Путь Дракона

— Похоже, Вы хотите еще что-то сказать.

На лице Доссена появилась змеиная улыбка.

— Как ни крути, у Вас есть репутация. Капитан Вестер, герой Градиса и Водфорда. Принц бы это отметил. Вам назначили бы справедливое вознаграждение.

— Принцы, бароны, герцоги. Все они — просто маленькие короли, — сказал Маркус, немного более пылко, чем намеревался. — А на королей я не работаю.

— А на этого — будете, — сказал Доссен.

Ярдем почесал живот и зевнул. Таким образом он напоминал Маркусу о необходимости держать себя в руках. Маркус убрал руку с рукояти своего клинка.

— Доссен, старый друг, — сказал Маркус, — Добрая половина защитников этого города — наемники. Я видел Кароля Данниана и его парней. Меррисан Коук. Твой принц потеряет их всех, если пройдет слух, что он силой вербует профессиональных военных, которые уже состоят на службе…

Рот Доссена приоткрылся от удивления.

— Но Вы не состоите ни у кого на службе, — сказал он.

— Состою, — сказал Маркус. — Мы охраняем караван, отправляющийся в Карс, что на Северном побережье. Мы уже взяли деньги.

Стражник взглянул через провал ямы на людей в клетках, на мага и покрытый потеками ржавчины нефрит. На высеченную из камня лапу грифона присел голубь, встряхнул жемчужно-серыми перьями и нагадил на колено мага. Старик позади него расхохотался.

— У вас нет людей, — сказал Доссен. — Люди, которые должны охранять караван, сидят сейчас вон там. Вы и ваш пес не можете охранять караван в одиночку. В документах говорится о восьми людях, владеющих мечом и луком, и об одном маге.

— Не знал, что ты читал наш контракт, — сказал Ярдем. — И не называй меня псом.

Доссен поджал губы, его глаза сузились от досады. Его доспехи зазвенели, когда он пожал плечами, при этом звук, издаваемый ими, говорил, что это были не боевые доспехи, а парадная жестянка.

— Да, я его видел.

— Но, я уверен, между чтением контракта и арестом этих людей нет никакой связи, — сказал Маркус.

— Лучше присоединяйтесь к нам, капитан. Вы нужны городу Ванаи.

— Караван отправится в путь через три дня, — сказал Маркус. — И я уйду вместе с ним. Согласно контракту.

Доссен не шевельнулся, но лицо его побагровело. Маркус подозревал, что члены стражи принца не привыкли к тому, что им отказывают.

— Вы считаете себя лучше таких, как я? — спросил Доссен. — Вы думаете, что вправе диктовать условия и мир к Вам прислушается? Очнитесь, Вестер. Вы не в полях Эллиса.

Ярдем заворчал, словно его пнули в живот, и потряс большой головой.

— Я бы не упоминал Эллис, — пророкотал он.

Доссен презрительно смерил взглядом Тралгу, затем посмотрел на Маркуса, потом отвел глаза в сторону. Чувствовалось, что он нервничает.

— Я не хотел оскорбить твою семью, капитан, — сказал он.

— Уходи отсюда, — сказал Маркус — Сейчас.

Доссен подался назад. А когда отошел на безопасное расстояние, остановился.

— Караван отправляется через три дня, — сказал он.

Остальное было понятно. Нарушишь условия контракта и будешь отвечать перед принцем. Нравится тебе это или нет. Маркус не ответил. Доссен развернулся и зашагал на площадь.

— Это проблема, — сказал Ярдем.

— Да уж.

— Нам нужны люди, сэр.

— Нужны.

— Есть идеи, где бы нам их найти?

— Нет.

Маркус бросил последний отчаянный взгляд на людей, когда-то служивших с ним, покачал головой и покинул зверинец.

Город Ванаи когда-то был морским портом в устье реки Танеиш, но за столетия из-за отложений ила устье сместилось к югу, и теперь, чтобы добраться до него, приходилось все утро провести в седле. Сеть каналов оплетала город, и плоскодонки, груженные зерном и шерстью, серебром и древесиной из северных стран все еще заходили в Ванаи по пути в Ньюпорт, город поменьше и помоложе, или из него.

Как и у всех Вольных Городов, история Ванаи пестрела войнами и столкновениями. Когда-то он был республикой, совет которой выбирался лотереей; собственностью монарха; союзником или противником Биранкура или Расколотого Трона, смотря откуда ветер дул. Он был центром религии и восстания против религии. Каждая перемена оставила свой след на зданиях из белой древесины, грязных каналах, узких улочках и открытых площадях.

Тут древние ворота все также неподвижно висели, готовые защитить залы Общинного совета, хотя века прошли со смерти последних советников. Там бронзовая статуя епископа с мудрым и торжественным лицом, в полном одеянии и митре, покрылась бело-зелеными потеками медянки и голубиного помета. За тысячу лет история оставила свои следы на улицах города в камне и дереве, один и тот же переулок мог носить дюжину имен. Чугунные ворота разграничивали двадцать крохотных политических округов, это позволяло принцу менять свой маршрут, повинуясь прихоти, и защищало его от бунтов и заговоров.

Но еще больше чем в архитектуре, прошлое Ванаи отразилось на характере людей.

Самыми многочисленными были тимзинаи и первокровные, но и у безволосых сияющеглазых дартинай, и у тонких, как тростник, бледных синнай, и у покрытых бронзовой чешуей ясуру был свой уголок внутри широких белых стен города. Время и опыт развили в них искушенность и цинизм. Маркус видел мельчайшие приметы этого, пока гулял по узким улицам вдоль густо-зеленых каналов. Купцы-первокровки, преданные принцу, предлагали солдатам скидку на товары, прежде завысив соответственно цену. Пивные, врачи, кожевенники, сапожники и прочие ремесленники обзавелись новыми вывесками, написанными имперским антеанским шрифтом, чтобы бизнес мог беспрепятственно продолжаться, когда война будет проиграна. Старики-тимзинай с посеревшей, потрескавшейся чешуей сидели, скрестив ноги, за столиками на пристани и обсуждали последнюю революцию, когда отец нынешнего принца захватил власть в республике. Их внучки гуляли группками, их ноги в черной чешуе тенью мелькали сквозь тонкую белую ткань юбок почти имперского покроя.

Да, часть солдат умрет. Да, часть зданий сгорит. Часть женщин изнасилуют. Часть состояний будут потеряны. Город переживет это зло, как случалось и раньше, так что никто не ждал, что беда приключится именно с ним. Лучшим символом души города могло бы стать безразличное пожатие плечами.

На заросшей зеленой травой общинной земле стояла старая театральная повозка. Один ее борт был откинут, образуя неглубокую сцену, увешанную желтыми лентами. Собравшаяся у сцены небольшая толпа выглядела одновременно заинтригованной и ждущей подвоха. Когда Маркус поравнялся с повозкой, из-за лент на сцену вышел старик с волосами, стоящими колом, и бородой торчком.

— Остановитесь! — воскликнул мужчина глубоким звучным голосом. — Остановитесь и подойдите поближе! Услышьте сказание об Алерене Убийце и Мече Драконов! Или пройдите мимо, если сердце ваше трусливо. Ибо наше сказание о великом приключении. Любовь, война, коварство и месть выплеснутся через миг на эти бедные доски, и, предупреждаю вас…

Голос актера казалось упал до шепота, хотя он по-прежнему звучал так же разборчиво, как крик.

— …не всех героев ждет счастливая развязка. Не все злодеи будут наказаны. Подойдите же, друзья мои, и знайте, что в нашей истории, как и в жизни, может случиться все.

Маркус не осознавал, что остановился, пока не услышал голос Ярдема.

— Он хорош.

— Согласен.

— Посмотрим немного, сэр?

Маркус не ответил, но вместе с остальными подошел поближе. Пьеса была обычной сказкой. Древнее пророчество, зло, восставшее из глубин ада, и реликвия Империи Драконов, попавшая в руки героя. Женщина, игравшая прекрасную деву, была старовата для роли, а речь мужчины, игравшего героя, пожалуй, чересчур мягка. Но строки отлично звучали, и видно было, что труппа хорошо отрепетировала пьесу. Маркус приметил в толпе длинноволосую женщину и долговязого юнца, которые осаживали зубоскалов и смеялись в нужных местах — не занятых в пьесе актеров, засланных к зрителям. Но каждый раз, когда на сцену выходил старик-зазывала, Маркус забывал обо всем.

Старик играл Оркуса Короля Демонов, так искусно передавая его порочность и пафос, что легко забывалось, что это просто представление. А когда Алерен Убийца взмахнул Драконьим мечом и кровь хлынула по груди Короля Демонов, Маркус с трудом удержался, чтобы не выхватить свой клинок.

В конце, несмотря на предостережения актера, добро восторжествовало, а зло было повержено, и артисты вышли на поклон. Маркус вздрогнул от аплодисментов; он и не заметил, как толпа удвоилась. Даже Ярдем хлопал своими широкими как тарелки ладонями и скалился. Маркус вытащил из кошелька, висевшего под рубашкой, серебряную монету и бросил ее на доски сцены. Она упала с тяжелым стуком, а миг спустя Оркус Король Демонов улыбался и кланялся под дождем из денег. Он так тепло поблагодарил зрителей за щедрость и доброту, что, даже уходя, Маркус некоторое время продолжал думать, что люди щедры и добры.

Осеннее солнце садилось, раскрашивая бледный город сияющим золотом. Пространство вокруг сцены пустело, зрители расходились группами по двое и по трое. Маркус сел на каменную скамью под пожелтевшим дубом и смотрел, как труппа собирает повозку. Стайка детей-первокровок, смеясь, окружила актеров, те с улыбками отгоняли их. Маркус откинулся на спинку скамьи и задумчиво глядел в темнеющее небо сквозь ветви дерева.

— У вас есть план, — сказал Ярдем.

— Разве?

— Да, сэр.

Представление было неплохим. Небольшая труппа. Аларен Убийца и его спутник. Прекрасная дева. Оркус — Король демонов. Актер, исполнявший роли малозначительных персонажей, будь то крестьянин, демон или дворянин, в зависимости от того, какая шляпа была на нем в данный момент. Пятеро актеров на все представление и еще двое чтобы привлечь и удержать внимание толпы….

Итого семеро.

— Да, — сказал Маркус. — Пожалуй, есть.

Семь человек сидели за большим круглым столом, уплетая сыр с колбасками, и запивая их пивом. За все было заплачено из стремительно худеющего кошелька Маркуса. Тощий Микел и длинноволосая Кэри работали на разогреве толпы. Паренька, игравшего героя, звали Сандр, престарелую прекрасную деву — Опал. Хорнет играл спутника героя, а Смит был мастером-на-все-роли. Ярдем сидел среди них, добродушно улыбаясь, как кошка в окружении котят.

Маркус уселся вместе с Оркусом Королем Демонов за отдельным столом.

— А меня, — сказал Оркус, — зовут Китап рол Кешмет, помимо всего прочего. Можно мастер Кит.

— Я не собираюсь запоминать все эти имена, — сказал Маркус.

— А мы их будем вам напоминать. Не думаю, что кто-то на это обидится, — продолжил Мастер Кит, — Особенно, если вы будете покупать выпивку.

— Что ж, верно подмечено.

— А это подводит нас к нашему вопросу, не так ли, капитан? Вряд ли вы привели нас сюда из-за переполняющей вас любви к искусству.

— Нет.

Мастер Кит вопросительно приподнял брови. Вне сцены и без грима, он обладал интересной внешностью. У него было вытянутое лицо и седые волосы. Насыщенный оливковый цвет его кожи напомнил Маркусу о первокровных, живших в пустыне за Внутренним морем, а темные глаза наводили на мысль о примеси крови южан у близкой родни.

— Принц хочет вынудить меня поступить к нему на службу, — сказал Маркус.

— Я понимаю, — сказал Мастер Кит, — Мы так потеряли двоих из труппы. Сандр наш дублер. Теперь он встает до восхода, чтобы повторить роль.

— Я не хотел бы работать на принца, — сказал Маркус, — И пока у меня есть законный контракт, проблема не возникнет.

— Проблема?

— Если отказываешь вербовщикам, они подстраивают так, что ты отправляешься или воевать, или в мир иной. Я не намерен воевать за Ванаи.

Мастер Кит помрачнел, его густые брови изогнулись, как гусеницы.

— Прошу прощения, капитан. Я правильно понимаю, что для вас это вопрос жизни и смерти?

— Да.

— Похоже, вы не особенно этим обеспокоены.

— Это уже не впервые.

Актер откинулся назад в кресле, он скрестил пальце на своем животе. Он выглядел задумчивым и рассудительным. Маркус сделал большой глоток пива. У него был привкус дрожжей и черной патоки.

— Не думаю, что смогу спрятать вас обоих, — сказал Мастер Кит, — Тебя, еще может быть. Мы умеем изменить внешность человека, но тралгу так далеко на западе? Если принц захочет вас найти, боюсь, твой друг привлечет слишком много внимания. Нас поймают.

— Я не собираюсь присоединяться к труппе, — сказал Маркус.

— Нет? — озадачился Мастер Кит. — Тогда о чем речь?

За другим столом длинноволосая женщина встала на стул и, приняв величественную позу, начала читать "Обряд святого Ансиана", намеренно шепелявя. Все остальные смеялись, кроме Ярдема: тот изумленно улыбался и прядал ушами. Кэри. Ее звали Кэри.

— Я хочу, чтобы твоя труппа присоединилась ко мне. Мы идем с караваном в Карс.

— Мы бродячая труппа, — сказал Мастер Кит. — Я думаю, Карс — хорошее место, и мы давно там не были. Но я не понимаю, как то, что мы отправимся с караваном, поможет вам?

— Принц забрал моих людей. Мне нужно их заменить. Вы будете играть охранников.

— Вы серьезно?

— Вполне.

Мастер Кит улыбнулся и покачал головой.

— Мы не воины, — сказал он. — То, что мы делаем на сцене, лишь танец и игра. В бою с настоящим солдатом мы вряд ли будем чего-то стоить.

— Мне не нужно, чтобы вы были охранниками, — сказал Маркус. — Просто ведите себя как охрана. Налетчики не дураки. Они прикидывают свои шансы, как и все остальные. На караваны нападают, потому что в них недостаточно людей в доспехах, или он везет что-то, ради чего стоит рискнуть. Если мы оденем ваших людей в кожу и дадим им луки, никто не узнает, умеют ли они стрелять или нет. А груз, который мы сопровождаем, не стоит риска.

— Не стоит?

— Олово, железо. Некрашеная шерсть. Выделанная кожа. — перечислил Маркус. — Человек по имени Мастер Уилл из Старого квартала собрал торговцев, они отправляют свой товар как можно ближе ко времени битвы и надеются, что сражение закончится прежде, чем придет плата. Караван маленький, и дело практически безопасное. На месте налетчиков, я бы из-за него даже не почесался.

— А вознаграждение?

— Очень щедрое, — сказал Маркус.

Мастер Кит нахмурился, скрестив руки.

— Ну, приличное, — сказал Маркус. — Учитывая работу. И ваших людей убережет от опасности. Даже в таких маленьких благородных войнах проливается кровь, а у вас в труппе женщины.

— Думаю, Кэри и Опал в состоянии о себе позаботиться, — сказал Мастер Кит.

— Нет, если город будут грабить. Принцам и империям плевать, если кто-то изнасилует и убьет пару актрис. Они не смотрят на таких, как вы, и пехоте это известно.

Актер взглянул на компанию за большим столом. Несколько разговоров, похоже, велось одновременно, и кто-то из актеров успевал поучаствовать в них всех. Взгляд старика потеплел.