Пес. Страж

– Все просто и вместе с тем сложно, но ты должен знать, мои силы могут иссякнуть и раньше. Мы немедленно начнем переговоры с Джоном, о том, чтобы женить Гийома на его дочери.

– Он не согласится.

– Согласится, если ему предложить графство Камбре. Хемрод все еще не имеет своего графа, так что не думаю что Даниэль будет возражать против переезда, тем более Хемрод превосходит его прежнее владение. Для Джона это будет серьезная компенсация за проигранную войну.

– Хемрод пострадал во время войны, Камбре нет.

– Именно по этой причине замена будет равнозначной.

– Но бароны. Они могут отказаться оставить свои дома.

– Знаю. Именно поэтому переговоры нужно будет всячески затягивать. Берард должен будет жениться на Беатрис и поселиться в Бефсане. А потом… Потом Гийом должен будет погибнуть.

– Боже правый.

– Только когда Берард взойдет на трон Несвижа, игра будет закончена. Только тогда, принеся множество жертв, мы сможем выиграть и никак не раньше. Я хотел достигнуть гораздо большего и видит Бог, добился бы своего, но сейчас все складывается так, что мне нужно постараться удержать то, что уже есть. Остальное останется грузом моих потомков и только им решать, как поступать.

– Но Берард… Его никогда не готовили управлять государством. Мальчик больше увлекался турнирами, балами и ухлестыванием за юбками, пока не повстречал юную Изабеллу.

– Да, он бледная тень Виктора, но он и не Гийом, который не стоит и пыли на сапогах старшего брата. Это меньшее из зол. Я не ожидаю, что он достигнет больших высот, но он точно не изгадит все окончательно.

– Я все сделаю.

– И еще. Запомни. Если к тебе приблизится убийца… Защищайся. Рви всех как вурдалак. Это не я. Только ты сможешь сохранить мой род и я вручаю в твои руки судьбу моих потомков. Иди. И пришли лекаря, что-то мне совсем худо.

* * *

Поездка выдалась весьма тряской. Карету то и дело подбрасывало на неровностях, даже несмотря на то, что скорость была едва быстрее пешехода. И это королевский тракт. Говорят, что в Загросе, путешествовать по их дорогам одно удовольствие, они ровные и прямые, а еще, мощенные камнем. Есть даже специальная служба, которая следит за состоянием дорог и производит своевременный ремонт. Здесь до такого еще очень и очень далеко. Да что там, пожалуй даже ее дети не смогут увидеть подобное.

Если бы не подушки которыми обильно обложили юную Изабеллу, то дело было бы совсем худо. Не в ее состоянии предпринимать такие путешествия, все же она на четвертом месяце беременности. Но это ничего. Это не важно. Ей никак нельзя было не отправиться в этот путь.

Отец ее мужа был смертельно болен и долг Берарда, быть в этот час подле него, она же не могла оставить супруга в столь тяжелое время. Он искренне любил отца и происходящее его сильно ранило.

Как могло так случиться, что даже собравшиеся вместе, все лекари королевства не могли помочь своему сюзерену, было непонятно. Как видно здесь не обошлось без заговора, а к таким вещам подходят очень серьезно. Настолько, что удар должен быть точным, и выверенным, иначе не стоит и начинать.

Но сейчас она ехала одна. Нет, в карете была ее служанка, а эскорт состоял из десяти воинов, так что полным это одиночество никак не назовешь. Но мужа рядом не было. Буквально вчера, когда они остановились на постоялом дворе при дороге, их разыскал гонец. Вести были худыми. Состояние короля резко ухудшилось и если Берард продолжил бы путь вместе с супругой, то он вполне мог не застать отца живым.

Возможно это и не так. Ей хотелось, чтобы это было не так, ведь она искренне любила свекра, который не имея дочерей, относился к ней как к родной. А с каким нетерпением он ожидал рождения ее ребенка, причем не делая различий кто родится, сын или дочь. Ну прямо как ее отец, который тоже не находил себе места. Она была старшей из детей графа, и у него тоже должен был родиться первый внук или внучка. Она очень хотела застать короля еще живым и желательно при твердой памяти, чтобы сказать ему последнее прощай и высказать свою благодарность, за ту теплоту, которой он одаривал ее не скупясь.

Но раз уж так случилось, то Берарду следовало поторопиться. Она сама настояла на том, чтобы он ехал вперед. Одно дело, если она не успеет к смертному одру умирающего, и он и Господь простят ее, так как причина ее опоздания весьма уважительна. С мужем ситуация иная.

Дело даже не в том, что кто-то посмотрит на него косо, нет. Он сам никогда не простит себя, а она не хотела быть причиной душевных мук супруга. Они счастливы, их брак освещен светом, пусть так все и останется, пусть даже неясная тень не проляжет между ними. Если Господу будет угодно, то король продержится еще пару дней, что ей осталось до столицы. Если нет, то Берард все равно успеет, так как способен преодолеть это расстояние всего лишь за день.

Сэр Валеран, рыцарь несвижской короны и вассал принца Берарда, не останавливаясь привстал в стременах и устремил взгляд вперед. Открытая местность оставалась позади. Нет, совсем ровной ее не назовешь, она изобилует пологими холмами, но все же окрестности достаточно далеко просматриваются и о внезапном нападении нечего и думать. Однако, впереди, дорога уходила под сень деревьев, а уж там-то устроить засаду куда как проще.

Взгляд вправо. Они проехали очередной пологий склон и за ним виден был только урез, словно земля обрывалась и снова появлялась только гораздо дальше, покрытая густым лесом. Это не обман зрения. Просто там пролегал обрывистый берег Беллоны, большой реки берущей свое начало в Железных горах, населенных дикими и непокорными племенами горцев, и протекающая насквозь через два королевства Несвиж и Памфию.

Река судоходная, одна из основных торговых артерий королевства, позволяющая выйти к морю. Правда своих морских кораблей у Несвижа нет. Дело даже не в том, что морские корабли не могут войти в нее, это не так, просто другие государства не позволят большим кораблям Несвижа ходить по этим рекам. Уже было несколько попыток обзавестись подобным флотом и все они были неудачными, так как флотилии других королевств неизменно нападали на такие суда Несвижа. Доходило и до войн, но ситуация не менялась до сих пор. Так что все что оставалось для купцов это не большие речные суда.

Сейчас бы плыть на галере, и госпоже было бы куда более комфортно. Но это несбыточная мечта. Они только сейчас подошли к Беллоне, до этого их путь лежал с запада, так что оседлать столь удобный путь им было не под силу. А теперь и не имело смысла. Им осталась только она ночевка на постоялом дворе, а к исходу следующего дня они уже будут в столице. Да и берег реки здесь был обрывистым, ни одного удобного места, чтобы можно было пересесть на судно. Так что миновать лес никак не получится.

Десяток вооруженных и закованных в кольчугу всадников, это очень серьезная сила, и управиться с ними задача весьма сложная. Однако, сэр Валеран и не думал высокомерно игнорировать опасность. Ну и что, что они находятся в самом сердце королевства. Не имеет значения и то, что с вольницей баронов, которые то и дело норовили выйти на большую дорогу, давно уже покончено, а те кто не внял голосу разума, повисли на виселицах. Король жесткой рукой навел порядок в своих владениях, при полной поддержке графов, которым спокойная торговля была куда как выгоднее, чем бесчинства баронов. Все равно оставались банды разбойников.

Оно можно бы и наплевать на эти ватаги, которые отличали не только плохая организация, но и отвратное вооружение. Их основное оружие, охотничий лук, который в большинстве случаев не мог пробить кольчугу даже с близкого расстояния. Так что десять латников, им пожалуй не по зубам. Будь под его командованием только этот десяток, то он пожалуй пренебрег бы осторожностью, но он отвечал за миледи.

– Гарт.

– Слушаю сэр.

– Впереди лес, оправь двоих в дозор.

– Слушаюсь. Джон, Жак, в дозор. Осмотрите лес на перелет стрелы, если все спокойно, подадите сигнал. Потом двигаться в голове, в пределах видимости. Жак, старший.

– Слушаюсь.

Солдаты еще молодые, едва минуло по двадцать, но уже имеют боевой опыт. Оба прошли через множество мелких схваток и успели поучаствовать в последней войне. В его десятке вообще нет желторотиков, ветераны даже те пятеро, что остались в замке. Сэр Валеран не без гордости обернулся привстав в стременах и осмотрел свое воинство. Орлы!

Кавалькада из кареты и десятка всадников так и продолжала свой путь, не останавливаясь ни на мгновение. Причин для этого нет никаких. Двое всадников пришпорив лошадей с легкостью оторвались от медленной процессии и уже совсем скоро пропали под сенью деревьев. Однако, надо заметить, что в лес они въехали уже шагом, внимательно вглядываясь в окружающий подлесок, осторожность и внимательность уже успела въесться им в кровь.

Эскорт был уже в семидесяти шагах от кромки деревьев, когда на опушке появился дозор. Поднятая вверх рука и круговое движение возвестили о том, что путь свободен. Гарт так же поднял руку и махнул ею, так словно говорил, чтобы они продолжали движение. Всадники все поняли верно и развернув лошадей шагом двинулись дальше. На этот раз они не пропали за листвой, стараясь держаться в пределах видимости.

– Сэр, путь свободен.

– Я понял, Гарт,– согласно кивнул сэр Валеран.

Наконец над головой сомкнулись кроны деревьев и моментально пришло облегчение. Через поднятое забрало лицо овевает легкий ветерок. Разумеется, он не первый год носил доспехи и чувствовал себя без них неуютно, они уже давно превратились в его вторую кожу, но жара все же оказывала далеко не благостное влияние и он чувствовал, как взмокло от пота тело, окончательно промочив нижнюю рубаху. Это особенно стало ощущаться, когда его обволокла приятная прохлада.

Проклятье, Сейчас бы искупаться в реке, смывая с себя пот и грязь, а вместе с ними и усталость. За время похода он успел пропитаться такими запахами, что пучки пахучих трав, уложенных под поддоспешником уже никак не могли маскировать неприятный запах, словно обволакивающий его со всех сторон. Но это несбыточные мечты. Даже во время остановок на постоялом дворе, они не могли себе позволить разоблачаться. Только он, как командир имел привилегию, но не хотел этим пользоваться, стойко терпя лишения со своими подчиненными и они это ценили. Единственное, что он мог себе позволить, это не на долго скинуть кольчугу, наскоро ополоснуться колодезной водой, что никак не назовешь помывкой, и разместив пахучие травы, снова облачиться в доспехи.

Солдаты смотрели на это как на блажь. Да такое амбре никак не назовешь приятным, но даже благородные дамы относились к подобному с пониманием и не помышляя о том, чтобы как-либо демонстрировать свое неудовольствие. Уж такова доля воина. Когда речь шла о военном походе, то завшивевшие солдаты и даже бароны или графы, не были чем-то из ряда вон. Обычное в общем-то дело. Это ведь не турниры, когда вокруг рыцаря вьются как минимум двое оруженосцев и где следует не просто победить, но еще и произвести должное впечатление. В походе все просто, если ты победил, то ты остался жив, проиграл, и кто-то забрал твою жизнь, а как ты при этом выглядишь окружающих интересует в последнюю очередь. Главное, чтобы в порядке было оружие и доспехи, здоров конь, и не было запущенных ран, способных воспалиться и свести в могилу, остальное не имеет значения.

Эта поездка была сродни походу, потому как им предстояло сберечь от ненужных встреч и посягательств очень влиятельных лиц. Сэр Валеран был крайне не доволен тем, что принц едва получив известие спешно продолжил путешествие в сопровождении одного только оруженосца, шестнадцати летнего мальчишки, сына одного из баронов, пока еще только мечтающего о рыцарской цепи и шпорах. Но тут уж ничего не поделаешь, потому как принц отдал четкий приказ – охранять леди Изабеллу.

Рыцарь поднял глаза вверх, ловя взором проблески солнца в густой листве имеющей лишь редкие прорехи. Это было последнее, что он видел в своей жизни. Охотничья стрела попала ему в незащищенное лицо, впившись в правый глаз и добравшись до мозга. Смерть была мгновенной, а потому он уже не видел, что происходило вокруг. По сути, теперь ему не было никакого дела до этого бренного мира, потому как его путь теперь был в голубые небеса, в мир вечного покоя и если не врут священники, в землю обетованную, куда обязательно попадут все, кто живет по закону божьему. Иначе и быть не может, ведь несмотря на свою воинскую стезю, он всегда старался быть чистым перед Богом и регулярно посещал духовника, искренне каясь и получая отпущение грехов.

Событии тут же понеслись как взбесившаяся лошадь. Крики, звон стрел, ударяющих по доспехам и скрестившихся клинков, ржание лошадей, резкие отрывистые команды, брань сошедшихся в рукопашной, топот, хрипы. Истошный женский крик раздавшийся из кареты, выделяется своей инородностью там где раздаются звуки столь характерные для схватки. Кричала служанка которая сразу же лишилась чувств, едва рассмотрела заросшие рожи разбойников ринувшихся в атаку.

Обстрел принес свои плоды и теперь среди обороняющихся не доставало сразу двоих. Однако не сказать, что потеря командира в самом начале атаки, как-то особенно повлиял на солдат. Вопреки ожиданиям они не растерялись, действуя на одних рефлексах вбитых в них долгой службой и прошлыми схватками. Тем более без руководства они и не остались, над местом схватки то и дело раздавался голос десятника отдающего отрывистые команды.

Семеро всадников успели организовать периметр вокруг вставшей кареты. Так что когда первые разбойники навалились на них, они сразу же получили отпор, нарвавшись на удары копьями. Однако, сразу после этого солдаты отказались от этого оружия, так как мечи в ближнем бою, были куда как боле сподручным оружием, да и выдергивать завязшие в телах копья было попросту некогда. Шайка оказалась многочисленной, да и могло ли быть иначе, малым числом можно грабить только одиночных путников, но не вооруженный до зубов воинский отряд.

– Не вырываться! Держать строй!

Конечно можно было ринуться в атаку, но Гарт решил сначала отбить первую волну. У всадника есть преимущество перед пешим и даже наличие у того копья, если он не в строю, не могло изменить этого. Только после того, как первый порыв будет сбит, можно будет говорить о контратаке.

– А-а-хр-р.

Один и солдат начал заваливаться на бок, царапая застрявший в груди болт. Проклятье! Откуда у этих выкормышей шелудивой дворняги взялись арбалеты!? Сражаться и дальше конными становится слишком опасным. В шлем ударила стрела, которая скользнув по металлу унеслась в неизвестном направлении. Голова отдалась легким звоном, но это не могло повлиять на боевую активность десятника.

– Спешиться! Джон, Торк, Генри – вправо! Остальные – влево! Вперед!

Только атаковать, иначе они как подсадные утки. Арбалет это не охотничий лук, от него в такой ситуации уже так просто не защитишься. Всего лишь мгновение и оставшиеся шестеро на земле, а их клинки уже находят следующие жертвы. Воины словно кабаны вламываются в подлесок опрокидывая нападающих и обращая их в бегство. Это вам не купцов щипать, которые слишком надеются на указы короля и экономят на нормальной охране. Ветераны прошли через слишком многое, чтобы вы могли им противостоять.

Ага! Вот и арбалетчик! Он уже взвел тетиву, но болт еще не наложен. Твои проблемы, потому как щадить тебя никто и не думает. Смерть, вот и все что ты заслужил засранец, жаль только быстрая, ну да времени и без того в обрез. Гарт уже сократил дистанцию и готов нанести смертельный удар, когда на него вдруг обрушивается удар сверху. Что это? Нет, он прекрасно помнит, что услышал приближение всадника, мало того, он даже успел краем глаза увидеть, что это на помощь своим товарищам пришли двое бывшие в передовом дозоре. Вот только кто объяснит с чего это Джону и Жаку вместо помощи возжелалось атаковать их?

Жизнь в Гарте все еще теплилась, и он сумел заметить как Жак ударил Джефа, а Джон после того как свалил своего десятника пронесся дальше. Не иначе как нацелился на Эрика – отчего-то мелькнула отстраненная мысль. И еще. Как такое могло произойти!?

Куда подевался этот чертов колдун? Ну да и черт с ним. Главное, не обманул и действительно эти два астолопа, что остановили его на лесной дороге ни с того ни с сего напали на своих же товарищей. Если бы не это… От ватаги и так осталось только шестеро. Ну это ничего. Зато какая славная добыча. Одиннадцать полных доспехов и вооружения, эти двое, как только добили последнего, дали зарезать себя как курят, одиннадцать боевых лошадей с полной упряжью, четыре каретные лошади. В сундуках этой леди тоже очень даже есть чем разжиться, а еще мешочек с золотыми монетами, пара мешочков с серебром, украшения.

Ватага насчитывала три десятка, но самым серьезным оружием были пара коротких мечей, большие кинжалы и топоры. Был еще арбалет, которым им удалось разжиться у одного наемника, возомнившего, что он может в одиночку ночевать в их лесах. Зато теперь… Научиться бы еще пользоваться всем этим и они покажут всем, что значит настоящая ватага. Теперь уже можно будет не размениваться на одиночные повозки с мелкими торговцами. Прав был тот темный, в счастливый час они его повстречали.

Хм. И сами бабы. Бабы это хорошо. Бабы это дело такое. Вот оставит их при себе, будет кому согревать постели в их логове. А то, спать в одиночку в той пещере удовольствие так себе. Но едва он подумал об этом, как мысли о том, чтобы оставить баб себе стали ему противны. А получить выкуп! Не, это лишнее, ну его к дьяволу, куш и без того такой, что не со всякого торговца возьмешь. Нет, гораздо больше, другое дело, что все продавать совсем не обязательно. Попользовать баб, вон какие ладные, а одна и вовсе красавица из благородных, когда еще такая попадется, нож в брюхо и дальше гулять! А вот эта мысль не вызвала никакого отторжения. Оно вроде как та леди на сносях, так и что с того. Вот только отойти подальше к берегу Беллоны.

– Ну что, кто еще хочет?

– Не, ели только потом. Да и уходить надо.

– Потом уже не будет,– злорадно ухмыляясь и самодовольно почесывая грудь, заявил атаман.

Он бросил плотоядный взгляд на скрючившихся на земле баб. Они уже не кричали и не стенали, только тихо так поскуливали, с каждым мгновением скрючиваясь все больше и больше. Вон лежит у его ног леди, прикрывает выпирающий живот. А вот молоденькая служанка эта пытается как-то прикрыть грудь. Эх невезуха! Нетронутой оказалась. Ну и черт с ней, зато леди досталась ему первому. С другой стороны, там все как у нормальной бабы, разве только тело… Да-а, тело у нее не то, что у крестьянок, ухоженное гладкое, с мягкой кожей.

Он почувствовал было, что начинает заводиться по новой, но потом пришло осознание, что тело никак не поспевает за мыслями. Разум все еще не насытился, а вот сил-то вроде как и нету. Ну и черт с ней. Они теперь сила. Других найдут. Атаман схватил за волосы благородную подтащил к обрывистому берегу реки, поросшему лесом и вогнав в грудь нож, сбросил ее с обрыва. Немного времени и служанка последовала за своей госпожой. Тут высота никак не меньше ста футов, куда крепостным стенам, так что с гарантией.

* * *

– А-а-а-а!!!

– Аккуратнее Тэд. Не переусердствуй. У нас и без того остался только этот.

Барон Гитине мягко опустил свою руку, а скорее лапу на плечо палача, и легонько похлопал. Хотя мог бы и не стесняться. Палач статью ничуть не уступал Жерару, а сойдись они в борьбе, то тут уж стоило бы почесать в затылке, кто кого опрокинет наземь. Правда, это если не знать, что барон на деле является отличным бойцом, так что шансов у Тэда не было никаких. С другой стороны, какими бы непристойными делами по долгу службы не занимался верный пес короля, у него даже мысли не будет опускаться до того, чтобы бороться с заплечных дел мастером. Так что эти рассуждения пустая трата времени.

– Ваша милость, спрашивать-то будете?

Барон взглянул на, буквально, взахлеб дышащего человека, успевшего уже обделаться и добавить ароматов в и без того зловонное подземное помещение. Но где-то в глубине глаз все еще теплилась непокорность. Ну оно и понятно, бесхарактерный нипочем не станет вожаком ватаги разбойников. Нет. Пожалуй он пока еще не созрел для разговора. Нужна еще самая малость, хотя его обрабатывают уже битых три часа. Но это не беда. Во взгляде пока еще не наблюдается горячечного блеска, если до сих пор разума не лишился, значит уже не лишится. Нужно дать ему еще потомиться, чтобы он стал пластичным и сам рассказывал обо всем, без наводящих вопросов, только тогда можно добиться того, что он расскажет правду, а не выложит все, что угодно, чтобы прекратить свои страдания.

– Давай Тэд. Только аккуратно, чтобы не издох.

– Не волнуйтесь ваша милость. Я свое дело знаю.

– А-а-а!!!

Помещение помимо истошного крика наполнил запах паленого мяса. Что же, это не так плохо, хотя бы забьет запах его дерьма. Правда ненадолго. Уже через несколько секунд эти запахи снова смешаются и опять повиснет эта адская смесь из двух составляющих, вернее трех, если вспомнить еще и мочу. Нет, нужно прекращать и пусть помощник Тэда приберется. Сил его больше никаких нет. Уж сколько повидал, а подиж ты. Ничего. Похоже этот бурдюк с дерьмом уже полностью опорожнился, дальше легче будет. Эх, еще бы проветрить. Не получится.

Эти мысли барона, могли показаться странными, уж чего ему только не пришлось повидать за свою жизнь. Тем более, взирал он на все совершенно спокойно. Любой наблюдатель с первого же взгляда определил бы, что обстановка подземелья ничуть не гнетет Жерара. Но вот того, что он из всех сил старается тянуть время, никому и на ум не пришло бы. А мысли. Ну чего только не придумаешь, чтобы оправдать свои действия.

Допрос велся очень грамотно, с дозированными передышками, так чтобы подвергаемый пыткам четко мог осознавать разницу между тем, когда его не касается палач и обратным. В то же время, эти перерывы были строго дозированы и их время определялось наметанным глазом палача. Важно, чтобы допрашиваемый не получил слишком долгий отдых, иначе нужно будет начинать все с начала. Оба были специалистами в своем деле и будь здесь открытое поле, а под рукой не окажись палача, то барон великолепно справился бы и сам.

– Какого дьявола! Сказано же, не беспокоить!

– Прошу прощения ваша милость,– тут же вытянулся в струнку стражник,– но тут граф Кинол.

– Тем более, нечего ему тут делать.

– А вот это уже не вам решать,– послышался твердый, уверенный голос человека знающего себе цену.

– Очень даже мне,– тут же сделал стойку барон.

Какая ему разница, что перед ним стоит правитель одной из провинций королевства. Даже если она и самая большая и имеет очень весомое значение для Несвижа. Здесь распоряжается он. Мало того, он подконтролен только королю и никому иному. Так что и указывать ему может только один человек.

– Барон, не зарывайтесь,– ты гляди, даже не поморщился. Видать запахи подобных помещений для него далеко не в новинку.

– Ваша светлость. При всем моем уважении к вам, должен настаивать, чтобы вы покинули пыточную. Я уже совершил одну ошибку, когда взял с собой на поимку разбойников принца Берарда. Хорошо хоть атамана сумели взять.

Все так. Принц оказался настойчивым, барон непреклонным, но приказ короля все расставил по своим местам. На след ватаги вышли довольно быстро, прошло не больше недели, а затем был захват. Вернее бойня, которую устроил Берард и его оруженосец, которых едва удалось урезонить. Ну и что с того, что они слишком молоды и не участвовали ни в одной кампании, это ничуть не умоляет их мастерства во владении клинком, даже молодого оруженосца, дворяне приучали своих детей к мечу с раннего детства, таков уж образ жизни. Прибавьте то, что разбойники по большей части вообще мало представляли как нужно драться, и вы получите полную картину. Лис ворвавшийся в курятник. А если учесть тот факт, что люди барона по-первости растерялись и не смогли лишить активности принца… Хорошо хоть барон самолично вмешался и доброй плюхой отправил мальчишку на землю, а оруженосца обездвижили дружинники, не то не было бы и этого пленника.

– Я не новичок в этом деле и не девятнадцати летний юнец. Так что вполне умею держать себя в руках.

– Ваша светлость, вы отец Изабеллы, поэтому покиньте пыточную,– продолжал настаивать Жерар, при этом интонация его голоса вновь изменилась и стала требовательной.

– Вот, взгляните. Это приказ короля.

– Приказ короля, значит,– барон Гатине вырвал из рук графа свиток и расправив его быстро прочитал.– Господи, опять,– простонал он так, словно явственно ощутил боль. Но затем взял себя в руки, вернул свиток,– Ваша светлость, разумеется вы можете присутствовать на допросе, рас уж так-то, но я вас прошу, не делайте этого,– барон был искренен и никто не усомнился бы в том, что он говорит именно то, что думает.

– Я могу присутствовать на допросе и я буду присутствовать,– безапелляционно заявил граф.

– Хорошо,– вынужден был согласиться барон.– Тогда присядьте вот здесь в уголке и тихо наблюдайте за происходящим. Вам здесь все будет слышно. Только пожалуйста ни слова.

В ответ на это, граф стрельнул в барона таким взглядом, словно только что выпустил по нему болт из арбалета. Этого проклятого оружия, столь не любимого рыцарями. Потом прошел к указанной скамье и присел, оперевшись на выставленный меч. Да и Господь с тобой. Смотри ты как хочешь, только сделай так как надо.

– Продолжим, Тэд.

– Ваша милость, он того. Вроде как оклемался.

– Вижу. Слишком долгий перерыв. Ладно, сейчас размякнет. За дело.

– А-а-а!!!

– Ну что дружочек, будем продолжать? Или тебе есть что сказать мне?

– Да скажите что вам надо-то?– С придыханием, всякий раз прерываясь произнес пленник.

Ага. Вот сейчас все бросим и станем тебе помогать. Давай милый, рассказывай все по порядку, как твоей душе будет угодно. За одно поглядим, может можно будет кое-какие поиски прекратить. Ну раз уж так все совпало, то грех не получить максимум пользы. А то получится, что повинная в злодеянии ватага уже изничтожена, а ее все еще ищут, людей задействуют, словно иных забот нет.

– А ты все рассказывай,– все же подсказал барон,– все что сделал, все что слышал, все…

– Что вы сделали с беременной женщиной которую захватили в Балатонском лесу,– вдруг вскочил со своего места граф, вперив в пленника гневный взгляд.

Нет, нормального допроса не получится, там где начинают возобладать чувства о нормальном следствии можно позабыть. Но помешать графу, Жерар уже не мог, потому что пленник затараторил как трещотка.