Тесла против Эйнштейна

Далее автор письма пишет, что если будут такие материалы, то просит обязательно прислать100.

Разумеется, такие материалы у ГРУ были, и оно их прислало в Спецотдел Академии наук СССР: 17 августа — 138 листов; 24 августа — 17 листов; 25 августа — 122 листа и 2 сентября — 11 листов. Вот только ознакомиться с ними Игорь Курчатов смог лишь в ноябре 1942 года.

Официальной датой начала советской атомной программы считается 28 сентября 1942 года. В этот день было принято постановление ГКО N° 2352сс «Об организации работ по урану». Согласно тексту этого документа Академии наук СССР к 1 апреля 1943 года нужно было «представить доклад о возможности создания урановой бомбы или уранового топлива»101. При этом мало кто обращает внимание на тот факт, что до 1 апреля 1943 года советским ученым нужно было ответить на вопрос: можно ли использовать уран в военных целях? Говоря другими словами, осенью 1942 года в Москве еще не верили, что атомную бомбу можно создать в ближайшие годы! Прошел год, а в той же Великобритании так и ничего не создали! В США работы только начались, и когда там будут получены положительные результаты — неизвестно. В Германии (основываясь на данных британской разведки, которые в Москву передавали советские агенты) участники проекта «Уран» столкнулись со множеством трудностей.

В ноябре 1942 года Игорь Курчатов ознакомился с материалами, добытыми ГРУ и внешней разведкой (Первое управление НКВД). В частности, с тетрадью, озаглавленной: «Использование урана как источника энергии и как взрывчатого вещества». Скорее всего, это доклад, подготовленный для правительства Великобритании не позже октября 1942 года и скопированный одним из советских агентов. Так что руководство Советского Союза знало столько же о британском атомном проекте, что и их коллеги из Лондона.

После изучения всех материалов советский ученый высказал свою точку зрения. По его мнению:

«Имеющихся в распоряжение материалов недостаточно для того, чтобы можно было считать практически осуществимой или неосуществимой задачу производства урановых бомб, хотя почти не остается сомнений, что совершенно ограничивает вывод сделанного за рубежом»

КТО ПРИДУМАЛ АМЕРИКАНСКУЮ АТОМНУЮ БОМБУ

По утверждению автора доклада «Атомная энергия для военных целей»2 Генри Смита, в США весной года, «маленькая группа физиков-эмигрантов, состоявшая из Ю. Вигнера3, Э. Теллера4, В.Ф. Вайскопфа102 и Э. Ферми103 и возглавлявшейся Л. Сцилардом «осознала возможность использования достижения атомной физики для военных целей и предложила прекратить публикации по данной теме104. Отметим, что тогда никто из них не утверждал, что атомную бомбу можно создать в ближайшие годы. Просто, по их мнению, дальнейшие исследования в сфере атомной физики могли позволить решить данную задачу. Призыв к введению режима секретности американское научное сообщество проигнорировало.

Летом 1939 года Лео Сцилард, известный своей симпатией к идеям коммунизма105 (по утверждению отдельных авторов с 1943 года он даже выполнял поручения советской разведки106), и Альберт Эйнштейн, также не чуждый левых взглядов и возлюбленный агента советской разведки Маргариты Коненковой, решили написать письмо президенту США. Третий человек, которого принято называть третьим автором данного документа — вице-президент одной из ведущих промышленных корпораций бизнесмен и политик Александр Сакс107. Последнего сложно заподозрить в симпатии к идеям коммунизма. Зато он всегда лоббировал интересы своего бизнеса и страны, где он жил. И ему понравилась идея создания «чудо-оружия», благодаря которому Америка станет еще сильнее. Ну и еще возможность поучаствовать как бизнесмену в этом проекте.

Хотя официально считается, что у письма трое авторов, но сам текст придумал и написал Лео Сцилард. Дело в том, что великий ученый в конце тридцатых годов мало интересовался процессами, происходящими в ядерной физике. С Лео Сцилардом он дружил с середины двадцатых годов, когда оба жили в Германии. Выше мы упомянули об их совместном проекте—холодильнике.

Позднее Александр Сакс признался: «В действительности мы нуждались в подписи Эйнштейна только для того, чтобы обеспечить Сциларду авторитет, поскольку в те времена он был почти неизвестен в Соединенных Штатах».

Александр Сакс лишь вручил послание президенту США, сообщив во время этой процедуры, что письмо написал его всемирно известный и авторитетный физик Альберт Эйнштейн. Вот что прочел президент США:

«Сэр!

Некоторые недавние работы Ферми и Сциларда, прочитанные мной в рукописи, заставляют меня ожидать, что уран может быть в ближайшем будущем превращен в новый важный источник энергии. Некоторые аспекты возникшей ситуации, по-видимому, требуют бдительности и, при необходимости, быстрых действий со стороны правительства. Я считаю своим долгом обратить Ваше внимание на следующие факты и рекомендации.

В течение последних четырех месяцев благодаря работам Жолио во Франции, а также Ферми и Сциларда в Америке стало реальным получение ядерной реакции при больших количествах урана, вследствие чего можно освободить значительную энергию и получить большие количества радиоактивных элементов. Можно считать почти достоверным, что это будет достигнуто в ближайшем будущем. В свою очередь это может способствовать созданию бомб, возможно, исключительно мощных бомб нового типа. Одна бомба этого типа, доставленная на корабле и взорванная в порту, полностью разрушит весь порт с прилегающей к нему территорией. Такие бомбы могут оказаться слишком тяжелыми для воздушной перевозки.

Соединенные Штаты обладают малым количеством урана. Ценные месторождения его находятся в Канаде и Чехословакии. Серьезные источники — в Бельгийском Конго. Ввиду этого было бы желательным установление постоянного контакта между правительством и группой физиков, исследующих в Америке проблемы цепной реакции.

Для этого контакта Вы могли бы уполномочить лицо, пользующееся Вашим доверием, неофициально выполнять следующие обязанности:

а) поддерживать связь с правительственными учреждениями, информировать их об исследованиях и давать им необходимые рекомендации, в особенности в части обеспечения Соединенных Штатов ураном;

б) содействовать ускорению экспериментальных работ, ведущихся сейчас за счет внутренних средств университетских лабораторий, путем привлечения частных лиц и промышленных лабораторий, обладающих нужным оборудованием.

Мне известно, что Германия в настоящее время прекратила продажу урана из захваченных чехословацких рудников.

Необходимость таких шагов, быть может, станет понятна, если учесть, что сын заместителя германского министра иностранных дел фон Вайцзеккер прикомандирован к Физическому институту Общества кайзера Вильгельма в Берлине, где в настоящее время повторяются американские работы по урану»108.

Если внимательно изучить текст этого документа, то сразу возникает вопрос: почему для объекта атаки был выбран морской порт? Кто сообщил Лео Сциларду, что именно в тридцатые годы советская внешняя разведка во многих портах мира создала разведывательно-диверсионные резидентуры, которые не только снабжали Москву информацией о графике движения кораблей, но и при необходимости могли организовать серию диверсий?109 Ведь ученых- физиков в университетах не учили военной стратегии и тактике, а трагедия Перл-Харбора произошла только в декабре 1941 года.

Другой вопрос: кто подсказал автору письма саму идею использования урана в военных целях? Ведь фактически осенью 1939 года никто не знал, что атомную бомбу можно создать в течение нескольких лет.

Откуда Лео Сцилард узнал о происходящих в Германии событиях? Маловероятно, что о них сообщали американские СМИ. Да и немецкие газеты, скорее всего, об этом не писали.

Аналогичные вопросы нужно задать и относительно Альберта Эйнштейна. Ведь он прекрасно понимал, какую ответственность берет на себя, подписывая данный документ. Для того чтобы поставить свой автограф, великий ученый должен был полностью доверять заявлениям Лео Сциларда, и (или) кто-то заставил его подписать этот документ. Был ли в ближайшем окружении великого ученого такой человек?

В августе 1939 года Альберт Эйнштейн проводил свой отпуск с Маргаритой Коненковой. О ней мы подробно рассказали в предыдущей главе. Об этом послании президенту США он рассказал ей. Она, выполняя указание Центра и применив весь арсенал женских чар, заставила его поставить свой автограф.

С Лео Сцилардом советская разведка поступила похожим образом. Кто-то из его друзей, американских коммунистов, четко выполнил указание советской разведки. Например, во время совместного времяпрепровождения в баре высказал идею о том, что атом можно использовать в военных целях. Также нужно учитывать фактор личной материальной заинтересованности Лео Сциларда. Если Альберт Эйнштейн вел относительно обеспеченную жизнь—гонорары от многочисленных публикаций и переиздания его книг, зарплата в Институте современных исследований и т.п., то то же самое утверждать в отношении Лео Сциларда сложно. Кем он был — эмигрантом из Германии, одним из множества физиков-теоретиков с очень ограниченным числом мест работы. Об этом мало кто знает, но в тридцатые годы многие американские ученые, кроме преподавания в университетах, были вынуждены подрабатывать учителями в школах. Поэтому, предложив проект создания американской атомной бомбы, Лео Сцилард создавал новое рабочее место для себя.

Возникает вопрос: а зачем все это нужно было Москве?

Можно назвать две причины такого странного поведения Иосифа Сталина.

Во-первых, а об этом было подробно рассказано выше, научное, военное и политическое руководство СССР в начале Второй мировой войны не верило в возможность создания атомной бомбы. Все работы в этой сфере — неразумное расходование ресурсов. США — потенциальный противник Советского Союза. Поэтому можно сделать ему «гадость», заставив работать над бессмысленным, по мнению Москвы, проектом. Если развивать эту идею, то об американской атомной программе узнают в Японии и Германии и тоже включатся в «гонку вооружений». Соответственно это потребует определенных ресурсов, а также желание руководства страны подождать пару лет, пока не начнется серийное производство «урановых бомб», а только затем напасть на СССР

Во-вторых, США становился научным центром, который бесплатно разрабатывал для СССР атомное оружие. При условии, если его вообще возможно создать. Дело в том, что на территории США действовало множество агентов советской разведки. Эти люди могли не только регулярно сообщать о достигнутых результатах, но и влиять на «американский атомный проект». Ведь «тайными информаторами Москвы» были не только ученые и инженеры, но и высокопоставленные чиновники.

Нужно было лишь запустить этот проект. И таким человеком вопреки своему желанию, по крайней мере так он утверждал после окончания Второй мировой войны, стал Альберт Эйнштейн. Все события, которые произошли после ознакомления американского президента с подписанным им посланием, — лишь последствия поступка великого ученого.

В середине октября 1939 года директор Бюро Стандартов США Лиман Бриге был назначен главой созданного по указанию американского президента Консультативного комитета по Урану. Также в его состав вошли полковник К.Ф. Адамсон (Управление артиллерии армии) и капитан 3 ранга Дж.С. Гувер (Управление артиллерии военно-морского флота). 21 октября 1939 года состоялось первое заседание Уранового комитета. По результатам этого мероприятия был подготовлен доклад, где среди прочего утверждалось — ядерную бомбу можно создать. Также рекомендовалось закупить отдельные материалы для проведения первых экспериментов в Колумбийском университете. В феврале 1940 года необходимая субсидия (6000 долларов США) из военного бюджета была выделена. Начались эксперименты110.

В марте 1940 года неутомимый Альберт Эйнштейн обратил внимание президента США на то, что в Германии после начала Второй мировой войны заметно возрос интерес к урану111. Непонятно, правда, на основе чего великий ученый сделал такой вывод. Ведь с октября 1939 года в Третьем Рейхе программа создания ядерного оружия была засекречена. Может быть, о событиях в Третьем Рейхе ему во время очередного свидания сообщила Маргарита Коненкова.

Согласно уже процитированному выше докладу «Атомная энергия для военных целей» в апреле

года в США на заседании физического отделения Национального Исследовательского Совета Г. Брейт предложил образовать цензурный комитет для контроля статей, публикуемых во всех научных американских журналах. Хотя первоначальным мотивом этого предложения было стремление установить контроль над публикацией статей по делению урана, сформировавшийся несколько позднее Проверочный комитет (при Национальном Исследовательском Совете) стал общим руководящим органом проведения издательской политики во всех областях, представлявших военный интерес. Данный орган был создан и просуществовал до окончания Второй Мировой войны. При этом его рекомендации носили добровольный характер112.

В начале июня 1940 года была определена очередная смета расходов на проведение экспериментов: 140 тыс. долларов США. Кроме этого, Консультативному комитету по урану нужно было самостоятельно «изыскать фонды для поддержки исследовательских работ»113. Поэтому сложно утверждать, что летом 1 940 года в Вашингтоне всерьез воспринимали возможность создания ядерного оружия.

Прошло несколько дней, и ситуация кардинально изменилась. Консультативный комитет по урану был преобразован в подкомитет Исследовательского Комитета Национальной Обороны (ИКНО). С этого времени данный орган занялся финансированием исследований в области ядерной физики. Первый контракт был заключен с Колумбийским университетом сроком на один год: 1 ноября 1 940 года — 1 ноября 1941 года. До ноября 1941 года было оформлено 16 контрактов на общую сумму 300 тыс. долларов США114. С лета 1941 года по лето 1942 года (был расформирован) подкомитет назывался Урановой секцией или Секцией Б-1.

В мае 1941 года при Национальной академии наук США был сформирован Обзорный комитет. Его главная задача — оценить «военное значение проблемы урана и рекомендовать размеры затрат, необходимых для ее исследования»115. Он дал положительное заключение — атомную бомбу можно создать. Одновременно оптимистичные сообщения пришли из Великобритании. Местные ученые также считали, что в ближайшие годы можно будет начать серийное производство «урановых бомб».

В начале ноября 1941 года Обзорный комитет подготовил третий доклад, который был специально посвящен вопросу о «возможностях взрывной реакции деления урана-235». Если в первых двух докладах Академии наук не указывалось, что уран может сыграть решающую роль в современной войне, то эта возможность была подчеркнута в третьем докладе. Процитируем данный документ:

«Со времени нашего последнего доклада успехи, достигнутые в области разделения изотопов, с настоятельной необходимостью выдвинули следующие вопросы: (1) вероятность успеха попытки создания атомной бомбы, (2) разрушительное действие, которое можно ожидать оттакой бомбы, (3) время, необходимое для того, чтобы закончить разработку атомной бомбы и наладить производство, и (4) предварительная оценка денежных затрат.

Условия создания атомной бомбы. Атомная бомба исключительной разрушительной силы явится результатом сближения достаточных масс элемента и-235, происходящего очень быстро. Это представляется столь же верным, как и всякое предсказание, основанное на теории и эксперименте, но не испытанное практически. Наши вычисления показывают, далее, что требуемые массы могут быть сближены достаточно быстро, чтобы реакция стала действенной...

Разрушительное действие атомных бомб, (а) Масса бомбы. Масса урана-235, необходимая для получения взрывного деления при подходящих условиях, едва ли может быть менее 2 кг и более 100 кг. Эти широкие пределы вызваны главным образом неопределенностью значения поперечного сечения захвата и-235 для быстрых нейтронов, получаемого из опытов... (Ь) Энергия, освобождаемая при взрывном делении. Вычисления для случая масс, надлежащим образом распределенных в начальный момент, показывают, что от 1 до 5 процентов энергии деления урана должны освободиться при взрыве, обусловленном делением. Это равно энергии от 2*108 до 1 0*1 08 ккал на килограмм урана-235. Таким образом, освобождающаяся при взрыве энергия на килограмм урана эквивалентна энергии взрыва около 8 00 тонн тринитротолуола.

Время, необходимое для разработки и получения необходимого количества и-235.

Необходимое количество урана. Так как разрушительная сила современных бомб является в настоящее время важным фактором военных действий, очевидно, что если разрушительную силу бомб повысить в 10 000 раз, то такие бомбы приобретут решающее значение.

Тем не менее требуемое количество урана будет велико. Если признать правильным расчет, согласно которому для уничтожения военных и промышленных объектов Германии понадобилось бы 500 000 тонн бомб из тринитротолуола, то такое же разрушительное действие произвел бы уран-235 в количестве от 1 до 10 тонн.

Выделение и-235. Разделение изотопов урана может быть выполнено в нужных количествах. В настоящее время разрабатываются несколько методов, из которых по крайней мере два представляются вполне подходящими и приближаются к стадии практических испытаний. Это метод центрифугирования и метод диффузии через пористые перегородки. Другие методы изучаются или нуждаются в исследовании; они могут оказаться в конечном счете лучшими, но пока далеки от технического применения.

(с) Время, необходимое для производства атомных бомб. В данный момент можно лишь весьма грубо оценить время, необходимое для разработки, технического освоения и производства атомных бомб. Однако если сосредоточить все усилия на выполнении программы, то можно ожидать получения значительного количества атомных бомб через три-четыре года...»116.

В том, что американские ученые сделали вывод о возможности создания атомного оружия одновременно с британскими коллегами, нет ничего удивительного. США имело доступ к данным, полученным в результате реализации британского атомного проекта. Просто шпионаж и ничего личного.

18 декабря 1941 года Администрация США приняла решение о выделении необходимых ресурсов на создание ядерного оружия117. Америка вступила в гонку по созданию атомной бомбы.

В конце декабря 1941 года Секция Б-1 была подчинена Управлению научно-исследовательских работ. Также было создано Бюро технического планирования, в функции которого входили производственно-технические вопросы, доставка материалов и строительство опытных установок, а также сооружение установок промышленного масштаба118. Мы не будем подробно останавливаться на всех административных преобразованиях, а сразу перейдем к лету 1 942 года.

июня 1942 года полковник Дж.К. Маршалл (инженерные войска) получил указание от начальника Инженерной службы образовать новый округ инженерных войск для выполнения специальной работы (атомная бомба). Этот округ был официально учрежден 13 августа 1942 года и назван «Манхэттенский Округ». Работа, которую проводил этот «округ», была в целях секретности названа «Проект ДСМ» (Development of Substitute Materials—разработка заменяющих материалов).

В конце сентября 1942 года был сформирован Комитет военной политики. Обязанностью этого органа было планирование военной политики в отношении материалов, исследований и разработки производства, стратегии и тактики и представление периодических докладов политической группе, назначенной президентом США119.

В рамках американского атомного проекта во время Второй мировой войны было создано три бомбы: плутониевая «Тринити» (взорвана 16 июля 1945 года на полигоне), урановый «Малыш» (сброшена на Хиросиму 6 августа 1945 года) и плутониевый «Толстяк» (сброшена на Нагасаки 9 августа 1945 года).

Отметим, что накануне взрыва «Тринити» среди участников проекта не было единого мнения о результатах испытания. Предсказания о силе взрыва варьировались от нулевой мощности в случае полного провала испытаний до 18 килотонн в тротиловом эквиваленте (этот подтвердившийся прогноз дал физик Исидор Айзек Раби120) и до уничтожения штата

Нью-Мексико (на его территории проводились испытания) и всей планеты. В последнее почти никто не верил, но такое предположение заставило ученых поволноваться.

А ЧТО ДУМАЛИ В ЛОНДОНЕ

В начале книги мы процитировали фрагмент доклада «руководителя британской научной разведки» физика Р. В. Джонса, где он перечислил возможные варианты германского «чудо-оружия». В этом списке нет атомной бомбы. Поэтому можно предположить, что в сентябре 1939 года в Лондоне еще не знали, что открытия ядерной физики можно использовать в военных целях.

Так, в августе 1939 года Уинстон Черчилль, ссылаясь на появившиеся в печати сообщения о возможности создания нового «сверхоружия» на базе атомной энергии, пишет, что эти легенды подбрасываются

в английскую прессу нацистской «пятой колонной» с целью деморализации нации .

В январе 1940 года Рудольф Пайерлс121 впервые в мире рассчитал сечение захвата нейтронов изотопом урана-235 и на его основе вывел величину критической массы урана для производства ядерного взрыва. Поясним, что критическая масса — это минимальное количество делящегося вещества, при которой в нем может происходить самоподдерживающаяся ядерная реакция деления. Если масса вещества ниже критической, то слишком много нейтронов, необходимых для реакции деления, теряется, и цепная реакция не идет. При массе больше критической цепная реакция может лавинообразно ускоряться, что приводит к ядерному взрыву. Критическая масса зависит от размеров и формы делящегося образца, так как они определяют утечку нейтронов из образца через его поверхность. Минимальную критическую массу имеет образец сферической формы, так как площадь его поверхности наименьшая.

Ученый допустил несколько ошибок в вычислениях и вывел критическую массу урана-235 — менее 0,45 кг. На самом деле этот показатель — 50 кг. Соответственно, для создания ядерной бомбы, «начиненной» ураном-235, требуется свыше 50 кг этого вещества.

В апреле 1940 года двое ученых, Ричард Пайерлс и Отто Фриш, представили руководителю Комитета по изучению средств противовоздушной обороны Генри Тизарду122 (данное учреждение курировало создание радиолокационного оборудования для военных целей в Великобритании) меморандум «О создании супербомбы, основанной на ядерной цепной реакции в уране». В своем письме ученые заявили, что создание атомной бомбы практически возможно уже в ближайшее время. В меморандуме описан процесс работы завода по производству урана-235 методом газовой диффузии, дана оценка критической массы урана-235, необходимой для атомной бомбы, и предложена конкретная программа научно-исследовательских работ по созданию бомбы123.

С Ричардом Пайерлсом не все так просто. Например, до 1 939 года он вел активную переписку с советскими учеными-физиками. Кроме этого, его супругой была бывшая советская подданная и выпускница физфака Ленинградского университета Евгения Канегиссер124. Они познакомились в сентябре 1930 года в Одессе (там проходил съезд советских физиков)125, а в апреле 1931 года поженились и уехали в Цюрих126. В годы «холодной войны» и после ее окончания его регулярно обвиняли в связях с советской разведкой, правда, доказать факт его работы на Москву пока не удалось. Зато точно известно, что советский атомный шпион Клаус Фукс сумел попасть в команду участников британского атомного проекта благодаря Ричарду Пайерлсу. При этом британская контрразведка выступала против этого назначения, так как Клаус Фукс, во-первых, был немцем по национальности и бывшим германским подданным, а во вторых—коммунистом. Соответственно он теоретически мог оказывать, как немец, услуги Третьему Рейху, а как коммунист—Советскому Союзу. Несмотря на такие изъяны в анкете, Клауса Фукса допустили к участию в британском, а затем и американском атомных проектах. И заслуга в этом Ричарда Пайерлса!

В апреле 1 940 года был создан «Комитет Томсона» («Комитет MAUD»). Аббревиатура M.A.U.D. означала «Military Application of Uranium Detonation» («Военное Применение Уранового Взрыва»). Идейный вдохновитель создания «Комитета Томсона» — упоминавшийся выше ученый Рудольф Пайерлс. В этой связи сразу вспоминается письмо Лео Сциларда и Альберта Эйнштейна, написанное осенью 1939 года и преследующее аналогичные цели — запуск атомного проекта.

В двух докладах, подготовленных «Комитетом MAUD», утверждалось:

«...можно создать урановую бомбу, мощь которой будет эквивалентна взрыву 1800 тонн тринитротолуола. Урановая бомба будет поражать не только силой взрыва, но и радиоактивностью, которая сделает пространство вокруг места взрыва бомбы опасным для человеческой жизни на длительное время».

В мае 1940 года премьер-министр Уинстон Чер- чиль поручил члену кабинета Дж. Андерсену возглавить работы по атомному проекту в Англии, который получил название «Tube Alloys»127. Британский атомный проект стартовал. В Москве с помощью многочисленных агентов — о них мы расскажем ниже - внимательно следили за ходом его реализации.

СТАРТ СОВЕТСКОГО АТОМНОГО ПРОЕКТА

Можно или нет создать атомную бомбу в ближайшие годы? Положительный ответ на этот вопрос советская внешняя разведка дала руководству страны еще осенью 1941 года. На 96-й день Великой Отечественной войны нарком внутренних дел Лаврентий Берия прочел «Справку на N° 6881/1 065 от 25.ІХ.41 г. из Лондона». Она начиналась такими словами:

««Вадим» (резидент советской внешней разведки в Лондоне Анатолий Вениаминович Горский. — Прим. авт.) передает сообщение «Листа» (агент советской разведки Дональд Маклейн, один из членов легендарной «кембриджской пятерки») о состоявшемся 16.IX.41 г. заседании Комитета по урану. Председателем совещания был «Босс».

На совещании было сообщено следующее.

Урановая бомба вполне может быть разработана в течение двух лет, в особенности если фирму «Империал Кемикал Индастисс» обяжут сделать это в наиболее сокращенный срок... »

А заканчивалось оно такими словами:

«Комитетом начальников штабов на своем совещании, состоявшемся 20.IX.41 г., было вынесено решение о немедленном начале строительства в Англии завода для изготовления атомной бомбы.

«Вадим» просит дать оценку «Листа» по урану»128.

Этот документ, «Справка на N° 7073, 7081/1096 от З.Х.41 г. из Лондона» («Справка 1-го Управления НКВД СССР о содержании доклада «Уранового комитета», подготовленная по полученной из Лондона агентурной информации»), два доклада «Научно-совещательного комитета при Английском комитете обороны по вопросу атомной энергии урана», а также переписка по этому вопросу между руководящими работниками комитета были направлены наркомом внутренних дел Лаврентием Берией начальнику 4-го спецотдела НКВД СССР майору госбезопасности Валентину Александровичу Кравченко. Последний внимательно изучил все полученные материалы и рекомендовал провести два мероприятия.

«1) Поручить заграничной агентуре 1-го Управления НКВД СССР собрать конкретные проверенные материалы относительно постройки аппаратуры и опытного завода по производству урановых бомб;

2) создать при ГКО СССР специальную комиссию из числа крупных ученых СССР, работающих в области расщепления атомного ядра, которой поручить представить соображения о возможности проведения в СССР работ по использованию атомной энергии для военных целей» .

Из-за сложной обстановки на фронте предложенные мероприятия удалось реализовать только в марте 1942 года.

СОВЕТСКИЕ АТОМНЫЕ ШПИОНЫ В ВЕЛИКОБРИТАНИИ

Имена всех «тайных информаторов Москвы» мы никогда не узнаем. Ниже мы расскажем только о тех, чьи имена попали в «открытую» печать и чей факт сотрудничества с советской разведкой был подтвержден официально.

Австрийский физик Энгельберт (Берти) Брода («Эрик»), по одним данным, начал сотрудничать с советской разведкой в декабре 1941 года, по другим, произошло это еще на 10 лет раньше — в 1931 году, когда он жил в Австрии. Тогда он исполнял обязанности курьера. Возможен и третий вариант. Он действительно оказывал услуги советской разведке в начале тридцатых годов, но потом связь с ним в силу множества причин была утрачена. И только когда Германия напала на Советский Союз, он через свою возлюбленную — агента советской разведки Тюдор Харт129, («Эдит») решил возобновить сотрудничество. В качестве первого шага он передал, как сообщалось в переписке лондонской резидентуры с Центром, «подробный отчет о результатах и состоянии работ по энормозу как в Англии, так и в США».

«Эрик» работал в Кавендишской лаборатории в Кембридже, откуда и слал в Москву массу секретов, в том числе чертежи одного из первых атомных реакторов, который использовался в американском «Проекте Манхэттен». Сотрудничество с ним было прекращено в 1951 году. Он умер в 1983 году, будучи авторитетным профессором Венского университета.

Энгельберт Брода приехал в Великобританию в возрасте 28 лет в 1938 году, сбежав из Третьего Рейха. В Германии сын австрийского аристократа возглавлял союз немецких студентов-коммунистов и при нацистах дважды сидел в тюрьме. Через несколько месяцев после приезда Броды в Лондон британские спецслужбы именовали его лидером австрийской компартии в стране.

В начале 1941 года, вопреки мнению британской Службы безопасности, Броде предложили работать в Кавендишской лаборатории над атомными реакторами и контролируемой цепной реакцией. В правительстве заключили, что такому блестящему ученому не следует сидеть без дела. И он действительно начал активно работать сразу на две страны — Великобританию и Советский Союз.

По утверждению западных журналистов, .«Эрик» сумел сделать копии ключей от библиотеки, где хранились материалы об атомных разработках. В конце 1943 года Брода занялся исследованиями практического применения плутония. В плане агентурной разработки «Энормоз» в конце августа 1943 года появилась запись: «Считать, что главной работой помощников резидентов, работающих по линии ХУ (научно-техническая разведка. — Прим. авт.) в Англии и США, в предстоящий период должна быть разработка проблемы «Э.» («Энормоз». — Прим. авт.)... «Эрик» — основной в н/вр источник инф-и о работах по Э. как по Англии, так и по США».

В 1947 году «Эрик» спешно уехал из Великобритании якобы в отпуск, но обратно он так и не вернулся. В 1948 году он поселился в Австрии, где до самой смерти трудился преподавателем Венского университета. В годы «холодной войны» в Великобритании его подозревали в сотрудничестве с советской разведкой, но доказать ничего не смогли .

Мелита Норвуд («Хола», «Тина») сотрудничала с советской разведкой в течение 37 лет. В 1935 году она была завербована в Лондоне сотрудниками резиден- туры советской внешней разведки. До 1 938 года входила в агентурную сеть, работавшую на английском военном заводе «Вулиджский Арсенал». В январе 1 938 года трое членов этой группы были арестованы британской контрразведкой. «Тина» избежала ареста, и до мая 1938 года связь с ней была «законсервирована». С июня 1938 года она снова стала «тайным информатором Москвы». В конце тридцатых годов «Тина» заняла пост личного помощника директора государственного ведомства — Британской ассоциации по исследованию цветных металлов — головной организации в проекте разработки британской атомной бомбы. Она доставала документы из сейфа своего начальника, фотографировала их миниатюрной камерой и передавала своему советскому контакту, с которым встречалась инкогнито в юго-восточном пригороде Лондона. Благодаря этой работе Иосиф Сталин знал о британском атомном проекте больше, чем многие английские министры.

Деятельность Мелиты Норвуд не ограничивалась передачей разведданных, она также занималась вербовкой. Одним из ее протеже был чиновник по кличке «Хант», который был завербован в 1 967 году и на протяжении 14 лет поставлял научно-техническую и другую информацию о продаже британских вооружений.

Последнюю информацию советской разведке «Тина» передала в 1972 году. Британская контрразведка смогла разоблачить ее только в 1992 году, когда на Запад сбежал сотрудник архивного отдела КГБ Василий Митрохин130. Хотя первые подозрения у контрразведчиков возникли еще в 1945 году, но тогда они ничего не смогли доказать.

Аллан Мэй — физик-ядерщик, в 1946 году приговоренный к 10 годам тюрьмы за шпионаж на СССР. Его в феврале 1942 году по приказу Москвы завербовал легендарный советский разведчик-нелегал Ян Черняк131. Для проведения этой операции в конце 1941 года разведчик специально перебрался в Великобританию из одной из западноевропейских стран. Отметим, что в годы Второй мировой войны на связи у него находилось свыше 30 ценных агентов. И никто из этих людей так и не был разоблачен.

Их сотрудничество продолжалось почти 9 месяцев, и за это время Алан Мэй передал Яну Черняку 130 листов данных об атомном реакторе и других установках для деления изотопов урана. Материал этот советские ученые получили немедленно. В январе 1943 года Аллан Мэй в составе группы из 12 ученых был переведен в Монреальскую атомную лабораторию. Военная обстановка потребовала сосредоточения британских ядерных изысканий в Канаде. Кроме того, близость к американским объектам «Манхэттенского проекта» должна была способствовать успешному ходу исследований. Связь с советским агентом была восстановлена только в феврале 1945 года и продолжалась до сентября того же года. Правда теперь она была прервана по другой причине — из-за измены шифровальщика легальной резидентуры советской военной разведки в Канаде лейтенанта Игоря Гузенко.

В 1945 году Аллан Мэй передал в Москву 23 совершенно секретных доклада о работах Главной атомной лаборатории США в Лос-Аламосе; о принципах устройства урановой и плутониевой бомб; образцы урана-235 и плутония-239; результаты испытаний и бомбардировок Хиросимы и Нагасаки.

Клаус Фукс («Брас») — немецкий физик. В 19301932 годах учился в Лейпцигском, а затем в Кильском университетах, тогда же вступил в германскую компартию и стал руководителем ее университетской ячейки. С приходом Адольфа Гитлера к власти перешел на нелегальное положение, а затем отправился в эмиграцию: сначала в Париж, а затем в Лондон. По ходатайству английских квакеров Клауса Фукса принял на жительство известный британский промышленник Рональд Ганн, который убедил видного ученого- физика Невилла Мотта, преподававшего в Бристольском университете, взять молодого и перспективного ученого в качестве аспиранта в свою лабораторию. В декабре 1936 года Клаус Фукс защитил докторскую диссертацию. С 1937 по 1939 год Клаус Фукс работал в лаборатории профессора Макса Борна в Эдинбурге, где занимался исследованиями в области теоретической физики. В связи с принятым британским правительством в конце 1940 года решением

о начале строительства завода по производству урана-235 Клаус Фукс был принят на работу в лабораторию профессора Рудольфа Пайерса, который руководил в Бирмингемском университете исследованиями по созданию атомной бомбы. Здесь Клаусу Фуксу удалось решить несколько кардинальных математических задач, необходимых для уточнения основных параметров этого оружия.

После нападения фашистской Германии на Советский Союз Клаус Фукс принимает решение помочь стране социализма. Помочь он мог только одним способом, тем более что разделял возмущение простых англичан тем, как их страна выполняет свои союзнические обязательства. Осенью 1941 года, в одну из поездок в Лондон, он связался со своим знакомым, эмигрантом из Германии доктором Юргеном Кучински, который, по мнению Клауса Фукса, мог помочь ему выйти на сотрудников советской разведки. Кучински, один из руководителей компартии Германии, был хорошо знаком с послом СССР в Великобритании И.М. Майским, которому и сообщил о предложении Фукса. В свою очередь Майский, недолюбливавший резидента внешней разведки в Лондоне Чичаева, рассказал о Клаусе Фуксе резиденту ГРУ военному атташе генералу Склярову, который поручил встретиться с Фуксом своему секретарю полковнику Семену Кремеру («Барч»).

И.М. Майский познакомил Фукса с Кремером. И хотя Кремеру никто не поручал заниматься проблемой ядерной физики, он сразу же заинтересовался ею и договорился о способах связи с немецким физиком. Иногда пишут, что Фукс сам пришел в советское посольство и предложил свои услуги. Но это не так. Несмотря на то что он занимался теоретической физикой и вроде бы был кабинетным ученым, не нужно забывать, что в свое время он находился на нелегальном положении и имел опыт конспиративной работы. Кремер позже утверждал:

«Я хорошо помню, что в советское посольство Фукс никогда не приходил. О встрече мы договорились через доктора Кучински. Она состоялась на одной из улиц западного Лондона ночью. К этой встрече я готовился очень тщательно, постоянно проверялся...»132 Во время встречи Фукс рассказал Кремеру о начале работ по созданию атомной бомбы в Англии и США. А на вопрос Кремера: «Почему он решил передать эти сведения Советскому Союзу?» — ответил, что СССР необходимо иметь свою бомбу для обеспечения собственной безопасности. В сделанном им 27 января 1 950 года заявлении сотрудникам английской контрразведки он так объяснил мотивы своего поступка:

«В это время у меня не было ни малейших сомнений в правильности советской внешней политики, и я был уверен в том, что западные союзники сознательно способствуют тому, чтобы Советский Союз и Германия полностью истощили себя в смертельной схватке. Я не испытывал ни малейших колебаний, передавая советским представителям всю известную мне информацию, хотя я старался, по крайней мере в начале, сообщать им только результаты моих собственных исследований»133.