Сердцебиению я с трепетом внимал Струясь в артериях бежала кровь звончее Они кораллы иль вернее казначеи И скупости запас в аорте был не мал Упала капля Пот Как светел каждый атом Мне стала грешников смешна в аду возня Потом я раскусил из носа у меня Шла кровь А все цветы с их сильным ароматом Над старым ангелом который не сошел Лениво протянуть мне чашу поглумиться Я захотел и вот снимаю власяницу Куда ткачи вплели щетины жесткий шелк Смеясь над странною утробою папессы Над грудью без соска у праведниц иду Быть может умереть за девственность в саду Обетов слов и рук срывая с тайн завесы Я ветрам вопреки невозмутимо тих Встаю как лунный луч над зыбью моря страстной Непразднуемых я молил святых напрасно Никто не освятил опресноков моих И я иду Бегу о ночь Лилит уйду ли От воя твоего Я вижу глаз разрез Трагический О ночь я вижу свод небес Звездообразные усеяли пилюли На звездной ниточке отбрасывая тень Качается скелет невинной королевы Полночные леса свои раскрыли зевы Надежды все умрут когда угаснет день И я иду бегу о день заря рыжуха Закрыла пристальный как лалы алый взор Сова овечий взгляд направленный в упор И свиньи чей сосок похож на мочку уха Вороны тильдами простертые скользят Едва роняя тень над рожью золотистой Вблизи местечек где все хижины нечисты И совы мертвые распространяют смрад Мои скитания Печалей нет печальней И пальцев остовы ощерившие ель С дороги сбился я запутав снов кудель И ельник часто мне служил опочивальней Но томным вечером я наконец вступил Во град представший мне при звоне колокольном И жало похоти вдруг сделалось безбольным И я входя толпу зевак благословил Над трюфлевидными я хохотал дворцами О город синими прогалинами весь Изрытый Все мои желанья тают здесь Скуфьей прогнав мигрень я завладел сердцами Да все они пришли покаяться в грехах И Диамантою Луизой Зелотидой Я в ризу святости с простой простясь хламидой Отныне облачен Ты знаешь все монах Воскликнули они Отшельник нелюдимый Возлюбленный прости нам тяжкие грехи Читай в сердцах покрой любимые грехи И поцелуев мед несказанно сладимый И отпускаю я пурпурные как гроздь Грехи волшебницы блудницы поэтессы И духа моего не искушают бесы Когда любовников объятья вижу вновь Мне ничего уже не надо только взоры Усталых глаз закрыть забыть дрожащий сад Где красные кусты смородины хрипят И дышат лютостью святою пасифлоры

Перевод Б. Лившица

ОСЕНЬ

Сквозь туман пробираются месят осеннюю грязь Колченогий крестьянин и бык и не видно в тумане Как деревни дрожат на ветру боязливо скривясь И печальную песню тихонько мурлычет крестьянин Стародавнюю песню о перстне о верной любви О разлуке о сердце разбитом о черной измене Осень осень ты лето убила и лето в крови И маячат в осеннем тумане две серые тени

Перевод Э. Линецкой

ОСЕНЬ

Плетется сквозь туман крестьянин колченогий И вол медлительный бредет за ним вослед В туман где ежится и стынет кров убогий Крестьянин затянул вполголоса куплет Все про любовь поет измены да наветы Про бедный перстенек про боль сердечных ран Ах осень осень вот и ты убила лето Две тени серые плетутся сквозь туман

Перевод М. Яснова

ПЕРЕСЕЛЕНЕЦ С ЛЕНДОР-РОУДА[37]

Андре Бийи[38]

В витрине увидав последней моды крик Вошел он с улицы к портному Поставщик Двора лишь только что в порыве вдохновенном Отрезал головы нарядным манекенам Толпа людских теней смесь равнодушных лиц Влачилась по земле любовью не согрета Лишь руки к небесам к озерам горним света Взмывали иногда как стая белых птиц В Америку меня увозит завтра стимер[39] Я никогда не возвращусь Нажившись в прериях лирических чтоб мимо Любимых мест тащить слепую тень как груз Пусть возвращаются из Индии солдаты На бирже распродав златых плевков слюну Одетый щеголем я наконец усну Под деревом где спят в ветвях арагуаты[40] Примерив тщательно сюртук жилет штаны (Невытребованный за смертью неким пэром Заказ) он приобрел костюм за полцены И облачась в него стал впрямь миллионером А на улице годы Проходили степенно Глядя на манекены Жертвы ветреной моды Дни втиснутые в год тянулись вереницей Кровавых пятниц и унылых похорон Дождливые когда избитый дьяволицей Любовник слезы льет на серый небосклон Прибыв в осенний порт с листвой неверно-тусклой Когда листвою рук там вечер шелестел Он вынес чемодан на палубу и грустно Присел Дул океанский ветр и в каждом резком звуке Угрозы слал ему играя в волосах Переселенцы вдаль протягивали руки И новой родины склонясь лобзали прах Он всматривался в порт уже совсем безмолвный И в горизонт где стыл над пароходом дым Чуть видимый букет одолевая волны Покрыл весь океан цветением своим Ему хотелось бы в ином дельфиньем море Как славу разыграть разросшийся букет Но память ткала ткань и вскоре Прожитой жизни горький след Он в каждом узнавал узоре Желая утопить как вшей Ткачих пытающих нас и на смертном ложе[41] Он обручил себя как дожи[42] При выкриках сирен взыскующих мужей Вздувайся же в ночи о море где акулы До утренней зари завистливо глядят На трупы дней что жрет вся свора звезд под гулы Сшибающихся волн и всплеск последних клятв

Перевод Б. Лившица

РОЗАМУНДА

Андре Дерену[43]

Я долго ждал у двери за Которой скрылась эта дама Я шел за нею два часа По набережным Амстердама И поцелуи слал вослед Но был безлюден белый свет И пуст канал и не видал Никто как эти поцелуи Летели к той за кем с тоской Я шел их тщетно посылая Я Розамундой называл Ту что цвела голландской розой Запоминал как был он ал Цвет губ ее и шел за грезой И Розу Мира я искал

Перевод М. Яснова

КОСТЕР

Полю-Наполеону Руанару[44]

В благородный и чистый огонь Что несу я повсюду меж вами Я швырнул опаляя ладонь Все Былое с его головами Я тебе повинуюсь огонь В небе звезды пустились в галоп Возвещая земле обновленье Им в ответ вскинув выпуклый лоб Ржут кентавры в весеннем томленье Вторят жалобам трав из чащоб Прах голов я сгребу не спеша Где же бог моей юности ранней И любовь уж не так хороша Пусть утроится жар возгораний Обнажится пред солнцем душа Вся равнина в цветах из огня А сердца на ветвях как лимоны У голов прославлявших меня И у звезд что в крови как пионы Лица женщин минувшего дня Город лентой стянула река Он сомкнулся как полы порфиры И тебя словно чья-то рука Держит власть амфионовой лиры[45] Камни движущей издалека

* * *

В прекрасном пламени горю я не сгорая Я вездесущ и верующих круг в костер швыряет вновь и вновь меня А расчлененные тела пылают рядом Ах уберите же скелеты от огня Меня так много я неиссякаем и пищей пламени могу служить века Крылом орлы от жара заслоняют мое лицо и солнце О Память Сколько же родов пришло в упадок Нет Тиндаридов[46] есть лишь жар горящих змей И для меня он бесконечно сладок Быть может змеи это просто шеи бессмертных непоющих лебедей Мне жизнь моя явилась обновленной Большие корабли снуют туда-сюда И снова руки в Океан я окунаю Вот пакетбот и жизнь явилась обновленной О как безудержно высок ее огонь Теперь ничто меня не связывает с теми Кому страшны ожоги

* * *

Спускаясь с тех высот где мыслит свет Где над вращеньем сфер есть горние сады Огнем проносится лик будущего в маске Подай нам знак о светлая подруга Страшусь божественный увидеть маскарад Когда вдали заголубеет Дезирад[47] Над нашей атмосферой есть театр Который червь Замир построил без гвоздей[48] И снова солнце осветило закоулки Морского города и камни площадей Где спят под крышами усталые голубки Вот стадо сфинксов тянется по склону И вечный их пастух поет бредя к загону А сверху у театра трещин нет Из прочного огня его стропила Как пожираемые пустотой светила А вот и представленье В кресле сидя я вижу занавеса огненные кисти Мои колени локти голова пяти лучей нелепое сцепленье А языки огня на мне растут как листья Актеры дивные светящиеся звери И им послушен прирученный человек Земля О рваный Холст зашитый нитью рек Ах лучше день и ночь у сфинксов в клетке Искать ответ и ждать пока тебя сожрут

Перевод И. Кузнецовой

РЕЙНСКИЕ СТИХИ

РЕЙНСКАЯ НОЧЬ

Как огонек дрожит вино в моем бокале А лодочник поет что в час когда все спят Он видел будто бы как в Рейне полоскали Семь женщин волосы зеленые до пят Вставайте же скорей танцуйте пойте хором Чтоб песню заглушить про ведьминский обряд Пусть окружат меня блондинки с ясным взором С тугими косами уложенными в ряд О Рейн ты опьянел дыханье лоз вбирая Все золото ночей дрожит в реке хмельной А голос все поет хрипя и замирая Про чары фей нагих завороживших зной И зазвенев как смех бокал разбился мой

Перевод И. Кузнецовой

МАЙ

Красивый месяц май по Рейну плыл в челне И дамы со скалы оглядывали дали Красивы были вы но почему рыдали Так горько ветви ив клонясь к речной волне Цвели кругом сады и проплывали мимо Вишневый цвет как снег кружил а лепестки Мерцали как руки любимой ноготки Дрожали лепестки как веки у любимой Гурьбой унылою вдоль берега брели Собака и медведь и с ними обезьяна Вслед за медлительной повозкою цыгана Влекомою ослом и вспыхивал нежданно Военной флейты зов и угасал вдали Красивый месяц май окрестные руины Цветами украшал травою и плющом И рейнский ветерок размахивал плащом И у плакучих ив подрагивали спины

Перевод М. Ваксмахера

СИНАГОГА

Оттомар Шолем и Авраам Леверейн Надвинув зеленые шляпы в субботу спешат С утра в синагогу а рядом полощется Рейн И склоны внизу рыжиною оплел виноград Они по дороге бранятся вопят да такое что не для перевода Ублюдок зачатый средь месячных черт бы отцу твоему вспучил чрево А Рейн-старина отвернулся и мокрым лицом ухмыляется в воду Оттомар Шолем и Авраам Леверейн преисполнены гнева Поскольку в субботу на курево строгий запрет А тут христиане гуляют в дыму сигарет Поскольку Шолем с Авраамом влюбились и оба притом В овцеокую Лию с чуть выпяченным животом Но в синагоге они подойдут друг за другом Чинно приложатся к торе роскошные шляпы подняв И среди пальмовых веток во славу суккот распевая[49] Аврааму улыбку пошлет Оттомар Оба не в лад запоют и разбужен мужским оглушительным пеньем Точно от окрика осени Левиафан[50] из реки отзовется кряхтеньем А в синагоге заполненной шляпами каждый колышет лувавом своим[51] Ханотейн нэ Камот багоим толахот балэумим[52]

Перевод Г. Русакова

КОЛОКОЛА

Цыган-красавец милый друг Уже трезвонит вся округа Казалось ни души вокруг И так любили мы друг друга Но спрячься хоть на дно реки Колоколам все сверху видно Теперь их злые языки Гудят и треплются бесстыдно Катрины их в деревне три И булочница с толстым мужем Урсула Сиприен Мари Хотя мы с ней как будто дружим Начнут смеяться поутру Куда глаза от них я спрячу А ты уедешь Я заплачу И может быть умру

Перевод Э. Линецкой

ЛОРЕЛЕЯ[53]

Жану Сэву[54]

Мужчины не снеся любовного искуса Ломились в Бухарах[55] к одной колдунье русой Епископ приказал призвать ее на суд Взглянул и все простил бесовке за красу О Лорелея глаз бесценные каменья Кто обучил тебя искусству оболыценья Мне жить невмоготу беду сулит мой взгляд Кто глянет на меня судьбе не будет рад