Kord Роман Чужие крылья.

У входа в КП он неожиданно встретился с командиром полка, подполковником Мартыновым. Командира в полку не любили. Этот, некогда храбрый летчик, герой войны в Испании, сбивший там шестерых фашистов и заслуживший орден Красного Знамени, сейчас потихоньку спивался. В дела полка он вникал слабо, поверхностно, переложив почти всю работу на комиссара и командиров эскадрилий. Периодически его дрючили из дивизии, он на некоторое время бросал пить и имитировал деятельность. Как правило, это ни к чему хорошему не приводило и, к счастью для полка, длилось недолго. Летал он очень мало, видимо полагая, что он свое уже отвоевал, пусть теперь воюют другие, МиГа же откровенно побаивался, предпочитая изредка совершать вылеты на ‘утенке’ - УТ-1.

- Здравия желаю, товарищ полковник, сержант Саблин, прибыл после лечения, готов к полетам!

- А! Саблин! Быстро ты… быстро… Здоров значит. А что доктор говорит?

- Так точно, здоров. Доктор говорит, что пахать можно!

- Это хорошо… хорошо. Ну, иди в эскадрилью… Хотя … Отставить! Погоди ка… погоди. - Мартынов задумался. - Там, на стоянке, стоит восемнадцатый МиГ, видишь? Вот давай, бери его… сделай пару кругов над аэродромом и садись. Потом взлетай снова и пилотаж, пилотаж выполни. Десять минут тебе на пилотаж, не больше. Замысел ясен? Ну, давай… выполняй…

До стоянки Виктор шел как на Голгофу, едва переставляя ноги. К чему торопиться на собственные похороны? При мысли, что ему сейчас придется лететь, бросало то в жар, то в холод. Он понимал, что вроде бы летал и раньше, что тело должно помнить навыки и в принципе, он знает, как лететь… но все равно было не по себе, страшновато … “Блин, черт меня сегодня на аэродром понес. Отлетал бы завтра, с кем ни будь на спарке, а потом можно и на МиГе пробовать - думал он”.

Стоянка была почти пустая. Возле капонира стоял одинокий МиГ с большой желтой цифрой “18” на киле, да в соседнем капонире стоял другой, разобранный. К его немалому удивлению, техник Семен Павлович, здоровенный, усатый мужик, лет тридцати пяти попытался его прогнать.

- Да ты чего, Палыч?

- Вали давай, - напирал Палыч, - нечего тебе тут делать. Без приказа Шубина я тебя к самолету не пущу. Опять разобьешь. Давай, шагай отсюда! - Работающие поблизости техники, услышав перепалку, побросали работу и заинтересованно прислушались.

- Палыч, ты в натуре оборзел? - вскипел Виктор, - мне, только что, комполка приказал лететь и я полечу.

Палыч отступил. Бросил под ноги грязную тряпку и, тихо ругаясь, ушел со стоянки. Ну, вот сейчас свершится…

Виктор не торопился. Зная, что в авиации мелочей не бывает, тщательно провел внешний осмотр самолета, проверив все что можно. Судя по внешнему виду, самолет уже бывал в переделках, на фюзеляже виднелись две некрашеные латки, еще одна украшала левое крыло. Он был выкрашен в белый цвет, однако побелка где облетела, где стерлась и выступающая родная зеленая краска придавала истребителю неповторимый вид.

Самолет был заправлен и внешне готов к взлету, даже парашют лежал на сиденье. Перед смертью не надышишься. Придется лететь.

Палыч отошел, никто из техников помогать ему не захотел, так что ему пришлось самому убирать колодки и возиться с парашютом.

“Ну вот… уже скоро. Так… кабина чистая, ничего лишнего, сиденье как будто под меня подогнано. Ручка ходит легко, педали тоже… триммер на нейтрали”. -. Виктор проверил, все было нормально, машина была готова к взлету, даже мотор еще не успел остыть после прогревания.

Появился Палыч, с независимым видом, подтащил баллон с воздухом и подключил его к системе…

Мотор зарычал, разметая всей своей тысячетрехсотсильной мощью снег вокруг, машина задрожала и Виктор, следуя указаниям Палыча, медленно порулил на старт. Вот и ракета, с КП дали добро… - Ну что же, поехали…

Он плавно подал сектор газа полностью вперёд. Мотор взревел, задрожав от переполняющей его мощи. “Так… хорошо… а теперь отпустить гашетку тормозов”… Истребитель плавно тронулся. Виктор больше не боялся, страх он был загнан куда-то глубоко, только сердце бешено колотилось и липкий пот растекался по телу. Разбег, скорость начала расти и тут машину начало вести вправо, Виктор дал левую педаль, но это не помогало, тогда, он несколько раз нажал на тормоза - самолет нехотя выровнял направление движения. Оторвалось от земли заднее колесо. Машина все сильнее ускорялась вперед… Наконец он плавно потянул рукоятку на себя и самолет легко оторвался от земли и начал неспешно набирать высоту. Он летел!

Виктор переключил кран уборки шасси и приветливые зеленые лампочки погасли - загорелись красные. Значит все нормально, шасси убрались. Он прибрал тягу, однако скорость все возрастала, а земля удалялась все быстрей. “Ну вот, набрал сто метров, пора делать разворот влево”. Машина плавно повернула, повинуясь скупому движению ручки. Во время полета, он, как учили еще в аэроклубе, постоянно осматривался, двигая взгляд по определенному маршруту: капот, скорость, альтиметр, курс, приборы контроля двигателя, снова капот… Периодически вспоминая, что он все таки летчик истребитель, Виктор начинал осматривать небо вокруг

“Ну вот, уже второй круг завершается. Быстро время летит, однако”… Последний разворот, самолет с небольшим снижением устремился к полосе, та немного уходила вправо. - “Ага, тут еще снос есть”, - он слегка подвернул машину, - “Теперь нормально, и курс и глиссада… Так… выпускаем закрылки”, - самолет немного вспучило, скорость начала падать. - “Вот черт, немного не дотягиваю”… Виктор послал сектор газа немного вперед. Посадочное “Т” быстро приближалось. Он выровнял машину по горизонту, убрал появившийся крен и, через несколько секунд, самолет плавно приземлился на три точки, покатился по аэродрому, подпрыгивая на неровностях и быстро теряя скорость… - “Есть посадка! Ну, слава Богу!”

Второй раз он взлетал куда спокойнее, мандраж почти прошел, иногда только потряхивало… плавно набрал две тысячи метров и принялся выполнять пилотаж. Выходило не очень … Виражи получались плохо, шарик все норовил ускользнуть из центра, самолет скакал по высоте, сказывался долгий перерыв в полетах ну и, само собой, “вселение”. Петли получались куда лучше. От перегрузок, при резких маневрах, немного темнело в глазах, голова вдавливалась в плечи и казалось что внутренности вот-вот опустятся к сиденью… Время вышло, Виктор уже собирался идти на аэродром, как вдруг, осматривая заднюю полусферу, увидел чужой самолет. Истребитель заходил на него на большой скорости, со стороны солнца, дистанция была метров двести и быстро сокращалась. - “Сейчас меня срубят”,- от страха перехватывало дыхание… однако Саблин не растерялся, он полностью прибрал газ, резко рванул ручку на себя и дал правую ногу. Машина задрожала и тут же сорвалась в штопор. Вовремя! Хищная тень мелькнула где-то выше и пропала, Виктор выровнял свой МиГ и начал разгоняться в сторону аэродрома, ища глазами противника. А вот и они. Врагов оказалось трое, они летели параллельным курсом справа выше, видимо потеряв из виду его самолет. Однако в облике этих самолетов было что то знакомое. - “Да это же МиГи! Емае, чуть свои не сбили. Или это такие шутки идиотские?” - Он начал строить заход на посадку, истребители пошли следом. - “Точно свои! Вот гады. Он сел, зарулил на стоянку, выключил мотор. Вылезая из кабины, увидел, как заходили на посадку МиГи. Судя по бортовым номерам, самолетов садились Шубин. Шишкин и Нифонтов. - “Ба, да это не только наши, а можно сказать почти родня”…

К его удивлению, Мартынов был тут, на стоянке распекал кого-то из техников, Виктор тут же направился к нему.

- Тащ полковник, задание выполнено, разрешите получить замечания!

- А. Саблин! Вернулся уже? Ну что же, неплохо. Хотя вираж у тебя слабоват… слабоват. Ну да ничего, наверстаешь. Включим тебя в боевое расписание. Так… эту машину за тобой закрепим, я Шубину скажу. Ну, иди… иди, изучай район действий, готовься…

Мартынов ушел на КП, а Виктор остался дожидаться посадки своего непосредственного командира.

Капитана Шубина можно было коротко охарактеризовать тремя словами: хам, пьяница и Летчик. Именно, Летчик с большой буквы. Он был худощав, лет тридцати, среднего роста с острыми чертами лица. Голову его украшала уже изрядных размеров проплешина, как помнил Виктор, эта проплешина появилась уже на фронте, за четыре месяца, капитан сильно облысел. Выпить он был не дурак, употребляя при любом удобном или не удобном случае. Командование полка его тихо ненавидело, но он был один из лучших и опытнейших летчиков в полку, ему все сходило с рук.

Шубин с ведомыми уже выбрались из кабин и проводили разбор вылета, Он издалека заприметил Саблина и сходу выдал следующее:

- О! Вредитель, пожаловал! Саблин, ты сейчас летал?

Виктор, который собирался доложить о прибытии, на секунду завис, чем Шубин сразу воспользовался: - Какого хрена? Кто тебе разрешал лететь?

- Вылетел согласно устному приказу полковника Мартынова, выполнить два вылета на истребителе, полет по кругу и пилотаж.

- По приказу значит… Вот гусь то… - ни к кому не обращаясь, протянул капитан, - А почему… тута, в штопор попал?

-Ну так, тащ капитан, это… пилотаж выполнил, собирался уже на аэродром лететь, тут вижу на меня кто-то сзади заходит, вот-вот стрелять начнет, вот и пришлось штопором из под атаки уходить.

- Саблин, то что ты из под атаки так ловко ушел - это ты молодец, а вот то что меня так поздно увидел, говорит, что говно ты, а не истребитель. Ты должен врага первым увидеть, построить маневр для внезапной атаки и сбить его. Сегодня ты меня увидел в последний момент, завтра мессера можешь и не увидеть. Запомните тута этот пример, - резюмировал Шубин - в любом, даже учебном вылете нужно осматриваться, нужно видеть все, как в бою…Ладно… Я так понимаю, что тебя Мартынов в расписание уже включил? Хорошо. Я, тута, на КП, пока отдыхайте… … А, кстати, Саблин, тот утенок, что ты разбил. Там оказался заводской брак в моторе, так что ты, тута, невиновный. Радуйся…

В ожидании вылета летчики полка проводили не на КП, как водится, а на стоянках, в маленьких эскадрильных землянках. Дневальных там не водилось, за порядком и поддержанием тепла следили сами летчики. Топили маленькую буржуйку чем придется, обычно для этой цели использовали стебли подсолнуха с расположенного за стоянкой колхозного поля. Колхозники его успели убрать, но подошедший фронт прервал все полевые работы и сейчас оно темнело частоколом серых, изломанных стеблей. Вот и сейчас Виктор с Игорем бродили по полю, вырывая толстые промерзшие стволы и подбирая уцелевшие шляпки. После, из них выбивали семечки и жарили на буржуйке.

- Слушай, - спросил он Игоря, - а чего комэска злой такой? Ну, вылетел я, это же хорошо, ему мороки меньше.

- Да тут дело не в тебе. Это Валерка Нифонт сегодня рассказывал. Так вот, у нас в полку 14 исправных самолетов получается. И летного состава, без тебя тоже четырнадцать было, у нас пять в первой семь ну и комиссар с командиром. А в боевом расписании всего двенадцать летчиков. Мартынов то не летает, Изаксон, после того как Королькова сбили, тоже перестал… А задачи полку выполнять надо, ставят-то как будто у нас полный комплект… Вчера комдив прилетал… вздрючил Мартынова, что летчиков мало. А этот тебя увидел и обрадовался - сразу в расписание включил. Тебе бы, по-хорошему, надо еще потренироваться… А вот то, что не твоя вина за этот чертов утенок - это хорошо, я слышал, в соседнем полку летчик ишака разбил. Зазевался на взлете. Так ему семь лет дали, правда, с отбытием на фронте, - тут Игорь невесело засмеялся…

К аэродрому подошло еще одно звено МиГов

- О! Наши возвращаются, давай быстрее…

Эскадрилья была в сборе, даже Шубин вернулся с КП. Летчики набились в крошечную землянку, растопив, с помощью бензина, буржуйку чинно расселись по местам. Коптилка на столе светилась тусклым желтым язычком. Все молчали, Нифонт успел задремать, уронив голову на скрещённые руки, Шубин закурил, задумчиво рассматривая потолок. Полумрак в землянке вызывал тоску, располагая к неспешным раздумьям.

“Вот я и стал летчиком, - думал Виктор. - Как то быстро, неожиданно. Включили в расписание и все - скорее всего завтра, я уже полечу в бой”. - От этой мысли стало как то неуютно, снова захотелось обратно, в будущее, где его не будут целенаправленно и изощренно убивать. Однако от действительности не убежать, как бы ему не хотелось домой, в сытый 21-й век, но вокруг оставались все та же тесная землянка и усталые летчики.

Причем, как он понял, домой хотелось вернуться не столько от войны, сколько от окружающей действительности. Война пугала возможной смертью, но одновременно манила неким любопытством - а как оно там? А смогу ли я? Память Саблина ответ дать не могла, для него война тесно связалась с больничной койкой, а вот Виктору, почему то хотелось это узнать. Как и для многих людей, что родились во времена Советского Союза, гитлеровская Германия на подсознательном уровне воспринималась им как враг. Не нужно было ломать себе голову, искать причину, раз есть фашисты - значит нужно с ними воевать. К тому же воевать не с серой пехоте, а в элите войск - истребительной авиации.

А вот действительность удручала. И не тем что один из командиров давно забил на все, кроме стакана и собственной задницы, а второй хам и смотрит на тебя как на пустое место. Это было нормально, такого добра и в будущем хватает. Удручала окружающая нищета. Он знал, что раньше жили, не очень хорошо, но не представлял насколько. Но эти земляные полы в саманных, крытых камышом хатках, бедно одетые, полуголодные люди. Оставаться среди всего этого не хотелось. Но и выбора не было.

“А с другой стороны, - подумал он, - ведь кое что я знаю. Как там Покрышкин воевал? Парами летали, с радио и что то было толи про карусель, толи шкаф. Не, колокол это фигура такая, пилотажная. Шкаф… блин, а ведь читая я про Покрышкина. Помню, в нарядах на КПП ночью делать нечего было, вот читал всякую ерунду из библиотеки. Попадались мемуары всякие… Вспомнил! Точно вспомнил, только не шкаф, а этажерка. Когда самолеты на разной высоте идут и как то там так выходит, что немцы это бояться и чуть ли не сами падают”. Память Саблина по этому поводу ничего вразумительного подсказать не могла. Как Виктор уже разобрался, прежний владелец практически ничего не читал, да и вообще мало интересовался всякой там тактикой и прочей ерундой. Его гораздо больше интересовала собственно красота полета и женщины. Однако последние интересовали больше теоретически, поскольку и в училище и на фронте их было мало и их, совершенно не интересовал высокий, угрюмый и застенчивый сержант.

Вечерело, тусклое зимнее солнце все сильнее склонялось к горизонту. Все расслабились - сегодня вылетов уже не будет. Послышались шутки, над темным потолком поплыли сизые клубы табачного дыма. На улице раздался надтреснутый звук автомобильного клаксона. На сегодня все. Эскадрилья веселой гурьбой вывалилась на улицу, забрались в кузов полуторки и стали дожидаться пилотов из первой, чтобы вместе ехать домой.

В столовой был обед и ужин сразу. Днем обедать ни у кого (кроме Виктора) не было времени. Стоял шум и гам. Пилоты первой эскадрильи сегодня провели три воздушных боя и сбили мессера. Они жестикулировали, рассказывали эпизоды проведенных боев, чувствовали себя именинниками. Героем дня оказался старший лейтенант Сергей Лисичный - командир звена из первой эскадрильи. Эта его точная очередь положила конец карьере гитлеровского аса. Сейчас он сидел, глупо улыбаясь, принимая поздравления от наших летчиков, пьяный от радости. Это был его первый сбитый.

Подали водку в запотевшем графинчике, затем начали приносить первое. По столовой поплыл запах наваристого борща. Неужели продовольственная служба расстаралась? Летчики довольно водили носами принюхиваясь.

Шубин разливал водку, это была уже полковая традиция, едва ли не священнодействие. Каждому летчику наливалась порция в соответствии с его дневными заслугами. Виктору сегодня не досталось, он боевых вылетов не совершал, зато себе капитан налил заметно больше. Ну да это ничего, Виктор с большим удовольствием налег на борщ, странно, в обед его кормили супом, ну да ладно…

После ужина все высыпали на улицу. Было уже темно, шли едва ли не на ощупь. Вот и их хата, здесь жил состав эскадрильи и здесь теперь будет его дом. Впрочем, скорее не дом, а кровать. Он забрался на нары и, переполненный впечатлениями, моментально провалился в сон.

Глава 3.

- Подъем! - Глухой голос из-за двери вырвал их из объятий Морфея. Летчики проснулись и принялись не спеша подниматься. Зашел дневальный, маленький, щуплый солдат в длинной, не по размеру шинели, напустив мороза и без того остывшую комнату. Он внес небольшую коптилку, сделанную из гильзы от БС. Неровное пламя, подсвечивая его лицо снизу, придавало ему какой то демонический вид. - Подъем, товагищи командиры. Машина уже ожидает.- Все быстро оделись и выскочили на улицу. На дворе была зимняя ночь, в просветах плотных облаков светили тусклые звезды. Возможно, погодка днем будет не очень… Раздолбанная жизнью и дорогами полуторка уже ожидала. Виктор запрыгнул в кузов и попытался забиться в середину, где теплее, однако не преуспел. Когда машина тронулась, его ловко оттерли под борт, на ветер.

Минут через десять машина лихо затормозила у КП полка. Комэски убыли получать указания, остальных летчиков прогнали в землянки эскадрилий. Наломав хворосту и растопив печку, пилоты уселись вокруг, закурили. Как обычно началась “травля” баек и анекдотов.

Идиллию прервал вскоре завалившийся в землянку комэска. Разговоры моментально стихли, народ замер в ожидании. Саблин не спешил. Он уселся на “свое” место, щелкнув трофейной зажигалкой, закурил и принялся задумчиво рассматривать летчиков. Сделав несколько затяжек и, видимо, что то для себя решив, принялся излагать.

- Значит тута так. Звонили из дивизии, чайки из восемнадцатого будут по гаубичным -позициям работать, под Самбеком. А мы, силами эскадрильи, должны прикрыть и оказать содействие в штурмовке. Значит так, Саблин, хватит тебе отлёживаться и харч казенный переводить. Тута, сегодня со мной летишь, ты и Шишкин…

- Так точно! - Виктор вздрогнул, услышав свой голос со стороны. Игорь моментально ставший серьёзным, просто кивнул.

- Берем по две полсотки, продолжал Шубин. - Я распорядился, оружейники уже подвешивают. Вылетаем через двадцать минут. Саблин, ты слева, Игорь, тута само собой справа, ну тебе-то не впервой…

- Значит, тута, смотри - Шубин обратился уже к Виктору - держись метрах в ста, делай все как я. Оторвёшься - прибью. Хотя… чего там, тебя тогда немцы сами схарчят. Понял, тута?

Виктор кивнул.

- Ну, раз понял, идите, тута готовиться.

Только в кабине МиГа Виктор осознал, что уже сейчас он летит воевать. Буквально через несколько минут. И его там могут убить. От волнения перехватило дыхание, сердце стучало так, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Моментально пробила испарина. Что бы хоть как то успокоиться Виктор попытался вспомнить по карте маршрут. Получалось плохо.

Потом он долго, вслед за вторым ведомым, выруливал на полосу. Холодный воздух, от работающих винтов, быстро остудил пот, голова прояснилась, но все равно успокоился Виктор только после взлета. В небе переживать стало некогда. Три МиГа рассекая морозный воздух, устремились к низким, зимним облакам.

Виктор знал, что самолеты И-153-” чайки уж очень тихоходны. Знал, что звену МиГов придется ходить змейкой, чтобы чайки не отстали. Впрочем, чаек он видел, всего пару секунд. Быть ведомым в их, трехсамолетном, звене было еще то веселье. Казалось что головы у Шубина и у Игоря словно на шарнирах. Они постоянно ими вертели, оборачивались во все стороны. При этом самолет ведущего постоянно нырял то вверх, то вниз, рыскал по курсу - старался осматривать все небо вокруг. Ведомые повторяли все его маневры. Но это давалось Виктору с большим трудом

Мотор его МиГа то ревел на максимальных оборотах, вгоняя машину в легкую дрожь при поворотах вправо, то затихал на минимальных, когда ведущий поворачивал в его сторону. Постепенно Виктор немного освоился с групповым полетом и даже, расхрабрившись, решил осмотреться и поискать подопечных. Чайки отыскались быстро, они шли внизу слева, выделяясь на общем фоне своим грязно-белым камуфляжем. Под ними проплывала небольшая, засыпанная снегом, деревенька. Он присмотрелся. Сверху были хорошо видны крытые камышом крыши, редкие дымы труб, накатанная дорога и тропинки. Идиллию портили несколько разбитых пепелищ и свежие оспины воронок. Бомбили деревню недавно, снег еще не успел спрятать следы войны. Что за деревня? Кто в ней, наши или немцы? Характерных ориентиров вроде не видно. Внизу только снег, балки и редкие линии посадок. Он полез за картой и машинально глянул вправо. А там, всего в двух десятках метрах на него неумолимо накатывал самолет ведущего. Шубин грозил ему кулаком, широко открывая рот в беззвучных матюгах. Прозевал поворот. Виктор, уходя от столкновения, резко рванул ручку на себя. Сердце словно взбесилось и, несмотря на холод в кабине, его бросило в пот.

Он кое-как снова занял свое место в строю. Смотреть по сторонам уже категорически не хотелось. Ведущий с перекошенным от злости лицом продолжал свою беззвучную критику. “Влетит от него, как вернусь. Главное вернуться, - грустно подумал Виктор - А там пусть”. Метрах в ста справа, скалился в ухмылке Шишкин. Ну да, он, наверное, тоже так поначалу попадал.

Дальше полет шел ровно, МиГи летели под зимними темными облаками, старательно оберегая чаек. Впрочем, оберегали их Шубин с Игорем. Виктор по сторонам больше не смотрел, сосредоточив все внимание на самолете ведущего. Он не видел, как пятерка чаек провалилась ниже влево, строя заход на склон балки. Внизу, среди чахлых кустов, в ломаных зигзагах траншей притаились немцы. Чайки вышли из пикирования, и балку заволокло дымом и снежной пылью. Хорошо накрыли, сегодня у немецких артиллеристов день явно не сложился. Из близлежащей посадки в сторону чаек потянулись тонкие росчерки трассеров - проснулось вражеское ПВО

Шубин не повел звено вслед за чайками, выжидая в стороне. И теперь немедленно пошел в атаку на позиции немецких зенитчиков, сбросив на них бомбы.

Виктор даже не понял что происходит. Он увидел что Шубин начал мелко покачивать крыльями - сигнал “Внимание” а затем, с доворота, ушел в пикирование. Виктор тотчас пошел за ним. Внизу вырастала чахлая посадка, рядом темнели какие-то ямки. Внезапно от крыльев ведущего отделились темные капли и стремительно понеслись вниз. Бомбы! Виктор тотчас нажал кнопку бомбосбрасывателя. Самолет слегка “привспух” освободившись от доброго центнера железа и взрывчатки. Выход, новый разворот и снова пикирование. Теперь ведущий расстреливал что-то на земле из пулеметов. Виктор тоже нажал на гашетки и сразу бросил, увидев, что комэска уже выходит из атаки. Он успел только увидеть, что его трассы ушли куда-то в сторону лесополосы.

Снова начались развороты, змейки и восьмерки над пятеркой штурмовиков. По сторонам Виктор больше не смотрел, сосредоточив все внимание на самолете ведущего, стараясь не упустить ни одного маневра. Получалось не очень, периодически его самолет то проваливался на десяток-другой метров вниз, то поднимался вверх, над звеном. Шубин так же периодически грозил ему кулаком, обещая всяческие кары. Но толи помогли капитановы угрозы, толи по еще какой причине, но к концу полета Виктор уже несколько освоился и уже более уверенно держал строй.

Вот и родной аэродром. Самолет тряхнуло при посадке и он, подпрыгивая на неровностях и гася скорость покатился. Неподалеку от стоянки Виктор притормозил и на крыло, весьма ловко для своей комплекции, запрыгнул Семен Павлович. Дальше он ехал медленно, подчиняясь командам с крыла. Вот и капонир. Торможение, выключить мотор и все. Он вернулся. Живой и здоровой. Война показалась ему какой-то странной…

Виктор вылез из кабины, бросил парашют на крыло и пошел вокруг самолета, разминая ноги по мокрому, непротоптанному снегу. Пока он летал, немного потеплело.

- Как слетали то? Много фашистов убил? - спросил Палыч. Он уже залез под крыло и что то рассматривал.

- Да нормально. Машина-зверь! Все работало хорошо, замечаний к технике нет.

- Хорошо… а дырка в крыле откуда?

- Где?- Действительно, в левом крыле, ближе к законцовке, была небольшая сквозная дырочка. - Блин. Виктор расстроился. - Такая маленькая. А я даже не почувствовал ничего. Да и вроде как не стреляли по мне…

- Ладно, это я сейчас залатаю. Тут работы минут на десять. А ты там аккуратней.- Семен Павлович пригладил прокуренные усы. - Не привози больше. А то такая маленькая, а таких дел наделать может. На этой машине раньше Саша летал, Литвинов. Так вот, ему, тоже при штурмовке, в ногу пуля попала. Ага… аккурат в пятку вошла. Дырочка в кабине была точно такая же, маленькая. Ну, он сел, только вот врачи в госпитале ему ступню-то и отрезали.

- Вот спасибо Семен Павлович, умеете вы настроение поднять.

- Саблин! - У соседнего капонира, дымя самокрутками, уже стояли Шубин с Шишкиным. - Дуй сюда.

-Товарищ капитан, задание выполнено. Разрешите получить замечания?

- Ты чего летун? Ты чего творишь тута? - Негромко, чтобы не слышали обступившие его семерку механики, начал он. - У тебя ручка управления, а не хер, так чего ты ее дрочишь… Ты чего прыгал вверх вниз как заяц в цирке? Чему тебя учили?

- Виноват товарищ капитан. Волновался.

- Волновался тута он! Смотри мне Саблин! Ты же мля, не крестьянин из пополнения, раньше неплохо летал. Еще раз такое повторится - дам рапорт, чтоб тута в пехоту тебя, нахер списали.

Виктор похолодел: - Товарищ капитан, не надо в пехоту. Я после того случая еще в себя толком не пришел, но я быстро освоюсь. Мне бы только потренироваться еще немного…

- Товарищ капитан, - подключился Игорь, - как же можно Саблина в пехоту? Вы видели, как он отбомбился? Он бомбы, аккурат зенитчикам на головы положил. Вы, когда в атаку шли, резкий доворот дали, ну я и отстал немного, видел все хорошо. Ваши бомбы не долетели, а вот саблинские уже среди позиций взрывались. Так они стразу заткнулись, я уже как на полигоне кидал.

- Ну, смотри тута! Комэск видимо немного успокоился - Я тебя, Саблин, предупредил… Смотри … По тренировке я с командиром переговорю, сам знаешь как сейчас с бензином. Ладно! Я в штаб! Игорь, я вроде зажигалку забыл в землянке. Принеси пожалуйста.

Игорь подмигнул Виктору и пошел к землянкам эскадрильи.

- А ты давай, помогай механику дыры заделывать. Чтоб тута не привозил больше. Исполняй…

Палыч Виктора помогать не пустил. Он уже поставил свежую латку и теперь полез осматривать мотор. Оружейники снимали пулеметы для чистки. В кабине возился специалист по приборам. Подъехал заправщик, обдав сизыми клубами выхлопа. Стоянка эскадрильи напоминала разворошенный муравейник, все были при деле, чем-то занимались, куда-то спешили. Виктору не нашлось никакого дела. Он отошел в сторону и обессилено уселся на груду пустых воздушных баллонов. Вылет дался ему тяжело, а нагоняй от капитана еще добавил. Сил не осталось совершенно. Сейчас бы поспать, но идти в темную и прокуренную землянку не хотелось.

“В пехоту мне нельзя, - размышлял он, - там убьют, как пить дать убьют. Домой бы вернуться, но как? Надо до конца войны дожить, только сложно это. В авиации образца сорок первого года жизнь не сахар”. Насколько Виктор помнил, из летного состава начавшего воевать с начала войны, к концу остались в живых единицы. Но уж в пехоте шансов уж точно не будет. Значит лучше летать, ведь он летчик и летать это все что он хоть как то умеет. Это лучше чем бежать на пулеметы.

“Только нужно сейчас полетать побольше. Тело то все помнит, это я головой туплю. А чтобы выжить, нужно летать хорошо. И знать, что делать и как. Блин, в голове каша какая то. Хрен его знает что делать, летел как кутенок. А вот комэска глазастый, как он про пробоину узнал? С таким наверно не пропадешь.. Это у него уже пять сбитых. Хороший летчик, сильный. Возможно, он станет известным Героем Советского Союза. Шубин. Что-то не помню такого. Вот Покрышкина помню, Кожедуба тоже, еще про Федорова что-то по телевизору говорили. Кое что видел на форумах, приятели обсуждали. Ладно, сейчас это не важно, лучше пойду, послушаю, чего там ребята заливают”…

Вылет комполка разрешил. Видимо благодаря Шубинову красноречию нашлись и излишки бензина и моторесурс. Вечером Виктор вновь поднялся в воздух, на отработку пилотажа. Сперва сделал несколько виражей, стараясь выполнять их как можно большей перегрузкой, потом приступил к петлям. Ощущение, что летишь верхом на неуправляемом птеродактиле, пропало. С каждой выполненной фигурой пилотажа, с каждой секундой в небе машина становилась все более послушной его воле. Полет начал доставлять удовольствие. Разрешенные полчаса пролетели очень быстро. Посадив машину, Виктор немного посидел в кабине, отдыхая. Сидеть было неприятно, начинало подмораживать, и мокрая от напряжения одежда неприятно липла к телу. Все силы ушли на полет. Палыч обошел самолет и пошел за стремянкой, ему нужно все осмотреть пока не стемнело. Подъехал знакомый бензовоз, вокруг была уже привычная Виктору суета. Заканчивался второй день его войны.

На следующий день, как обычно затемно, прибыли на аэродром, комэски ушли а оставшийся народ забился в землянку. К утру сильно потеплело и земля под ногами раскисла. Виктору внутрь лезть не хотелось, талая вода залила весь пол, летчики пытались раскочегарить печку, но отсутствие сухих дров и нежелание идти за хворостом делали их попытки тщетными. Он с Игорем остался снаружи, у входа. Было шумно, техники суетились вокруг самолетов, прогревали моторы, аэродром готовился к очередному боевому дню.

- Слушай, ведь у тебя уже двое сбитых. Расскажи, как ты их сбил.

Про “своих” Игорь мог рассказывать часами, не отвлекаясь на такие мелочи как обед и сон. Вот и сейчас он сразу оживился, выбросил бычок и, жестикулируя, принялся за рассказ

- Девятнадцатого ноября над Ростовом патрулировали пятеркой. Шубин вел, я справа, как обычно, а слева тогда Литвин летал.. ну который Сашка Литвинов.. И еще Лахно Вася и Беридзе Вахтанг. С ними должен был Нифонт лететь, но у него одна нога шасси не убиралась, он сел. На трех с половиной мы ходили. А тут юнкерсов девятка идет, чуть пониже. Я их первый увидал, ну ты же знаешь, как я вижу. Ну вот. А они нас не видели, мы со стороны солнца были, ну мы и атаковали сходу. У нас РС были подвешены, так мы ими как дали! Немцы сразу зассали, развернулись и драпать, бомбы поскидывали. Ну, еще бы, там все в разрывах было…

Жестикулируя руками, с грязными, обкусанными ногтями Игорь показывал, как строился заход, элементы боя. При этом, вспоминая короткие моменты своего триумфа, он довольно щурил зеленые глаза, напоминая при этом здоровенного, рыжего кота.

- Ну вот. Я точно видел, как мой снаряд попал. Ракурс неважный был, где то две четверти, но я точно попал. Юнкерс такой еще полосатый был, как тигр, там еще что-то нарисовано было у кабины… В общем, попал я, рвануло у него в фюзеляже, в районе крыла, так он сразу загорелся. Вот знаешь, как спичка загорается? Пых… и такой комок огня вниз полетел. Красиво так… Так вот, мы РС врезали, потом с пулеметов добавили, немцы разворачиваются. Мы их на скорости проскочили и в разворот. Думаю, сейчас как вмажем еще… Но в это время нас мессера упали. Я когда осматривался… а Лахно с Вахтангом они после разворота сзади шли и чуть выше, вижу, МиГ Лахно горит и пара мессеров на нас сзади заходит. Прохлопали в общем. Командир их увидал и вниз полупетлей, мы с Литвином за ним, мессера проскочили и ушли наверх. Их-то всего двое было. Они еще одну атаку сделали и ушли.

- Да блин. А как же это вы их так?

- Хрен его знает. Они тоже вроде как от солнца зашли. Мы, юнкерсов, без прикрытия увидали и элероны развесили. Командир потом на разборе вставил, все на юнкерса горящего пялились… по сторонам никто не смотрел, вот так вот.

Наши техники потом ездили на место. Говорят, немец еще в воздухе сгорел. Калинин, хуторок такой есть под Ростовом, так юнкерса, рядом с этим хутором по всему полю кусками раскидало, ничего не осталось. Один только немец успел выпрыгнуть, но у него парашют сгорел, он разбился. Остальные в самолете погорели… А Вася Лахно с самолетом упал. Там, рядом речка есть, Мертвый Донец так он прямо на берег упал. Хотели достать и похоронить, но там одни крылья остались, фюзеляж с мотором на несколько метров в землю ушел, яму водой залило.

Игорь печально вздохнул и полез в портсигар за новой папиросой.

Один МиГ из соседней стоянки внезапно порулил на старт. Уже немного рассвело, и Виктор разглядел на хвосте истребителя желтую четверку.