях и архитектуре скажу так. Белорусы и украинцы в меньшей степени приобщились к европейской культуре в эпоху Возрождения и расцвета университетов, заложенных в позднем Средневековье и эпоху Возрождения. А русские Московского царства приобщились к европейской культуре в эпоху ранней промышленной революции после эпохи Реформации и сопутствующих войн. И влияние такого восприятия европейской культуры разных эпох колоссально разное, и даже в 19 веке это влияние резко отличалось.

Но это не помешало в отличие от чехов воевать с немецкими агрессорами насмерть, как шестьсот-семьсот лет назад, так и в годы Великой Отечественной Войны. Тогда шла война насмерть без правил с крестоносцами Прибалтики, от которых заносчивостью лабусы заразились. И в годы Второй Мировой. И раньше, и позже многие деревни с населением сжигали немцы. Это страшное дело такая война, когда преднамеренно уничтожают гражданское население. Тут на Витебщине была крупномасштабная партизанская война. Раз даже послали восьмидесятитысячную армейскую группировку для войны с партизанами. Так они в рамках борьбы с партизанами все деревни в партизанских зонах полностью сжигали со всем населением, на десятки километров тянулась потом безжизненная земля с уничтоженными деревнями. И никакие кадры, по словам людей переживших это, не могут передать весь ужас этого. И вам в полной мере весь ужас этого не понять, как и мне, не пережив самим и не увидев это своими глазами. А что с вами, почему вы плачете? — спросил Эдуард.

— Я, я, я пережила это и видела это много раз своими глазами. Не могу рассказать подробности, слишком тяжело. И если бы СССР не победил в холодной войне, тут был бы такой же кошмар из-за американцев. Даже еще хуже, потому что так уничтожали бы еще и города. Извините, не расскажу, — сказала сквозь слезы Таня Гольцова.

— Ладно, вот мой адрес в сети, расскажете все мне потом как-нибудь. А сейчас успокойтесь.

— Хорошо. Сколько сейчас времени? Спасибо, мне пора на вокзал.

— Давайте я вас подвезу, а то вы сейчас расстроены, еще под машину попадете.

Таня согласилась. Эдуард на своем Ижевском универсале с гибридным двигателем, а машин с таким кузовом тут было намного больше, чем в родной Тане России, подвез Гольцову на вокзал. Таня успела заметить, что в заднем отсеке лежит все необходимое для ночевки в самой машине или под открытым небом. Успела взять предпоследний билет до Москвы в скоростном электропоезде Рига-Москва. В фотоаппарате с почти полностью разряженной батареей хватило энергии для того, чтобы с Эдуардом сфотографироваться. Успела купить кипу газет и кроссвордов, чтобы отвлечься до Москвы, сунула в пакет с другими покупками (кроме того, кой каких продуктов на дорогу она еще купила и сувениров, а также купальник и спортивный комбинезон на завтрашний полет).

По приезду перекусила в кафе, зашла в гостиницу и, положив свой пакет, пошла к остальным. Группа смотрела фотографии Москвы на компьютере. Потягивали из стаканчиков Хванчкару и Солнечную Долину, про которую француз сказал, что почти как токайское, только намного лучше. Посмотрели все вместе, потом и Танины фотографии посмотрели. Всех удивило отличие исторического центра от традиционно русской архитектуры. Но спать легли довольно скоро, зная про ранний подъем.

На следующий день их привезли на аэродром, где уже ждал груженый космический корабль. Кроме их, еще три с лишним десятка было пассажиров. Позже сказали, что можно намного больше людей взять, но на этот раз очень много груза на корабле.

Всех с непривычки, кроме конечно Виктории, поразил своими размерами космический корабль. Для незнающих людей этот был обычный, ну, почти обычный большой самолет. Намного больше знаменитого А-380, этот самолет был очень широкий в центральной части, по словам космонавтов, из-за кольцевого термоядерного реактора. И по форме сверху и снизу был похож на реактивный истребитель или стратегический американский бомбардировщик Б-2 «Спирит», такой же треугольный, только вытянут в длину. И были еще видны двигатели вертикального взлета и посадки.

Попав по трапу в самолет, они оказались в продольном коридоре, разделенном на секции, в этом же месте был и поперечный коридор. По потолку вдоль корпуса шла лестница. Пол и стенка со стороны хвоста были покрыты одинаковым материалом.

Всех разместили группами в каютах квадратного сечения, вытянутых поперек корпуса. Когда итальянец спросил, почему тут нет большого помещения для пассажиров, как в обычном самолете, ему ответили, что это не самолет, а космический корабль, и в полете это поймет.

Так и вышло. Уселись в кресла, пристегнулись. Корабль стал разгоняться, взлетел и стал набирать высоту, как обычный самолет. К великому сожалению, в иллюминаторы не получилось никому смотреть, зато на экранах был показан вид за бортом с камер наблюдения на корпусе. И получилось не хуже. Никто назад далеко спинку не откидывал, все смотрели на экраны. Первые минуты полета при спокойном наборе высоты не впечатлили. Но когда поднялись, почувствовали толчок и сильное ускорение, как при резком разгоне спортивной машины. Камеры заднего вида показали очень длинную призрачно-голубую реактивную струю позади летательного аппарата. А реактивных струй из обычных реактивных двигателей уже не было видно.

Земля, хорошо видимая при взлете, все отдалялась, а небо темнело и темнело, становилось синим, потом в темно-синим, и затем в синевато-черным с хорошо видимыми звездами. Незаметно вид с большой высоты на землю перешел в вид на поверхность родной планеты с низкой орбиты, а корабль под углом все поднимался. Когда вышли на высоту в двести километров, капитан разрешил отстегнуть ремни. Каждую секцию обошли стюардессы в форменных комбинезонах космофлота, причем вошли через дверь с другой стороны, чем та, с которой входили.

Девушки, каждая поодиночке каждой секции, объясняли, что они приехали на продольном лифте. Открывали дверь, через которую пассажиры первоначально вошли, и все видели, что коридор превратился в вертикальную шахту, а сами они приехали на продольном лифте. И, угощая в упаковках едой и напитками в пластиковых бутылках, объясняли технику безопасности с мелким мусором, который нужно было обязательно весь отправлять в закрывающиеся плотно контейнеры. И просили, в связи с малой длительностью полета, по возможности не есть в невесомости.

— Это что за прикол? Пол ведь был со стороны днища корабля, а не со стороны хвоста. И почему коридор в вертикальную шахту превратился? — спросила Таня.

— Сила тяжести изменила свое направление из-за разгона корабля за пределами атмосферы, потому и коридор стал шахтой. Каждая жилая секция вокруг своей оси вращается так, что пол секции всегда внизу. И потому тут как в нормальных самолетах нет больших длинных салонов для пассажиров почти на всю длину летательного аппарата. Место для людей используется немного неэкономно, но можем больше сотни человек сразу перевезти. Сейчас большинство универсальных отсеков заполнено дополнительными припасами с Земли для лунной базы, — ответила стюардесса.

— И что, так и на дальние планеты перевозите людей?

— Нет, конечно. Этот корабль Дедал строился для полетов вблизи Земли. Два раза только пришлось ему слетать в систему Юпитера, и несколько раз на Марс и один раз на Цереру. Обычно же обслуживает ближайший к Земле космос. Для далеких перевозок людей в других кораблях нормальные каюты почти как в морском флоте. А на Луну у нас так людей перевозят. Скоро будет невесомость, можете немного полетать по кораблю, но перед началом торможения, о котором предупредят, вы все должны обязательно занять свои места, иначе возможны травмы.

— Спасибо. Я вчера познакомилась с художником, который раньше был космонавтом, просил передать привет вашему капитану. Зовут его Эдуард Машков. Вот, у меня на фотоаппарате его фотография со мной в Витебске на вокзале, — и Гольцова показала фотографию себя с пожилым крепким мужчиной среднего роста с клинообразной массивной бородой и густыми кучерявыми волосами с налетом седины, а виски так вообще были седые.

Стюардесса, когда услышала имя и фамилию, а тем более, когда увидела фото, сразу удивилась и сказала:

— Это знаменитый космонавт, герой. А живопись это его хобби. Он после своего подвига получил годовой отпуск после лечения и реабилитации. Вот и отдался своему хобби, чтобы отвлечься. Сейчас сообщу капитану.

Капитан Дедала узнав, что ему передают привет от Эдуарда Машкова, позвал к себе Татьяну. Таня взобралась по лестнице к главной рубке, постучалась, вошла. В рубке космонавты сидели за креслами перед пультами управления, перед ними были как экраны управления, так и экраны кругового обзора с камер наблюдения. Иллюминаторов на посту управления не было. Представились взаимно.

— Добрый день, как там Эдуард поживает? — спросил капитан. — А где и как вы с ним пересеклись?

— Хорошо поживает, путешествует и картины пишет. В Витебске я сидела на горочке над устьем Витьбы около Западной Двины, а он дворец царского губернатора рисовал. Я заинтересовалась его творчеством, мы заговорились, и я едва на вокзал не опоздала. Так Эдуард меня подвез на своем Иже. Чем он так прославился? Капитан ответил:

— Это капитан грузового корабля, перевозящего сульфид лития с Ио. Они как раз готовились к погрузке, когда узнали про нарушение работы двигательных систем исследовательского корабля Геракл, после того, как в него попала молния в атмосфере Юпитера. Корабль Геракл поврежденный планировал в нижние слои атмосферы Юпитера. Счастье, что удалось им восстановить связь. И Эдик со своим грузовиком был ближе всех, пусть и на поверхности Ио. Взял троих самых крепких членов экипажа и полетел на выручку.

Ему командир всей системы Юпитера приказал не лезть, а он не послушал. На предельной скорости влетел в атмосферу Юпитера, нашел планирующий аварийный корабль и состыковался с ним на лету. Когда он уже сделал стыковку, давление за бортом было уже предельное для обычного космического грузовика. На предельной тяге, с резко смещенным центром тяжести из-за аварийного корабля, да еще в условиях трехкратной силы тяжести, он сумел взлететь в космос из атмосферы Юпитера и притащить его на Ганимед на ремонтную базу, да еще и аккуратно на космодром ремонтной базы ухитрился посадить.

Их прямо с корабля, всю спасательную команду забрали в госпиталь. Они ж туда на Юпитер полезли без компенсационных антиперегрузочных костюмов. А эти исследователи Юпитера намного легче пережили этот полет. Они же специально тренированные и специально подобранные богатыри в спецкостюмах, да и корабль их подготовлен к таким условиям полета. В отличие от команды героически их спасшей. В госпитале выяснилось, что они себе вкатили по двойной дозе стимуляторов и обезболивающего. После оказания им первой помощи, когда Машков с подчиненными пришли в себя, адмирал собрал всех руководителей баз и всех капитанов в системе Юпитера по поводу этого случая. Говорил следующее:

— Молодец, Машков. Спас людей и корабль. Герой! Но я не скажу, что ты поступил точно так, как и надо было. И не только потому, что нарушил мой приказ. Полез с огромным риском на Юпитер без спецподготовки. Ты псих?

— Никак нет. А почему такие обвинения? Разве людей не надо было спасать?

— Надо было. Но чем ты думал, я не знаю. Вы же догнали аварийный корабль уже в области давления предельной для твоего грузовика. Если бы это было на Сатурне, я бы еще промолчал. А тут Юпитер. Вы хоть понимаете, что при силе тяжести в два с половиной раза больше земной могли не справиться с управлением и сами гробануться, не сумев спасти корабль Геракл? Это вам не полет на автоматике на древней ракете. Вы же вручную направляли корабль и маневрировали для стыковки и вручную управляли при взлете из атмосферы Юпитера. Хорошо, что справились, хотя и подпортили себе здоровье. Если бы не справились – было бы больше погибших и два корабля потерянных, а не один.

— Это наш долг был спасти их. Мне было очень страшно, но я считал себя не вправе поступить иначе. Я все понимаю, но без нашего риска они были бы мертвы. И потому с собой взял минимум членов экипажа.

— Не вправе… Инструкции, выходит, не для вас написаны? Напоминаю, в космосе военная дисциплина не зря введена, тут несоблюдение правил еще опаснее, чем на море. Ладно, победителей не судят. После лечения получишь годовой отпуск по состоянию здоровья, ты же давно в отпуске не был. А там комиссия решит, что с тобой делать. Но я буду рад, если оставишь космонавтику и займешься своим хобби в полной мере. Будешь картины выставлять. Премию за спасение корабля с экипажем получишь хорошую. Геракл тут на ремонт останется, а твой грузовик из экипажа Геракла доукомплектую на время полета до Земли. Да, еще напиши объяснительную записку, почему ты решился на этот поступок, и как недорого подготовить обычный корабль к таким приключениям. И что страшно было, я верю, у тебя же виски поседели.

Так и вышло, на Земле всех спасателей вылечили и отправили в долгие отпуска.

Он про космос он почти ничего не рассказал, заявил только, что наслаждается красотами Земли после космоса, и что его многие космонавты знают, — прокомментировала Таня.

— И не похвалится сам, такой уж скромный человек. А живописью он и в космосе увлекался, картины его не хуже, чем у Леонова. Машину мог себе намного шикарнее купить, по дорогим курортам ездить. Но не захотел. Он же до мозга костей советский человек. Вот и отдыхает от космоса и ответственной работы, катаясь по миру. Больше всего денег тратит на полеты домой к жене на выходные из своих путешествий, они во время ее отпуска вдвоем ездили, но отпуск жены закончился, и один продолжил путешествия. Думаю, захочет вернуться в космос. Тебе повезло, что с ним познакомилась.

— Ладно, я тут вас отвлекаю, пойду обратно к своим, — ответила Гольцова.

— Подождите, не надо лазить при работающих двигателях по кораблю. Очень скоро полетим при невесомости часика два, тогда к своим прилетишь. Если дал он тебе свой адрес в сети, то увидишь видеозапись, как он на Юпитере летал. Первый раз летишь?

— Да, в первый. Не ожидала, что вообще полечу. Тут все не так, как в обычном самолете, вообще здорово. Правда, я и в самолете не летала ни разу.

— Ни разу не летала? Странно. Понимаешь, это не самолет. Эти космические корабли специально сделаны похожими на самолеты для посадки на обычных аэродромах в качестве сверхтяжелых самолетов и для полетов в атмосферах планет. А в космосе летит как ракета.

— Так уж вышло. Не довелось мне летать на самолетах, это отдельная история. Ой, что это? — Таня вдруг оторвалась от пола, ее стало мутить, и она ощутила, как будто падает, голова закружилась, как от высокого давления.

— Это невесомость. Сама, надеюсь, долетишь до каюты. Только цепляйся руками за стены, а то, как в воде, не получится легко доплыть куда надо. И не забывай, что исчезла только сила тяжести, а инерция осталась вместе с массой.

— Спасибо, — сказала Таня и поплыла в каюту. Отталкиваясь от стен и затормаживая у перегородок за перекладины, добралась до своей каюты. Там висели и плавали в воздухе, кому как нравилось. Отталкивались друг от друга, веселились, как могли в таких условиях. Лица европейской группы сияли от счастья. При виде всего этого Таня, да и не только она, поняла, почему в космосе юбки не носят. Кой-какая мелочь незакрепленная плавала по всей каюте, которая попадала в лицо в самый неподходящий момент. И при попытке поймать от малейшего толчка улетала. Все поняли, почему так требовали, чтобы все мелочи были закреплены на своих местах, и чтобы мусор обязательно помещали в закрывающиеся контейнеры.

Через час с лишним прозвучало требование вернуться на свои места и обязательно пристегнуться. После того, как все сидели на своих местах и это проверили стюардессы, через короткое время началось торможение, и снова появилась сила тяжести. Только сейчас смогли все в полной мере увидеть Землю из космоса, а до этого только частично видели. Так уж получалось: или вблизи частично увидеть все, что не заслоняет корпус корабля, или издалека всю родную планету. То же самое и с Луной вышло.

Не все поняли куда, но корабль тормозил, чтобы сесть в кратер Тихо на вторую лунную базу. К удивлению несведущих людей, корабль не развернулся носом вперед при посадку на космодром. Всё приближался с разным ускорением к космодрому, пока не сел хвостом вперед.

— Не понял юмора. У корабля что, такое же шасси, как и у обычных самолетов, и на это же шасси он сел? — спросил Рыбкин Николай Аркадьевич.

— Колеса сделаны из композитного материала, способные выдерживать температуру и жидкого азота, и температуру дневной поверхности Меркурия, оставаясь достаточно упругими и не разрушаться при этом. Еще возможна посадка на месте, как у обычного самолета вертикального взлета и посадки, при этом колеса жестко блокируются. Из обычной резины, как у обычных туполевых колеса шасси не могут использоваться из-за большого перепада температур и давления в разных условиях посадки, — ответила стюардесса. — Так, посадка произведена, прошу всех проследовать к выходу, только осторожно. Я же предупреждала.

Последняя фраза была адресована Татьяне, которая решила, чтобы размяться, рывком вскочить с кресла. И взлетела из-за резкого толчка, результат не заставил себя ждать – увидела «огни Парижа» из-за удара головой об потолок. Все улыбнулись.

Спустились по закрытому трапу в подогнанный транспорт, буквально через минуту доставивший всех к шлюзу, адаптированному для этого транспорта. А сам космический корабль подогнали к ангару. Можно было и в ангаре выйти, но попозже, чем через передвижной закрытый трап.

Как оказалось, под землей был огромный комплекс, и ангар был не самой большой частью этого комплекса. Рано утром вылетев, явились к обеду на Луну. По коридорам шли аккуратно, стараясь сильно от пола не отталкиваться. Коридоры были достаточно широкие, чтобы у обычного человека не было клаустрофобии. К удивлению всех, стены были покрыты панелями с тонкими пластинами лакированного дерева поверх прочной основы стеновых панелей.

В большой столовой на удивление мало было схожести с тем, что ожидали увидеть туристы. Окон не было, но обстановка напоминала хорошую студенческую или рабочую столовую. На стенах были картины и плазменные экраны, где показывали разные фильмы, по большей части программы телеканала «Клуб путешественников» и близкие к ним документальные фильмы. И столовые приборы были как на Земле. Всё, как положено, взяли: суп, салат из оранжерейных овощей, второе и компот (кому сок, чай или кефир на выбор). Еще можно было взять и фрукты на десерт. Всех впечатлило то, что вопреки ожиданиям, продукция оранжерей не слишком отличалась от земной. Тут Таня, вспомнив учебу на биофаке, сказала, что с неизменным генетическим кодом иначе быть и не может, и фантазии Александра Беляева ошибочны. После плотного обеда показали всем их временные комнаты. Экскурсовод – старый космонавт – сказал:

— Через полчаса пойдем на экскурсию по поверхности Луны в скафандрах. Поэтому просьба ко всем. Положите свои вещи в комнаты, если можно, переоденьтесь в удобную одежду для ношения под скафандром. Можем и свои запасные костюмы выделить, но лучше свои оденьте. В туалет обязательно надо сходить, даже если не хочется. Если кого-то мучает понос, энурез или не может долго обходиться без похода в туалет, можно получить подгузники, предназначенные для взрослых. В скафандрах будем долго, поэтому стесняться не советую. И в свободные минуты советую почитать технику безопасности в скафандрах на лунной поверхности. Мы вам все объясним, но хорошее знание техники безопасности никому не мешало. Для образцов грунта на память вам дадим тару, но мы сами их поместим в вакуумную упаковку. Ели есть вопросы, или плохое самочувствие после полета, скажите лучше сейчас, чем потом на поверхности.

В назначенное время все собрались в условленном месте. И Таня, и Вика, и Грета были в обтягивающих комбинезонах из эластичной блестящей черной ткани, подчеркивающих все изгибы тела. Мужчины группы были в более свободных спортивных костюмах. Разумеется, Виктория больше всех мужского внимания привлекала, хотя были и другие женщины так привлекательно одетые, и большинство с красивыми фигурами, что далеко не редкость в Советском Союзе двадцать первого века.

Уже в скафандрах сели в лунный вездеход на гусеничном ходу и поехали в сторону от базы. Кругом виднелась пустынная местность, усеянная камнями и каменной пылью, не только серой, но и серо-коричневой и других оттенков. Невиданно резкие тени тянулись от низкого солнца. Все мелкие кратера были видны на удивление четко со своими тенями внутри, сложно было определить расстояние до разных предметов, все были видны так четко, как на Земле не бывает. Расстояние можно было понять до кольцевой горной цепи только во время движения вездехода, и исключительно благодаря угловой скорости в поле зрения всех предметов. Отъехав пару километров, все вышли из вездехода. Вышли из вездехода около кратера размером с Колизей. Экскурсовод стал рассказывать:

— Мы сейчас находимся в кратере Тихо, это один из самых примечательных кратеров на Луне. В отличие от многих других кратеров, это один из самых молодых особо крупных кратеров и вокруг него можно заметить сверху систему блестящих лучей из глубинных минералов, блеск обусловлен во многом благодаря крупнокристаллической структуре глубинных горных пород. Но поскольку метеориты падают часто на Луну, в самом кратере Тихо есть много меньших молодых кратеров, и мы стоим около одного из них. И в нем есть еще моложе и меньше кратера еще меньших метеоритов. Можете спуститься и сами посмотреть, только осторожно.

Все аккуратно спустились в кратер, походили. Обратили внимание на слой пыли и камней поверх твердого грунта. В отличие от Земли, как ни ходили, пыль кругом не висела. Мельчайшие пылинки падали обратно с той же скоростью, что и крупные камни. Правда, камней было мало.

— У нас на руднике много такой породы в отвалах, такого же реголита там можно набрать. Разве что там не найдете кусков со следами ударов микрометеоритов. Еще тут не получится взять родного грунта Луны, но мы вам дадим кусочков.

— А что тут добывают на руднике? — спросил Рыбкин.

— Астероид, после которого остался кратер Тихо, имел в своем составе много элементарного углерода, и при падении образовалось много алмазов, как в известном Аризонском кратере. Но на самой поверхности их нет из-за слоя обломков более поздних метеоритов, этот грунт называется реголитом, если кто не знает. Верхний слой этого грунта представляет собой пыль с камнями, ниже уже спекшийся слой упавших метеоритов. И толщина его разная из-за неравномерности падения крупных объектов на Луну. Еще тут попутно добывают железо и никель, но главная цель это алмазы, правда, крупных тут нет, и таковых не бывает в кратерах. Большие алмазы могут появляться только в кимберлитовых трубках.

Все туристы ходили и смотрели сам кратер, стали уже подниматься наверх, осматриваться получше. Кто хотел – сфотографировался с помощью арендованных фотоаппаратов и взял лунного грунта в имеющиеся у каждого контейнеры. Многие даже делали видеосъемку своих прогулок по лунной поверхности, благо, специальные космические фотоаппараты и это могли делать не хуже земных цифровиков.

Ближе к центру большого кратера разместились верха корпусов огромной лунной базы. Рядом на возвышенностях расположены посадочные полосы космодрома. Эти полосы, в отличие от земных ВПП, обожженные двигателями вертикального взлета, которые заменяли в условиях Луны подъемную силу плоскостей крыльев. Так было проще взлетать, чем по методу вертикального взлета, и даже экономнее. К полетам на космических кораблях не допускались пилоты, не сдавшие экзамен на умение вертикального взлета и посадки, но такой сложный маневр старались не делать без нужды.

Недалеко виднелся ГОК алмазного месторождения и поблизости терриконы пустой породы. Частично базальт и реголит использовались для производства искусственной пемзы, основного местного материала для строительства вместе с метеоритным железом. Искусственная пемза, как и стальные конструкции, производились тут же на базе. Все это богатство обслуживалось ТАЭС, в другом конце базы виднелись запасные солнечные батареи на случай выхода из строя ТАЭС.

Группа, вдоволь нагулявшись по кратеру, собралась у вездехода, экскурсовод сказала, что они поедут на гребень кольцевого хребта кратера, чтобы увидеть Землю. От базы тоже можно было увидеть родную планету, но не полностью из-за того, что она близко к хребту расположена, и сам кратер Тихо находится в высоких широтах Луны. Да и вид с хребта лучше.

Несмотря на мягкую подвеску, вездеход переваливался и качался из стороны в сторону при подъеме вверх, что не особо радовало туристов. Кругом виднелись серо-коричневые скалы, без всякого следа атмосферной эрозии, зато со следами микрометеоритов. Нависающие глыбы, острые края, трещины из-за дневного и ночного перепада температур были со всех сторон. На удивление несведущих людей, метеоритная пыль была на всех уступах, с которых на Земле была бы смыта дождем или снесена ветром. Всех бросало из стороны в сторону, на сиденьях все удержались только благодаря ремням безопасности. Наверху на почти ровной площадке вездеход остановился, все вышли. Фотографировались, собирали образцы на память, экскурсовод рассказывала про все кругом…

С одной стороны был виден весь огромный кратер Тихо, внизу на дне кратера совсем маленькой выглядела лунная база. На удивление четко, как будто совсем рядом, была видна дальняя стена кратера, между дальней стеной и той, на которой стояла группа, виднелась центральная горка кратера. И только база на дне кратера ясно показывала, что до дальнего хребта десятки километров.

С другой стороны была видна на громадное расстояние изрытая метеоритами огромная равнина с кратерами, скалами и пропастями везде, особо выделялись блестящие хребты с трещинами от падения астероида – отца кратера Тихо.

Вид неба тоже впечатлял. С одной стороны виднелась Земля, частично спрятанная ночной тьмой. Дневная сторона красовалась темно-голубыми океанами с белыми лохмотьями облаков, тускло-желтыми пустынями с голубой дымкой, синевато-зелеными лесами и степями. Ночная сторона была синевато-черной с огнями мегаполисов. В стороне нестерпимо ярко светило Солнце, смягченное только вспомогательными черными стеклами шлемов. И яркие звезды в черном небе, даже ярче, чем в безлунную ясную зимнюю ночь на родной планете. Даже был виден Меркурий немного в стороне от Солнца. Можно было только догадываться, какие яркие звезды ночью на Луне, особенно на ее невидимой стороне.

— Великолепно, просто великолепно. Никак не ожидал, что побываю на Луне, тут так красиво! Пустыня тут безжизненная, но красиво! Молодцы, что такого добились, — взволнованно говорил старый чекист Рыбкин. И тут на краю скалы наступил на круглый камень. Это хоть и не галька была, а угловатый круглый камень, но Аркадьевичу от этого легче не стало. Камень крутанулся под ногой, и Рыбкин упал с обрыва. — А-а-а, я падаю! Ой-й-й-с-с!.. Твою мать! Спасите! Я скафандр порвал!

Экскурсовод с водителем быстро подошли к обрыву, посмотрели вниз и прыгнули следом. В наушниках слышалось шипение и стоны старика. Остальные глянули вниз. Там на площадке метров на десять ниже лежал Николай Аркадьевич, а экскурсовод с водителем возились с его скафандром.

— Как вы там? — спросила Таня.

— Упал, в полете боком по острому краю скалы проехался. Как полскафандра не разодрал, не знаю.

— Ваше счастье, что скафандр армирован углеродными нитями, иначе бы вы были обречены. Тут на всю толщину разодран скафандр, только углеродные нити не порвались там, где скалу зацепили, — сказал экскурсовод.

Водитель тем временем оттянул наружу края разрыва, а экскурсовод взял имеющуюся в наборе каждого скафандра струбцину с пластинами и плотно сжал края разрыва вместе струбциной. Зажатые, как в слесарных тисках, края скафандра уже не пропускали воздух.

— Сильно пострадали?

— Не очень. Несколько синяков от удара об скалы, бок немного разодрал, да и из носа кровь пошла. Переломов нет, и стекло шлема целое. Но один черт больно, — бодрился Рыбкин.

— За свою неосторожность будете до конца экскурсии сидеть в кабине вездехода. Сами туда не пойдете, сейчас водитель вас туда занесет, а вы придерживайте струбцину, чтобы не сорвалась. Кстати, стекло разбить очень трудно. Оно многослойное из множества тонких пластин закаленного стекла, чередующихся с тонкими прослойками прозрачного пластика. Так для бронемашин делают стекла, и для шлемов также эту технологию используют, — сказал экскурсовод. Когда занесли в машину Рыбкина и осмотрели его, спросил – Все рассмотрели и нафотографировались? — Поехали к руднику. По дороге выгрузим пострадавшего врачам на базе.

— Нет, спасибо. Я до конца хочу в экскурсии побыть. Не так сильно пострадал, сами же видели. До конца потерплю. Следующего случая у меня уже не будет.

— В скафандре вы с кабины уже никуда не выйдете, а так можно.

Все сели в вездеход и направились к руднику в кратере. Около рудника иногда мелькали вспышки взламывающих грунт взрывов в стороне, после чего грунт под вездеходом вибрировал. На самом руднике гусеничные бульдозеры счищали верхний слой реголита, буровые установки уточняли мощность алмазоносного пласта и остатка пустого грунта поверх ценной породы, экскаваторы же грузили алмазоносную породу на грузовики с электродвигателями, разработанные специально для безвоздушных планет. Грузовики, в свою очередь, ссыпали свой груз в приемный бункер горно-обогатительного комбината, а на выходе их нагружали переработанным грунтом, и вывозили грунт за пределы залежей алмазов. Экскурсовод стал рассказывать:

— В ГОКе руду измельчают, промывают водой, алмазы отделяют, породу после промывки сушат и вывозят за пределы рудника. Железо и никель, содержащиеся в руде, используют для производства металлоконструкций тут на месте, лишнее вывозят на Землю. Это упрощенное описание, на деле сложнее, да и внутри полуавтоматическое производство, все закрыто и почти ничего не видно.

— Простите, а откуда тут столько воды для этого комплекса, ее что, с Земли всю привезли?

— Меньшую часть в самом начале. Позже не полностью загруженные корабли, идущие из систем больших планет, всегда загружались и загружаются до предела по остаточному принципу льдом и перед посадкой на Земле выгружают лед на лунных базах, а если летят из-за Солнца, то на Меркурии выгружают. Потому недостатка в воде базы на Луне и на Меркурии не испытывают. По правде говоря, есть водяной лед в ударных кратерах на полюсах и Меркурия, и Луны, но там мало его, вроде как в резерве держат. На Марсе благодаря полярным шапкам с водой проще, и в первом поясе астероидов тоже можно найти воду, пусть и не везде. Начиная с окрестностей Юпитера и дальше вплоть до облака Оорта водяного льда даже слишком много, но мы пока дальше второго астероидного пояса не летаем, американцы его еще называют поясом Коупера.

— И что, вся вода внутри очищается много раз?

— А как же по другому? Тем более, что старые солнечные батареи у нас только в резерве, а основной источник электричества это термоядерная АЭС, вон она стоит. Так, время экскурсии подходит к концу, сейчас обратно поедем. Если есть вопросы – задавайте.

В шлюзе группу встретили медики, сразу же забравшие с собой Рыбкина. В медпункте ему обработали синяки, нос, из которого пошла кровь из-за декомпрессии, глаза закапали из-за парочки лопнувших сосудов, а потом занялись основной раной. На боку была рассечена кожа, и образовался синяк, но рану дополнительно разворотило декомпрессией и подморозило, из-за чего одежда была здорово испачкана кровью. Но ничего страшного не было, буквально через час отпустили старика.

После ужина вся группа собралась вместе. Виктория повела их к экскурсоводу, кроме тех образцов грунта, что взяли на память, им дали еще образцы, только уже с большой глубины толщи лунных горных пород, и все в вакуумных упаковках. Вечером сходили в спортзал, даже Рыбкин Николай Аркадьевич подошел, но занимался мало и очень осторожно.

После спортзала пошли в актовый зал, в этот вечер ставший кинотеатром. Многие жители советской лунной базы там наслаждались фильмом. Группа, сопровождаемая Викторией, пыталась расслабиться, но не выходило полностью. За просмотром фильма переваривали события дня, пережитое было страшным ударом для тех, кто не верил в преимущества советского строя над капитализмом.

Даже представительница самой развитой страны Европы, Германии, Грета ясно осознавала, что она стала космическим туристом только благодаря Советскому Союзу. Ей вдруг вспомнились костры инквизиции, сжигавшие ученых и самых красивых женщин Европы. Они так и не победили прогресс и стремление к прекрасному, но принесли много вреда европейской культуре и европейскому генофонду. И мелькнула крамольная мысль, что США это страна-инквизитор 21 века, ставшая такой во имя либеральных ценностей, а реально в интересах ТНК, реально даже не столько инквизитор, сколько страна-грабитель. И этим губящая себя и своих союзников по неумолимым законам человеческого бытия, а перед этим всех, кто слабее, богат и непокорен. Следом вторая, прежде невозможная, мысль пришла, что США и есть империя зла, глобальный террорист.