Помоги проекту - поделись книгой:
— Я полагал, что ты спишь. Ведь я сам укладывал тебя.
— Меня разбудила странная леди.
— По ошибке. Но ты была с ней груба.
— Да… я перепугалась. Действительно, босс, я проснулась, решила, что вы вернулись домой… но нигде не нашла вас. А она пожаловалась?
— Она передала мне твое послание. К счастью, твоих слов она не поняла — по большей части. Но я понял все. А что я говорил тебе о том, что нужно быть вежливой с чужими?
— Извините, босс…
— Извинениями сыт не будешь. А теперь, восхитительная Дора, слушай меня. Я не сержусь, тебя разбудили по ошибке… ты была испугана и одинока, поэтому забудем обо всем. Но ты больше не должна так разговаривать, тем более с незнакомцами. Эта дама мой друг и хочет стать другом и тебе. Это компьютер.
— Действительно?
— Как и ты сама, дорогуша.
— Значит, она не могла повредить мне? Я-то уж решила, что она забралась внутрь меня и чего-то выискивает. И я начала звать вас.
— Она не только не могла тебе повредить, она не хотела этого. — Лазарус чуть возвысил голос: — Минерва! Включайся, дорогая, и объясни Доре, кто ты.
Зазвучал спокойный и умиротворяющий голос моей подруги:
— Дора, я — компьютер. Друзья зовут меня Минервой. Надеюсь, что я разбудила тебя. Я бы тоже перепугалась, если бы меня разбудили подобным образом.
Минерва ни разу не засыпала за все сто лет, которые существует. Отдельные ее части отдыхают по какой-то неизвестной мне схеме… но как целое она бодрствует. Или же просыпается в том миг, когда я к ней обращаюсь.
— Здравствуй, Минерва, — ответила корабельная машина. — Извини, что тебе такого наговорила.
— Если ты и сказала что-то, я ничего не помню, моя дорогая. Я слушала послание, которое передавала твоему шкиперу. Но теперь оно уже стерто из памяти. Что-нибудь личное, я полагаю?
Говорила ли Минерва правду? До встречи с Лазарусом я бы осмелился утверждать, что эта машина лгать не умеет, теперь я уже не уверен в этом.
— Рада, что ты стерла его, Минерва. Жаль, что я позволила себе такие слова. Босс просто рассвирепел…
Тут в разговор вмешался Лазарус:
— Отлично, отлично… хватит. Ври, ври, да меру разумей. А теперь будь хорошей девочкой, отправляйся спать.
— А это необходимо?
— Нет, ты не обязана даже переходить на режим замедления скорости. Но я смогу повидать тебя и переговорить только завтра к концу дня. Сегодня я занят, а завтра буду подыскивать себе квартиру. Если хочешь — бодрствуй и дури себя чем угодно. Но учти, если ты сочинишь какую-нибудь небылицу, чтобы вызвать меня, — отшлепаю.
— Фу, босс, вы же знаете, что я такими вещами не занимаюсь.
— Я знаю, что такое за тобой водится, разбойница. Если ты станешь отвлекать меня пустяками, пожалеешь. Уважительными причинами считаются только взлом и пожар, но если я выясню, что ты сама устроила поджог, пеняй на себя — получишь вдвое. Дорогуша, ну почему ты не можешь спать, хотя бы когда сплю я сам? Минерва, можешь ли ты известить Дору, когда я лягу спать? И проснусь?
— Безусловно, Лазарус.
— Но это не значит, Дора, что ты имеешь право беспокоить меня, когда я встану. Только если возникнет реальная опасность — и никаких неожиданных тренировок. Я сейчас не на борту, и у меня много дел. Э… Минерва, какими способностями к времяпровождению ты обладаешь? В шахматы умеешь играть?
— У Минервы по этой части изрядные способности, — вставил я.
И прежде чем я успел добавить, что она чемпион Секундуса с неограниченным открытым гандикапом — от ферзя до слона, Минерва проговорила:
— Быть может, Дора научит меня играть в шахматы.
Итак, Минерва успела усвоить правило селективного отношения к истине. Я отметил для себя, что следует переговорить с ней с глазу на глаз.
— Я буду рада, мисс Минерва!
— Отлично, — сказал Лазарус. — Ну, девочки, познакомились. Ну пока, обожаемая, будь здорова.
Минерва дала знать, что яхта отключилась, и Лазарус расслабился. Машина вновь обратилась к своим обязанностям секретаря и умолкла. Лазарус извиняющимся тоном проговорил:
— Айра, пусть тебя не обманывает ее ребячливость, — отсюда до центра галактики не сыскать лучшего пилота и домохозяйки. Но у меня были причины сдерживать ее взросление в других областях. Впрочем, это будет для тебя не важно, когда ты станешь ее хозяином. Она хорошая девочка, действительно хорошая. Похожа на кошку, которая вспрыгивает на колени, едва ты садишься в кресло.
— По-моему, она очаровательна.
— Она испорченный ребенок. Но в этом нет ее вины, ей пришлось довольствоваться практически только моим обществом. Мне скучно с компьютером, который кротко пережевывает числа. Это не компания для далекого пути. Ты хотел переговорить с Иштар. О моей квартире, я полагаю. Скажи ей, что я не позволю никакого вмешательства в мою жизнь — мне нужен день воли и все.
Я обратился к администратору реювенализации на галакте: следовало узнать, сколько времени уйдет, чтобы стерилизовать помещение во дворце и установить деконтаминационные установки для гостей и дежурных.
Но не успела она ответить, как Лазарус промолвил:
— Стоп! Задержись-ка на минуту. Я видел, как ты сунул за манжету эту карту, Айра.
— Прошу прощения, сэр?
— Ты попытался смухлевать. Слово «деконтам» есть в галакте и в английском. Для меня это не новость — все-таки нюх еще не атрофировался. И когда вместо аромата духов барышни я улавливаю запах дезинфекции… Ipse dixit[18], что и требовалось доказать. Минерва!
— Да, Лазарус.
— Ты можешь сегодня ночью, когда я буду спать, освежить в моей памяти примерно девять сотен основных корней галакта… или сколько сочтешь нужным? У тебя есть соответствующее оборудование?
— Безусловно, Лазарус.
— Спасибо, дорогая. Одной ночи хватит. Но мне бы хотелось, чтобы такие тренировки повторялись каждую ночь, пока мы с тобой не сочтем, что я достиг необходимого уровня. Можешь ты это сделать?
— Могу, Лазарус. Сделаю.
— Спасибо, дорогая. Заметано. Кстати, Айра, видишь эту дверь? Если она не откроется на мой голос, я взломаю ее. Ну а если не смогу, то попробую узнать, к чему у тебя подсоединена та самая кнопка, — и нажму ее. Потому что если дверь не откроется, значит, я здесь пленник и — и все твои уверения, что я свободен, ничего не стоят. Но если она откроется, держу пари — за ней обнаружится деконтаминационная камера, полностью укомплектованная и готовая к действию. Хочешь на миллион крон, для интереса? Нет, ты и глазом не моргнул — давай тогда на десять.
Я думаю, что и впрямь не моргнул глазом. У меня никогда не было такой суммы. А исполняющий обязанности отвыкает думать о деньгах — нет необходимости. Сколько же времени я не спрашивал у Минервы о состоянии своего личного счета? Несколько лет, кажется.
— Лазарус, я не стану держать пари. Действительно, снаружи располагается деконтаминационное оборудование; мы старались незаметно для вас защитить Лазаруса Лонга от любых возможных инфекций. Выходит, мы потерпели неудачу. Я не смотрел, что там за дверью…
— Опять врешь, сынок. Но врать ты не умеешь.
— …если сейчас она не настроена на ваш голос, значит, я допустил просчет, потому что вы отвлекли меня. Минерва, если дверь в эту палату не настроена на голос старейшего, исправь это немедленно.
— Она настроена на его голос, Айра.
Я расслабился, услыхав слова машины — быть может, компьютер, научившийся избегать тупой правды, окажется более полезным.
Лазарус зловеще ухмыльнулся.
— Неужели? Тогда я намереваюсь опробовать ту самую программу, которую ты так поспешно ввел в нее. Минерва!
— Жду ваших приказаний, сэр.
— Настрой дверь в мою палату только на мой голос. Я хочу выйти и прогуляться, а Айра с роботами пусть посидят здесь. Если я не вернусь через полчаса, можешь выпустить их.
— Айра, противоречие!
— Выполняй его распоряжение, Минерва. — Я пытался говорить ровным и невозмутимым тоном.
Лазарус улыбнулся и не встал с кресла.
— Можешь не показывать мне все твои запоры, Айра, мне нечего смотреть снаружи. Минерва, перенастрой дверь на нормальный режим — пусть открывается на все голоса, в том числе и на мой. Извини, что я тебя запутал, дорогая, — надеюсь, у тебя там ничего не перегорело?
— Все обошлось, Лазарус. Получив эту инструкцию особой важности, я тут же увеличила допуски на решающие элементы.
— Умная девочка. Я постараюсь впредь избегать подобных противоречий. Айра, лучше отмени свое распоряжение. Это нехорошо по отношению к Минерве. Она ощущает себя женой двоих мужей.
— Минерва справится, — спокойно ответил я, в душе спокойствия не испытывая.
— Ты хочешь сказать, что сам я лучше управлюсь с этим делом? Ты сказал Иштар, что я собираюсь снять квартиру?
— Так далеко я не зашел. Мы с ней обсуждали, как можно устроить вас во дворце.
— Ну, знаешь, Айра… Дворцы не привлекают меня, а быть в них почетным гостем еще хуже. Это раздражает и хозяина и гостя. Завтра я отыщу себе для резиденции какой-нибудь хилтон, куда не пускают туристов и местных жителей. А потом сбегаю в космопорт и похлопаю Дору по попе. Надо же ее успокоить. А на следующий день где-нибудь в пригороде подыщу уютный домишко — автоматизированный, конечно, чтобы никаких проблем — и с садом. Мне нужен сад. Придется побольше заплатить хозяевам, чтобы выехали — не будет же такой дом стоять пустым. А ты случайно не знаешь, сколько у меня еще в тресте Гарримана?
— Не знаю, но с деньгами проблем нет. Минерва, открой старейшему счет на неограниченную сумму.
— Поняла, Айра. Исполнено.
— Хорошо, Лазарус, вы не будете мне докучать. И от дворца там — только парадные залы. К тому же вы там не будете гостем. Здание это люди зовут правительственным дворцом, но официальное его название — «Дом председателя». То есть вы будете находиться в собственном доме. Это я в нем гость, если угодно.
— Вздор, Айра.
— Правда, Лазарус.
— Перестань играть словами. В доме, не принадлежащем мне, я всегда буду гостем. Мне это не подходит.
— Лазарус, вчера… — Я вовремя вспомнил о пропавшем для него дне. — Вчера вы сказали, что всегда можете договориться со всяким, кто действует в собственных интересах и признает это.
— Наверное, я говорил не «всегда», а «обычно», имея в виду, что в таком случае всегда можно найти вариант, отвечающий общему интересу.
— Тогда выслушайте и меня. Вы связали меня этим пари на условиях Шехерезады. Я еще обязан подыскать вам интересное занятие для новой жизни. Вы помахали приманкой перед моим носом, и теперь я хочу поскорее эмигрировать. Попечители не станут тянуть с моей отставкой, узнав о предполагаемой миграции Семейств. Дедушка, гонять сюда каждый день — для меня просто пустая трата времени, до собственного стола некогда добраться, а вы мне и так не много времени оставили. К тому же это опасно.
— Опасно жить одному, Айра, но я часто живал один.
— Для меня опасно. Дело в убийцах. Во дворце я чувствую себя в безопасности: еще не родилась та крыса, которая сумеет разнюхать путь по его лабиринтам. Но если я возьму за правило регулярно посещать неукрепленный дом в пригороде, тогда можно не сомневаться: рано или поздно какой-нибудь сумасброд увидит в этом возможность спасти мир, избавив его от меня. Конечно, подобной попытки он не переживет: моя охрана знает свое дело. Но если я буду настаивать и предлагать себя в качестве мишени, он может уложить меня прежде, чем они ухлопают его. Нет, дедушка, я не хочу быть убитым.
Старейший поглядел на меня задумчиво, но без особого интереса.
— Могу ответить, что твои удобства и безопасность относятся к сфере твоих личных интересов. А не моих.
— Верно, — согласился я. — Но позвольте мне предложить приманку и вам. Да, меня наилучшим образом устраивает, чтобы вы жили во дворце. Там я смогу посещать вас, будучи в полной безопасности, да и времени на это уйдет гораздо меньше. Я даже могу просить вас — если вы будете там жить, — простить мне задержку на полчаса, если обнаружится что-нибудь срочное. Таковы мои интересы. Что же касается лично вас, сэр… Что вы думаете о холостяцком домике… небольшом, на четыре комнаты? Не очень роскошном и современном, но стоящем в уютном садике? Всего три гектара, обработана только часть вокруг дома, остальное — дикий лес.
— И что в нем привлекательного, Айра? Насколько он «не очень современный»? Я же говорил, что дом должен быть автоматизирован — я все-таки еще не совсем в форме… Кроме того, терпеть не могу нахальства слуг и бестолковости роботов.
— О, домик полностью автоматизирован, только лишен ряда модных прихотей. Если ваш вкус невзыскателен, прислуги не потребуется. Вы позволите клинике продолжить дежурства, если их сотрудники окажутся столь же приятными и ненавязчивыми, как эти двое?
— Эти? Ничего ребята, они мне нравятся. Значит, клиника хочет присматривать за мной; наверное, она считает, что такой пациент, как я, им более интересен, чем очередной трехсот-четырехсотлетка. Хорошо, пусть. Только распорядись, чтобы от них пахло духами, а не дезинфекцией. Хотя бы просто человеческим телом — достаточно свежим. Я не придира. Ну, повторяю: и что же в этом домике привлекательного?
— Черта с два вы не придирчивы, Лазарус. Вам просто доставляет удовольствие придумывать разнообразные невозможные условия. Домик этот буквально заставлен старинными книгами — такова была прихоть его последнего обитателя. Я забыл сказать, что по участку течет ручей, а около дома очаровательный пруд… не чересчур большой, но все-таки поплавать можно. Ах, да, чуть не забыл еще про старого кота, считающего себя тамошним хозяином. Но вы, наверное, с ним не встретитесь: он терпеть не может людей.
— Я не буду тревожить его, если он ищет уединения. Кошки хорошие соседи. Но ты так и не ответил мне.
— А дело, Лазарус, вот в чем. Я описываю вам сейчас свой собственный особняк, выстроенный мной ради собственного удобства на крыше дворца, лет этак с девяносто назад. Было время когда мне захотелось поразвлечься таким образом. В него можно подняться лифтами из моей квартиры, расположенной двумя этажами ниже. У меня всегда не хватало времени пользоваться этим домом. Он ждет вас. — Я встал. — Но если вы не согласитесь поселиться в нем, можете считать, что я проиграл пари Шехерезады и вы вправе в любое время прибегнуть к той самой кнопке. Черт побери, я не согласен быть приманкой для убийц в угоду кому бы то ни было.
— Сядь!
— Нет, спасибо. Я сделал вам вполне разумное предложение. Если вы не согласны — можете собственным путем отправляться прямо в пекло. Я не позволю вам ездить на моих плечах подобно Морскому старику. Дальше этого я пойти не могу.
— Вижу. А сколько моей крови в тебе?
— Около тринадцати процентов. Прилично.
— Только-то? Я предполагал, что больше. Иногда послушаешь тебя, так просто мой дедуся. А кнопка там будет?
— Если хотите, — ответил я самым безразличным тоном, на какой только был способен. — Или можете просто прыгнуть вниз. Лететь далеко.
— Айра, я предпочитаю кнопку. Что если передумаю, пока буду лететь? Ты поставишь мне еще один лифт, чтобы не нужно было ходить через твою квартиру?
— Нет.
— Неужели это сложно сделать? Давай спросим Минерву.
— Дело не в том, что это нельзя сделать, просто я не хочу этого. Вам будет нетрудно пересесть из лифта в лифт у меня в гостиной. По-моему, я достаточно ясно выразился: впредь на безрассудные прихоти я не реагирую.
— Ну-ну, чего встопорщился, сынок? Согласен. Значит, завтра. И пусть книги останутся, я люблю старинные переплеты, в них больше прелести, чем во всяких современных штучках-дрючках, заменяющих вам книги. Кстати, я рад, что ты крыса, а не мышь. Будь добр, сядь.
Я повиновался, изображая некоторое нежелание. И подумал, что начинаю подбирать ключи к Лазарусу. Невзирая на все насмешки, старый негодник в душе оставался эквалитарианцем и поэтому непременно старался сесть на шею всякому, с кем ему приходилось общаться, пренебрегая впоследствии каждым, кто уступал его напору. Итак, следовало отвечать на удар ударом, стараться поддерживать баланс сил и надеяться, что со временем удастся построить отношения на основе стабильного взаимного уважения.
У меня не было причин менять свое мнение. Да, он мог проявить доброту, даже привязанность к тому, кто согласится на роль подчиненного… если то ребенок или женщина. Но предпочитал, чтобы и они огрызались. А уж взрослых мужчин, становящихся на колени, старейший не любил и не доверял им.
Поделиться книгой: