Злая-презлая сказка [СИ]

Тьфу, что это я? Я недовольно отдернула руку. Наверняка всему есть рациональное объяснение. Возможно, я так сильно ударилась головой, что просто не помню, как добралась до постели и легла спать. Да, скорее всего так и было, а все остальное — плод моего расшалившегося воображения. При свете солнца все мои вчерашние страхи казались пустыми и ненастоящими. Желудок требовательно урчал, требуя пищи не умственной, но духовной. Наскоро умывшись, и приведя себя в относительно вменяемое состояние, я направилась прямиком на кухню, собираясь заняться тотальным опустошением холодильника. И споткнулась на пороге. Экран ноутбука, который я ожидала увидеть "спящим", горел, высвечивая новую надпись: "13 часов до начала охоты на Лис"

Я почувствовала, как подкашиваются колени. Едва ли не руками, я заставила себя отвернуться от зловещих букв. Не время раскисать! Нельзя поддаваться панике и страху. В конце-концов, еще осталось целых 13 часов. Слабое, честно говоря, утешение. Во-первых, надо все-таки покушать, иначе голодный обморок мне обеспечен. Обходя компьютер по широкой дуге, словно он мог наброситься на меня и искусать до смерти, я вытащила из холодильника позавчерашнее жаркое, и, прямо из сковородки, принялась его есть. Оставаться дома не хотелось. Я пыталась не смотреть на экран, но перед глазами так и горели эти проклятые цифры: "13 часов". Я опомнилась только тогда, когда вилка заскребла по пустому дну.

Машинально поставив сковородку на место, я опрометью бросилась вон из кухни. Нацепив на себя первые попавшиеся вещи, я схватила мобильник, сумочку и, выскочив из квартиры, облегченно вздохнула. Теперь, когда колоссальное напряжение потихоньку отпускало мои скованные страхом мышцы, я смогла думать логически. Если мне осталось 13 часов, то что же тогда произойдет с Никитой? Формулируя свое желание, Светка назвала его имя первым, значит…

Господи, как же я буду рада, если все мои страхи окажутся просто вымыслом! Если с Ником все будет в порядке, то я лично поеду в психушку и лягу на добровольное лечение. Лишь бы не было никакой чертовщины.

Я поймала такси, и решила поехать к Никите. Как я объясню свой визит? Да какая, черт возьми, разница! Лишь бы это была просто игра моего воображения.

Мелодия звонка прозвучала траурным маршем.

Журналист

От напряженного чтения меня отвлек вопрос официантки. Что за навязчивая особа! Оказывается, она хотела узнать, буду ли я еще что-нибудь. Невнимательно посмотрев в пустую кружку, я попросил повторить. Мне нетерпелось продолжить чтение. Я чувствовал, как эта история затягивает меня все больше и больше. Тем временем вернулась официантка, принеся заказанный кофе. Небрежно поблагодарив её, я перевернул страницу, и, собирался было приступить к чтению, как вдруг почувствовал чей-то пристальный взгляд. Среди движущейся массы прохожих, высокий, элегантно одетый мужчина смотрел на меня пронзительными черными глазами. Что-то было в нем смутно знакомое, но я никак не мог понять что. На глаза набежали слезы, мне пришлось сморгнуть, а когда я вновь посмотрел туда, где стоял странный мужчина, то увидел просто непрерывный поток прохожих. Странный наблюдатель исчез.

Равнодушно пожав плечами, я вернулся к дневнику. Эта история затягивала меня все больше и больше.

Дневник Алисы

Уже тогда я поняла, что что-то произошло. Что-то ужасное. Дверь не открывали довольно долго. Я уже собиралась уходить, когда послышались шаркающие шаги. Хриплый голос спросил:

— Кто?

— Ник?

— Алиса… — щелкнул замок, и я едва удержалась от крика ужаса. Хотя, все эмоции ясно отразились на моем лице.

— Не нравлюсь, — невесело усмехнулся… усмехнулось то, что было когда-то веселым красивым парнем. Сгорбленный, постаревший на двадцать лет, с выцветшими глазами, и лицом, покрытым ужасными струпьями — это просто не мог быть тот Никита, которого я знала!

— Что произошло? — онемевшие губы еле двигались.

— Заходи, — отстранившись, он запнулся и едва не упал. Страшное лицо исказилось от боли. Я осторожно зашла в квартиру. Все эмоции куда-то исчезли. Вокруг меня был вакуум. Медленно прошаркав мимо, Никита почти упал на диван, и не смог сдержать короткого стона боли. Мое тело было словно бы заморожено.

— Никита, как…

— Садись, — он взглядом указал на кресло напротив дивана. Было видно, что малейшие движения приносят ему ужасную боль, — Это началось через пару часов после твоего звонка. Признаться, я был весьма им удивлен, но, решив, что позвоню тебе утром, а если надо, то и приеду, я пошел спать. Сначала мне снилась Света. Она была бледной, глазища красные, и смех. Это был ужасный смех. Она говорила взахлеб, проглатывая слова, яростно: "Готовься. Это будет незабываемо. Вы с этой сучкой Алисой думали, будто можете надо мной посмеяться? А я, такая дура, ничего не замечу? Гады, какие же вы все гады… Ну ничего, тебя ожидает веселое пробуждение! А уж эту стерву… О, для неё у меня приготовлен особый подарок! " Я подумал, что это просто последствие твоего звонка, выбившего меня из колеи. Ну и подсказал ей, куда пойти. Но я же думал, что это всего лишь сон! А потом появился он. Выплыл из темноты, и этак насмешливо говорит: "А вы, молодой человек, мало того, что легкомысленный, так еще и невежливый". И улыбается, гад. Я ему, мол, сгинь глюк поганый! А он мерзко так: "Придется наказать вас за вашу невежливость. Впрочем, именно за этим я и пришел" И исчез. Ну и провалился я в черноту такую жуткую, вязкую. Чувствую, что не могу пошевелить ничем: ни рукой, ни ногой. Страшно стало, до жути просто. Проснулся от дикой боли. Все болело. И чесалось. Я сначала не понял что к чему, только потом сообразил, что что-то не так. Разодрал руку до крови, а чесалась же не только рука. Включил свет, увидел зеркало, и заорал, — лицо его странно исказилось. Рана на щеке лопнула, и оттуда потекла розоватая сукровица, смешанная с гноем. — Вот ты сидишь тут молодая, красивая. Смотришь на меня с брезгливостью. А чем ты лучше?! — закричал он неожиданно. На шее вздулись жилы, и раскрылось еще несколько ран. — Это же ты меня соблазняла, сука! А теперь я обязан отдуваться! — он потянул ко мне изуродованные руки.

Подскочив с кресла, я опрометью вылетела из его квартиры, и, только когда услышала стук захлопнувшейся двери, смогла перевести дух. В глубине квартиры послышался жуткий стон, в котором было мало чего человеческого.

Сверху до меня донесся мягкий звук неторопливых шагов. Да, конечно в этом не было ничего необычного, но мои нервы, уже порядком взвинченные, не могли выдержать этой пытки. Почему-то показалось, что оттуда, сверху, сейчас спуститься именно он — Падший. Перед глазами встало изуродованное лицо Никиты. Онемев от ужаса, я кубарем скатилась с лестницы, и пробежала еще два квартала, прежде чем смогла остановиться, перевести дыхание, и обдумать свои дальнейшие действия.

Что делать дальше? Я осознавала, что боюсь оттого, что не знаю опасности, с которой пришлось столкнуться. В том, что это не бред, я уже не сомневалась. Быстрый взгляд на бесстрастные часы показал, что осталось уже только 12 часов. Информация, черт побери, информация… Чтобы планировать дальнейшие действия, чтобы пытаться хоть как-то бороться — мне нужна информация. Листья деревьев зашелестели от налетевшего ветра, и в этом звуке мне послышалось насмешливое: "Бороться?" Да что же это?! Не смотря по сторонам, я вылетела прямиком на дорогу. В себя меня привел только бешенный визг тормозов, и грозный мат водителя легковушки, под чьи колеса я едва не попала.

— До ближайшего Интернет-кафе довезете? — отчаянно выкрикнула я. — Плачу вдвое!

— С ума сошла девка, — опешил водитель — кряжистый мужичок, лет сорока пяти. — Ради этого под колеса бросаться?

— Отвезите, пожалуйста! — я едва не рыдала, — У меня очень, очень мало времени…

— Ладно-ладно, не плачь только. Тут недалеко, — покачивая головой, водитель забрался на водительское сидение. — Что у тебя стряслось-то?

— Если бы я сама знала, — горько усмехнулась я. — Чертовщина какая-то просто…

— Чертовщина? Ну, это еще и не такая беда. Вот у меня недавно было — ужас просто! Тарелки по дому летали, пол скрипел, будто ходил там кто, голоса да шепотки разные… До сих пор мороз по коже идет, как вспомню. Ну вот, подсказали мне добрые люди адресок одной ведьмы. Знатная, скажу я тебе, колдунья. Пришла, пошептала что-то, водичкой побрызгала, враз все ушло! С тех пор спим спокойно.

— Отвезите меня к ней, а? Пожалуйста! — желание поговорить с этой ведьмой возникло спонтанно, но, может быть, она сможет мне хоть что-то посоветовать?

— Отчего ж не отвезти, отвезу. Она тут недалеко живет.

— Ой, спасибо вам большое! — благодарила я через 10 минут, вылезая из машины. — Вот, возьмите, — я сунула мужчине несколько смятых купюр, но он недоуменно посмотрел на меня:

— Да ты что, девочка? У тебя же беда какая-то случилась, а я на чужом горе не наживаюсь! Оставь себе.

— Спасибо, — я с трудом сдержала слезы.

— Ну, бывай. Береги себя, — абсолютно чужой голос раздался уже из машины. — Осталось одиннадцать часов, сорок пять минут. — Лишь слегка вздрогнув (какой уж тут страх — я итак набоялась на всю оставшуюся жизнь, какой бы короткой она ни была), я поднялась по лестнице обшарпанной старой девятиэтажки, и нашла нужную квартиру. Звонок был вполне себе в антураже ведьмы — уханье совы. Дверь мне открыла молодая черноволосая женщина, одетая в дорогое черное платье. Увидев меня, она слегка вздрогнула. Мне немедленно захотелось взглянуть в зеркало — вдруг со мной началось такое же, как и с Никитой?

— Это для людей невидимо, — она покачала головой.

— Вы… вы о чем?

— А ты не догадываешься? Сомневаюсь. Вон, лицо такое, будто бы за тобой орава призраков гналась. Ладно, не стой на пороге. Заходи, — квартира была небольшой, двухкомнатной. В воздухе витал пряный запах каких-то трав, мебель была старая, еще советская. Колдунья привела меня в комнату, которая, видимо, служила кабинетом. Полумрак, из-за плотных бархатных штор, разбавлялся только нервным подмигиванием свеч. В комнате стоял большой стол, на котором расположились карты, хрустальный шар, какие-то книги, прочие магические штучки. Напротив стола стоял большой черный кожаный диван. Вопреки моим ожиданиям, хозяйка села не за стол, а именно на диван, приглашающе похлопав по нему рукой. Я осторожно села рядом.

— Ну, давай, рассказывай, как докатилась до… такого, — глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, я начала свое повествование.

— Да, попала же ты в историю, — изумленно сказала ведьма после того, как я закончила. — Я-то думала сначала, что ты за Инициацией пришла. А потом разглядела на тебе Его метку.

— Инициацией?

— Ну да, в тебе отчетливо чувствуется Сила. Видимо, был в твоем роду кто-то из колдунов. Инициация помогла бы раскрыть твои способности.

— "Бы"?

— На тебе метка Падшего. Это значит, что ты — его добыча. Никто из нас, тех, кто имеет отношение к потустороннему миру, не имеет права тебе помогать.

— А что значит "Инициация"?

— Тебе был бы дан Демон-Хранитель. Ты стала бы настоящей ведьмой.

— Опять это "бы". Что значит эта самая метка? Почему её нельзя снять?

— Потому что ты — его законная добыча! Ты — оплаченный заказ. Никто из нас не посмеет перейти дорогу одному из сильнейших демонов.

— И… вообще никак… ничего нельзя поделать?.. Сложить лапки, и умереть, да?! — в моем голосе отчетливо слышались истерические нотки.

— Нет тебе помощи ни в моем доме, ни от одного из нас. Мы дорожим тем, что имеем. Ты можешь побарахтаться, и сделать его Игру более интересной. Впрочем, это всего лишь будет небольшая отсрочка.

— Понятно, — растерянная, опустошенная, я привстала, собираясь уходить.

— Стой, — неожиданно властный голос остановил меня, — Не забывай о времени, — голос ведьмы неожиданно стал шелестящим и вкрадчивым, точно как Его голос. — Мне нравится твое упорство. Эта Игра будет интересной, — колдунья охнула, и широко раскрытыми глазами посмотрела на меня:

— Будь осторожна, девочка…

— Вы сами не верите в то, что говорите.

— Я могу… намекнуть… Не имею права давать ответы, но ты сама можешь наткнуться… Ищи в противоположном направлении! Он — Зло. Придя ко мне, ты пришла за информацией не туда. Ищи там, где сведения должны быть. Все. Уходи.

Выйдя на улицу, я медленно побрела в неизвестном направлении. Я была не просто шокирована, на меня напало какое-то странное оцепенение. Мозг лихорадочно анализировал слова ведьмы. Она дала мне намек, подсказку… Не выход, но хотя бы просто надежду на действие. "Он — Зло" Значит, надо искать там, где Добро. Демоны — Ангелы, Ад — Рай… Церковь? Но… что мне там могут посоветовать? Молиться да жертвовать на Церковь? Нет, не пойдет… "Там, где сведения должны быть" Где есть много информации? Интернет? Отметаем сразу. Если не считать того, что Интернет в принципе — зло, то информация, найденная там — ширпотреб, фэнтази.

Библиотека? Уже горячее. Там могут сохраняться какие-то старые трактаты по демонологии, ну кроме знаменитого "Молота ведьм" Нет, библиотека — это еще не конечный вариант… Перед глазами встало лицо старинной подруги, и её слова: "Когда я сидела в церковной библиотеке…" Вот оно! Бинго! Где еще, как не в церковной библиотеке можно найти книги по демонологии?

Слишком погруженная в свои мысли, я даже не заметила, как врезалась в какого-то мужчину.

— Извините, — пробормотала я, робко поднимая глаза. И застыла, увидев печально знакомые черные порочные глаза.

— Ты догадливая, — прошептал голос, похожий на шелест пламени. От ужаса я не могла вымолвить ни слова. Очнулась я только от повторного вопроса:

— Девушка, что с вами?

— Где Он? — прошептала я

— Кто? — я посмотрела на собеседника. Обычный парень. Обычные карие глаза. И голос у него, как голос. Господи, да что со мной? Неужели мне привиделось, и я правда схожу с ума?

— Простите, я должна идти, — я вывернулась из его рук, и побежала.

— Одиннадцать часов, — прошелестело мне вслед пламя.

Журналист

За чтением я абсолютно не заметил, как быстро наступил вечер. Официантка, порядком раздраженная моим поведением, предельно вежливо объяснила, что кофейня уже закрывается, и не соизволит ли господин выметаться отсюда? Черт побери, придется идти домой. А ведь так интересно узнать, что же будет дальше. Я чувствовал, что этот дневник не просто захватил меня, я словно бы проживал вместе с героиней все описанное ей. Мне не хотелось ни есть, ни спать — смыслом моей жизни стало дочитать и узнать чем же все закончится.

Дневник Алисы

До церкви я решила добираться на автобусе, благо останавливался он как раз напротив. Почему-то мне показалось, что в многолюдном месте со мной не случится ничего плохого. Забравшись в автобус, я перевела дух, и устроилась в одиночном кресле. Страх, царапающий сердце маленькими коготками, понемногу уходил. Я позволила себе слегка расслабиться. Думать ни о чем не хотелось. Бояться тоже надоело.

На остановке в салон зашел мужчина, и сел передо мной. Я мельком скользнула по нему взглядом, и тут же вновь уставилась на его затылок, пораженная и испуганная. Черные, густые волосы до плеч. И тонкий, едва уловимый запах серы. Расширенными глазами я смотрела на пассажиров автобуса и везде видела одинаковые черные затылки. Запах серы стал удушающим. Не выдержав напряжения, я зажмурилась.

— Девушка, вам плохо? — раздался рядом участливый голос.

— О… Что? — оцепенев, словно мышь перед коршуном, я даже не пыталась вслушаться в вопрос.

— Вы такая бледная. Вам плохо? — рискнув отрыть один глаз, я увидела склонившуюся надо мной дородную женщину-кондуктора. От неё сильно пахло приторными цветочными духами.

— Нет… — я прокашлялась. — Все в порядке, благодарю, — удивленная, я вновь осмотрела автобус, но все было как обычно. Женские затылки, мужские, пара детских… Даже у мужчины передо мной волосы оказались не черными, а сочного каштанового цвета. Я истерически хихикнула.

— Может, вам стоит выйти — проветриться? — кондуктор упорно не отходила от меня.

— Спасибо, со мной все нормально, — немного резко ответила я. Поджав губы, недовольная женщина удалилась. А с меня мигом спала вся расслабленность. Мышцы подобрались, словно я готовилась выпрыгнуть в форточку, при малейших признаках опасности, а глаза вновь принялись осматривать автобус.

"Ну, нет" — пыталась успокоить я себя. — "Это уже не чертовщина, а просто паранойя. Этак я и от столбов шарахаться начну. Это всего лишь усталость и перенапряжение. В крайнем случае, у меня еще осталось десять с половиной часов. На жизнь"

— Извините, — раздался приятный мягкий баритон рядом. Я испуганно подпрыгнула. И только потом догадалась посмотреть на говорящего. Это оказался тот парень, что сидел передо мной. Как я уже говорила, у него были каштанового цвета волосы до плеч, и удивительно теплые, какие-то сияющие карие глаза. Видимо, его здорово встревожил мой напуганный вид. — Вы говорили вслух. С вами что-то случилось?

— А… — ну вот, докатилась: разговариваю сама с собой. — Нет-нет…

— По вашему виду этого не скажешь, — проницательный какой. А как еще может выглядеть человек, у которого последние два дня — сплошная чертовщина?

— Не ваше это дело, — вздохнула я, стараясь не говорить слишком грубо. Все же он беспокоился обо мне.

— Ну почему же. Я слышал ваши слова. Что значит: "десять часов на жизнь"?

— Ну, зачем вам нужны чужие проблемы? — почти простонала я.

— Потому что это — моя будущая жизнь. Чужие проблемы, в смысле, — сумасшедший? Если брать в расчет и меня — не многовато ли психов для одного автобуса? А лицо-то доброе такое, просветленное. Спокойное.

— Вы — Ангел-Хранитель? — неудачная попытка пошутить.

— Нет, я простой смертный, — какая теплая у него улыбка. Открытая, увидев такую, невозможно не улыбнуться в ответ. — Я студент духовной семинарии.

— Э… Аааа… Ага… — стыдно, что он обо мне подумает? Что эта сумасшедшая девица не знает элементарных вещей?

— Из нас готовят будущих церковных служащих, — улыбнулся он, увидев мое замешательство. Господи, неужели хоть теперь повезло? Хоть он и студент, но должен же знать, что делать в таких, как у меня ситуациях? — Так может, расскажете, что у вас случилось?

— А… А я вас не задерживаю? Вы же, наверное, по делам куда-то ехали?

— Я ехал в Церковь. Думаю, и вы туда же.

— Как вы догадались?

— Когда человеку плохо, когда он стоит на распутье, и не знает куда свернуть — он всегда приходит к Богу, — в его глазах появилась легкая грусть, но даже она была какой-то светлой.