Помоги проекту - поделись книгой:
В развитии фейерверочного искусства в первой четверти XVIII в. первостепенная роль принадлежала несомненно фейерверкам, устраивавшимся в связи с празднованием военных побед, знаменовавших новые успехи в решении основной задачи, поставленной Петром. Вопросам организации и декоративного оформления таких фейерверков уделялось очень большое внимание. Значительная часть из них нашла отражение в гравюрах. Особенно тщательно изображались специальные декорации, раскрывавшие идейное содержание торжеств и представлявшие собой характерную особенность фейерверочных представлений того времени.
Гравюры с изображениями этих фейерверков распространялись как внутри страны, так и за ее пределами, служа прославлению побед русской армии и одновременно свидетельствуя о росте русской художественной культуры. Некоторые такие гравюры помещены в известном сочинении «Книге Марсовой», в которой даны описания событий Северной войны до 1713 г. Более полный подбор изобразительных материалов предполагалось представить в другом сочинении. Осенью 1724 г. кабинет-секретарь А. В. Макаров потребовал у видного военного специалиста и инженера В. Д. Корчмина прислать ему «для вношения в новосочиняющуюся о шведской войне историю» копии с рисунков фейерверков, устраивавшихся «с начала государствования его императорского величества»[13] (т. е. Петра I
После сказанного выше обратимся к рассмотрению конкретных фейерверочных зрелищ первой четверти XVIII в., представляющих для нас большой интерес, поскольку они непосредственно отражали известные события и в то же время находились в теснейшей связи с различными сторонами общественно-политической и культурной жизни страны.
Прежде всего следует отметить фейерверк, связанный с началом Северной войны.
В письме к Ф. М. Апраксину от 22 августа 1700 г. Петр писал: «Мы здесь (т. е. в Москве, —
Вероятно, упомянутый Петром фейерверк отразил своей специальной декорацией не только первое, но и второе событие. Не случайно, в известном уже нам документе Корчмин писал об этом фейерверке, что он был устроен «по объявлении шведской войны», и его изображение в числе прочих предполагалось поместить «и новосочиняющуюся о шведской войне гисторию». Он же сообщал, что в декорации означенного фейерверка была использована «главная… фигура» фейерверочного зрелища, бывшего «на Красном Пруде в 1699 г. по прекращении турецкой войны…»[15]
В архивных делах в качестве приложения к письму Корчмина сохранился и рисунок с изображением названной «главной фигуры» в виде трех соединенных транспарантов.
В центре (рис. 3) показан двуглавый орел[16] с мечом и масличной веткой; надпись: «един единого помощию».
Указанное изображение неоднократно появлялось в декоративном оформлении фейерверков Петровского времени. В обстановке войны с Турцией и Швецией оно напоминало зрителю о постоянном стремлении России к справедливому миру и о готовности ее в случае необходимости защищать свои права в борьбе с неприятелями.
Слева изображена массивная, наглухо закрытая дверь с большим замком; надпись: «единыя кроме союзных». Эта аллегория содержала главным образом намек на то, что Россия должна обезопасить себя со стороны Турции.[17] Как известно, в 1699 г. Россия начала активную подготовку к борьбе со Швецией, а потому стала всемерно добиваться прочного мира на своих южных границах. Естественно, что с еще большим основанием данная аллегория могла быть представлена в интересующем нас фейерверке 19 августа 1700 г. по поводу официального провозглашения мира с Турцией, буквально накануне Северной войны. Только, возможно, ей сопутствовала тогда подпись несколько иного содержания.
Наконец, справа на рисунке показан корабль с поднятыми парусами, уходящий в море; надпись: «за отечество». Это изображение и сопутствующая ему надпись выражали патриотизм передовых русских людей, испытывавших чувство гордости за создание отечественного флота. На примере азовской кампании 1696 г. было доказано его боевое значение. Молодой флот стал быстро возрастать. Уже летом 1699 г. на европейскую дипломатию произвело огромное впечатление появление у Керчи[18] большой русской эскадры. Турки согласились вести переговоры о мире, и в начале сентября в Константинополь прибыл на фрегате «Крепость» русский посол Емельян Украинцев. Несомненно, что данная аллегория, показанная в фейерверках 1699 и 1700 гг., говорила во втором из них уже о важной роли флота в предстоявшей борьбе со Швецией.
1 января 1702 г. русские войска под начальствованием Б. П. Шереметева одержали у Эрестфера[19] первую крупную победу в Северной войне, разбив восьмитысячный отряд шведов под командованием Шлиппенбаха. Спустя несколько дней, в честь этой победы в Москве было организовано всенародное празднество, которое, в частности, имело своей целью поднять настроение народа и рассеять распространенное мнение о непобедимости шведской армии. Любопытно, что в виршах, сочиненных неизвестным нам стихотворцем ко дню празднования указанной победы, имелись такие строки:
Празднование началось торжественным молебствием в Успенском соборе. Затем при колокольном звоне был произведен салют из пушек, а также из ружей полков, расположенных на Красной площади. Здесь же в специально сооруженном деревянном павильоне состоялось пиршество для сановников, иностранных посланников, именитых купцов и офицеров. Вечером был сожжен фейерверк со множеством потешных огней. Об этом фейерверке сообщает некоторые подробности известный голландский художник и путешественник Корнилий де Бруин.
Фейерверк продолжался в течение трех часов и одновременно с ним было произведено еще несколько пушечных салютов. По словам де Бруина, «невозможно было бы перечесть несметное множество народа, собравшегося на это зрелище со всех сторон».
В фейерверке была представлена специальная декорации в виде трех транспарантов, установленных на высоких деревянных стеллажах. Об этих транспарантах де Бруин писал: «Рисунок этого потешного огненного увеселения был вновь изобретенный, совсем непохожий на все те, которые я до сих пор видел. Посередине, с правой стороны, было изображено Время, вдвое более натурального росту человека; в правой руке оно держало песочные часы, а в левой пальмовую ветвь, которую также держала и Фортуна,[22] изображенная с другой стороны, с следующей надписью на русском языке: «Напред поблагодарим бога». На левой стороне… представлено было изображение бобра, грызущего древесный пень, с надписью: «Грызя постоянно, он искоренит пень». На третьем станке, опять с другой стороны, представлен еще древесный ствол, из которого выходит молодая ветвь, а подле этого изображения совершенно спокойное море и над ним полусолнце, которое, будучи освещено, казалось красноватым и было со следующей надписью: «надежда возрождается»».
В связи с рассказом де Бруина заслуживает внимания гравюра, выполненная в манере Шхонебека (рис. 1), на которой изображены, несомненно, упомянутые транспаранты.[23] Это находит прямое подтверждение в одной из памятных записок Петра I, где дается краткое описание гравюры и указывается, что последняя изображает фейерверк, сожженный в честь победы при Эрестфере.[24]
Центральный транспарант, помещенный на гравюре вверху, напоминал об одержанной победе и выражал надежду на благоприятный исход дальнейшей борьбы. Показанные на нем аллегорические фигуры как бы соответствовали смыслу известной формулы: «время и счастье работают на нас».[25]
Другой транспарант, представленный слева, в нижней части гравюры, интересен тем, что здесь показана аллегория, дававшая поэтическое осмысление отмечавшегося события. Подобно тому как молодая поросль вселяет уверенность в возрождение, жизненной силы пострадавшего дерева, так первая победа укрепляла надежду на возрастание могущества России. Это аллегорическое изображение на переднем плане композиционно теснейшим образом связано с его фоном — спокойным морем и восходящим на горизонте солнцем, что являлось как бы олицетворением ожидаемых успехов и благополучия.[26]
Изображение третьего транспаранта напоминало о способностях бобра как в воде, так и на суше с редким упорством преодолевать трудности и достигать изумительных результатов. В аллегорическом смысле, применительно к празднуемому событию, оно говорило о том, что только постоянным упорством можно добиться намеченной цели. Иначе сказать, первая победа при Эрестфере должна быть продолжена следующими успехами русских, которые и приведут к окончательной победе над Швецией.[27]
В фейерверке имели место и другие специальные декорации. Де Бруин отмечал, что «посреди площади представлен был огромный Нептун[28], сидящий на дельфине, и около него множество разных родов потешных огней на земле, окруженных колышками с ракетами, которые производили прекрасное зрелище, частично рассыпаясь золотым дождем, частично взлетая вверх яркими искрами». Несомненно, что возвышавшийся на площади Нептун символизировал стремление России добиться выхода к Балтийскому морю.
Помимо различных фейерверочных огней, горевших непрерывно и в огромном количестве, Красная площадь освещалась иллюминацией. Де Бруин отмечает, что на площади была воздвигнута «значительнейшая башня», освещенная огнями сверху донизу.
1 января 1703 г. в Москве было организовано триумфальное торжество в ознаменование взятия русскими войсками Нотебурга, тогда же переименованного Петром в Шлиссельбург. Как известно, эта победа дала возможность русской армии продвигаться вниз по Неве, не опасаясь за свой тыл. Овладение старой новгородской крепостью Орешек, названной шведами Нотебургом, имело и большое политическое значение. В объяснительном тексте к чертежу осады Нотебурга, написанном самим Петром, говорилось: «Таковым образом через помощь божию отечественная крепость возвращена, которая была в неправдивых неприятельских руках 92 (года)». Кстати также указать, что на медали, выбитой по случаю взятия Нотебурга, помещено изображение его осады с надписью: «Был у неприятеля 90 лет».
Во время упомянутого празднества было устроено фейерверочное зрелище, интересное для нас тем, что в нем показывались транспаранты, отражавшие историческое событие. Известна гравюра с изображениями четырех транспарантов (рис. 5).
На первом транспаранте (внизу, слева) мы видим аллегорические фигуры «Время» и «Счастье», держащие вид Нотебурга, обстреливаемого русскими и выше их Марса и Палладу,[29] венчающих лавровым венком ученого монаха Бертольда Шварца, которому приписывалось изобретение пороха в XIV в. По всей вероятности, на этом транспаранте имелась также надпись, аналогичная по смыслу приведенным словам Петра и надписи на медали.
Другой транспарант (на гравюре помещен над первым) изображал двуликого Януса, держащего в правой руке ключ, в левой замок. Здесь же надпись: «Богу за сие благодарение, о сем прошение».[30] В данном случае «божественный привратник» древних римлян символизировал, с одной стороны, благодарение «православному богу» за взятие Шлиссельбурга (ключа-крепости), стоявшего на проходе к морю у истоков Невы. С другой стороны, изображение олицетворяло надежду на быстрое овладение в устье Невы другой шведской крепостью Ниеншанцем. Не случайно Ниеншанц, сразу же после его взятия, называется в русских источниках Шлотбургом (замком-крепостью), который действительно запер для шведского морского флота вход в Неву.
На третьем транспаранте представлен уходящий в море корабль с надписью: «Желания его исполняются». Это изображение говорило о том, что с овладением Нотебургом русское государство уже приблизилось к осуществлению своих стремлений — пробиться к Балтийскому морю.
Показанный на последнем транспаранте леопард с лавровой веткой, а также надпись «победа любит прилежание» аллегорически подчеркивали необходимость постоянных усилий и старании в достижении победы над врагом.
В день празднования взятия Нотебурга некоторые улицы и площади Москвы были иллюминованы. Так, высокая водовзводная башня была украшена «по ярусам круглым и в окнах, до самого верха» флагами разных цветов, между которыми находились большие и малые слюдяные фонари.[31] Вероятно, в праздничном убранстве города были применены также фонари, в которых вместо слюды использовалась ткань, расписанная соответствующими изображениями, и которые представляли собой особый вид транспарантов. В следующие годы такие фонари-транспаранты стали употребляться в большом количестве, так как освещенные в них картины служили доходчивым средством для выражения определенных идей. Наше предположение основано на том, что в связи с приготовлениями к празднованию взятия русскими войсками Нотебурга Петр указал: «а впредь сделать для таких же триумфов 500 фонарей, станки деревянные и оклеить холстиною, и учинить на тех фонарях виды различных фарб» (красок,
Лето 1703 г. ознаменовалось для России крупными военными успехами. Почти вся Ижорская земля,[32] отторгнутая шведами от русского государства в конце XVI — начале XVII в., была снова возвращена России. Русские войска, кроме Нотебурга, овладели городами Ямом, Копорьем и Ниеншанцем. По соседству с Ниеншанцом был заложен Петербург, ставший вскоре столицей империи. Тогда же было положено начало сооружению морской крепости Кронштадта. Россия прочно закрепилась на выходе к Балтийскому морю.
Одержанные в 1703 г. русскими войсками победы праздновались осенью того же года в Москве. Здесь были воздвигнуты трое триумфальных ворот, украшенных живописными панно и статуями, отображавшими упомянутые события. Состоялось торжественное шествие победителей, и были организованы народные гуляния. Торжества заключились «фейерверком и множеством огненных увеселений».
Празднование в Москве встречи нового 1704 года, проходившее под свежим впечатлением недавних военных успехов, также сопровождалось фейерверочным представлением. Это зрелище в общем виде и в деталях было воспроизведено на восьми гравированных картинках с краткими пояснительными надписями, выполненных А. Шхонебеком.
Театр фейерверка[33] занимал пространство шириною и глубиною в 100 аршин и находился на возвышении со спуском в шесть ступеней (рис. 6 и 7).
Фейерверочное представление началось с того, что был зажжен находившийся в центре задней стороны театра «государственный орел», символизировавший Россию. Его высота равнялась 30 аршинам. На распростертых крыльях орла были расположены панно с изображением Белого и Азовского морей, одной лапой он держал панно с изображением Каспийского моря.
Орел горел разноцветными огнями в течение получаса. За это время к нему приблизилась сбоку везомая двумя конями ладья-колесница с находившимся в ней Нептуном.[34] Последний держал панно с изображением Балтийского моря, которое было им передано в свободную лапу орла. После этого ладья с Нептуном, также горевшая цветными огнями, удалилась. Идея данной части представления заключалась в том, чтобы показать огромное значение достигнутого — завоевания выхода к Балтике, расширения морских границ России.
Вслед за тем загорелись «разными и удивительными» огнями два больших щита, выдвинутые сзади и поставленные по сторонам «государственного орла». На одном из них были изображены грабли, собирающие колосья, а над ними помещена надпись: «расточенная собирает».
Эта простая аллегорическая картина напоминала зрителям о том, что овладение русскими войсками Ижорской земли с городами Нотебургом, Канцами и другими является только возвратом искони принадлежавших России территорий. Пояснительная надпись перекликалась с другой, имевшейся под изображением карты Ижорской земли на одной из трех триумфальных арок, воздвигнутых в Москве еще осенью 1703 г. и стоивших во время описываемого фейерверка. Эта надпись подчеркивала, что «не чуждая» земля завоевана, а «наследие отец наших». На другом щите была изображена птичья клетка («птицеловка») с открытыми дверцами и над ней надпись: «Праздна будет егда прельщение непоможет».
В данном случае аллегория говорила о необходимости применять в военном деле обман неприятеля, хитрость (прельщение), подобно тому как птицелов должен прибегать к различным уловкам, если не хочет чтобы клетка оставалась пустой (праздной).[35]
Наконец, оба щита были отодвинуты, и перед глазами зрителей предстали «три большие главные фонари» (рис. 7 и 8). Центральный транспарант являлся живописным воспроизведением висевшего над ним «государственного орла» с четырьмя морями.[36] Другой (слева на гравюре) представлял собою уже известное нам панно, посвященное взятию Нотебурга с изображением его бомбардирования и увенчания лаврами Бертольда Шварца. На третьем транспаранте дано топографическое изображение р. Невы и Ниеншанца, окруженное богами античного мира Юпитером[37], Марсом и Палладой, олицетворявшими силу и мощь русского оружия. Вместе с тем интересно отметить, что этот, как и другой боковой «фонарь» увенчаны атрибутами мирного труда — земледелия, рудного дела, торговли и пр. — того, к чему стремилась Россия на вновь обретенных землях.
Помимо главных транспарантов, по сторонам театра фейерверка находилось двенадцать фонарей с изображениями символов, эмблем и аллегорий, написанными на полотне «достойными красками». По словам современника, они «необыкновенно и изрядно нощию с задними свещами явилися». На одной из гравюр, посвященных фейерверку, воспроизведены все эти изображения (рис. 9).
В связи с идеей данного фейерверочного представления нам нетрудно разгадать их смысловое значение, несомненно попятное также и современникам — жителям столицы. Здесь, например, показаны кующие железо кузнецы с сопутствующей надписью: «потребен труд во время». Ясно, что эта картинка тождественна по смыслу широко известному в народе изречению — «куй железо пока горячо». Столь же понятны и другие изображения; например, улей с пчелами (подпись: «размножитеся желают») символизировал пожелания новых удач; корабль, стоящий на рейде в порту (подпись: «желание его исполнилось») олицетворял выход России к морю и т. д.
В общем же все картинки, представленные на гравюре, отражали недавние событии и надежды на лучшее будущее, призывали закрепить и приумножить достигнуто результаты.
На переднем плане фейерверочного театра возвышались фонари-транспаранты, увенчанные деревянными резными статуями Юпитера, Марса, Паллады и Виктории (рис. 7). Каждая из них была расписана «пристойною краскою, златом и серебром» и высотою равнялись девяти «пядям» (1 м 58 см).
Эти статуи награвированы на отдельных листах и окружены аллегорическими изображениями, бывшими на фонарях (рис. 10, 13). Внизу гравюр помещены своеобразные пояснения к статуям. В частности, о «Виктории или Побеждении» говорится, что она «…ласковым и веселым лицом обещает щастливое лето, которое Юпитер, Марс и Паллада сотворили…» Так выражалась уверенность в достижении русской армией новых побед в наступившем 1704 г.
Не менее любопытны и картины транспарантов, показанные на этих гравюрах. Среди них следует отметить хотя бы некоторые. Так, например, изображение орла, нападающего на льва, с надписью «Приключаю и сильному трясение», прославляло первые победы России над Швецией, располагавшей тогда первоклассной армией (рис. 10). Бесхитростная аллегория в виде белки, грызущей орех, с надписью «Без труда не получишь» напоминала об усилиях русской армии, предпринятых для овладения Нотебургом — Орешком, и одновременно призывала к преодолению других трудностей, встречавшихся в ходе Северной войны (рис. 11). В связи с этим заслуживают упоминания слова Петра, высказанные им по поводу взятия Нотебурга — Орешка и широко известные современникам: «Правда, что зело жесток сей орех был, однако ж, слава богу, счастливо разгрызен». Картина с аллегорическим изображением корабля, приближавшегося к берегу, и надписью «Не ищу кроме правости» говорила о справедливости цели, намеченной Россией в войне со Швецией (рис. 12). В числе аллегорий, представленных на четвертой гравюре (рис. 13), показаны уходящие корабли и летящий в том же направлении орел; под картиной надпись: «Преселитися хощет». Это изображение выражало мысль, что Россия получила возможность создавать флот в районе отвоеванных у шведов земель — на выходе к Балтийскому морю. Все другие картины транспарантов также отражали победы русской армии в начале Северной войны, оценку их результатов, задачи, стоявшие перед Россией.
Разнообразный комплекс специальных декораций (транспарантов, фитильных щитов, статуй и т. и.) определил богатые изобразительные возможности описанного нами сложного фейерверочного представления, устроенного 1 января 1704 г. В этом же зрелище были и чисто фейерверочные эффекты, составленные из множества «потешных огней». На гравюре с общим видом фейерверка показаны в действии образцы различных «верховых» фигур (рис. 7). В описании гравюры особо упоминаются «ящики с ракетами», изделия «иных всяких хитрых дел» и гранаты, которые «окружали всю огненную потеху яко стеною». Можно с уверенностью сказать, что это большое и сложное фейерверочное представление было не только интересным по содержанию, но и очень красивым.
Подробного описания заслуживает также фейерверк, устроенный 1 января 1705 г. и отразивший своими декорациями победы русской армии в истекшем году. Об этом позволяет судить современная событиям гравюра, выполненная А. Зубовым. На ней представлены три транспаранта с общей к ним подписью: «феирверк повзятье городов Дерпта и Нарвы и виктории на реке Амовже над неприятельскою эскадрою. Учиненной в Москве в 1705 г. Генваря в 1 день» (рис, 14 и 15).[38]
На первом транспаранте было изображено поле с полосой взращенной пшеницы; возле нее серп, вверху надпись: «Боже како благословил возращение, тако соверши и пожатие». Эта аллегория говорила о возросшей мощи русской армии, добившейся уже значительных успехов и выражала уверенность в ее окончательной победе. Иносказательный смысл этой картины воспринимался, вероятно, зрителями фейерверка сравнительно легко. Ее простой сюжет был подсказан практикой крестьянского труда, и связи с которой в сознании народа постоянно возникали образные сравнения относительно событий общественной жизни.
На другом транспаранте на первом плане было дано изображение на сюжет широко известной в начале XVIII в. библейской легенды о «медном змие».[39] На гравюре, запечатлевшей транспарант, виден столб с «медным змием», торжествующий Моисей и группа избавленных от смерти людей. Очевидно, художник имел в виду показать лишь момент спасения, а не гибели потерпевших бедствие. Смысл аллегории помогает разгадать изображенные на заднем плане городские постройки начала XVIII в., окруженные крепостной стеной, и вблизи них раскинутые воинские палатки. Перед нами изображение одного из городов, взятых русскими войсками в 1704 г. Вспомнив при этом начало Северной войны, можно с уверенностью сказать, что указанный транспарант отражал взятие русскими войсками г. Нарвы. Как известно, несколькими годами раньше, в 1700 г., русская армия потерпела серьезное поражение под стенами этого города. Однако она сумела извлечь из этого полезный для себя урок и вскоре оказалась способной сама наносить тяжелые удары сильному неприятелю. Русские солдаты стали одерживать одну победу за другой, в числе которых взятие Нарвы было особенно знаменательным событием начального периода войны. Оценивая военные успехи России, последовавшие за поражением под Нарвой, Маркс писал: «Нарва была первой большой неудачей подымающейся нации, умевшей даже поражения превращать в орудия победы».[40] Уместно также вспомнить слова Петра, сказанные им по поводу взятия Нарвы: «Где перед четырьмя леты господь оскорбил, тут ныне веселыми победителями учинил…» Эти слова перекликаются с надписью транспаранта: «им же уязви, тем и исцели», которая в свою очередь поясняет идею изображения.
Сказанное не только раскрывает смысл аллегории, но и убеждает в том, что она была доступна пониманию современников.
Третий транспарант был посвящен взятию Дерпта и победе над неприятельской эскадрой в устье р. Амовжи и на Чудском озере.
Особо обратим внимание на торжества, посвященные Полтавской победе. Но прежде чем перейти к их описанию, для того, чтобы понять их содержание, следует напомнить военную и политическую обстановку того времени.
После того, как русская армия отвоевала у шведов исконные земли России на выходе к Балтийскому морю, правительство Петра I выражало желание прекратить тяжелую войну. Однако Карл XII категорически отказывался обсуждать условия мирного договора. Шведская армия вторглась в пределы Белоруссии и Украины и предполагала двинуться на Москву. При этом Карл XII особенно надеялся на поддержку перешедшего на сторону шведов украинского гетмана Мазепы, который стремился отделить Украину от России и стать самостоятельным правителем.
Оба они жестоко ошиблись в своих расчетах. Все казацкие полки, за исключением одного, остались верны России. Народные массы Украины поднимались на борьбу со шведами. Эта борьба еще более усилилась, когда захватчики, пытаясь запугать народ, стали безжалостно сжигать деревни и села и уничтожать их население «от мала до велика». Характеризуя народную войну украинцев со шведами, современник писал: «Малороссияне везде на квартирах и по дороге тайно и явно шведов били, а иных и государю привозили, разными способами бьючи и ловлячи блудящих… и от того много войска шведского уменьшилося». Народная война на Украине серьезно подорвала боевые и моральные качества шведской армии.
В условиях этой народной войны Карлу XII для предположенного наступления на Москву были необходимы подкрепления людьми, а также продовольствием и особенно боеприпасами, растраченными по время похода на Украину. Исполняя приказание короля, сильный отряд генерала Левенгаупта (15 тысяч человек), конвоируя огромный обоз из семи тысяч подвод, двинулся из Риги на Украину. Смелым и быстрым маневром Петр с отрядом в 12 тысяч всадников устремился наперерез движению Левенгаупта и 26 сентября 1708 г. у дер. Лесной разбил его, завладел всем обозом и тем лишил Карла столь необходимых боевых ресурсов. Не случайно сам Петр называл бой при Лесной «матерью Полтавской победы».
Теперь неизбежной стала «генеральная баталия» между двумя противниками. 27 июня 1709 г. произошла знаменитая Полтавская битва. Перед началом сражения Петр обратился к войскам со словами: «Воины! Вот пришел час, который решит судьбу Отечества. Итак, не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за Отечество… А о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога, только бы жила Россия в блаженстве и славе для благосостояния вашего».
Русские, солдаты смело встретили первые атаки шведов и началась упорная и ожесточенная схватка.
Во многих предшествующих столкновениях на приневских и прибалтийских берегах русская армия окрепла и закалилась, овладела богатым боевым опытом и военным искусством, что и было блестяще использовано в решающем бою под Полтавой. Шведская армия, считавшаяся лучшей в Европе, была разгромлена. Спустя два дня при городке Перевалочны были вынуждены сдаться в плен и те двенадцать тысяч шведов, которые пытались спастись поспешным отступлением. Еще с поля битвы позорно ускакали Карл XII и Мазепа, переправившиеся затем на турецкую территорию.
Как известно, Полтавская победа предрешила исход Северной войны и заняла почетное место в истории борьбы русского народа против иноземных захватчиков. Ф. Энгельс отметил, что «Карл XII сделал попытку проникнуть внутрь России; этим он погубил Швецию и показал всем неуязвимость России».[41]
Русские люди — современники Полтавской битвы — восторженно встречали весть об одержанной победе. Многими осознавалось ее большое историческое значение. Видный деятель того времени архиепископ Феофан Прокопович писал, что Полтавская победа достойна «всемирного прославления», а Петр, поздравлявший офицеров и солдат с блестящим результатом «генеральной баталии», говорил: «Храбрые дела ваши никогда не забудет потомство». Передовые русские люди понимали, что в итоге одержанной победы Россия навсегда закрепилась на выходе к Балтийскому морю. Не случайно, именно в связи с ней, Петр писал: «Ныне совершенно камень в основание Санктъпитеръбурха положен».
Полтавская победа праздновалась по всей стране. Особенно большие официальные торжества были организованы в столице с 21 декабря по 1 января 1710 г. К этому времени Москва оделась в праздничное убранство. Двери и ворота домов были декорированы елочными ветками или сплетенными из них гирляндами и венками. У многих домов были поставлены целые елки. С большим старанием были сооружены в городе семь «нарядных» триумфальных ворот (высотою около 7 и шириною около 6 сажен), а также несколько «великих» пирамид на высоких пьедесталах. Постройка их осуществлялась под руководством известного архитектора начала XVIII в. Ивана Зарудного. Над оформлением триумфальных сооружений работали многие мастера Оружейной палаты, в том числе живописцы Александр Захаров, Дмитрий Тароканов, Лев Федоров и другие. Украшением всех ворот и пирамид являлись многокрасочные транспаранты, резная скульптура, множество эмблем и т. и.
В качестве характерных примеров отметим картины, помещенные на транспарантах двух пирамид и на одних из «врат», воздвигнутых на Красной площади. Среди них было изображение спящего Карла XII, видящего во сне стоявшего перед ним Александра Македонского. Над головой Карла — часовой маятник, который «мстительная Юнона»[42] приводила в непрестанное движение мехом крамолы». Рядом «Властолюбие вдыхало в него жадность к завладению чужого». Здесь же Морфей[44] показывал Карлу XII «в притворном сне его» аллегорическую фигуру, представляющую собой Россию, а также «изменника Мазепу, готового с ним соединиться, в виде вооруженного воина, имевшего на голове своей ехидну, на груди личину лицемерия… и проч.» К картине была дана общая надпись: «Всяк владения чужого желатель, злого конца бывает взыскатель».
Две картины больших размеров изображали разгром шведской армии под Полтавой и пленение остатков ее иод Переволочной. Наряду с этим, разгром шведов в «генеральной баталии» нашел отражение и в живописных панно аллегорического содержания. Так, на одном из них был изображен сюжет древней легенды о Дедале и Икаре, а также помещена надпись «Предерзость многому злу бывает виною» (причиною, —
Сюжеты ряда картин всесторонне раскрывали значение Полтавской победы. Несколько картин с изображениями Балтийского моря и флота, Кронштадта и Петербурга говорили, что славная «виктория» закрепляла господство России на выходе к морским путям.
Некоторые изображения представляли собой едкие и остроумные карикатуры. Так, на одной картине были показаны осёл «во львиной коже гордящийся»[46] и многие звери, избегавшие встречи с ним и со страхом озиравшиеся на него. Под изображением имелась надпись «Хотяше страшен быти». Рядом, на другой картине, были показаны тот же «презренный» осёл, но «обнаженный», с содранной с него «львиной кожей», и те же звери, забавляющиеся и насмехающиеся над ним. Здесь была также надпись: «Достоин бысть смеха». Обе упомянутые картины показали в сатирическом жанре, как после Полтавской битвы был развенчан ореол непобедимости шведской армии. Эти изображения говорили и о том, что самонадеянный и заносчивый Карл XII после поражения своей армии оказался в позорном и беспомощном положении.
Отметим еще одну любопытную картину. На ней была изображена аллегорическая фигура «Правды», загоняющая «Геркулесовой палицей хищение шведское в темницу».
На «Геркулесовой палице» выделялась сатирическая надпись: «на квартиры в Москву». Смысл этой картины понять нетрудно: шведам не удалось стать хозяевами Москвы, зато многим тысячам из них пришлось побывать там в положении «невольников» (пленных, — В. В.).
Помимо триумфальных сооружений, на домах знатных лиц и купцов также висели картины, отражавшие победу русской армии. На них можно было видеть российского орла, свергающего молнией шведского льва с горы, льва в темнице, Геркулеса, убивающего льва, и т. д.
В период торжеств Москва озарялась по вечерам роскошной иллюминацией. Для нашего очерка важно, что большая часть картин, украшавших триумфальные «врата», пирамиды и дома, одновременно представляла собой и многокрасочные транспаранты. В дополнение к ним горели тысячи фонариков и шкаликов.
В первый же день торжества, 21 декабря, состоялась церемония въезда в Москву победителей под Полтавой. Приветствуемые народом, при колокольном звоне и пушечных салютах они проезжали по улицам и площадям Москвы, останавливались у каждых триумфальных ворот. Здесь им подносили хлеб и соль, в их честь говорились приветственные речи, играла музыка, а юноши в белых одеждах исполняли хвалебные песни. В этой процессии вели в пешем строю пленных шведов[47] и везли трофеи — знамена, носилки Карла XII и проч. Наглядное представление о порядке и общем характере всей процессии дает гравюра, исполненная А. Зубовым (рис. 16). Начавшиеся с утра народные гулянья продолжались в конце дня при огнях зажженной иллюминации, а в Кремлевском дворце Петр угощал обедом генералов и офицеров, сановников и «именитых» лиц.
На второй и третий день тоже устраивались массовые народные увеселения, официальные приемы и пиршества. Тогда же, в вечернее время, сжигались великолепные фейерверки. До нас дошло лишь известие, что в этих фейерверках, длившихся около трех часов, было выпущено «множество разновидных увеселительных огней» и показаны декорации, изображавшие сражения под Лесной и Полтавой, пленение шведов под Переволочной, и что фейерверки эти сжигались при громе пушечных залпов.
В последующие дни также организовывались фейерверочные зрелища, отражавшие знаменательное событие. Некоторые из них устраивались частными лицами, например, канцлером Головкиным.
Все торжества, посвященные Полтавской победе, завершились вдень празднования нового 1710 года. Вечером 1 января было организовано интересное фейерверочное зрелище.
Этот фейерверк наряду с предшествующими тщательно подготовлялся. Его устройством руководил уже известный нам военный инженер, поручик гвардии Василий Дмитриевич Корчмин. Предварительно идея и план фейерверка были разработаны Петром и его ближайшими помощниками.
Датский посланник в России Юст-Юль писал, что в этот день в десять часов вечера «зажгли в высшей степени красивый и затейливый фейерверк. В нем замечались красивые голубые и зеленые огни, изобретенные самим царем, а равно многочисленные огненные шары и огненные дожди, превращавшие ночь в ясный день, так что и на далеком расстоянии можно было отчетливо видеть и узнавать всех проходящих».
Английский посланник Витворт в своем донесении также отмечал, что он видел в тот день «прекрасный фейерверк», который был «сожжен с полным успехом».
В этом фейерверочном зрелище были показаны специальные декорации. Наиболее интересные из них запечатлены на современной гравюре, исполненной неизвестным художником (рис. 17). В верхней части гравюры помещены картины двух фитильных фейерверочных щитов.
На одной изображен Зевс, поражающий Фаэтона. Над картиной надпись: «От возношении низвержение».[48]
Смысл аллегории заключен в том, что Карл XII, увлеченный авантюрным походом против России, привел шведскую армию к ее поражению под Полтавой.
Рисунок этого щита был подсказан Петром, что подтверждается строками его письма о Полтавской победе: «…и единым словом сказать, вся неприятельская армия Фаетонов конец восприяла».
На другой картине виден обессиленный лев, подвешенный цепью над табуретом с богатой подушкой. Над изображением надпись: «да знает правительствовати».[49] Несомненно, что эта картина, представленная в фейерверке, высмеивала Карла XII, лишенного после Полтавского поражения своей армии и былой славы.
В одном из отделений фейерверочного представления была показана сложная декорация, состоявшая из нескольких макетов, приводившихся в движение с помощью различных приспособлений. Эта декорации изображена в нижней части гравюры. В пояснительном тексте к ней, а также в записках современников, содержатся некоторые, указания относительно того, что происходило во время показа ее зрителям.
На театре фейерверка появились сперва два «столпа», увенчанные коронами; один из них олицетворял Польшу, другой Россию. Эти колонны были украшены множеством разнообразных огоньков — синих, зеленых и палевых. Затем из-за «горы каменной, являющей швецкое государство», показался лев, «являющий армию швецкую». Лев приблизился к первому «столпу» и опрокинул его. Вслед за тем лев бросился ко второму «столпу», который лишь покачнулся, как будто готовясь упасть. Тогда же появился в вышине горевший яркими огнями орел, «являющий армию российскую». Им были выпущены «перуны или огненные стрелы», от которых лев вспыхнул пламенем и разлетелся на куски «с великим громом». После этого и первый «столп» поднялся и занял прежнее положение.
Эта декорация фейерверка отражала следующие события, хорошо известные современникам. В 1706 г. польский король, нерешительный и малодушный Август, испуганный вторжением шведской армии на территорию Полыни, заключил в Альтранштадте мир с Карлом XII. Этот мир не облегчил положение Польши, а сам король Август вскоре лишился польского престола, который занял Станислав Лещинский ставленник Карла XII. Россия же осталась без союзников и должна была одна противостоять сильному неприятелю. В августе 1707 г. шведская армия двинулась на Россию. Однако поход Карла закончился разгромом шведской армии под Полтавой. Эта победа русских войск привела к тому, что Август снова вступил на польский престол и осенью 1709 г. заключил новый договор с Петром о совместной борьбе России и Польши против Швеции.
Показанная в московском фейерверке аллегория была остроумно заимствована с рисунка хвастливой медали, выбитой в Штеттине Иоганном Меммиусом по заказу Карла XII, в ознаменование Альтрапштадтского мира. На ней изображен лев и два «столпа». Ударом лап лев один «столп» уже переломил, а другой сильно наклонил. На медали надпись: «Потряс оба» (в переводе с латинского, —
Празднества в честь Полтавской победы, по особому распоряжению Петра, были организованы также русскими послами в некоторых западноевропейских странах. При этом обязательно устраивались фейерверочные представления, прославлявшие успех русского оружия. Так, например, в письме канцлера Г. И. Головкина на имя русского посла в Дании кн. В. Л. Долгорукова приказывалось: «О сей счастливейшей… виктории объявить королевскому величеству Дацкому и его министериуму и прочим, кому надлежит, и отдать напечатать в газеты и учинить знаки торжества по обыкновению прочих потентатов министров, то есть фейерверк и банкет знатной». Дошедшие до нас изображения и описания фейерверков, устроенных русскими послами, свидетельствуют, что последние имели богатое декоративное оформление.
Спустя несколько дней после Полтавской победы Петр вновь выступил с предложением закончить войну, причем на условиях весьма благоприятных для шведов. Но Карл XII опять категорически отказался вести какие-либо переговоры о мире и деятельно готовился к продолжению военных действий. Неоправданное упорство Швеции затягивало войну, но уже не могло изменить соотношение сил, сложившееся после победы под Полтавой.
В 1710 г. Турция, подстрекаемая Карлом XII и правительствами Англии, Голландии и Франции, объявила войну России. Летом 1711 г. сорокатысячная русская армия, выступившая к границам Турции, оказалась в тяжелом положении, так как была окружена у реки Прут двухсоттысячной турецкой армией. Однако благодаря стойкости русских войск, отбивавших многочисленные атаки неприятеля, а также в результате успешных действий русских дипломатов Россия добилась восстановления мирных отношений с Турцией.
По условиям заключенного на Пруте мира Россия должна была отказаться от Азова и разрушить некоторые свои крепости на южной степной окраине, но зато получила возможность продолжать в более благоприятной обстановке борьбу со Швецией.
1 января 1712 г. в Петербурге был сожжен фейерверк. Его специальные декорации, запечатленные на гравюре А. Зубова (рис. 19), отразили упомянутые события 1710–1711 гг.
Театр фейерверочного представления находился на ледяном поле Невы, напротив дворца Меншикова.[50] Там было построено декоративное сооружение в виде триумфальных ворот. Эти «врата» были оснащены многими и разнообразными изделиями увеселительной пиротехники, создававшими при своем сгорании разнообразные огненно-световые эффекты. Вокруг «врат» также размещались комплексы фейерверочных изделий. В проемах арок и в других местах по фасаду триумфальных ворот показывались последовательно транспаранты, эмблемы, раскрывавшие содержание фейерверочного представления.
В описании фейерверка[51] говорится, что сначала на верху ворот был показан «воин на коне», увенчанный лавровым венком; он держал в правой руке меч, а в левой масличную ветвь. Эта аллегория выражала уже хорошо известную нам постоянную готовность Петра к миру и вместе с тем означала, что русское государство, добившееся мира с Турцией продолжает еще борьбу со Швецией.
Затем ниже представлена аллегория, изображавшая союз «Азии» и «Европы», под нею три короны — эмблемы России, Полыни и Турции, сквозь которые, извиваясь, проползала змея. Эта декорация напоминал зрителям о том, что Швеция, а также Англия, Франция и Голландия желавшие ослабить русское государство, стремились внести раздор между Россией и Турцией, между Россией и Польшей.[52]Несомненно, что этот намек предназначался иностранным дипломатам, присутствовавшим на фейерверочном представлении. Наряду с описанной аллегорией на воротах были помещены атрибуты наук, ремесел и торговли. Здесь же горел девиз: «Мир и злобу ненависти». Этим подчеркивалось, что Россия, вопреки ее ненавистникам и недоброжелателям, обеспечила мир с Турцией. Кроме того, любопытно отметить, что слева и справа на воротах были одновременно показаны в свете фейерверочных огней аллегорические фигуры античной «Цереры»[53] и христианской «Веры».[54] По фризу триумфальных ворот горел девиз: «богу благодарение за счастливое прибытие».
«Потом в малой дуге (арке, —
«По левую сторону в дуге» была представлена декорация, символизировавшая величие и мощь русского государства. Основным декоративным элементом здесь являлся зажженный «парящий орел».[57]
В последнем отделении фейерверочного представления была введена в действие декорация, находившаяся в проеме центральной арки. В описании зрелища сказано: «Потом окажется крепость морская, у которой в одной куртине подпись сия: «бог укрепи камень сей». Значит сие крепость Санктъпитеръбурх. В другой куртине сие подписание: «На счастливое шествие сему». Причем корабль со всеми парусами по ветру в гавань прибысть. Значит сие какую благость впредь государству чрез сие привлечет».[58] Таким образом, в фейерверке подчеркивалось значение Петербурга и строившегося здесь флота. Отметим, что вверху первой страницы описания фейерверка имеется гравюра на меди с изображением Петропавловской крепости и части Петербургской стороны. Поэтому можно предположить, что декорация последнего отделения фейерверка была именно такой, как показана на гравюре.[59] Эта декорация, конечно, была не случайна. Петр, имея в виду известные утраты, понесенные Россией в результате заключенного с турками мира на Пруте, в том же 1711 г. писал: «Сие дело есть хотя и не без печали, что лишиться тех мест, где столько трудов и убытков положено, однако чаю сии лишением другой стороне великое укрепление, которая несравнительною прибылью нам есть», Следовательно, Петр считал, что, обеспечив мир с Турцией, Россия много выигрывала на своих северо-западных границах, в укреплении и строительстве Петербурга, в дальнейшей борьбе со Швецией.
Появление в фейерверочном представлении декорации, изображавшей Петербург, сопровождалось действием многих, расположенных при ней изделий увеселительной пиротехники. В описании фейерверка далее говорится: «Потом как сие скончается, начнет крепость вновь из себя вы-пущать патроны и гранаты беспрестанно, при том ракеты и многие, разные люсты-кугели со беспрестанною пушечною пальбою».
Несомненно, что рассмотренный нами фейерверк был значительным и интересным. В нем щедро показывались и красиво сочетались специальные и чисто пиротехнические декорации. К тому же можно добавить, что в этом фейерверке применялись цветные огни. В известном нам документе наряду с фейерверочным «белым огнем» упоминаются также «синий» и «желтоватый», которыми горели многие эмблемы, украшавшие триумфальные ворота.
Поделиться книгой: