Петр Киле
ТАИНСТВА КРАСОТЫ
Стихи и поэмы о любви
Предисловие
Таинства женственности, прелести, грации – это и таинства цветка, то есть природы, и таинства искусства, и таинства вдохновения.
Венере Таврической Я снова у подножия богини; Безмолвный, я пою ей гимны Из детских сновидений и мечты Пред тайной красоты, Что нас влечет, как песня. В стыдливой наготе своей прелестна, Богиня слышит звуки с гор, Куда и обращает дивный взор. У моря, у небес укромна местность, Как в детстве, и сияет вечность, И мир старинный полон новизны, Как в первый день весны. Здесь тайна древних - в изваяньи Предстало вдруг божественное в яви! ЧАСТЬ I СТИХИ О ЛЮБВИ И ЖЕНСКОЙ КРАСОТЕ
Стихи о женской красоте
* * * В тщете мирской, в житейской суете Вдруг вспомнишь о мечте, Живительной, из детства, - О, милый образ совершенства! Иль промелькнет все тот же тип лица, - Природа множит без конца Сестер твоих во времени беспечно, Нашедший идеал навечно, Входящий в жизнь все вновь и вновь, А это вешняя любовь, Моя ли, канувшая в Лету, Твоя ль, пробившаяся к свету, Как сквозь асфальт, цветок, Столь мир приманчив и жесток. * * * У красоты свободный ум, Ей нипочем стеснений и запретов шум В полетах дивных устремлений Всходить на новые ступени Познанья, счастья и любви С веселым пламенем в крови, Как Зевса дочь Елена, Ей жизнь - любви арена, С участием народов и богов В войне, как в сотворении миров Поэзии высокой и искусства В полетах вдохновенных чувства Поэта в упоении мечтой, Рожденной женской красотой. * * * Она стоит, беспечна и умна, Как моря утренняя тишина С улыбкой утаенного привета, В сиянье влажном света... А на нее уставился сатир, В рогах, с копытцами, в шерсти, Он весь открыт и руку тянет К слегка прикрытой ею тайне. Ужели здесь свиданье? Нет. У нимфы красоты - на целый свет, Столь совершенна, как богиня, Киприда ей скорее имя. Она явилась в наши сны, Волшебные во дни весны. * * * Кто знает, что такое красота? В особенности, женская? - Мечта! Красавиц мало, или нет на свете... - Нет, на скудеющей планете Природа, помня вечный идеал, Фиал любви, чарующий кристалл, Как встарь, взыскует совершенства, И игрища в уродства тщетны, Как беды иль пожар лесной, Всепожирающий весной. На пепелище весен и столетий Цветы цветут, а с ними дети С рожденьем новым, как в мечте Всех женщин мира, в красоте. Стихи девушке о ее красоте
* * * Ты свежа, молода и проста, Высока и стройна, как мечта, Что ликует порою весенней Под небесного купола сенью, Где взлетает жаворонок ввысь, И трепещет в музыке мысль, А сравнить ее можно лишь с песней: Нет тебя и родней, и чудесней. Ты мила и прелестно проста, И умна, как сама красота. Совершенство? Ах, нет здесь секрета: На нежнейших устах сигарета, Одиночества горького знак, Иль греха расцветающий мак? * * * В девичестве все нега и любовь, Исходит жаждой счастья кровь, И тело источает нежность, Стекая вниз, в промежность, Что в брюках словно на показ Укромных мест для глаз. И туловище - как таинство желаний, И груди нате - для лобзаний, - Все в яви, ведь любви пора, Влюбленностей веселая игра! Весны таинственный напиток, Сладчайших мук избыток. Не ублажай чужую кровь - Испей сполна свою любовь! * * * Когда желание любви не грех, Когда любовь - всего лишь секс, Как счастливы мы вместе - В игре: приснись жених невесте, Своей, чужой, да сам не свой, Неистовый, такой смешной. И встречи невзначай и наспех, Мы счастливы, да на смех! А юность уж далече, как весна, - Очнешься, как со сна. Теперь женись, на чьей невесте, Охмуренной с тобою вместе? Найти невинность не мечтай, Все взято всеми невзначай. * * * Тонка и угловата, лет пятнадцать, Играет, как сама с собой в пятнашки, Иль замирает как бы в трансе, Кружась в свободном танце, С улыбкой детской торжества, Как на березах ранняя листва. Сняв платье, в трусиках предстала, А груди проступают мало, И в гетрах щеголяла, что ей шло, Неглупая: что на нее нашло? Дружок твой снял игру в стриптиз невинный И продал юность и весну, а с ними Любовь и будущность твои, злодей, С беспечной грацией твоей! * * * Поднялась по ступенькам, и в трамвае Напоминанием о Рае Свет золотистый просиял: Фигурка, что любви фиал; Еще - у юной и пригожей Головка золотая, Боже! Поэт сражен. Ну, а глаза? Взглянула тут же - синева Весенних над лесами далей. А профиль? Дивный - для медалей О совершенстве красоты, С очарованием мечты. Но мало кто ее заметил, Красу: нет равной ей на свете! Посвящения
* * * Чудесна Фрина красотой девичьей, Без ложной скромности смеясь: дивитесь! Ну, как не радоваться мне Моей любви, моей весне? А туловище женственно на диво, Как и живот, таит в себе стыдливо Желаний льющуюся кровь, Истому неги и любовь. И поступь легкая изящных ножек На загляденье выражает то же. И грудей нет милей, как розы куст, И нежный, бесподобный бюст, Увенчанный пленительной головкой Со взором вдаль, с улыбкой нежно-гордой. АННЕ ПАВЛОВОЙ Тростинка, девушка, лоза И вдохновенные глаза, Как песню дивную поете В движеньях легких и в полете. Вся жизнь, как сказка и мечта, Что созидает красота В стремленьи вечном к совершенству, Уподобясь беспечно детству В игре на сцене бытия, Когда арена - вся Земля. Принцесса, фея в высшем мире Предстала на весеннем пире Цветов и юности в цвету, Влюбленной в красоту. МЭРИЛИН МОНРО Хорошенькая, с личиком подростка, С улыбкой восхищенья, всё так просто, Когда любовь туманит взор, Беспечный, взбаломощный вор, Срывающий цветы успеха, Любви и таинств секса. А в жизни кажется такой простой, В кино же вся заблещет красотой, Живой, божественной, как чудо. О, нимфа! О, гетера Голливуда! Твоя пленительная власть Богов Олимпа привлекла К тебе на радость и на горе - Страстей и слез ликующее море. * * * Как вынести игру крутых парней На сладкий миг забыться с ней В борьбе за власть в стране ль, над миром Наживы и свобод кумиром, Когда все средства хороши, Взлелеять как любовь в тиши? И секс не в радость, а беспутство, Гетеры древнее искусство. А я актриса или нет Со славой на весь свет? Я Афродита Пандемос, чья слава, Могучая издревле, лишь забава? Хочу заснуть. Навей мне сны, О, Голливуд, как в дни моей весны! ЭЛИЗАБЕТ ТЕЙЛОР Царица, да, конечно, это чудо, Предстала королевой Голливуда. Через тысячелетья вновь Играет и поет любовь. И чья ликующая слава, Когда и Рима власть - забава, Игра веселая и флирт, О чем весь мир с тех пор твердит? Не встанут уж великих тени, Не к ним несут восторгов пени, А плоть живая кружит кровь И возбуждает в нас любовь, Светясь, колдуя, как в тумане, На исчезающем экране. ОКСАНЕ ФЕДОРОВОЙ В фигурке тонкой и в движеньях четкость; Влюбленный взгляд и тут же жесткость В ответ на неприязнь, усмешку, смех, Когда за грех считают твой успех, А грацию - за игру кокетки, Как в школе это было по-советски, Все различали, что добро и зло, И нестерпимы клевета и ложь. Твой выбор не себе - служить народу, Но как же одолеть природу, Девичьи нежную, как сны весны, Чтоб выйти на тропу войны? В усильях запредельных расцветала Краса - до мисс Вселенной пьедестала. * * * Не сила побеждает, а мечта Мир сделать лучше. Красота - Прообраз высшего на свете, И расцветает на планете От века Флора по весне, Блистая взором, как в огне Пленительных желаний И упоительных лобзаний. И детства милого привет, И неги лучезарный свет - В игре весенней На виртуальной сцене, С рожденьем новым, как в мечте, Детей и взрослых в красоте! Это надпись к барельефу «Гермес, Эвридика, Орфей» (V век до н.э.). Впервые обозначена возможная причина, почему Орфей при строжайшем запрете оглянулся.
ГЕРМЕС, ЭВРИДИКА, ОРФЕЙI На барельефе из глубин столетий - Прекрасней нет творения на свете - Орфей и Эвридика, и Гермес, Какие есть, как чудо из чудес. Гермес удерживает Эвридику, Столь стройно-нежную, с прекрасным ликом: « - Он оглянулся! - молвил робко бог. - А уговор неумолимо строг». С возвратом к жизни испытав всю радость, Его руки касаясь, счастья сладость, Она не вняла богу, с ней Орфей И музыка невозвратимых дней. Разлука вновь сразила дух в поэте. Зачем он оглянулся при запрете? II Смысл барельефа мне открылся вдруг: Яд сладостный любовных мук. Из сумерков бесплотных теней Взойдя на свет земли весенней И тело ощутив, как стыд, Смеясь, она заплакала навзрыд. Ужель от счастия в руках Гермеса? Орфея ослепила к богу ревность. Запрет нарушив, оглянулся он: Ее влюбленный взор и смерти стон Увидел и услышал на прощанье. Прости, о, нимфа! Скорое свиданье Соединит, как песнь любви, нас вновь: Аид озвучен, в нем царит Любовь. 2 сентября 2010 года.
СЕРГЕЙ ЕСЕНИН1 У жизни есть конец, какой ни есть. Ужасна роковая весть, Когда в стихах стозвонных жизнь пропета, Как на лугах весной, в начале лета Хоры пернатых оглашают край, Всю землю превращая в рай. Смежив устало веки, Уходим мы навеки. Лишь у героев смерть красна. А у поэта песня, как весна, Вновь зазвенит у новых поколений, И с нами он, Сергей Есенин, Одетый пастушонком, словно Лель, В руках его волшебная свирель. 2 И что прекрасней есть ли? Звенит пленительная прелесть Любви и грусти жизни всей Отрадой юных дней. Выходит дуралей на сцену, Борьбы сил мировых арену Он песней заполняет до краев, И сладко заструится кровь До самых дальних небосклонов У миллионов... Откуда взялся он такой-сякой? Певец и франт, хорош собой, Любимец женщин, что ни странно, Но с метой роковою Дон-Жуана. Май 2010 года
СОНЕТЫ К ЭВРИДИКЕ
1 Пою я женщин и любовь, Влекуще возникающих все вновь Во времени, бегущем в трансе В сверхпеременчивом пространстве. Эллада проступает на просторе, С лазурным небом в море, Там туника, а здесь хитон - Веселых вскриков нежный стон. Два светлых облика из сферы Таинственной, как ночь, пещеры, С источником священным, нимф Блистают красотой, как солнца нимб. Порою утренней или вечерней Орфей и Эвридика с новой встречей. 2 Поэт влюблен издревле в красоту Цветка и моря, как в мечту О неге и любви вселенской, Но изначально все же женской, Столь притягательной мечте, С рожденьем новым в красоте, Для взора нежного поэта, Когда вся мысль его про это: Природа - женщина, ее душа, Владычица ее, как солнца шар, Ее краса, как ей мы снимся, Из рощи к морю выбегает нимфа, Как Эвридика, если тут Орфей С его напевом по Вселенной всей. 3 Еще подростком, кто о том прознает, Он был влюблен то в Василину втайне, То в девушку, влюбленную в него, - До времени не веря в торжество, Он упустил ее, да помнил мало, Как вдруг известие: ее не стало - Мелодией печали и тоски Отозвалось, чтоб вылиться в стихи, В признания глухие незабвенной, С мечтою дерзновенной Любовь и юность воскресить И смерти бросить вечный щит! В смятенье в бой идет пугливо, Мечты поэта - что за диво? 4 О, Василина! В юности и ныне - Поэт ведь проживает жизни Чужие, как свои, из всех времен, А из знакомых, как влюблен. Взрослее в юности, и вся попроще, Из диких яблонь в дальней роще, Как с возрастом ты мило расцвела, Нежней и мягче, как росла В младенческие годы, Под стать ли дочке - дар природы Учиться женственности впрок, Любви и грации урок. Созвучье счастья, что несется И женской красотой зовется. 5 О, Сана! Юность с красотой сверхмеры... Но не скажу, как у Венеры, Одежда, все движенья на показ, Изысканные до рисунков глаз. Какое утонченное искусство! Лишь исчезают искренность и чувство, Как у певичек и гетер, Или моделей - лакомый пример. Ведь макияж - не ласка, Себя ль любить, а маска - Для сцены, для игры куда ни шло, - Творить любовь и зло, Когда вся наша жизнь - боренье, К желанному неистово стремленье. 6 Прекрасна Сана, только Василина, Как Левитана мирная долина, Доверия достойна и любви, А там одно кипение крови И жажда все познать по моде И даже вопреки природе... Ах, впрочем, здесь «Огни Москвы» Разыграны из синевы Лесов, с явлением певичек, Танцующих пернатых птичек, С разборками крутых парней, А девушка - меж двух огней... И ночь любви безумной На свадьбе или тризне шумной. 7 Случилось быть ему в саду весеннем. Под пологом ветвей, что сени Пещеры нимф за грудой скал, Как в детстве что-то он искал, И вдруг вбежала девушка - откуда? Тонка и грациозна, вся - как чудо! Не может быть, она? Она! Она по-прежнему юна? Еще юней, чем знал он в детстве, Не деревце, скорее ветви, Как поросль свежая чиста, Нескладной кажется, а красота. И ей он узнаваем до улыбки, Смеющейся до неги и усмешки. 8 - Не сон ли это? Вас я узнаю И юность вашу, как свою... - А я вас узнаю по фото Из маминых... - Ах, вот что! Но схожесть поразительная... Нет! Глаз чистых задушевный свет Любви и восхищенья, Где сыщешь повторенья?! - Она была в вас влюблена, И я взглянула, как она. - Не может быть! Любовь неповторима... - Я не сказала, что люблю, любима. - Но взгляд? Но голос? Все любовь... Ужели это лишь струится кровь 9 У юности, ликующей беспечно, Иль все-таки любовь предвечна? Увы! Вы спрятали сиянье глаз... И нежный свет души ее погас. Свет жизни, словно Эвридика Вернулась вспять стопою тихой, Померк, и воцарилась ночи мгла. - Я вашей Эвридикой не была, А мама и не знала ваших песен... Напев неровный их чудесен... - Я что Орфей, а Эвридика - ты, И это отнюдь не мечты, А жизнь, взошедшая из тьмы столетий, Пусть на мгновение, как все на свете. 10 - Вы были на ее могиле? - Нет. Я не решился разузнать, так свет Померк в моих глазах с известьем О смерти той, с которой вместе Я здесь бродил, влюблен и юн, И был пронзен тоскою вещих струн, Что всколыхнули царство теней... Она являлась здесь из песнопений, Как вы внезапно из весны, Ее весны, усопшей милой сны. - Благодарю за память и сонеты! Ох, эти мне поэты! Жизнь упуская, чем живете вы? - Поэзией. - Увы! Увы! 11 - Дитя! Поэзия одна нетленна. А жизнь, как и весна твоя, мгновенна. - Поэтому я и спешу и жить, И хоть кого-нибудь любить. Хотите, мы уедем с вами, Для рифмы, ну, в Майами? - Добро! Уедем мы в Нью-Йорк На чтенье лекций, кстати... - Ой! Мне в школе маяться еще три года. - Есть школы и в Нью-Йорке, а природа Там мягче, чем в Москве, твердят. - Понятно, все смеется, очень рад. - Ничуть. Как мы надумаем, так будет, Что б ни сказали люди...
