Помоги проекту - поделись книгой:
ЗДЕСЬ БЫЛ МИТНИК
ЗДЕСЬ БЫЛ МИТНИК
ЧЕРТ БЫ ВАС ПОБРАЛ
ЧЕРТ БЫ ВАС ПОБРАЛ
Меня по-настоящему разозлил в данной истории тот факт, что в заключенном соглашении о признании вины меня пытались обвинить в деянии, которого я не совершал. Я был поставлен перед выбором: либо признаться в этом оскорбительном и нелепом поступке, либо отправиться в колонию для несовершеннолетних.
Некоторое время Сьюзен пыталась устроить вендетту, регулярно портила мне телефонную линию и отправляла в телефонную компанию требования отключить меня от сети. Однако волею случая мне удалось нанести маленький, но ощутимый ответный удар. Как-то раз в самый разгар проникновения в систему телефонной компании мне понадобилась линия, где шли и шли бы гудки, но на звонок никто не отвечал. Я набрал номер таксофона, который совершенно случайно знал наизусть. Бывают же такие маленькие случайности, что время от времени с каждым из нас происходят в этом правильном мире. Сьюзен Гром, жившая неподалеку, как раз шла мимо этой самой телефонной будки. Она подняла трубку и сказала: «Алло». Я узнал ее голос.
Сказал ей: «Сьюзен, это Кевин. Просто предупреждаю тебя, что слежу за каждым твоим шагом. Не шути со мной!»
Надеюсь, это до смерти напугало ее хотя бы на несколько недель.
Итак, жизнь моя была интересной, но мне не посчастливилось вечно обходить закон.
Я ходил в компьютерную лабораторию Калифорнийского университета Лос-Анджелеса, чтобы взламывать удаленные компьютеры, поскольку мы не могли позволить себе иметь такую технику дома.
В мае 1981 года, когда мне все еще не было 18, я перенес внеклассные занятия в Калифорнийский университет Лос-Анджелеса (UCLA). В компьютерной лаборатории этого университета студенты должны были выполнять домашние задания или изучать компьютеры и программирование. Я ходил туда, чтобы взламывать удаленные компьютеры, поскольку мы не могли позволить себе иметь такую технику дома. Поэтому мне приходилось использовать для доступа в сети места вроде университетов.
Разумеется, машины из студенческой лаборатории не предусматривали внешнего доступа: с любого такого компьютера можно было дозвониться только на один из телефонных номеров кампуса, но не на внешний номер. Поэтому они были бесполезны для того, что я собирался делать.
Не проблема. На стене компьютерного зала висел единственный телефон без номеронабирателя, то есть он мог только принимать входящие вызовы. Точно как и в лаборатории мистера Криста в школе Монро, я мог взять рацию и постучать по рычажному переключателю – эффект был такой же, как и от набора номера. Например, девять быстрых сигналов соответствовали набору номера «9». Таким образом я мог выйти на междугороднюю линию. Затем я посылал десять сигналов, и это означало цифру «0» и соответствовало сигналу для оператора.
Когда телефонистка брала трубку, я просил ее перезвонить мне на номер модема того компьютерного терминала, с которым я работал. В то время на компьютерных терминалах в лаборатории не было внутренних модемов. В таком случае, чтобы установить модемное соединение, требовалось вставить телефонную трубку в расположенный рядом акустический соединитель, что посылал сигнал с модема в трубку, далее – на телефонную линию. Когда оператор перезванивал на телефон модема, я отвечал и просил набрать для меня номер.
Таким образом я дозванивался до многочисленных корпоративных компьютеров DEC PDP-11, где использовалась операционная система RSTS/E. Методами социальной инженерии я, притворяясь сотрудником службы поддержки DEC, узнавал номера для дозвона и данные для входа в систему. Поскольку у меня не было собственного компьютера, я, как кочевник, переходил из одного колледжа в другой, чтобы получить еще одну дозу компьютерного доступа, который мне так отчаянно требовался. Я чувствовал ту волну адреналина, которая несла меня в кампус, туда, где я мог оказаться в онлайне. Я готов был ехать с сумасшедшей скоростью, если бы смог выиграть лишних 15 минут компьютерного времени.
Думаю, ни разу так не случилось, чтобы кто-то из студентов в одной из этих компьютерных лабораторий случайно услышал, чем я занимаюсь, и донес бы на меня.
Мне везло до тех пор, пока не наступил тот самый вечер. Я работал с компьютерным терминалом в UCLA. Тогда я услышал крики, оглянулся и увидел, что в зал врывается отряд полицейских из охраны кампуса. Эти копы неслись прямо ко мне. Я очень постарался прикинуться обеспокоенным, но уверенным молокососом, который не понимает, из-за чего весь сыр-бор.
Они вытащили меня из кресла и надели наручники. Помню, эти браслеты сильно жали.
Да, в Калифорнии все-таки приняли закон, в соответствии с которым хакинг подпадал под уголовную ответственность. Однако я все еще был несовершеннолетним, поэтому в тюрьму меня не посадили.
Несмотря на это, я был в панике и перепугался до смерти. У меня в машине осталась спортивная сумка, набитая распечатками, где упоминались все те компании, в компьютеры которых я проникал. Если бы они обыскали мою машину и нашли там этот клад, а к тому же еще и поняли, что это такое, то мне грозило бы гораздо более серьезное наказание, чем они могли вменить нестуденту за использование компьютеров университета.
Один из полицейских кампуса нашел мою машину, ключи у меня изъяли еще до того. Там он обнаружил сумку с хакерской контрабандой.
Оттуда меня доставили в полицейский участок, который охранял студенческий городок. Это очень напоминало арест. Мне сообщили, что я задержан за несанкционированное проникновение. Они позвонили маме, попросили прийти и забрать меня.
В конце концов в UCLA не нашлось никого, кто мог бы понять мои распечатки. Университет так и не подал никаких жалоб. Все обошлось лишь передачей моего дела в отдел пробации графства, который мог бы обратиться в суд по делам несовершеннолетних с требованием рассмотреть это дело. Однако этого также не случилось.
Возможно, я был неуязвимым. Возможно, я мог и дальше делать то, чем занимался до сих пор, иногда получая взбучку, но так и не сталкиваясь с настоящими проблемами. Однако тогда я действительно перепугался не на шутку и чудом избежал уголовного наказания.
Глава 4 Мастер выпутываться
В выходные перед Днем памяти [18] 1981 года мы с Льюисом де Пейном присоединились к группе телефонных фрикеров, что собирались на так называемую вечеринку. Так называемую потому, что только шестилетний карапуз, который собирается отметить день рождения, или кучка компьютерных фанатов могут решить собраться и весело провести время в маленькой пиццерии Shakey’s.
Пришло человек 20–25, почти все были такими же безнадежными ботаниками, какими были самые увлеченные энтузиасты любительской радиосвязи. Некоторые ребята хорошо разбирались в технике, это позволяло мне надеяться, что я не зря трачу здесь время.
Неудивительно, что разговор пошел об одной из наиболее интересовавших меня целей – системе COSMOS. Эта аббревиатура расшифровывалась как Computer System for Mainframe Operations [19] . Система COSMOS играла важную роль в работе компании Pacific Telephone. Любой фрикер, который смог бы в нее проникнуть, приложил бы чудовищную силу.
У нас с Льюисом уже был доступ к COSMOS: компьютер с этой системой мы взломали в Pacific Telephone одним из первых. Кроме нас на тот момент таким доступом обладали в лучшем случае еще несколько человек. Я не собирался рассказывать остальным, как попасть в данную систему. Когда начался этот разговор, я понял, что здание, где располагалась COSMOS, находилось недалеко от нас, всего в нескольких милях. Я предположил, что если несколько человек из нашей компании отправятся туда и немного полазят по мусорным ящикам, то мы можем найти какую-нибудь полезную информацию.
Льюис всегда был готов заняться чем-то подобным. Мы позвали с собой Марка Росса, парня, который довольно хорошо разбирался в телефонных системах и которому мы могли доверять.
По дороге мы заглянули в круглосуточную аптеку и купили там перчатки, фонарики, а потом отправились к зданию COSMOS. Экскурсия по мусорным ящикам позволила отыскать несколько интересных штуковин, но ничего из этого не было по-настоящему ценным. Примерно через час, немного расстроившись, я предложил: «А не попробовать ли нам проникнуть внутрь?»
Мои спутники захотели, чтобы я вошел, попытался обмануть охранника социально-инженерными приемами, а потом послал тоновый сигнал с портативной самодельной рации. Я не согласился: или мы идем вместе, как три мушкетера, или бросаем эту затею.
Мы вошли. Охранник оказался молодым парнем, он выглядел так, как будто частенько покуривал марихуану. Я обратился к нему: «Привет, как дела? Мы припозднились. Я здесь работаю и хочу показать это место друзьям».
«Хорошо, – сказал охранник, – только отметьтесь, что пришли». Даже идентификатор показать не попросил. Все как по маслу.
Мы звонили в разные отделы, занимались анализом рабочего процесса телефонной компании уже так давно, что знали, в каком именно помещении работают инженеры, обслуживающие COSMOS. Комната 108 регулярно упоминалась в переговорах Pacific Telephone. Мы нашли, как туда пройти.
COSMOS. Золотая жила. Наш джекпот.
На стене висела папка, где перечислялись номера дозвона во все коммутационные центры Южной Калифорнии. Папка в точности напоминала те глянцевые брошюры, которые лежат на стеллаже в кабинете врача, а над ними висит наклейка «Возьми!» Я не мог поверить в такое везение. Это было настоящее сокровище, одна из тех вещей, которых я жаждал больше всего.
В любом центральном офисе был один или несколько коммутационных центров. Телефонная станция в каждом таком офисе относилась к определенному коммутатору. Располагая списком номеров дозвона для каждого коммутатора и данными для входа в систему, я мог контролировать во всей части Южной Калифорнии любую телефонную линию, которая обслуживалась компанией Pacific Telephone.
Это была потрясающая находка. Однако мне нужны были пароли и к другим административным аккаунтам. Я ходил по офисам, которые примыкали к комнате с COSMOS, открывал папки, заглядывал в ящики стола. В одной из папок я нашел лист с названием «Пароли».
Вуаля!
Фантастика. Моя улыбка растянулась до ушей.
Теперь нужно было уходить.
Я заметил стопку мануалов COSMOS. Они, видимо, были наполнены информацией, которая точно не помешает. Не поддаться соблазну у меня не получилось. Эти мануалы могли поведать нам обо всем, что мы хотели бы узнать: от того, как делать запросы с применением зашифрованных команд, используемых персоналом компании, до любых тонкостей работы всей системы. Сегодня подобную информацию можно найти в Google, но в те времена ее не было нигде, кроме мануалов.
Я сказал ребятам: «Давайте отнесем мануалы в копировальный салон, сделаем по экземпляру на брата, а потом вернем на место, пока люди не начали приходить на работу, ведь скоро утро».
Охранник даже не обратил внимания на то, что мы приходили с пустыми руками, а уходим с объемными мануалами. Кроме того, еще несколько мануалов Льюис положил в брифкейс, позаимствованный в одном из офисов.
Это было одно из самых глупых решений в моей юности.
Мой безотказный механизм высасывания убедительных историй из пальца не давал никакого вменяемого объяснения нашему возможному повторному приходу.
Мы поездили по округе в поисках копировального центра, но не могли найти ни одного. Разумеется, обычные точки закрыты в два часа ночи. Тогда мы решили, что, так или иначе, слишком рискованно второй раз проникать в здание и класть мануалы на место, даже после того как на дежурство заступит новый охранник. Мой безотказный механизм высасывания убедительных историй из пальца не давал никакого вменяемого объяснения нашему возможному повторному приходу.
Итак, я взял мануалы домой. Однако меня не оставляло плохое предчувствие по этому поводу. Мануалы поместились в нескольких мусорных пакетах. Льюис взялся хранить это сокровище и где-то спрятал мешки. Я даже не пытался узнать, где.
Несмотря на то что Льюис уже не был влюблен в Сьюзен Гром, он продолжал с ней общаться и все также не умел держать язык за зубами. Он не смог умолчать и о тех вещах, которые были чреваты огромными неприятностями для него и его друзей. Короче, он рассказал ей о мануалах.
Сьюзен сдала нас телефонной компании. Через несколько дней, жарким летним вечером, я закончил работу и, выехав с парковки, отправился домой. Я работал в компании Steven S. Wise Temple, сидел на телефоне и отвечал на звонки. Так вот, я заметил, что по встречной полосе мимо меня проехал автомобиль Ford Crown Victoria, где сидели трое мужчин. Почему сотрудники правоохранительных органов всегда ездят на машинах одной и той же модели? Разве никому из них ни разу не приходила в голову мысль, что это их разоблачает не меньше, чем надпись на борту машины: «МЫ ПЕРЕОДЕТЫЕ КОПЫ».
Я прибавил газу, чтобы посмотреть, на самом ли деле они развернутся и последуют за мной.
Точно. Черт возьми. Может, это просто совпадение?
Я еще добавил скорости и вырулил на съезд, который выводил на шоссе I-405 и далее в долину Сан-Фернандо.
Crown Victoria меня догоняла.
Вдруг я вижу в зеркало заднего вида, что из салона Ford высовывается рука и ставит на крышу автомобиля мигалку, которая сразу же начинает работать. Ох, черт! Почему они прижимают меня к обочине? В голове молнией проносится мысль выжать газ до предела и все же ускользнуть. Что потом? Погоня на большой скорости? Это безумие.
Ни в коем случае не спасаться бегством. Я съезжаю с дороги и торможу.
Машина преследователей останавливается позади. Из нее выскакивают крепкие парни и бегут ко мне.
Кричат:
Мгновение – и я в наручниках. Опять они застегнули их очень туго, мне больно.
Один из мужиков орет мне в ухо:
Рядом с нами тормозит еще одна машина. Из нее также выскакивает водитель и бежит к нам. Он кричит копам:
Теперь я уже смеюсь сквозь слезы. Логическая бомба [20] – это специальная программа, но эти парни, похоже, не в курсе, о чем речь. Они думают, что в моей машине взрывчатка, из-за которой все может взлететь на воздух.
Они тем временем начинают меня допрашивать: «Где мануалы?»
Я отвечаю: «Я несовершеннолетний. Мне нужно позвонить адвокату».
Копы, однако, обошлись со мной как с террористом, доставили в полицейский участок в Пасадене, в 45 минутах езды от того места задержания, и посадили в камеру предварительного заключения. Никаких решеток. Это была просто маленькая комнатка, которая напоминала бетонный гроб, с массивной стальной дверью, через которую не проникали никакие звуки. Я попытался добиться положенного мне телефонного звонка, но полицейские отказали. Очевидно, несовершеннолетние лишены каких-либо конституционных прав.
В тот же день в наручниках меня отправили в арестный дом для несовершеннолетних правонарушителей, который находился в восточном Лос-Анджелесе.
Наконец появился инспектор, наблюдающий за условно осужденными, и собрался меня допрашивать. Он мог просто отпустить меня к родителям, но полицейские убедили его, что я настоящий Ганнибал Лектер в мире компьютерного взлома. В тот же день в наручниках меня отправили в арестный дом для несовершеннолетних правонарушителей, который находился в восточном Лос-Анджелесе. На следующий день я предстал перед судом. На заседание приехали мама и отец. Они пытались добиться, чтобы меня отпустили.
В газете
Несмотря на запрет, они все же опубликовали, и это аукнулось мне позднее.
В качестве отступления, касающегося этой истории, следует отметить один момент. Позже я узнал, что человека, который кричал о логической бомбе, звали Стив Кули. Это был заместитель окружного прокурора, специально приставленный к ведению моего дела. В настоящее время он более авторитетный босс, окружной прокурор графства Лос-Анджелес. Моя тетя Чики Левенталь, которая давно ведет собственный бизнес, связанный с поручительскими гарантиями, знакома с Кули. Несколько лет назад, когда вышла моя книга
Судья, который слушал мое дело в суде для несовершеннолетних, был озадачен. Меня обвиняли в том, что я хакер, но я не крал и не использовал никаких номеров кредитных карточек, не продавал никакого запатентованного программного обеспечения и не выдавал коммерческих тайн. Я просто взламывал компьютеры и другие системы телефонных компаний только ради забавы. Видимо, судья не понимал, зачем я все это делал, не извлекая никакой прибыли. Мысль о том, что все это просто доставляло мне удовольствие, казалась ему бессмысленной.
Поскольку судья не понимал в деталях, что именно я делал, проникая в компьютеры и телефонные системы, он счел, что что-то упускает. Может быть, я крал деньги и вообще получал прибыль каким-нибудь высокотехнологичным способом, которого он не понимал. Пожалуй, абсолютно все в этой ситуации казалось ему подозрительным.
Истина заключалась в том, что я проникал в телефонные системы по тем же причинам, по которым другие дети могли залезать в заколоченный заброшенный дом, – просто посмотреть. Соблазн исследовать и узнать, что там лежит, был слишком велик. Разумеется, там могло быть опасно, но риск был частью развлечения.Поскольку это было первое в истории дело о хакинге, чувствовалось явное недопонимание того, в чем именно должен меня обвинять окружной прокурор.
Однако некоторые обвинения были вполне обоснованными, например, те, что связаны с проникновением на территорию телефонной компании. Другие обосновать было нечем. Обвинитель заявил, что в результате моих хакерских атак повреждены компьютерные системы компании U. S. Leasing. Я этого не делал, но обвинение в подобном деянии предъявлялось мне еще не раз.
Поскольку это было первое в истории дело о хакинге, чувствовалось явное недопонимание того, в чем именно должен меня обвинять окружной прокурор.
Однако некоторые обвинения были вполне обоснованными. Судья из суда по делам несовершеннолетних отправил меня в калифорнийскую инстанцию по делам молодежи (CYA) – исправительное учреждение, расположенное в городе Норволк. Там я должен был пройти 90-дневную психологическую проверку, которая бы определила, заслуживаю ли я тюремного заключения в одном из комплексов этой организации. Передо мной еще никогда не вырисовывались такие мрачные перспективы. Другие подростки попадали в это место за другие преступления, например, разбойные нападения, изнасилования, убийства и хулиганство. Конечно, все они были несовершеннолетними, но это делало их более жестокими и опасными, так как они чувствовали себя безнаказанными.
У каждого из нас была своя камера, где нас запирали. Наружу выводили маленькими группами, всего по три раза в день.
Я ежедневно писал домой, начиная каждое послание словами «Кевин Митник в заложниках. День 1, день 2, день 3». Я писал даже несмотря на то, что город Норволк находится на территории графства Лос-Анджелес и от моей тюрьмы до района, где жили мама и бабушка, на машине можно добраться за полтора часа. Они с пониманием относились к моему заключению, приезжали ко мне в каждые выходные, привозили чего-нибудь вкусного. Мама и бабушка всегда заранее выезжали из дома, чтобы быть первыми в очереди на свидание.
Мой 18-й день рождения прошел в Норволке. Хотя я должен был еще некоторое время оставаться под надзором калифорнийской инстанции по делам молодежи, я стал совершеннолетним. Я осознавал, что любые дальнейшие преступления будут расцениваться как совершенные взрослым человеком. Если меня признают виновным, я вполне могу попасть в тюрьму.
Когда мой 90-дневный срок истек, калифорнийская инстанция по делам молодежи рекомендовала отправить меня домой с испытательным сроком. Судья учел эту рекомендацию.
Приставленную ко мне инспектора по надзору за условно осужденными звали Мэри Риджуэй. Мне казалось, что эта исключительно полная леди в жизни любила только питаться и бранить тех подростков, за которыми она следила. Однажды ее телефон перестал работать. Через несколько месяцев я узнал, что после того, как телефонная компания исправила эту поломку, госпоже Риджуэй сказали, что не знают причину неполадки. Она решила, что это моих рук дело, и сделала соответствующую запись в моем личном деле, которая была воспринята как доказанный факт и использована против меня. В те времена слишком часто неожиданные технические сбои, которые происходили где бы то ни было, могли быть приписаны именно мне.
Одновременно с условным сроком я проходил психотерапию. Мне пришлось ходить в клинику, где лечили преступников, нарушивших закон на сексуальной почве, и прочих отпетых наркоманов. Моим социальным педагогом был врач-интерн из Великобритании, звали его Рой Эскапа. Когда я объяснил ему, что отбываю условный срок за телефонный фрикинг, он вдруг засиял. «А вы слышали об ITT (так называлась организация по международной телеграфной и телефонной связи)?» – спросил Рой.
«Конечно», – ответил я.
«А вы знаете, где взять коды?»
Он имел в виду коды доступа к каналам международной телеграфной и телефонной связи. Зная такой код, можно было просто набрать местный номер ITT и, добавив код доступа, позвонить на нужный междугородний или международный номер. Если вы пользовались чьим-нибудь чужим кодом доступа, оплата за ваш звонок зачислялась на счет того несчастного абонента, а вы не тратили ни цента.
Я улыбнулся. Мы с Роем отлично поладили.
Во время моих индивидуальных консультаций, которые по распоряжению суда назначили проходить в течение 1981 и 1982 годов, мы с Роем обычно просто болтали. Позже подружились. Рой сказал, что те вещи, которые я делал, были просто ангельскими по сравнению с преступлениями других его пациентов. Через несколько лет, в 1988 году, когда я снова попал в беду, он написал письмо судье, где объяснил, что я занимаюсь хакингом не из зловредных криминальных побуждений, а по причине компульсивного расстройства. По его словам, у меня была зависимость от хакинга.
Насколько могли судить и я, и мой прокурор, хакинг впервые охарактеризовали таким образом и он оказался в одном ряду с наркотиками, алкоголем, азартными играми и сексуальной зависимостью. Когда судья узнал а диагноз, согласно которому у меня была зависимость, и поняла, что я болен, она оформила наше соглашение о признании вины.
22 декабря 1982 года, за три дня до Рождества, около полуночи я сидел в компьютерном классе в Сальватори-Холл в кампусе Университета Южной Калифорнии (USC), который находился недалеко от центра Лос-Анджелеса. Компанию мне составил мой товарищ-хакер Ленни Ди-Чикко, высокорослый атлетически сложенный парень ростом примерно метр восемьдесят. Он стал моим близким и верным соратником, а позже предал меня.
Мы вламывались в системы Университета Южной Калифорнии через модемы с коммутируемым доступом, но нас страшно раздражала медленная скорость соединения. Небольшое исследование открыло нам интересный факт: в здании Сальватори-Холл стоял кластер мейнфреймов DEC ТОР-20, подключенных к Arpanet – сети, что была прародительницей Интернета. Пока мы находились в кампусе, могли позволить себе более быстрый доступ к другим системам.
Воспользовавшись недавно открытой уязвимостью (недостатком системы), которую Ленни удалось обманом добыть у Дэйва Компела на конференции DECUS (Общество пользователей цифровой вычислительной техники фирмы DEC) – мы посещали ее неделей ранее, – мы уже заполучили полные системные привилегии (их также называют корневыми) на всех студенческих компьютерах DEC 20. Однако мы хотели собрать как можно больше паролей.
Ничего сложного. Я принялся просматривать почтовые аккаунты сотрудников университета, которые имели корневые привилегии. Немного порывшись внутри системы, я нашел почту отдела учета, что отвечал за распределение имен пользователей и паролей. Когда я просмотрел почту этого аккаунта, она оказалась просто набита сообщениями, в которых имена и пароли указывались в
Зная, что рискую, я отправил всю эту почту на принтер. Примерно через 15 минут после того, как я дал команду «печать», оператор сбросил толстую пачку испещренной символами бумаги в студенческий лоток для документов. Если вы в зале, полном студентов, которые работают за компьютерными терминалами, то как проверить, не следят ли за вами, причем не возбудить ни малейших подозрений? Я приложил все усилия, чтобы не привлекать внимания, собрал распечатки и отнес их к столу, где работали мы с Ленни.
В мгновение ока в комнату ворвались двое полицейских из охраны кампуса и рванули прямо к Ленни и ко мне с криками
Судя по всему, я уже стал известным преступником. Копы знали, кого из нас на самом деле нужно ловить, и еще знали
Судя по всему, я уже стал известным преступником. Копы знали, кого из нас на самом деле нужно ловить, и еще знали
Полицейские забрали стопку распечаток со всеми этими паролями. Поскольку я уже отбывал условный срок, то меня ждали серьезные неприятности. Копы доставили меня и Ленни в опорный пункт, находившийся в кампусе, приковали наручниками к скамейке, а потом разошлись по кабинетам, оставив нас сидеть в одиночестве у самого выхода. Немного повертевшись, Ленни продемонстрировал мне свои руки без браслетов. Он предусмотрительно носил в кошельке ключ от наручников, и на этот раз ему удалось вытащить его и освободиться.
Поделиться книгой: