Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie, которые обеспечивают правильную работу сайта. Благодаря им мы улучшаем сайт!
Принять и закрыть

Читать, слущать книги онлайн бесплатно!

Электронная Литература.

Бесплатная онлайн библиотека.

Читать: Кровавый корсар - Аарон Дембски-Боуден на бесплатной онлайн библиотеке Э-Лит


Помоги проекту - поделись книгой:

— Я не сержусь.

— У вас сердитый голос, госпожа.

— Ты вроде бы должен быть на моей стороне, — огрызнулась она на служителя.

— Да, госпожа. Простите, госпожа.

Октавия попыталась сменить тактику.

— Убийства. Это был Узас?

— На этот раз да. — Септимус снова заглянул ей в глаза. — Первый Коготь забрал его на тюремную палубу.

— Его схватили. А скоро к нам присоединятся новые члены команды. Может, это успокоит остальных, и все вернется к норме.

Септимус улыбнулся своей кривой улыбкой.

— Я уже давно твержу тебе: это и есть норма.

— Как скажешь, — фыркнула девушка. — На что похож был «Вопль»? Я имею в виду, изнутри станции.

Септимус усмехнулся при воспоминании.

— Он заблокировал все сканеры. Каждый ауспик был забит помехами. Потом он отрубил все вокс-установки, но это еще не все: на станции выключился свет. Не знаю, входило ли это в планы Делтриана и Вознесенного и как оно работает, но я порядком удивился.

— Приятно слышать, что ты отлично провел время.

Октавия снова собрала волосы в хвост и проверила, плотно ли завязана бандана.

— Для нас все было куда менее забавно. «Вопль» поглощает столько энергии, что невозможно представить. Двигатели почти остановились, а пустотные щиты не работали. Мне оставалось только сидеть и ждать целыми сутками, пока мы дрейфовали. Сильно надеюсь, что мы больше не будем его использовать.

— Ты же знаешь, что они — будут. Это ведь сработало, так?

Его ухмылка увяла, когда Октавия не улыбнулась в ответ.

— В чем дело? Что произошло?

— Ашилла сорсоллун, ашилла утуллун, — тихо сказала она. — Что значат эти слова?

Септимус выгнул бровь. Искусственный глаз щелкнул, стараясь подстроиться под выражение лица.

— Это стишок.

— Я знаю. — Девушка с трудом подавила нетерпеливый вздох. Иногда он проявлял редкостную несообразительность. — Что это значит?

— Это не переводится дослов…

Она предостерегающе подняла палец.

— Если ты скажешь мне «это не переводится дословно» еще один раз, я попрошу моего маленького друга прострелить тебе ногу. Понятно?

— Понятно, госпожа. — Служитель сунул руки под плащ.

— Ладно, — начал Септимус, наградив горбатого раба неприязненным взглядом. — На готике это не рифмуется. Вот что я имел в виду. А оба слова, «сорсоллун» и «утуллун», означают «бессолнечный», но с разными… э-э… чувствами. Это переводится приблизительно так: «Я ничего не вижу, и мне холодно». Почему ты спрашиваешь? Что случилось?

— Дочь Аркии. Рожденная-в-пустоте…

Руки Септимуса, обтянутые кожаными перчатками с обрезанными пальцами, легли на пояс с кобурами. Всего пять месяцев назад он был на похоронах девочки. Тогда на глазах родителей ее завернутый в саван трупик уплыл через шлюз в пустоту космоса вместе с телами множества других убитых рабов.

— О чем ты?

Октавия посмотрела ему в глаза.

— Я видела ее. Видела, пока ты был на станции. А неделю назад она со мной заговорила. Она сказала мне эти слова.

Дверь не открылась. Ее вынесло наружу в вихре обломков, наполнивших коридор дымом. Тревожные сирены немедленно взвыли, а ближайшие люки загерметизировались — автоматические системы корабля зарегистрировали вражескую атаку и риск пробития корпуса.

В дымном сумраке пять громадных силуэтов скользнули вперед. По их подсвеченным красным глазным линзам бежали потоки данных с целеуказателей.

Болтерные снаряды врезались в стены вокруг них, взрываясь с оглушительным грохотом сдетонировавшей гранаты и осыпая легионеров осколками стали и раскаленных гильз. Третий Коготь открыл огонь в ту же секунду, когда их «охотничье зрение» приспособилось к задымлению.

Талос выступил из тумана первым. Болты сдирали верхний слой брони с его боевого доспеха, и куски керамита сыпались во все стороны, обнажая искусственную мускулатуру. В мгновение ока преодолев расстояние, отделяющее его от противника, он по широкой дуге взмахнул мечом. Дисплей сетчатки вспыхнул мозаикой ярких рун — список полученных повреждений, а уже через секунду к ним присоединился монотонный и ровный звук. Доспех убитого перестал передавать жизненные показатели. На глазных линзах высветилось: «Гарий, Третий Коготь, жизненные показатели на нуле». Какой позор!

— Ты слишком долго сражался со смертными, — выдохнул Талос сквозь резкие уколы анальгетиков.

Доспех вводил быстродействующие наркотики прямо в его сердце, позвоночник и кровь, но вражеский огонь был слишком силен. Болтеры не могли так просто взять броню легиона — они действовали куда эффективнее против плоти, чем против керамита, — но, несмотря на насмешки Талоса, урон был ощутим.

Ему даже не понадобилось высвобождать клинок. Удар начисто снес голову Гария с плеч. Талос сжал в руке окровавленный ворот брони, не обращая внимания на кровь брата, заливающую перчатку. Мертвый Гарий превратился в щит из плоти и стали. Снаряды врезались в безголовый труп, пока Талос не швырнул его в ближайшего воина Третьего Когтя.

Ксарл врезался в Заклейменных секундой позже. Его цепной меч ударил в шлем брата с такой силой, что раненый отлетел к стене. Талос быстро покосился на Ксарла и убедился, что доспех товарища пострадал не меньше его собственного. Не обращая на это ни малейшего внимания, Ксарл уже атаковал другого Заклейменного.

Узас без всяких изысков набросился на ближайшего противника и упорно рубил гладиусом податливый ворот его брони. Параллельно он бессвязно и яростно вопил в наличник шлема Заклейменного. Из сотен трещин в доспехах одержимого сочилась темная жидкость, что не помешало Узасу с воем вбить короткий клинок в горло противнику. Заклейменный содрогнулся, и вокс наполнился его хлюпающим хрипом. Узас с диким смехом продолжал орудовать мечом, безуспешно пытаясь перепилить позвоночник убитого. В динамиках шлема снова раздалось ровное гудение.

«Сарлат, Третий Коготь, жизненные показатели на нуле».

— Мечи! — крикнул Дал Кар своим уцелевшим братьям.

Талос бросился к нему, занося Клинок Ангелов. С потрескивающего лезвия сыпались колючие искры, оставляя в воздухе яркий след.

Их мечи с грохотом столкнулись и сцепились. Ни один из воинов не уступал. Оба кряхтели от напряжения.

— Было… глупо… использовать болтеры, — хмыкнул Талос из-под забрала.

— Это… было рискованно… признаю, — прохрипел Дал Кар в ответ.

Рычащие зубья его меча отчаянно пытались вгрызться в золотой клинок противника. Кровь Гария шипела и дымком улетучивалась с силового лезвия.

«Вел Шан, Третий Коготь, жизненные показатели на нуле».

Талос не видел, как погиб еще один Заклейменный, зато услышал рев Ксарла поверх ровного гудения в воксе. Он удвоил усилия, бросив в борьбу все резервы, однако мешала поврежденная броня. Мышцы горели адским огнем, а дисплей отчаянно моргал. Системы доспеха то отключались, то включались вновь, и все силы уходили на то, чтобы удерживать клинок Дала Кара. Руки налились тяжестью. Из батареи на спине сыпались искры.

— Ты слабеешь, — прорычал неприятель.

— А ты… остался один, — ухмыльнулся в ответ Талос.

Дал Кар освободил меч, оттолкнув клинок Пророка с такой силой, что Талос пошатнулся. Цепное лезвие скользнуло по выщербленному нагруднику Пророка, оцарапав оскверненное изображение аквилы. Проклиная свой неверный удар, Дал Кар попытался игнорировать монотонное гудение в воксе — свидетельство гибели его братьев.

Он сделал шаг назад, выставив меч против… против…

Против всех них. Против всего Первого Когтя.

Подобно своре волков, они стояли, окруженные телами своих жертв. Силуэты Талоса, Ксарла, Узаса, Кириона и Меркуция проступили в рассеивающейся дымке, и в руках у них были окровавленные клинки. Их доспехи пришли в полную негодность, и на краткий миг Дал Кар посочувствовал противникам — он отлично представлял, сколько труда потребуется для восстановления брони. Талосу и Ксарлу досталось больше всего — болтерный огонь содрал верхний слой брони, а внутренние слои обуглились и были покрыты вмятинами. Шлемы тоже погнулись и почернели. У Ксарла выбили одну из глазных линз, а обе линзы Кириона треснули. Сквозь расколотый наличник Узаса виднелась половина его лица. Командир Заклейменных — последний, кому достался этот титул, — встретился взглядом со слюнявым, ухмыляющимся идиотом.

— Это твоя вина, — сказал Дал Кар. — Твое безумие стоило нам всех жизней, потерянных в эту ночь.

Узас облизнулся. Десны и зубы его потемнели от сочащейся крови. Дал Кар сомневался, что полоумный фанатик хотя бы понял его слова.

— Давайте покончим с этим, — произнес он, вновь активируя цепной меч.

Зубья с рычанием принялись кромсать воздух.

— Не бесчестите Третий Коготь, заставляя меня дожидаться смерти.

В тишине раздался хохот Кириона, превращенный динамиками шлема в гортанное рычание.

— Бесчестие, — просипел он сквозь приступы веселья. — Минутку, пожалуйста.

Он отстегнул горловые крепления, стянул изуродованный шлем с головы и вытер слезящиеся от смеха глаза пергаментным свитком, который содрал с наплечника.

— Честь, говорит он, словно это имеет какое-то значение. Приятно слышать такие слова от воина, который в тринадцать стал убийцей, а двумя годами позже — насильником. И вот теперь он заботится о чести. Это изумительно.

Талос поднял свой болтер. Древнее двуствольное орудие покрывали гравировки с изображениями деяний павшего бойца, достигшего при жизни гораздо большего, чем любой из них.

— Пожалуйста, — вздохнул Дал Кар, — я не хочу, чтобы меня убило оружие Малкариона.

— Сними шлем. — Произнося эти слова, Пророк не двинул ни одним мускулом. Из пробоин его боевой брони все еще сыпались искры и текла смазка. — Ты утратил право выбирать свою смерть в ту секунду, когда навязал нам этот дурацкий бой.

Дал Кар медленно подчинился. С обнаженной головой он встал перед Первым Когтем. На палубе остро пахло кровью, и запах мешался с вонью болтерной взрывчатки. Губы Заклейменного скривила горькая, почти виноватая улыбка.

— Почему вы просто не прикончили Узаса? — спросил он. — Тогда все закончилось бы, еще не начавшись.

— Ты не настолько глуп, чтобы в это поверить, — мягко ответил Талос. — Так же как и я. Как и всегда в легионе, месть — лишь признак болезни.

— Я хотел бы вступить в Первый Коготь.

— Тогда тебе не следовало выходить против нас, облаченным во тьму.

Он не отводил болтер от лица Дала Кара.

— Если ты не сумел отговорить свое отделение от жалкой мести, которая стоила жизни преданных нашему делу людей, какую пользу ты сможешь принести легиону?

— А ты не способен контролировать Узаса. Так ли уж велика разница? Неужели ваши жизни настолько дороже наших?

— Очевидно, да, — ответил Талос, — потому что это наши пистолеты направлены тебе в лицо, Дал Кар.

— Талос, я…

Оба ствола рявкнули. Мелкие ошметки мяса и костяное крошево забрызгали коридор и броню воинов. Безголовый труп пошатнулся и врезался в стену, прежде чем соскользнуть на пол и замереть в жалкой, уродливой позе.

Некоторое время они стояли молча. Изувеченная броня искрила и неприятно скрежетала. Воины недвижно высились среди устроенного ими кровавого месива.

Наконец Талос прервал молчание. Он махнул рукой, указывая на тела:

— Берите их. Септимус снимет с них доспехи.

— Два месяца.

Талос расхохотался.

— Не шути со мной, Септимус. Я не в настроении.

Смертный раб почесал щеку там, где отполированный металл встречался с бледной кожей, и оглядел свою мастерскую, превратившуюся в мясницкую лавку. Семь трупов с почти неповрежденными доспехами — броню можно снять, а тела вышвырнуть в космос в течение суток. Но все пять воинов Первого Когтя едва стояли на ногах, а доспехи их выглядели более чем плачевно. Смазка текла из трещин и засыхала темными струйками на металле. Выбоины следовало залатать, куски расколовшегося керамита извлечь и заменить, изодранные слои композитных металлов запаять, перекрасить, выпрямить…

Повреждения внутреннего слоя были куда хуже. Искусственную мускулатуру, сделанную из пучков волокон, придется перекроить. Сервомоторы надо заменить или починить. Инъекционные порты — стерилизовать и встроить заново. Разъемы интерфейса полностью перенастроить, и все это нужно было проделать прежде, чем браться за самую кропотливую работу: сенсорные системы в дисплеях шлемов.

— Я не шучу, господин. Даже если пустить в дело доспехи убитых, починка каждого комплекта займет не меньше недели. Надо вновь настроить сенсорные системы, подогнать их к вашим телам, наладить интерфейсы… Быстрее у меня не получится. Не уверен, что у кого-то другого получилось бы.

Кирион шагнул вперед. Сломанный стабилизатор заставлял его подволакивать левую ногу, а лицо было разбито и окровавлено.

— А если ты займешься только моим доспехом и твоего хозяина?

Септимус сглотнул, старательно избегая взгляда Узаса.

— Две недели, лорд Кирион. Возможно, три.

— Смертный. Почини мой.

Все обернулись к Узасу. Тот фыркнул.

— Что? Мой доспех надо починить, как и ваши, — сказал он.

Талос отстегнул горловые крепления шлема. Раздалось змеиное шипение сжатого воздуха. Снять шлем получилось только с третьей попытки, и лицо под ним оказалось сплошь изукрашено синяками и ссадинами. Один глаз был скрыт под коркой запекшейся крови и походил на отвратительного вида струп, но второй, ясный, черный и лишенный радужной оболочки, как у всех рожденных на Нострамо, горел яростным огнем.

— Во-первых, не смей обращаться к моему оружейнику — и нашему пилоту — так, словно он обычный мусорщик. Прояви уважение. — Пророк на секунду замолчал, чтобы вытереть кровь с губ тыльной стороной перчатки. — Во-вторых, мы угодили в эту передрягу по твоей милости. Из-за того, что тебе приспичило прогуляться по смертным палубам, завывая и упиваясь кровью, мы на два месяца потеряли боеспособность. Не хочешь лично сообщить Вознесенному о том, что он лишился двух Когтей за одну ночь?



Поделиться книгой:

На главную
Назад