Доклад о вероятности А

Слева от дома была разобрана часть кирпичной стены сада для того, чтобы оставить место для гаража. Дом и гараж строились из разных материалов. Гараж отличался от дома и по стилю. Большие плиты шифера, усиленные арматурой, формировали три стены, четвертая — передняя — представляла собой две двери из легкого материала. Над дверями были устроены два маленьких окошка с решетками. Два точно таких же располагались на задней стене.

Таким образом, со своего поста Г. мог наблюдать одновременно за семью окнами дома мистера Мэри. Пока ничего любопытного Г. не замечал.

Дж. Ф.Ватт наконец выбрался из своего закутка и закрыл дверцу старой афишей. Он хранил эту машину где-то в глубине своих владений. Он принес поднос, поставил его на стол, застеленный скатертью в клеточку, произнес дежурную фразу, приглашая Г. к разговору:

— Снова забастовка на автомобильном заводе.

— Они говорят, что условия труда плохие.

— Условия труда всегда были плохие.

— Пожалуй, ты прав. Это цена, которую мы вынуждены платить за прогресс — плохие условия труда и жизни. Это похоже на перебои с рыбой.

— Что ты имеешь в виду? Пикша — прекрасная рыба, правда, ловят ее браконьеры.

— Когда рыбы не хватает, цены на нее поднимаются. — Ну попробуй, попробуй этой пикши.

— Кофе превосходный.

— А пикша?

— Замечательная. Выловлена в самое время и отменно приготовлена. Ты занят?

— Я не видел жену мистера Мэри нынешним утром.

— Может быть, это из-за забастовки?

— Почему?

— Ну, потому что опять забастовка на автомобильном заводе из-за плохих условий труда.

— При чем тут это?

— Да шатаются тут всякие по улицам. Ей, наверное, поэтому не хочется выходить.

— А, понял, что ты имеешь в виду.

— Да, шатаются всякие по улицам.

Оба они взглянули на пустынную улицу. Дж. Ф.Ватт не двинулся с места, пока Г. не закончил есть. Он продолжал стоять у стула и тогда, когда Г., закончив, подвинул стол вперед, чтобы встать. Г. направился к двери, открыл ее и вышел на тротуар. Посмотрев по сторонам и удостоверившись, что дорога свободна, он перешел ее, направляясь к воротам коричневого цвета. Калитка была открыта точно так же, как он ее и оставил.

Г. вошел во двор и направился к бунгало. Подойдя к двери, он налег на нее плечом, толкнул и вошел в комнату. Ключ валялся на полу; между дверным косяком и ковриком в желто-оранжевую полоску. Г. вошел в комнату, не нагнувшись за ключом.

Домоладосса задумался: «Мы должны решиться. Наверное, существует способ связи с Вероятностью А. Мы должны решить — я должен решить — насколько эти люди способны вступить в контакт с человечеством».

Он снова взглянул на доклад. Ему необходимо было знать все об остальных обитателях дома. Чем они занимаются? Что думают о жизни вообще?..

Глава четвертая

Когда Г. вошел в бунгало и закрыл за собой дверь, из-за угла дома показался С. Он шел по бетонной дорожке к воротам, тщательно переступая через трещины в плитах. Подойдя к воротам, он открыл калитку, вышел на улицу, закрыв ее за собой. С. постоял немного на тротуаре, глубоко вздохнул несколько раз, посмотрел направо и налево. Мимо него медленно проехала машина со спущенной шиной и исчезла в направлении белого мраморного креста. С. перешел дорогу.

Он вошел в кафе напротив дома. В нем было пусто. Слева от двери стоял маленький стол, покрытый красно-белой скатертью, рядом с ним — деревянный стул, на который и сел С. С. посмотрел в окно дома напротив. Он заметил, что одна из штор в верхнем окне была неаккуратно задернута и висела как-то криво. Но никаких движений б окне он не заметил

За кассой магазина была маленькая дверь, загороженная рекламным плакатом, приглашающим посетить цирк, что однажды заезжал в этот город. В представлении участвовала «ДЮЖИНА НЕУКРОТИМЫХ ДИКИХ ЛЬВОВ». Дверь открылась, и оттуда вышел человек. На подносе он нес завтрак.

Этот человек обошел кассу, подошел к С. Он поставил поднос с тарелками на стол. С. посмотрел на кусок пикши, поправил его так, чтобы ее лежал строго посередине фарфоровой тарелки, затем повернулся к человеку, который принес поднос:

— Без сомнения, сегодня на Таити прекрасное утро.

— Что-что?

— Я сказал, сегодня на Таити прекрасное утро.

— А-а-а… Опять забастовка на автозаводе.

— А рыба выглядит превосходно.

— Условия там плохие, говорят.

— У вас замечательный вкус.

— Да, отличный кусок пикши.

— Почему же они бастуют?

— Условия плохие, говорят.

— Просят повышения зарплаты, наверное. Что она говорит об этом?

— Не знаю. Не видел ее сегодня. Она боится выходить на улицу. Кто знает, что за народ здесь сейчас болтается.

— Странно. Я никого не видел.

— Разве?

— Улица пуста, как эта тарелка.

— Хм… Наверное, еще рано. Пожалуй, где-то в обед появятся.

— Может быть. А рыба превосходная.

Хозяин ничего не ответил. Он стоял за стулом, на котором сидел С., положив руки на его спинку и глядя на дорогу через окно кафе.

С. посмотрел на дорогу. Затем на дом напротив.

Был виден только фасад дома. Он представлял собой симметричную картину; одно окно слева от двери и одно окно справа от двери. Сама дверь была выкрашена ярко-зеленой краской, над ней было сделано веерообразное окошечко, разделенное на сегменты. К двери вели две крутые ступеньки, а сверху висел козырек, поддерживаемый двумя колоннами.

На втором этаже было три окна, выходящих на улицу; среднее как раз над входной дверью, а над ним, выше, было и маленькое, проделанное в крыше. В завершении всего — флагшток, укрепленный рядом. Правда, флага на нем не было.

Самое верхнее окно вело на чердак. Из трех окон пониже первое слева было из спальни миссис Мэри, два остальных — из спальни мистера Мэри. На первом этаже окно слева от входной двери было из кабинета мистера Мэри, справа — из гостиной.

Все было тихо.

— Да, что-то сегодня все слишком спокойно.

К юго-востоку от дома, фасадом к дороге, был расположен гараж. Расстояние между ним и домом было несколько метров. И хотя гараж был построен значительно позднее, чем дом, на нем тоже лежал некоторый отпечаток убожества. Он был собран из асбестовых плит и бетонных балок, усиленных арматурой. Двойные двери из легкого металла занимали практически всю переднюю часть гаража. Над ними было сделано маленькое окошечко с решеткой. Его поверхность была разделена двумя железными прутьями на маленькие квадратики. В одном из них не было стекла. Крыша гаража была собрана из гофрированных металлических листов.

— Говорят, когда улов рыбы уменьшается, цена на нее растет.

— Да, люди не настолько честны, насколько они должны быть. Мне очень нравится пикша.

— Ага, пикша — хорошая рыба.

С. отодвинул от себя стол, чтобы встать. Он обошел вокруг большого шкафа, набитого книгами в ярких обложках, открыл окно. С вышел на улицу. Какой-то мужчина с шарфом на шее торопливо шагал по тротуару, неся на плече велосипед. Велосипед был зеленый, шины его — спущены. Мужчина прошел мимо, ничего не говоря. С. подождал пока он исчезнет из виду, затем перешел дорогу и направился к воротам. Он открыл калитку и вошел внутрь.

Закрыв за собой калитку, он защелкнул щеколду и пошел по бетонной дорожке, стараясь не наступать на трещины. Слева от него был дом, к которому он направлялся. Дорожка проходила справа от дома, по правую руку стояло бунгало. Он посмотрел в ту сторону краешком правого глаза и заметил какое-то движение от окна к двери. Посмотрев вперед, он заметил белого кота, убегающего прочь в западном направлении через солнечные часы, сделанные в форме обнаженного мальчика. Кот пролез сквозь живую изгородь, отделяющую газон от овощных грядок, и спрятался в капусте. Голубь, которого звали X., тяжело слетел с другой стороны капустной грядки и, сделав еще два круга, улетел, хлопая крыльями, в направлении каменного сарая за домом.

С. перескочил через лужу, разлившуюся по дороге, и, не замедляя хода, дошел до западного угла дома, завернул за угол и только затем сбавил шаг.

В задней стене дома, точно посередине, был сделан черный ход. У его двери и заканчивалась бетонная дорожка. Не дойдя до двери метров двух, С. повернул направо, ступив на узкую тропинку, проложенную в траве. Тропинка раскисла после ночного дождя. Заметив приближение С, воробей вспорхнул и перелетел на изгородь в глубине сада. Дорожка вела еще к одной, посыпанной гравием. Она отходила прямо от дома. Вдоль этой дорожки и шел С. Теперь задняя стена находилась точно позади старого каменного здания; справа росла живая изгородь, окаймляющая тропинку с гравием, слева располагались три длинных рядка с бороздками между ними. Это были грядки спаржи. Дорожка, посыпанная гравием, проходила вплотную к грядкам. Гравий был мелкий, сильно втоптанный в землю. Сквозь него пробивались вездесущие сорняки, цветущие Даже в это время года.

Грядки спаржи и тропинка из гравия вели к двухэтажному каменному строению. Камень со временем приобрел мягкий желтоватый цвет; большая часть стен была увита плющом, поднимавшимся из земли во многих местах. Плющ доходил до водосточных желобов на крыше. Само здание было построено из камня и дерева; нижняя часть фасада была почти вся из дерева. Здесь были расположены крепкие тяжелые двери. Их верхние петли погнулись, и низ ушел в землю. Наверху, в дверях, были сделаны маленькие квадратные окошки, в большинстве которых не было стекол. На их месте стояли кусочки фанеры. Те стекла, которым все же удалось сохраниться, были покрыты слоем паутины — результат работы многих поколений пауков. Дерево, из которого были изготовлены двери, стало похоже на кожу слона; погода и время сморщили и покоробили их.

Выше дверей начиналась каменная кладка и шла до самой крыши. Лишь в одном месте кладка прерывалась пыльным и круглым окном, разделенным на девять частей, центральная из которых была круглой. Под самой крышей виднелись девять круглых дыр, проделанных в кладке. В одной из них сидел голубь по имени X. Увидев С, он соскользнул с крыши и, тяжело хлопая крыльями, перелетел на другую сторону дома.

В одну из больших дверей была врезана поменьше, не более полутора метров в высоту. Дойдя до каменного дома, С. взялся за ручку меньшей двери, потянул за нее и открыл. Перед тем как пройти внутрь, С. остановился и посмотрел назад.

Задняя стена дома находилась метрах в тридцати пяти; дом был расположен на более высоком месте, чем старое здание, куда вошел С. С этого места были видны пять окон, кроме маленького окошка, закрытого бутылочным стеклом в центре двери черного хода. Одно из тех окон было открыто — нижнее окно слева от двери. Это было окно кухни, сквозь него можно было увидеть голову жены мистера Мэри, хлопочущую по хозяйству.

Заторопившись, С. вошел в здание, прикрыл дверь и накинул петлю, привязанную к двери на толстый гвоздь, вбитый рядом с дверью в старое дерево, из которого была сделана большая дверь.

Читая доклад, Домоладосса ощущал некоторую привилегированность своего положения. Неделю назад он и миллионы его соотечественников жили в мире единственно видимой вероятности. Внезапно другой континуум проявил себя. Кто знает, может таких вероятных миров существуют миллиарды? А он был одним из первых, кто имел возможность ознакомиться с докладом о Вероятности А.

Одновременно он ощущал некоторую тревогу, читая доклад. Этот дом, старое здание, куда вошел С- все эти вещи настолько банальны, что никогда не взглянешь на них дважды в обычной жизни. Но обычна ли жизнь в Вероятности А? Одинакова ли с их континуумом та первооснова, из которой состоит Вероятность А? Если да, то не делает ли это ее еще более непонятной и опасной?

Вероятность А. Миллиарды вероятностей. Боги были не просто гениями, они были сумасшедшими.

На столе Домоладоссы стояла фотография его жены. Он посмотрел на нее с нежностью. Как бы сложилась жизнь, если бы они не встретились… Затем он вновь вернулся к чтению доклада.

Глава пятая

Пространства внутри каменного здания было достаточно для того, чтобы разместить в нем собственный выезд, какой имели состоятельные люди до изобретения автомобиля. Вдоль стены, по правую руку, размещалось несколько скамеек, у задней стены — несколько старых бочек из-под бензина; слева от стены стояли мотокосилка для стрижки газона и различная садовая утварь. Кроме того, внутри здания хранилось несколько коробок, старая мебель, жестяной кофр с инициалами X.С.М., нанесенные с помощью трафарета, ржавая птичья клетка, садовая тележка, кухонная плита, старый велосипед со спущенными шинами, связка мешков, керосиновая горелка, несколько длинных труб и много всякой всячины, валяющейся на полу вдоль стен здания, особенно в юго-западном углу. Там же находилась деревянная лестница, ведущая в комнату наверх. С. подошел к лестнице и начал подниматься по ней, осторожно и быстро ступая по ступенькам. Перекладины были старые и сгнившие и в любой момент могли обломиться.

Осторожно ступая, он поднялся на второй этаж: сначала макушка, затем глаза сравнялись с уровнем пола, и, наконец, он показался весь, возвышаясь над полом верхней комнаты, сделанным из старых, потрескавшихся от времени дубовых планок. Но он не только потрескался, но и был кривой; в некоторых местах планки расходились, открывая щели в два пальца толщиной, кое-где нарушив рисунок, планки вылезали, изогнувшись дугой и возвышаясь над остальными. Эти выступавшие места выделялись на общем фоне пола своей желтизной.

Сделав пять — шесть шагов по комнате, С. остановился, затем медленно опустился на колени. Теперь он мог выглянуть из маленького круглого окошка, состоящего из девяти секций. Прижавшись к окну, С. потянулся правой рукой к нише в кирпичной кладке и извлек оттуда подзорную трубу. Это была очень старая вещь. С. купил ее месяцев пятнадцать до того, как мистер Мэри его уволил, в лавке у антиквара, старика с прыщавым носом. В сложенном виде подзорная труба была в длину всего лишь пятнадцать сантиметров. С. хранил ее в кожаном футляре. На меньшем колене трубы было выгравировано 22Х, что означало, что подзорная труба способна увеличить размер рассматриваемых объектов в двадцать два раза. На конце меньшей трубки был окуляр. С. поднял трубу и приложил ее к правому глазу. Направив трубу на объект перед домом, он закрыл левый глаз и посмотрел в подзорную трубу.

Теперь он обозревал мир через пять толстых стекол; четыре составляли оптическую систему, а пятым было оконное стекло. Лучи солнца, проходя сквозь стекла, как бы добавляли больше яркости этому миру.

С. не мог рассматривать все вокруг одновременно. Широта его взгляда была ограничена диаметром входной линзы телескопа.

С. немного подвинул трубу в сторону. Красное облако поплыло у него перед глазами. С. прикрыл телескоп рукой: облако приобрело форму пятен, расположенных вертикально и горизонтально. С. снова взглянул в трубу, перевел ее на заднюю стену дома. На мгновенье задержался над дверью взглядом, различив окошко из зеленого бутылочного стекла, затем направил трубу налево, рассматривая кирпичную кладку и, наконец, остановился на кухонном окне.

Это окно отличалось от других в доме. Все они имели деревянные рамы, а это — железную. Окно было очень длинным, разделенным на три части. Каждая часть состояла из шести секций. Секции по бокам могли открываться — центральная же оставалась неподвижной, роковые имели предохранительные металлические стойки, чтобы не разбиться. Правая секция в настоящий момент была открыта и опиралась на предохранительную стойку.

С. скользнул взглядом по окну, вернулся обратно и нашел то, что искал. Темнота теперь окружала все вокруг маленького участка каменной кладки, части металлической рамы открытого окна, казавшегося кривым сквозь трубку подзорной трубы, и маленького уголка кухни.

Внутри этого маленького уголка, видимого для С, виднелась небольшая фигура жены мистера Мэри. Слегка искаженная большим количеством стекол и расстоянием, ее фигура была полузакрыта голубой занавеской снизу от подоконника до правого запястья. Левое плечо и грудь были четко видны. На миссис Мэри была белая кофточка, сверху передник, завязки которого проходили через плечи. Может быть потому, что фартук весь выцвел от долгой носки, а может быть, по какой другой причине, цвет его казался очень странным и непонятным, по крайней мере, через стекло подзорной трубы.

Можно было разглядеть и ее левую руку; она двигалась то назад, то вперед, что-то доставая из кухонной раковины. Иногда появлялась в поле зрения и ее правая рука или другая часть тела — она поворачивалась, открывая то плечо, то локоть, то правую грудь. Рукава кофточки были закатаны по локти, С. мог видеть ее голые руки. Сквозь стекла они казались темно-розовыми.

Лицо женщины рассмотреть было очень трудно, взгляд ее был опущен. Она занималась предметами, которые, по всей видимости, находились в раковине. Вдруг она, как бы невзначай, подняла голову, посмотрев по сторонам, раза три обернулась, будто чувствуя чей-то взгляд и задумчиво посмотрела в сад, дав рукам возможность передохнуть. Тогда С. смог бегло рассмотреть черты ее лица. И хотя волосы ее были уложены небрежно, они все же разделялись прямым пробором посередине; где оканчивался этот пробор, определить было невозможно, так как волосы с затылка были зачесаны наверх и закреплены маленькими металлическими заколками на макушке. Несколько прядей выбились из прически; одна из них свисала на правое плечо, касаясь завязок фартука, слева несколько коротко остриженных кудряшек закрывали висок и, выбиваясь из-за уха, касались щеки. На макушке волосы казались каштановыми, но на концах прядей и особенно на концах выбившихся локонов приобретали золотистый оттенок. Поэтому невозможно было в целом понять, какого цвета были волосы женщины.

Брови казались гораздо темнее, они были очень прямыми и широкими. Веки выглядели очень тяжелыми. С такого большого расстояния, даже имея богатое воображение, определить, какого цвета были глаза, казалось невозможным. Иногда они были того же цвета, что и волосы, иногда — еще темнее. Движение зрачков было очень плавным, часто едва заметным из-под тяжелых век. Из-за большого расстояния было трудно разглядеть переносицу, но стало ясно, что она невысока. Нос казался едва заметным; он плавно переходил в маленькую пуговичку, создавая в целом приятное впечатление.

Ниже носа, под верхней губой, бледной и ненакрашенной, выступала пухлая нижняя губа; уголки рта мягко врезались в щеки. Подбородок был округлым, твердым, красивым и решительным; морщинки появлялись на щеках, когда женщина опускала голову вниз. Ее скулы были широкие и крепкие. Кожа лица казалась свежей и имела более привлекательный цвет, чем на руках, насколько это мог определить С. через подзорную трубу. Хотя в целом лицо можно было назвать обычным и даже скучным, оно обладало такой подвижностью, что иногда ускользало из поля зрения. Ее взгляд скользил повсюду — то по окну, то обращаясь к предметам, находящимся в раковине, а затем поворачивался к соседней полке. Голова тоже была очень подвижна; женщина поворачивала ее то вправо, то влево, а иногда и вверх, когда она устало выглядывала из окна в сад, когда ее внимание привлекал прилетевший с крыши старого каменного здания голубь, усевшийся на ветку яблони. Раза три она повернулась, чтобы убедиться, что на кухне никого, кроме нее, нет. Руки женщины находились в постоянном движении, занимаясь различными делами; вынимали предметы из мойки, ставили их на полку или на выступ стены рядом. Временами левая рука поднималась к левой щеке, которую женщина наклоняла навстречу, чтобы убрать волосы или почесать щеку. Волосы часто выбивались из-под заколок на макушке.

Когда все предметы были убраны на свои места, женщина отошла от раковины в глубь кухни, где из-за недостаточного освещения разглядеть ее было трудно даже через трубу.

Когда С. убрал телескоп, она появилась в нижнем левом окне дома, что напротив грядок спаржи. С. моргнул, потер закрытый глаз рукавом и снова приложил телескоп к правому глазу.

Теперь его взгляд бездумно бродил взад и вперед вдоль кухонного окна с металлической рамой, левая часть которого была открыта и опиралась на металлические стойки. С. внимательно разглядывал кухню в надежде снова увидеть женщину.

Но она находилась в глубине комнаты, и даже тень не выдавала ее присутствия. Чем она занималась, разглядеть было невозможно. Она подошла к столу, став вновь видимой сквозь центральную секцию кухонного окна, разделенного еще на шесть частей. Теперь С. рассматривал женщину сквозь шесть слоев стекла; четыре в подзорной трубе, одно — центральное стекло, составляющее девятую часть всего окна на втором этаже каменного здания, которое до того, как мистер Мэри купил его, было каретным сараем, и шестое — закрытое окно кухни. Женщина подошла к ближней от С. стороне стола, приблизившись к окну настолько, что, можно было рассмотреть, как она вытирает руки белым полотенцем. Это полотенце висело на уровне груди, и оно постоянно двигалось, так как женщина вытирала руки. Все еще занимаясь руками, она подошла к правой секции кухонного окна, которая была закрытой, и оперлась локтями на расположенную возле мойки полку: она все продолжала вытирать руки. Трудно было рассмотреть грудь, которая выделялась из-под передника, надетого поверх вязаной кофточки, и который она еще не сняла. Женщина вплотную приблизила лицо к окну, и ее было хорошо видно.

Из-за того, что лицо было несколько наклонено вперед, доминирующей чертой был нос. Он был похож на пуговицу; он был розовый, точно такого же цвета, как и щеки. Ее высокие скулы были достаточно широки, придавая лицу приятную округлость. Лишь к подбородку лицо слегка заострялось, сам же подбородок казался чуть выдвинутым вперед.

Женщина стояла, опершись руками о полку и сжимая в руках белое полотенце, закрывавшее часть ее лица и правую руку. Неровная структура ткани полотенца контрастировала с гладкой кожей ее щеки. Верхние кости скул, скрытые, но угадываемые, создавали впечатление, что глаза ее широко поставлены. Это впечатление усиливали веки, прикрывающие глаза. Черты ее лица можно было назвать мясистыми, но это впечатление исчезало, когда женщина двигалась

И сейчас лицо снова было в движении; оно находилось как раз в центре обзора подзорной трубы — рот в центре круга.

Рот двигался, губы двигались. Нижняя губа казалась пухлой хотя в движении она растягивалась и становилась нормальной. Ее губы были видны через шесть слоев стекла; первый — квадратное стекло, составляющее девятую часть круглого окошка в верхней части старого каменного здания, второе — открывающееся, но сейчас закрытое, и четыре линзы подзорной трубы. Губы приблизились к стеклу так, что от теплого воздуха стекло запотело, а черты лица стали неразличимы. Человек, смотрящий в подзорную трубу, смог различить движения языка и увидеть белые зубы, появляющиеся из-под нижней губы, когда рот раскрывался широко.

Голова тоже двигалась в такт движениям рта вверх-вниз. Прическа женщины растрепалась. Спереди волосы были разделены тонким пробором посередине, забраны назад и чем-то скреплены. Выбившиеся пряди были кое-как закреплены на макушке тонкими металлическими заколками — теперь же прическа растрепалась совсем, как после сильного ветра. Волосы были темно-каштановые у корней и золотистые на концах. Справа, у шеи, свесился золотистый локон; он крутился вместе с движениями головы. Глаза были широко раскрыты, век почти не видно. Ресницы оказались бледно-золотистыми.

Домоладосса сделал пометку на полях доклада карандашом: «Она пела.»

Он хотел добавить: «Она была счастлива». Но удержался, так как это могло увести расследование далеко от сути дела. Затаив дыхание, он думал о счастье этой одинокой женщины, о том счастье, которое однобокость доклада как бы скрывала. Ему показалось, будто только что прочитанный абзац был очень эротичен, и он задумался, как воспримет это Губернатор. Затем он продолжил чтение доклада.