Ринама Волокоса, или История Государства Лимонного

В другой ситуации Жрес набил бы Вольдемару морду, но сейчас были дела поважнее. Взяв на мускулистые руки невесомую жену, влюблённый муж понёс своё сокровище к ближайшему такси.

Жунду и её местопребывание в столице знали все таксисты. Они частенько возили к знаменитой чародейке разношёрстных пациентов, среди которых оказалась отупевшая Ринама.

Жунда принимала косноязычную больную в присутствии ассистента. Будущий чародей, по-видимому, был очень умный, потому что хозяйка всё время к нему прислушивалась.

– На что жалуешься? – спросила простая чародейка.

– Я подвергаюсь аппаратурным пыткам, и у меня всё болит, – с трудом объяснила Ринама.

– Милая моя, на дворе двадцатый век, – насмешливо сказала Жунда, оглядываясь на ассистента. – Ты кто такая – президент Ицлень или артист Ширвиндт? Да кому ты нужна, чтобы тебя пытать?

– Если это не аппаратура, то что? – заплакала бедная женщина.

– Лечиться тебе надо – вот что, – посоветовала целительница.

– А вы её пощупайте, – приказал властолюбивый ассистент.

– Зачем щупать? Я и так всё вижу: печень барахлит, в почках – камни. Для начала пойди, милая, к участковому врачу.

– Я не хочу к участковому.

– Наверное, ты хочешь в сумасшедший дом? Ты подумай, милочка, что лучше: поликлиника или сумасшедший дом?

Ринама встала и молча вышла из кабинета.

– Ну как – полегчало? – с надеждой в голосе спросил Жрес.

– Пойдём домой, мой любимый, единственный друг, – с трудом выговаривая слова, прошептала Ринама. – И вот что: давай заглянем в «Мелодию» и купим «Ритмы закордонной эстрады». Помирать – так с музыкой.

Перед смертью супруги отправились в Парк культуры и отдыха имени Кое-кого. Вытянувшись на скамейке, Ринама с интересом разглядывала смертельно чёрные диски с потусторонними ритмами. Жрес пошёл пострелять в «Тире», а его место занял маловыразительный худой мужчина. Он положил на Ринаму робкий взгляд и начал разговор издалека. «Новенький стукач», – со смертельной тоской подумала полуживая женщина.

– Вы не знаете, где здесь Чёртово колесо? – с подходом спросил подозреваемый.

– Неужели вы его не видите? – через силу улыбнулась Ринама.

– Вы правы: глупый вопрос, – вконец смутился мужчина. – Ринама, я специально приехал в Совкму…

– Откуда вы меня знаете? – слегка заинтересовалась смертница.

– Я?… Я вас не знаю, – испугался вопроса приезжий.

– А-а-а… – издевательски произнесла Ринама. – И что же вам от меня нужно?

– Я хотел узнать, что вы думаете…

– По этому поводу ничего не думаю.

– Да… конечно… А как вы считаете?…

– Я не умею считать – я неграмотная. И вообще вы жестоко ошиблись. Шпионка сидит на соседней скамейке.

– Ринама…

– Я не Ринама. Перестаньте ко мне приставать. Иначе я позову милиционера.

Маловыразительный мужчина испарился, и его место опять занял Жрес.

– Куда мы пойдём, Зайчишка? – неуверенно спросил преданный супруг.

– Разумеется, домой, – спокойно ответила готовая к смерти Ринама. – У нас с тобой есть счастливый семейный очаг, и мы его больше не покинем.

Путь к очагу загородил старый знакомый «Москвич». Ринама в гневе замахнулась на ненавистное чудовище, монстр сжался в красный комок – и на лобовом стекле заблестели огромные слёзы раскаяния. Утерев слёзы чистым носовым платком, жалостливая женщина примирительно погладила блестящую красную спину. «Ты что делаешь?» – удивлённо спросил Жрес. «Прощаюсь. Мне его жалко. В конце концов он не виноват», – задумчиво произнесла Ринама, с трудом сдерживая накатившие девятым валом аппаратурные рыдания. Жрес поставил на место отвисшую челюсть и бегом побежал на четвёртый этаж. Ринама похлопала раскаявшийся автомобиль по исцарапанному крылу и медленным шагом направилась в комнату пыток. Страшная спальная комната блестела хирургической чистотой. Посреди пугающе чистой мебели стоял жалкий няопийский телевизор. «Включи меня, пожалуйста», – жалобно попросил телеящичек. Ринама нажала на пульт – и экран озарился нежным небесно-голубым светом. Моментально мучительная боль отпустила голову и сердце, а из глаз полились безудержные потоки слёз. Внезапно на нежно-голубом экране появились ярко красные капли крови. Раздались выстрелы – и телевизор покрылся зияющими ранами. Ринама взяла йод, вату и бинты и стала перевязывать раненый телеящик.

– Ты что делаешь?! – выкрикнул напуганный до полусмерти Жрес.

– Мне жалко телевизор, – объяснила рыдающая женщина.

– Ты же ненавидишь ицленьское телевидение! – нервно крикнул Жрес.

– Ненавижу, но не убиваю. Это меня убивают, – гневно прорыдала Ринама.

– А говорила: «Лес рубят – щепки летят».

– Я не щепка, я твоя жена, – обиделась помешанная женщина.

– Разве я спорю, – страдальчески улыбнулся Жрес.

Настойчивыми ласковыми руками он оторвал Ринаму от перебинтованного телевизора и с нежной силой уложил на софу.

– Тебе надо поспать, Зайчишка. Забыться и как следует отдохнуть.

– Хорошо. Только сначала скажи: кто первый начал стрелять?

– Верховное Вече. Нервы не выдержали. А может быть, всё дело испортили экстремисты. Ицлень действовал грамотно.

– Слишком грамотно. Такое ему не по силам. Наверное, подсказали акимерзкие друзья.

– У Тубсовалаха нет таких опытных советников. Не надо было стрелять.

– Из жертв ицленьского произвола они превратились в примитивных убий…

Слово «убийц» Ринама не договорила до конца. Взгляд прекрасных женских глаз утратил осмысленность, потом исчез под тяжёлыми веками и погрузился в темноту спасительного сна. Время от времени искусанные губы приоткрывались и выпускали наружу очередного словесного близнеца: «Не надо было стрелять».

31

От шанса больше ничего не осталось. Он был расстрелян вместе с Домом правительства, который, по акимерзскому образцу, получил название «Жёлтого дома». Ицленьская банда дорвалась до власти и начала приучать страну жить по акимерзкому образцу.

Ринама включила телевизор, чтобы посмотреть на убийц, но её отвлёк междугородний звонок. Из Еччни звонил отец, который слёзно молил дочь срочно найти для него обмен. «Что, очень тяжко?» – спросила Ринама. «Не так, как описывают в Совкме, но, сказать по правде, убежал бы в одних трусах». Ринама пообещала отцу немедленно заняться поисками подходящей квартиры и, попрощавшись, пошла взглянуть на телевизор. Он блестел, как стёклышко, и общался с соучастницей заговорщицким тоном. «Спасибо тебе, пташка», – с большим чувством произнёс заговорщик – и тут же на экране телевизора три народных артиста поклонились Ринаме в пояс. «За что?» – искренно удивилась телевизионная политикесса. «За поддержку, конечно, – захлебнулся от радости победитель. – Ты теперь имеешь право на свою долю». «Чихала я на тебя и на твою долю», – невежливо ответила Ринама. «Не понял, пташка», – обиделся заговорщицкий голос. «Голос есть – ума не надо, – грубо сказала неблагодарная женщина. – Я не звала тебя в свою жизнь». «Я пришёл предложить тебе услуги». «Ты не пришёл, ты влез в квартиру через телевизор. Попробуй очеловечиться и постучать в дверь. Хотя вряд ли я тебе открою». «Чудачка! Тебе выпал уникальный шанс, так пользуйся им, дура набитая». «Шанса больше нет. Его расстреляла ицленьская банда. Прощай, властелин мира». Ринама поспешила выключить телевизор, но это ей не помогло. Она почувствовала оглушительный удар по голове и упала на жирный паркетный пол. Больная женщина пыталась вслух обругать ицленьскую банду, но не смогла произнести ни слова. Щадя нервную систему супруга, она помчалась в десятую поликлинику, стремясь восстановиться до его прихода. Заткнув рот руками, чтобы не упустить крохи драгоценного человеческого дара, Ринама оторвалась от экстрасенса ради любимого мужа. Ей удалось донести свою драгоценность до одутловатого мужчины. «Где-то я его видела», – подумала Ринама, отвернувшись от водочно-огуречного перегара. «Прискакала, предательница, – злобно прошипел одутловатый. – Получай, гадюка». После того, как Ринама «получила», она перестала что-либо соображать. Дохнув перегаром в омертвелое женское лицо, мужчина направил тупицу в изолированную квартиру пыток и, выругавшись отборным матом, спешно зашагал по своим делам.

Придя в себя, Ринама увидела огненный взгляд наполеонообразного экстрасенса. Помогая себе руками, она широко открыла рот, но не смогла из него извлечь ни единого звука. «Не торопитесь, – женским голосом предупредил чудодейственный доктор. – Не всё сразу, голубушка». Закрыв рот, Ринама вопросительно посмотрела на экстрасенса. «Небольшой инсультик – ничего более. Скоро от него не останется и следа. Я знаю, что вы не поняли. Я повторю фразу пять раз, а вы постарайтесь напрячь мозгочки». Вперив в женщину пронзительный взгляд, демонический мужчина исполнил своё обещание. Через пять фраз Ринама понимающе закивала головой. «Всё у нас получается, голубчик. А теперь скажите: мама, Авбюлка, Жрес». «Мама, Авбюлка, Жрес», – с удовольствием произнесла Ринама. «Вот видите, я же говорил. Придёте домой… супруг приведёт… будете ходить от предмета к предмету и называть все вещи своими именами… помните: я всегда рядом… я знаю, сейчас повторю… не надо, лучше подумайте: я пойму… думать тоже тяжело, но легче, чем говорить».

Однако Ринама не послушалась доктора. Первым делом она схватилась за ручку и вывела, как первоклассница: «Па-па». «Уже нашёл, – моментально отреагировал Жрес. – Знаю, экстрасенс предупредил. Уже нашёл, уже нашёл, уже нашёл». «Телефон», – старательно написала Ринама. «Немного позже, – виновато ответил Жрес. – Давай сначала подлечимся». Покивав головой, Ринама принялась гулять по спальной комнате, вспоминая имена и назначение встречавшихся по дороге предметов. Вечером она уже была в состоянии вести телефонный разговор. Её собеседником был дребезжащий фальцет. «Я по поводу обмена», – с трудом произнесла Ринама. «Фамилия?» – поинтересовался любопытный фальцет. «Волокосы. Обмен на Еччню. Вы не раздумали?» «Нет, хоть сейчас. Двести тысяч „деревянных“». «Но мы же сошлись на ста тысячах». «А я взял и переиграл. Ты же всё умеешь, пташка. Что тебе стоит откопать несколько дополнительных „деревяшек“?»

Пожелав фальцету «всего доброго», Ринама назвала отцу требуемую сумму. «У меня нет таких денег, доченька», – попрощался из Еччни родной, еле слышный голос. «Будем продолжать поиски», – обнадёжила отца Ринама, а неутомимая Кассандра шепнула в запотевшую трубку вековечные слова душераздирающего прощания.

Уничтожив Верховное Вече и зверски нейтрализовав Ринаму, ицленьская банда приступила к сногсшибательному политическому творчеству. Не встретив серьёзного сопротивления, она играючи развязала войну в Еччне. Вместо хрипловатого отцовского голоса несчастная дочь слышала в телефонной трубке человеческие стоны и огнестрельные выстрелы. Перекрикивая войну, Ринама без устали звала отца; она не теряла надежды, пока в трубке не наступила мёртвая тишина.

– Разве тишина может умереть? – удивилась слабоумная женщина.

– Тишина умирает последней, – объяснила неразлучная Кассандра.

– Кто же её опередил? – обречённо спросила Ринама.

– Очень много людей, среди которых твой отец.

– Будь ты проклята со своей бесчеловечной правдой!

– Завтра ты услышишь её от других.

Всю ночь Ринама ждала неумолимого завтра. Она пыталась представить отца мёртвым. Мёртвый отец расчёсывал ей волосы, покупал шоколадные конфеты, водил в кино, поздравлял с днём рождения и с законным браком. Ринаме очень хотелось услышать его хрипловатый голос – и она в нетерпении рванула зазвеневшую трубку. Но это был незнакомый женский голос. Он разговаривал с дочерью по просьбе мёртвого отца. Он сопровождал Тиймирда по мытарствам безнадёжной войны, потом – по кремнистым дорогам отчаянного бегства. Он слушал хрипловатые просьбы умирающего мужчины и смертельное молчание погибшего мужского сердца.

– Отец долго ждал моего звонка? – мучительно спросила Ринама.

– Он всегда будет ждать вас в Невинноксыме, – осуждающе произнёс голос.

Преодолевая невыносимое чувство вины, Ринама набросилась на телевизор, чтобы отомстить за невосполнимую потерю. Не отрывая от «голубого экрана» ненавидящих глаз, она зачёркивала попадавшиеся под руку человеческие судьбы. Ударившаяся в религию ицленьская банда исполняла все прихоти пророчицы милостью божьей. Продолжалось это до тех пор, пока банда не заподозрила неладное. А заподозрив, она полезла в ринамину голову, чтобы выяснить, почему запрограммированная на государственные интересы зомби даёт сбой. Раскопав в женской голове элементарную месть, банда очень обиделась на неблагодарную Ринаму.

– Вы не оправдали наше доверие, – грустно посетовал соблазнительный голос.

– Мне до лампочки ваше доверие, – некультурно ответила Ринама.

– Но я вас всё равно люблю, – со вздохом произнёс соблазнитель.

– Я сейчас выключу телевизор, – предупредила воздыхателя Ринама.

– Это вам не поможет, моя прелесть.

– Опять будете меня истязать?

– Это не я, – сочувственно произнёс соблазнитель и обдал женщину жаром любовной неги.

– Он правду говорит, пташка, – вмешался в разговор вкрадчивый голос и ударил Ринаму по голове.

– Очень больно? – с надрывом поинтересовался воздыхатель. – Сейчас я вам помогу.

В то же мгновение Ринама ощутила божественное облегчение и крайнее сексуальное желание.

– Мы ещё встретимся, моя прелесть, – пообещал страстный любовник. – Меня зовут просто и со вкусом: Рисоб.

С трудом оторвавшись от телевизионного любовника, аппаратурная проститутка инстинктивно потянулась к подружкам по несчастью. «Ждите ответа», – моментально отозвался знакомый молодой голос. «Я жду», – послушно ответила раба любви. Она мысленно представила пожилую обладательницу молодого голоса с красным плакатом в мозолистых руках. Прикрывая кумачом соблазнительное бикини, боевая женщина гневно выкрикивала в голубое лицо телевизора наболевшие лозунги: «Долой фашистских соблазнителей!» «Слава женщине-труженице, строительнице коммунизма!» «Ждите ответа, дорогие товарищи!» «Я жду уже десять минут», – напомнила о себе Ринама. «Вот и ждите», – обнадёживающе произнёс молодой голос. Прождав ещё полчаса, Ринама повесила трубку и кинула в Лету номер телефонной хулиганки.

– Зачем ты это сделала? – неодобрительно спросил Жрес.

– Я не собираюсь ждать у моря погоды, – неохотно объяснила Ринама.

«Он никогда меня не понимал», – неожиданно для себя подумала неверная жена.

«Зря вы наговариваете на мужа», – укоризненно произнёс пожилой джентльменский голос.

«Где я вас слышала?» – мысленно полюбопытствовала Ринама.

«В автобусе, но это неважно, – солидно ответил джентльмен. – Важно другое: выбросьте из головы дурные мысли о муже. Это недостойно патриотки».

Убежав от нежелательного разговора, Ринама прибегла к сонным каплям. Во сне её с нетерпением ждали Борвёгач, Тубсовалах и Ицлень. Изнывая от вожделения, они набросились на аппаратурную «бабочку» и политически грамотно её изнасиловали. «Больше никого нет?» – с надеждой спросила ненасытная женщина. «Понравилось? Сейчас я им помогу», – раздался соблазнительный голос телевизионного воздыхателя. «Это вы, Рисоб? На вас вся надежда». «Я оправдаю все ваши надежды, моя прелесть. Не то, что ваш пёс смердящий». «Какой пёс?» – не поняла Ринама и проснулась от псиного рычания. Рядом с ней лежал Жрес и, оскалившись, пытался произнести нечто человеческое. Но вместо членораздельной речи из заросшей пасти вылетали короткие злобные звуки.

– Ты долго собираешься рычать? – раздражённо спросила Ринама.

Порычав несколько минут, Жрес перешёл на человеческую речь. На корявом водяном языке звероподобный супруг поведал распущенной супруге, что он остался без работы.

– Как! – взвыла возмущённая изменница.

– Фирму закрыли, – объяснил рогатый муж.

– Мне что – на панель идти? – взбеленилась Ринама.

– Что ты такое говоришь, Зайчишка? Завтра начну искать работу.

Жрес искал работу в течение двух недель, но его нигде не принимали – даже грузчиком на железнодорожной станции. Он ходил, как в воду опущенный, и Ринама, разочаровавшись в муже, всё чаще подумывала о Рисобе. Сопровождая Жреса в ломбард, чтобы заложить спасительное золото, сексуально озабоченная женщина заглядывалась на каждого встречного мужчину, стараясь угадать в нём Рисоба. Наконец около входа в ломбард Ринама наткнулась на сексуальный идеал. У идеала был один – единственный недостаток: он был занят хорошенькой жгучей блондинкой. Молодая пара вела оживлённый разговор и искоса поглядывала на Ринаму. Оторвавшись от занятого секс-символа с чувством глубокого сожаления, легкомысленная женщина устремилась к долгожданным деньгам, но неведомая сила пригвоздила её к асфальту. Через мгновение к ней присоединился зазевавшийся Жрес и без промедления принялся ругаться. Ринама почувствовала, как её рот самопроизвольно распахнулся и из него полилась рекой крикливая базарная брань. Не желая уступать слабому полу, Жрес ещё шире открыл рот, пытаясь перекричать говорливую жену. Устав от препирательств, Ринама крепко сжала зубы, но сквозь образовавшиеся щели непослушно пробивались шипящие звуки. Молодая пара, потеряв нить разговора, с интересом прислушивалась к супружеской склоке. Лицо сексапильного юноши красноречиво выражало сексуальное удовлетворение. Насладившись скандалом, молодые люди синхронно ухмыльнулись и убрались восвояси. Супружеские глотки моментально закрылись, а остановленная ругань теснилась в груди, причиняя нестерпимую боль. Донеся до дома бранные слова, Ринама выплеснула их на опостылевшего мужа и побежала на свидание к телевизионному любовнику. «Вы здесь, Рисоб?» – спросила телевизионно озабоченная женщина у вызывающе голубого экрана. «Я всегда здесь, моя прелесть», – возбуждающе ответил соблазнительный голос. «Вы меня ждали? Зачем?» – кокетливо спросила Ринама. «Я вас лечу, моя прелесть», – завораживающе объяснил Рисоб. «От чего?» – обиделась возбуждённая женщина. «Вы больны самомнением, моя прелесть». «А других вы тоже лечите?» «Зачем лечить здоровых людей? Прислушайтесь к телевизору, моя прелесть. Народные артисты, профессора, знаменитые люди здравомысляще повторяют то, что им внушают газеты и журналы». «Вы хотите превратить меня в собачку?» «Это не я, это он». «Собака, собака и есть», – скороговоркой проговорил вкрадчивый голос и ударил Ринаму по голове. «Он меня ударил», – пожаловалась Рисобу многострадальная женщина. «Сейчас я вам помогу, моя прелесть. Вот так приятно?» «Ещё, я хочу ещё». «Вас зовёт пёс смердящий, моя прелесть». «Я сейчас вернусь. Не уходите». «Мы встретимся ночью, любовь моя. У нас впереди долгие часы любовных игр и наслаждений».

Расставшись с телевизионным любовником, Ринама поплелась к законному мужу. Жрес сидел за столом, обхватив голову руками. Его затравленный взгляд бессмысленно бродил по гостиной. Увидев жену, обманутый муж натянуто улыбнулся и попросил у изменницы прощения. «Ты ни в чём не виноват», – равнодушно сказала Ринама. «Я не знаю, что произошло, – вмешалась в разговор Генивея, – но одно совершенно очевидно: вам нужно помириться, дети. Вы ведь любите друг друга. Доченька! Выбрось из головы дурные мысли. Это недостойно патриотки». «Я это уже где-то слышала», – задумчиво произнесла Ринама. «Ну, конечно, моя прелесть. Миллионы лет люди повторяют слова любви». «Не называй меня „моя прелесть“. Нет, не то. Я о другом. Жрес, мне кажется, мы живём между двух аппаратурных воздействий. А может быть, трёх или четырёх». «Я тебя не понимаю, Зайчишка. Хотя… постой-ка!» Жрес порылся на книжной полке и извлёк из-под печатной груды красно-зелёную книгу. «Ну, вот и хорошо, – успокоительно произнесла Генивея. – Вы тут поворкуйте, детишки, а я накрою семейный стол. А то Авбюлка совсем проголодалась». «Это что за книга?» – загорелась любопытством Ринама. «Не узнаёшь? „Психотронная война Винокурова и Гуртового“». «А-а-а… Мне её подарили в Левоколенном переулке. Какая-то фантастика». «Не скажи. Ты её не читала? Авторы не столько писатели, сколько учёные. Они предостерегают человечество против возможной психотронной войны». «Ну, конечно… Психотронная война… В нашей стране идёт психотронная война. И мы оказались в неё втянуты – помимо нашей воли». «Ты так думаешь?» «Я в этом уверена». «Значит, будем из неё выбираться. Мы с тобой миролюбивые люди». «Ты прав. Для начала я пойду к Степашке и закрою больничный лист. Будем бороться. Мы не дадим негодяям уморить нас голодом». «Не спеши, Зайчишка. Мне в одном месте обещали работу. Послезавтра еду в командировку».

«Я хотю в командиловку», – безапелляционно заявила прибежавшая на запах Авбюлка. «В другой раз, Зайчик. Я еду к страшным медведям». «Это надолго?» – заботливо спросила Ринама. «На несколько дней. Прошвырнёмся на отцовской „Волге“», – счастливо улыбнулся Жрес и поцеловал любимую жену в полуоткрытые розовые губы.

32

Но Жрес не вернулся ни через несколько дней, ни через несколько недель – в Одлисковске он попал в дорожную аварию. Столкновение «Волги» с мотоциклом или, вернее, мотоцикла с «Волгой» сначала не имело серьёзных последствий. Налетевшим на Жреса пьяным молодцам было не впервой сталкиваться с автомобилями. Быстренько пообщавшись с милицией и с медицинским персоналом, бравые ребята на ходу почистили пёрышки и побежали по своим делам. Один из поддатых мотоциклистов, по имени Жлоб, бегал без остановки целый день и на бегу продолжал поддавать. Не разбирая дороги, он – с наступлением темноты – забежал на городскую стройку; там провалился в котлован, откуда был извлечён народными дружинниками. Проучив забулдыгу тяжёлыми народными кулаками, спасители указали Жлобу правильное направление, и к утру изрядно помятый юноша добрался до дома. Вскоре он почувствовал себя нехорошо, и мама вызвала «Скорую помощь». Врач взял со Жлоба объяснительную записку и отправил пациента на операционный стол.

Не выдержав дополнительной нагрузки, искатель приключений почил вечным сном.

Следовательница Кукурука была воровски деловита и провинциально строга.

– Сто тысяч «деревянных», – назвала Кукурука сумму желанной взятки.

– Вы не имеет права, – громко возмутился Жрес.

– Я не имею ста тысяч, а этого добра у меня хоть отбавляй, – строго возразила Кукурука.

– Я буду жаловаться, – честно предупредил Жрес.