Массовка

– А этого человека ты знаешь?

Сергей, прищурившись, уставился в снимок.

– Нет, – он покачал головой. – Хотя, кто его разберет – качество низкое… Так, значит, ты из следственного управления? Пленки мы только им отдавали…

– Можно сказать и так, – уклончиво сказал Артемий. – Из хм… управления…

– Фамилия твоего шефа? – быстро спросил Сергей

– Переверзев, – не моргнув глазом, ответил Артемий.

Сергей молча кивнул, а Артемий продолжил:

– Я искал тебя, чтобы поговорить. Вообще-то, я и с твоим напарником хотел пообщаться… Насчет вот этого человека…

– А он-то тут при чем? – недоуменно спросил Сергей, снова беря в руки снимок. – Думаешь, это он…

– Не исключаю, – устало сказал Артемий.

Задумчиво посмотрел в окно. Показалось, что где-то на краю зрения мелькнул вышедший из моды серый плащ. Конечно же, показалось…

– Знаешь что, – сказал Артемий. – Давай на прямоту: раз такое стряслось с твоим напарником, то может произойти и с тобой. Я не знаю, что вообще творится, но наша странная встреча, и этот твой сон…

– Я не верю в вещие сны…

– А я верю. Но не суть. Просто будь внимательнее. Возьми мой номер. Если встретишь этого вот человека или случится что-то странное…

– Что значит – странное?

– Странное – значит, вообще странное. Ты ведь сможешь понять, что вокруг происходит что-то не то?

– Смогу… Вот, бред…

– Позвони мне тогда, пожалуйста, – Артемий протянул визитку. Ту, что заставляла вздрагивать суеверных клиентов: круглую, черную, с одним-единственным золотым номером.

Своеобразная «черная метка».

Сергей повертел в руках визитку и молча спрятал в карман пиджака.

– А эта пленка, видео, которое вы снимали, еще существует? – спросил Артемий. – Я бы хотел посмотреть копию…

– У вас же есть.

– Лично у меня нет.

Сергей посмотрел на Артемия долгим взглядом и сказал:

– Я не могу понять, что за игру ты ведешь…

– Я сам до конца не понимаю, – признался Артемий.

Он почти не лгал.

– Ладно, – тяжело произнес Сергей. – Переверзеву привет.

– Он умер, – сказал Артемий.

– Что? – вскинул брови Сергей. – Вот, значит, как…

Он встал легко, тихо, словно не был таким грузным на вид, и исчез столь же быстро, как и появился. Артемию оставалось лишь переваривать странный разговор, который ничуть не приблизил к цели, оставив лишь новые вопросы.

В принципе можно считать – день не прошел зря. Трудно было рассчитывать, что так быстро, сам собой отыщется этот Сергей – один из немногих, видевших Переходящего.

При этом не оставляло ощущение какого-то фарса, искусственности происходящего. Слишком уж неожиданно и легко прошла встреча. Что совершенно не радовало. Ведь известно – за подобной легкостью частенько кроются ловушки…

К тому же не исключены провокации со стороны таинственных заказчиков. Что, если это – всего лишь проверка его лояльности? Странная, изощренная – но просто проверка? Тогда он изначально пойдет по ложному пути.

А время, отпущенное на поиски Переходящего, неумолимо иссякает…

Срочно требовался совет. И не было сомнений, у кого просить помощи.

На этот раз он не стал играть в шпиона и, выйдя из переулка, сразу поймал машину – какую-то кособокую «семерку». Быстро сговорившись о цене, залез в машину. И тут почувствовал неладное.

Что-то не то с водителем.

Некоторое время смотрел на нервного «бомбилу», цедящего себе под нос проклятья в адрес обложивших его «козлов и «баранов», пока не понял, что же так смущало.

Водитель был нелепом сером плаще, дико неудобном, мешавшем крутить «баранку» и жать на педали. И лицо – размыто знакомое, словно отпечатанное на плохом принтере.

В голове замелькали нелепые мысли, тщетно пытаясь сложиться в более-менее понятную картину. И снова пришлось взять себя в руки.

Да, таксисты в серых плащах встречаются не так часто, как в тренировочных костюмах и кожанках, однако же, бывают. Да и станет ли Он так пошло подлавливать Артемия? Кто знает…

– Почему в плаще? – тупо спросил Артемий.

Таксист глянул диким взглядом и разразился нечленораздельными ругательствами в адрес подрезавшей его «тойоты», прижавшегося «камаза» и всех сволочей, купивших права в подземном переходе у Казанского вокзала. На этом разговор закончился.

Совершенно потерянный, Артемий вылез на перекрестке, прошел в высокую арку, в тихий старый дворик, какие еще встречаются в центре кипящего мегаполиса. Добротный дом сталинской архитектуры – последнее прибежище вымирающего вида интеллектуалов ушедшей эпохи. Старухи на лавочках, запущенная детская площадка. Подъезд с неизменным кодовым замком, затхлая лестница и облупившиеся стены, пахнущие, почему-то, свежей краской…

Старик открыл сам.

– Артемий? – произнес он без особого удивления. – Заходи, заходи дорогой. Что стряслось? На тебе лица нет.

– Да уж, – криво улыбнулся Артемий. – Профессиональная деформация, я полагаю. Скоро меня привезут к вам в клинику, со связанными руками и пеной изо рта…

Старик – это не характеристика возраста, так за глаза звали Игната Николаевича, довольно известного психиатра. Однако Артемию была интересна другая, хотя и смежная, сторона обширных интересов хозяина.

Он был убежденным мистиком, теоретиком оккультизма, за что пользовался большим авторитетом в сумрачном мире, не признаваемом официальной наукой. Не многие последователи спорных мистических учений могли похвастаться реальными научными степенями. Игнат Николаевич мог. Сам же он предпочитал скрывать от коллег свое «хобби»: при его работе нетрудно было самому заполучить неприятный диагноз, а Старик предпочитал слыть вполне респектабельным специалистом. Его принадлежность к миру серьезной науки отпугивала шарлатанов и самозванцев, как святая вода чертей. Сам он с первого взгляда вычислял ложь, и его «диагноз» был сродни приговору карьере какого-нибудь незадачливого прорицателя.

Пожалуй, он и стал в свое время первым посредником. Эдаким сводником оккультного мира с миром больших денег. Артемий считал Старика своим наставником. И пользовался его услугами в качестве эксперта, когда не мог самостоятельно отделить зерна от плевел, или, как стало модно выражаться, «мух от котлет».

Теперь же в качестве предмета исследования Артемий привел Старику самого себя.

Игнат Николаевич препроводил Артемия в гостиную, а сам отправился на кухню заваривать чай. Старик полагал себя большим специалистом по этому напитку, считая его чуть ли не панацеей от всех болезней, включая нервные. Артемий был другого мнения, однако же, предпочитал со Стариком не спорить.

Посреди большой комнаты стоял овальный стол, окруженный старинными стульями. Артемий присел на один из них, положил на стол папку. Та стала оседать под собственной тяжестью, точно мерзкое животное, затаившееся до лучших времен. Артемий смотрел на папку исподлобья. Он начинал ее ненавидеть – как только можно ненавидеть ворох дохлых бумаг.

Прикусив губу, задумался. Чтобы получить ответ на свои вопросы, Старику следовало рассказать все. Но имеет ли он право втягивать в свои проблемы ни о чем не подозревающего человека? С другой стороны, Старик наверняка многое бы отдал, чтобы прикоснуться к подобной загадке. В конце-концов, за этим Артемий сюда и пришел…

– …А вот этот чай мне только-только передал мой ученик из Китая. Ты знаешь, Арт, что в Китае чаем лечат целый ворох болезней?

Игнат Николаевич ловко и с удовольствием расставлял на столе сложную систему из маленьких циновок, чайничков и чашечек.

– Что-то такое слышал, – вежливо сказал Артемий. – Только в «Науке и жизни» прочел недавно, что ссылки на лекарство от всех болезней – это признак лженауки.

Старик негромко рассмеялся:

– Ну, да. А стремление уличить в кого-то лженаучности является признаком отсутствия собственных научных идей. Это мы уже проходили. Это, братец, старо, как мир. Но многие выдающиеся ученые в конце-концов приходили к одному и тому же: научный метод познания не является исчерпывающим. Собственно, на этой почве мы с тобой когда-то и сошлись. А ты пей панацею… То есть, чай.

Артемий отхлебнул чая из изящной чашечки. Чай действительно был хорош. Совсем другие ощущения, чем после многих и многих литров кофе… Куда более мягкие, умиротворяющие…

– Какие новости на лженаучном фронте? – иронично поинтересовался Старик. – Нашел свою Чашу бытия?

– Даже не надеюсь, – признался Артемий. – Нужны деньги на поездки, исследования документов, а может, и на раскопки…

– Ну, да, – серьезно покивал Старик. – Это мне знакомо. Можно всю жизнь искать, и только в самом конце понять, что именно из всех твоих поисков имело хоть какой-то смысл. И имело ли вообще… Впрочем, чего это я? Ведь ты пришел ко мне по делу!

– Да не то, что бы по делу, – замялся Артемий. – Просто хотел посоветоваться. Даже не знаю с чего начать.

– Не имеет значения, – легко сказал Старик. – Ты главное, начни…

И Артемий заговорил. Рассказал все – за исключением странного заказа на поиски Переходящего с требованием устроить с ним встречу. Артемию казалось, что он обрушил на Старика горы разрозненной, несвязной информации, в которой и самому-то непросто разобраться. Но Старик слушал спокойно, вдумчиво, изредка кивая, словно Артемий говорил давно известные истины. Он попивал свой чудесный чай и не прерывал Артемия ни замечаниями, ни вопросами, пока тот сам не замолчал в ожидании реакции.

– Ну, что же… – спокойно сказал Старик. – Интересная история. И, что самое главное – очень логичная.

Артемий недоуменно уставился на Старика и спросил:

– Что же тут логичного? Лично я ничего понять не могу.

– Я тоже, – кивнул Старик. – Что вокруг тебя происходит и зачем – не мне судить. Но логика происходящего более или менее ясна. Я рассказывал тебе про «коридор событий»?

– Ну… Что-то такое помню… – проговорил Артемий и жадно допил остатки чая. После длинной тирады пересохло в горле.

– Коридор событий – интересная штука, – задумчиво сказал Старик. – Представь… Ты, наверное, сталкивался в жизни со странным ощущением эдакой «зеленой волны». Когда, скажем, троллейбус нужного маршрута подходит сразу, стоило только дойти до остановки, а потом на его пути светофор горит одним лишь зеленым светом – и ты несешься, как на крыльях, словно на улицах отменили «пробки»?

– Ну… – неопределенно протянул Артемий.

– Затем на работе тебя ждут приятные новости, премия, обещание повышения в должности. А вечером, прямо, как в кино – неожиданная встреча, скоропостижно перерастающая в страстный роман. В такой день кажется, что происходит удивительное, невозможное – и весь мир принадлежит тебе…

– Я, кажется, понимаю, о чем вы говорите… – кивнул Артемий.

– Конечно, – улыбнулся Старик. – Ведь это тот самый момент чуда, который наукой никак не объясняется. Некоторые называют это «белой полосой» в жизни или «полосой везения». И эти некоторые не далеки от истины. Именно так, неожиданно для самого себя, человек вдруг вступает в гармонию с окружающим миром, резонирует с ним. И на какое-то время обретает счастье…

– Да, да! – улыбнулся Артемий, вспоминая кое-что из собственной жизни.

– Но по какому-то непознанному закону мироздания светлая полоса не может длиться бесконечно. По крайней мере так принято считать. Ты знаешь, я много думал над этим – особенно в связи с основной работой. Ведь не вполне понятно, почему совершенно одинаковая внешне жизнь у одних вызывает сплошь позитивные эмоции, а у других – тяжелую депрессию…

Старик задумчиво повертел в руках пустую чашку и продолжил:

– Метания со «светлой» полосы в «темную» и обратно люди обычно объясняют просто: они чередуются. Белая-черная, белая-черная. Но почему длина этих полос у всех разная, а?

Артемий пожал плечами:

– Ну… Вопросы вы задаете, однако. Кто его знает, почему?

– Да потому, что люди по собственной жизни идут вслепую! А что бывает, когда не видишь направления? Правильно – ходишь кругами! Вот и получается эта постоянная переполосица…

– И что же вы предлагаете? – осторожно спросил Артемий.

– Отыскать другой путь, – немедленно ответил Старик. – Зачем идти поперек, когда можно – вдоль? Вдоль одной, раз и навсегда выбранной светлой полосы?

Артемий замер с открытым ртом. Идея впечатляла.

– Только вот как найти этот путь – вдоль светлой полосы? – спросил он.

– Вот! – воскликнул Старик. – В том-то все и дело! Надо найти правильный коридор событий. Точнее – почувствовать его. Когда все идет, как по нотам, когда все удается, когда душа поет – это знак того, что ты на правильном пути…

– Но как не выскочить из этого коридора? – пожал плечами Артемий. – Сегодня душа поет, завтра – хоть плачь.

Старик вздохнул, развел руками:

– Вот это и есть главный вопрос человеческого счастья… Впрочем…

Он нахмурился, словно вспоминая что-то и всплеснул руками:

– Ах, да. К чему я все это говорю? К тому, что коридоры событий бывают разные – как светлые, так и темные. И теми, и другими можно управлять. А бывает и так, что они тебя засасывают – и берут управление жизнью в свои руки. Похоже, у тебя как раз второй случай.

– То есть – темная полоса? – спокойно уточнил Артемий.

Старик кивнул:

– Это не удивительно: ведь ты настойчиво ищешь встречи со своим…

– Переходящим…

– …дорогу. Вот-вот. Я не знаю, кто это или что это такое – но он несомненно может как-то влиять на причинно-следственные связи. Ты понимаешь, о чем я?