Помоги проекту - поделись книгой:
40. (1007) ЗОДИАК НА СТЕЛЕ МЕТТЕРНИХА («Древний» Египет): 14–16 августа 1007 года.
•• (XI и X века) АЛЬМАГЕСТ ПТОЛЕМЕЯ («античность»); эпоха составления звездного каталога: X–XI века.
ДРЕВНИЕ ЗВЕЗДЫ «АЛЬМАГЕСТА»
Неподвижные звезды… Это название настоящим звездам дали древние, чтобы отличить их от «движущихся звезд» – планет. В разных странах и в различные времена по-разному представляли они себе, что такое эти звезды: золотые ли гвозди на черно-голубом бархате ночного небесного купола, отверстия ли в этом куполе, сквозь которые пробивается неземной божественный свет… Главной, общей чертой любых таких представлений было именно то, будто эти звезды без божественного вмешательства никогда не сдвинутся со своих мест.
Уже в античную эпоху астрономы начали составлять таблицы с координатами «неподвижных» звезд. В их времена представлялось, что такие каталоги – работа на вечность и что будущим астрономам выпадет на долю задача лишь уточнять координаты звезд с помощью все более изощренных и точных приборов. Но шли века, и эти каталоги переставали быть пригодными и для практических нужд навигации, и для астрономических вычислений. Звезды смещались. Впрочем, здесь необходима одна оговорка. Звездочеты древности достаточно быстро заметили, что Северный полюс – точка, вокруг которой ежесуточно вращаются звезды, – методично смещается, и определили линию, по которой идет это смещение. Заметить такое смещение, именуемое прецессией, было, видимо, не так уж трудно: хотя Северный полюс совершает полный оборот за 26 тысяч лет, ежегодное его смещение составляет более 50 дуговых секунд, так что за несколько десятков лет набегает сдвиг, который легко было обнаружить, даже пользуясь древнейшими измерительными приборами. Возникал естественный вопрос: если уж составлять звездный каталог, то в какой системе координат?
Проще и на первый взгляд естественней воспользоваться экваториальной системой, отмеряя широтное расположение звезд от полюса, положение которого за две-три ночи можно определить с идеальной точностью (насколько позволяют приборы). Первый (черновой) текст любого старинного звездного каталога наверняка именно в такой системе координат и составлялся. Но что делать дальше? Через 20 лет такой каталог устаревает, поскольку, благодаря прецессии, накопится сдвиг точки полюса, уже обнаруживаемый визуально. Пересчитывать же каталог для нового положения полюса – работа весьма и весьма сложная и кропотливая: пришлось бы менять и широтные, и долготные координаты каждой звезды (причем как та, так и другая величина меняются по сложным геометрическим зависимостям), и ошибки, количество которых с каждым пересчетом будет накапливаться, неизбежны. Тем более что тригонометрии, в которой можно было бы найти формулы для пересчета угловых координат, не говоря уж о таблицах синусов и косинусов, в те древние века не существовало. Приемы же арифметических расчетов были невероятно громоздкими, поэтому использовались графические методы. Для каждой звезды приходилось рисовать отдельный чертеж, изображающий ее сдвиг по сетке координат. И такая работа через каждые 20 лет! …
В таком случае не разумнее ли перейти в другую систему координат, именуемую эклиптикальной, приняв за «полюс» центр той окружности, по которой в ходе прецессии движется звездный Северный полюс? Минус здесь в том, что придется провести пересчет координат всех звезд (из чернового варианта каталога) немедленно, а не через 20 лет; но зато огромный плюс в том, что эклиптический полюс, находящийся в созвездии Дракона, как предполагали тогда, неподвижен и звездный каталог с пересчитанными от эклиптического полюса координатами всех звезд становится… вечным. Представленные в нем эклиптические широты звезд вообще не будут меняться, а в эклиптические долготы их хотя и нужно будет вносить поправку, но это уже просто: она одинакова буквально для всех звезд и увеличивается ежегодно на величину 50,24\'\'.
Вот почему, несмотря на огромную техническую сложность этой работы, древние звездные каталоги (точнее, их окончательные тексты) составлялись именно в эклиптических координатах: хлопотно, зато навечно. Однако трудолюбивые старинные астрономы ошибались. Точка эклиптического полюса все-таки не стоит на месте, да и линия, по которой движется Северный полюс, не является идеальной окружностью. Вечного и неподвижного нет нигде и ничего – ни на земле, ни в небе. Убедившись в этом, современные астрономы давно уже отказались от «вечной» эклиптической системы звездных координат и вернулись к системе координат экваториальных. Кроме того, было обнаружено, что некоторые звезды движутся относительно «неподвижного фона».
В XIX веке возник новый интерес к полузабытым древним звездным каталогам: предполагалось, что можно будет, сопоставив старые и новые координаты, определить собственную скорость движения каждой звезды по ночному небу. Однако точность старинных таблиц оказалась для такой работы слишком низкой. Гораздо надежней оказалось опереться на каталоги, составленные всего лишь 20–30, а не 1000 лет назад. В наше время среди астрономов наблюдается повторная вспышка интереса к ним, но уже по причине прямо противоположной: зная (теперь уже) собственные скорости звезд, интересно проверить датировку тех древних каталогов, относительно времени создания которых возникли сомнения.
Самый большой интерес здесь представляет звездный каталог из «Альмагеста» – обширной астрономической энциклопедии, которая, как считается, составлена знаменитейшим астрономом позднеантичной эпохи Клавдием Птолемеем (якобы II век н. э.) (рис. 29). Но существует и иное предположение, будто этот каталог был составлен значительно раньше – при другом великом античном астрономе – Гиппархе (якобы II век до н. э.). Тем более необходимо попытаться уточнить его датировку.
Рис. 29. Птолемей. Старинное изображение. Астроном представлен на нем как типичный средневековый европеец
Интересна история «Альмагеста». На несколько столетий он вообще как бы исчез. Много позже, в VIII–IX веках, возник интерес к астрономии у арабов, а потом и у персов, и у тюрков, которые строили обсерватории и проводили множество астрономических наблюдений. Книга Птолемея была переведена на арабский язык и тем самым, по всей видимости, сохранена для истории: дошедшие до нас греческий и латинский тексты «Альмагеста» считаются переводами с арабского. Самые ранние (из числа известных сегодня) списки его – это арабские тексты, да и само слово «Альмагест» арабское. Датировать «Альмагест» по собственным движениям звезд различные исследователи пытались неоднократно, порой не всегда добросовестно (с вольной или невольной подтасовкой результатов), чаще – по слишком малому количеству индивидуальных исследуемых звезд (в результате чего итог может оказаться далеким от истины). Ни одну из этих работ, к сожалению, нельзя назвать проделанной безукоризненно. Поэтому приходится возвращаться к этой проблеме снова.
Внешняя схема такой работы представляется очевидной и несложной (если не иметь в виду, конечно, чисто технические трудности). Вот перед нами современный каталог сегодняшнего звездного неба. Скорость собственных движений наиболее ярких звезд хорошо известна. С помощью ЭВМ мы можем на основе этих данных получить достаточно точные звездные каталоги для неба двух вековой давности, четырех вековой и так далее – и с учетом движения Северного полюса, и с пересчетом в эклиптикальную систему координат. Теперь, казалось бы, только и остается сравнить полученные таблицы с каталогом из «Альмагеста» и выбрать наиболее похожий. Но здесь-то и начинаются основные трудности.
Первая из них: какая из сегодняшних звезд, для которых мы провели перерасчет, соответствует какой-нибудь конкретной звезде из «Альмагеста»? Если не считать нескольких звезд, которые в «Альмагесте» имеют собственные имена, сохранившиеся до наших дней, все остальные звезды древнего каталога (а их около 1000) практически безымянны.
Возьмем для примера одну из сегодняшних звезд. Прослеживая ее обратное движение по небу – в глубь прошлых веков, мы видим, как она сближается то с одной, то с другой звездой из «Альмагеста». Казалось бы, что в этом плохого? Но дело в том, что любое из этих сближений создает иллюзию того, что мы «пришли куда надо». Иными словами, говоря точнее, такое сближение увеличивает значение суммарного критерия – числа, которым оценивается сходство каталога из «Альмагеста» и «старинных» каталогов, полученных на ЭВМ. Однако очевидно, что все эти сближения, кроме одного, – ложные. Вполне может случиться и так, что одновременно у нескольких звезд совпадут эти ложные сближения. В сумме они могут дать такое увеличение критерия, которое будет по величине близко к «истинному». В итоге получим сразу несколько вариантов потенциально возможных ответов, и – никакой подсказки, который из них следует предпочесть.
Кстати, одна из этих коварных звезд – о 2 Эридана – оказалась рекордсменкой. В разные исторические эпохи она сближается с тремя различными звездами из «Альмагеста»! Быстрые звезды очень соблазнительны для решения нашей задачи, а эта звезда – одна из самых быстрых. Поэтому неудивительно, что в некоторых из ошибочных работ (например, Ю. Н. Ефремова) именно ее клали в основу расчетов. Но три сближения – это три различных ответа на вопрос о датировке «Альмагеста», из которых, вольно или невольно, исследователь выберет именно тот, который близок к его исходным предположениям. Отсюда несколько выводов: звезды, для которых мы наблюдаем более чем одно сближение, в расчетах будут только помехой, так что едва ли следует вообще их рассматривать. С другой стороны, приходится выбросить из рассмотрения и те звезды, которые не дают ни одного сближения. И наконец, относительно невысокая точность звездного каталога «Альмагеста» не позволяет ограничиваться при расчетах одной или двумя-тремя звездами, даже если они быстрые и отождествляются однозначно.
Вторая трудность заключается в том, что автор каталога «Альмагеста» вполне мог целый участок неба занести в свои таблицы с одной и той же систематической ошибкой. Например, он мог неверно измерить координаты какой-нибудь яркой звезды, а положение соседствующих звезд отсчитывать именно от нее. Или ошибиться в значении угла между плоскостями эклиптики и экватора и т. п. Поэтому очень желательно вообразить себе все возможные виды ошибок, которые мог допустить древний астроном, и попробовать их учесть. Итак, мы отбросили все звезды, которые способны только помешать расчетам. Исправили все ошибки древнего астронома, какие только можно представить и учесть. Что же в результате?
Это важное исследование было проведено В. В. Калашниковым, Г. В. Носовским и А. Т. Фоменко. Наш ответ таков: звездный каталог «Альмагеста» был составлен между 600 и 1300 годами н. э. Подробнее см. нашу книгу «Звезды».
Интересно! Великий астроном поздней античности Птолемей жил, как утверждают историки, во II веке, а составлял он свой звездный каталог, как об этом свидетельствуют сами звезды, – в позднем Средневековье. Как это совместить?
ДРУГИЕ СТРАННОСТИ ТОГО ЖЕ «АЛЬМАГЕСТА»Внимательно присмотревшись к звездному каталогу «Альмагеста», можно заметить в нем еще несколько особенностей, которые также заставляют усомниться в скалигеровской датировке его II веком н. э.
Каталог начинается со звезд Малой Медведицы (ближайших к Северному полюсу мира) и постепенно переходит ко все более и более южным звездам (рис. 30–32). Это с несомненностью говорит о том, что действительно, как и предполагалось выше, его черновой вариант был составлен в экваториальной системе координат и лишь затем, ради превращения его в «вечный каталог», был кропотливо пересчитан в эклиптикальную систему. Начинать с точки Северного полюса и затем методично спускаться к югу – более чем естественно, и странного здесь (пока) ничего нет.
Первая звезда каталога – хорошо нам известная Полярная звезда. Казалось бы, так и должно быть. На самом же деле именно это очень странно.
Почему? Потому что во II веке н. э. ближайшей к Северному полюсу была не Альфа Малой Медведицы (Полярная звезда), а Бета! Бета находилась тогда на расстоянии 8 градусов от полюса, а Альфа – 12 градусов, то есть в полтора раза дальше.
Но, может быть, причина в том, что Птолемей, описывая ближайшее к полюсу созвездие, начал описание с его «заглавной» звезды (поскольку альфа – первая буква греческого алфавита)? Нет. Птолемей не пользовался алфавитной нумерацией звезд.
Тогда, может быть, он попросту начал с ярчайшей звезды созвездия Малой Медведицы?… И опять нет. Это в наше время Полярная звезда считается (и действительно является) ярчайшей звездой созвездия, за что и получила королевский титул «Альфа». Но сам Птолемей описал ее как звезду 3-й величины, а Бета Малой Медведицы в его каталоге названа звездой 2-й величины, то есть сочтена более яркой.
Ситуация точно такая же, как если бы сегодняшний астроном начал свой звездный каталог не с Полярной звезды, а с Беты Малой Медведицы.
Итак, не найти ни логического, ни психологического объяснения непонятного поступка Птолемея. Он начал свой каталог и не с ближайшей к Северному полюсу мира, и не с заглавной, и не с ярчайшей (по его мнению) звезды созвездия. Вот что по этому поводу писал Н. А. Морозов: «Кому во втором и даже в третьем веке пришло бы в голову при описании неба от Северного полюса к югу начать счет с наиболее удаленной от него звезды в северном созвездии, и притом начать счет не с середины туловища Малой Медведицы, где была тогда ближайшая к полюсу звезда, а с хвоста, где находилась самая отдаленная?»
Однако все встает на свои места, если отказаться от предположения, что «Альмагест» составлен около начала нашей эры. На протяжении всех этих столетий Северный полюс мира плавно перемещался, приближаясь к Полярной звезде, и сейчас находится на расстоянии всего 1 градуса от нее. Приблизительно в IX–XI веках н. э. произошла «смена лидера», когда Бета уступила Альфе право называться ближайшей к полюсу яркой звездой. Именно с этого времени и стало естественным начинать звездный каталог с нынешней Полярной звезды. Напрашивается предположение, что каталог из «Альмагеста» составлен в IX–XI веках или позже. Конечно, рассмотренная здесь «странность» не была бы достаточно веским доводом для передатировки каталога, но она прекрасно согласуется с ответом, сформулированным в предыдущем разделе.
Следующая особенность звездного каталога из «Альмагеста» заключается в его органической слитности с астрономическими гравюрами Дюрера. Вот что пишет о них один из крупных ученых XX столетия голландский астроном Корнелис де Ягер: «В 1515 г. были опубликованы карты неба с несколько экстравагантными рисунками созвездий, выполненными в стиле того времени. Эти карты стали результатом замечательной кооперации трех человек: математик И. Стабиус определил координаты звезд на небе, К. Хейнфогель перенес их положения на карту, а знаменитый художник А. Дюрер по ним нарисовал созвездия. С этого началась новая картография. Раньше в Западной Европе существовала традиция, в соответствии с которой основной интерес представляли созвездия, а не положения звезд. Звезды на картах помещались на «подходящих» местах: например, Альдебаран – глаз Тельца, Алголь – в голове Медузы и т. д. Для новых карт базовыми данными стали измеренные положения звезд».
Великий немецкий художник Альбрехт Дюрер (якобы 1471–1528), выполнив научный заказ, в 1515 году выпустил в свет гравюры звездных карт. Они уже разошлись среди астрономов, когда позже – в 1537 году – было напечатано первое латинское издание «Альмагеста», сопровожденное этими гравюрами.
Сам Дюрер явно не занимался астрономией, во всяком случае, звездные карты – его единственное астрономическое произведение. Может быть, именно поэтому Дюрер допустил там несколько крупных нелепостей (рис. 33, рис. 34). Вот одна из них. Это – изображенный им «опрокинутый» Пегас (рис. 34). На гравюре-то он смотрится хорошо, однако при переносе карты на небо, по словам Морозова, «от восхода до заката Пегас летит там вверх ногами, как подстреленная птица». То же самое произошло и с Геркулесом…
Словом, художник здесь явно взял верх над заказчиком-астрономом. Гораздо важней оказалось для Дюрера то, как смотрится рисунок созвездия на листе бумаги, чем то, каким «видит» это созвездие астроном на реальном небе.
Любые предположения, что гравюры Дюрера могли быть художественно оформленными копиями с каких-либо древних рисунков созвездий, бессмысленны: в эпоху до изобретения (в начале XV века) техники гравюры любой такой рисунок мог существовать лишь как единичный экземпляр. А потому и не представлял практической ценности, поскольку копирование его мгновенно привело бы к искажениям, выходящим за рамки допустимого при астрономических наблюдениях. Поэтому надо признать, что всякое изображение созвездий, повторяющее ошибки Дюрера, могло появиться только после издания его гравюр. В том числе и словесные описания типа «звезда выше левого колена Пегаса».
Но дело в том, что именно этими словесными описаниями и уточняется местоположение неярких звезд в каталоге «Альмагеста», из текста которого однозначно следует, что основой для этих описаний являются именно гравюры Дюрера. В том числе и те рисунки, где он по художнической прихоти (или незнанию) опрокинул созвездия вверх ногами. Возьмем того же Пегаса. Автор «Альмагеста» в своем перечислении созвездий методично движется с севера на юг. Поэтому, проходя по опрокинутому созвездию, первой он заносит в каталог «звезду в пупе Пегаса», а последней – «звезду во рту».
Итак, составитель каталога ссылается на карты, включающие в себя нелепости гравюр Дюрера. Следовательно, подобные «античные» словесные описания могли появиться в тексте «Альмагеста» лишь около 1515 года.
Может быть, словесные описания – позднейшие вставки? Но в таком случае, как выглядел исходный текст? Ответа на этот вопрос мы, очевидно, не получим. Издания 1515, 1528 годов и более поздние вышли в свет, когда уже существовали гравюры Дюрера; издание же якобы 1496 года, насколько нам известно, вообще не содержит звездного каталога.
Обратимся теперь к странностям, обнаруживаемым при сопоставлении наиболее важных средневековых изданий «Альмагеста»: латинского издания 1537 года (в Кельне) и греческого издания 1538 года (в Базеле).
Числовой материал в них различен. Координаты звезд, указанные в латинском издании, соответствуют их положению на небе в XV–XVI веках, то есть времени издания. В греческом же издании все эклиптикальные долготы звезд убавлены (в сравнении с латинским изданием) на круглое число 20 градусов плюс-минус 10 дуговых минут. Эта поправка на прецессию как раз и относит звездный каталог ко II веку н. э. Вопрос: что первично?
Вполне понятно, что принято думать (поскольку Птолемей считается автором «Альмагеста» и астрономом II века), будто греческое издание воспроизводит оригинальные данные каталога, а латинское издание – подправленные. Это подтверждается и титульным листом латинского издания, где относительно публикуемых в нем данных сказано: «к сему времени приведенные особенно для учащихся». Но так ли уж бесспорен этот вывод? Дело в том, что различия в числовых данных каталога в этих двух изданиях не ограничиваются только поправкой на прецессию. В греческом издании (1538 года) все широты систематически увеличены (улучшены) по сравнению с широтами латинского издания (1537 года) на 25 минут или же исправлены на более точные.
Поправка является круговой, то есть вся эклиптика целиком передвинута к югу, почти на диаметр Солнца. При этом эклиптика греческого издания заняла естественное (астрономическое) положение, и ее плоскость прошла практически через центр системы координат, чего нет в латинском издании. Налицо очевидное исправление систематической ошибки, присутствовавшей в исходном каталоге. Она могла возникнуть либо из-за несовершенства измерительных инструментов, которые при последовательном продвижении измерений от Северного полюса к югу постепенно дали такую суммарную ошибку, либо даже из-за того, что близкие к горизонту звезды «приподнимаются» искривлением светового луча, косо проходящего сквозь атмосферу.
Итак, про латинское издание каталога утверждается (по традиции), что числовые данные в нем переработаны. Греческое издание считается воспроизводящим старинный оригинал. Однако из анализа данных видно, что они подверглись исправлению. Недаром Н. А. Морозов высказал предположение, что в действительности первичным является латинский текст, а греческий – вторичным. Во всяком случае, латинский текст несомненно ближе к оригиналу, поскольку в нем еще присутствует систематическая ошибка, явно допущенная не кем иным, как составителем каталога. Но отсюда и неизбежный вопрос: а что, если и 20-градусная поправка внесена была не в латинское, а именно в греческое издание каталога? Но зачем?
Попробуем высказать здесь гипотезу. Для чего, спрашивается, существует и распространяется звездный каталог: как реликвия или как рабочий справочник астронома? Очевидно последнее. Значит, нет сомнения, что при каждом переписывании или переводе с языка на язык имело смысл подправлять (ради практических нужд) эклиптикальные долготы звезд – вводить поправку на прецессию. Тем более, что делать это, как уже было сказано, очень легко. Поэтому нет ничего удивительного, если европейцы имели тексты «Альмагеста» с практически современными им координатами звезд – и никаких других, которые свидетельствовали бы о невообразимой древности каталога.
Следовательно, слова на титульном листе латинского издания о том, что оно содержит «к сему времени приведенные» данные, являются вполне естественными.
С другой стороны, во времена Дюрера историки уже были уверены (как и сейчас), будто Птолемей жил во II веке н. э. И если издатель греческого варианта «Альмагеста» (1538 год) решил выпустить его в свет именно как древний шедевр, неудивительным было бы наведение глянца и лоска в виде уточнений и широтных поправок. В конце концов, в музеях тоже реставрируют старинные картины. И поправка на прецессию, и сдвиг звездных долгот на 20 градусов назад – попросту необходимые элементы реставрации. Уж не тем же ли И. Стабиусом проделанной? Ведь обратим внимание, что он не астроном, а математик! Цель ясна – придать каталогу предполагаемый исходный древний вид. Таким образом, здесь тоже присутствует замкнутый логический круг. Издатель «Альмагеста» 1538 года был убежден, что Птолемей жил 1400 лет назад, потому и счел необходимым сдвинуть на это время «стрелки часов» в звездном каталоге. А теперь мы, через 450 лет, глядя на эти «часы», проникаемся убеждением, что автор звездного каталога действительно составлял его во II веке.
Между тем вполне можно допустить, что первоначальный птолемеевский каталог был создан не за 1400, а «всего лишь» за 100–200 лет до Дюрера – срок достаточный и чтобы «Альмагест» успел отпутешествовать к арабам и обратно, и чтобы автор его стал полулегендарной личностью, отдалившейся еще на 1000 лет в прошлое. Что же касается «античных» описаний звезд по гравюрам Дюрера, то это яркое свидетельство того, что «древнейший» звездный каталог окончательно составлялся или редактировался в эпоху Дюрера или даже позже.
А что, если звездного каталога в исходном «Альмагесте» вообще не было и он – приложение, целиком выполненное тем же И. Стабиусом или кем-то еще? Анонимность подобного рода дополнений даже в наше время не редкость. Старые читатели научно-популярных книг Перельмана хорошо помнят, как тексты их менялись от издания к изданию, обрастая рассказами о таких технических новинках, про которые автор мог узнать только через многие годы после своей смерти. Классический пример загробного творчества. Птолемей. Перельман… Короче говоря, многие свидетельства, и прямые, и косвенные, указывают на то, что звездный каталог «Альмагеста» был создан не ранее IX века н. э. (позднее – возможно) и лишь на основе ошибочной скалигеровской хронологии был передатирован на II век н. э.Еще один вопрос: был ли сам Птолемей создателем этого каталога и когда он на самом деле жил?
Приведем мнение на этот счет Р. Ньютона из его интересной монографии «Преступление Клавдия Птолемея». Она из десятков современных работ, посвященных «Альмагесту», выделяется тем, что автор, приняв на веру, будто Птолемей жил во II веке и именно он составил знаменитый звездный каталог, из сочетания этих «фактов» и содержания «Альмагеста» приходит к оглушительному выводу: «величайшим астрономом античности Птолемей не является, но он является еще более необычной фигурой: он самый удачливый обманщик в истории науки».
Дело в том, что астрономическая обстановка начала нашей эры, согласно вычислениям Р. Ньютона, никак не соответствовала данным, приведенным в «Альмагесте», и, следовательно, «Альмагест» не мог быть составлен в 137 году н. э. Итак, либо Птолемей мистифицировал, заполняя свой каталог выдумками, либо он (как предположил Р. Ньютон) присвоил работы предшественников, постаравшись, чтобы их имена были преданы забвению, так что звездный каталог следует отнести к более раннему, чем Птолемеево, времени… Здесь Р. Ньютон ошибся, и Птолемея едва ли имеет смысл считать таким уж коварным обманщиком. Скорей всего, он (как и Р. Ньютон) стал жертвой обманщика действительно коварного – скалигеровскойй истории, передвинувшей время жизни Птолемея (или другого составителя каталога) на несколько столетий или даже на целое тысячелетие назад.
Трудно сказать, самим Птолемеем или нет, но ясно, что звездный каталог из «Альмагеста» был составлен не во II веке нашей (или до нашей) эры, а когда-нибудь после X века. При каждом новом переписывании – через 20–30 лет – в эклиптикальные долготы звезд вносились необходимые поправки; остается только допустить, что в начале XVI века (или позже) математик Стабиус уточнил каталог и попросил Дюрера изготовить гравюры по крокам Хейнфогеля. Ну а чтобы астрономы не путались, он снабдил координаты звезд уточняющими описаниями. И опять же он (чтобы не искать новых «виноватых») потом пересчитал звездные долготы назад в предполагаемые «античные» времена Птолемея. Так и появилось греческое издание 1538 года.
КОГДА БЫЛО РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО?
Приступим к проверке той даты, от которой ведется наше летосчисление – даты Рождества Христова. См. подробное исследование на эту тему Г. В. Носовского в нашей книге «Библейская Русь» и в томе 3 настоящего издания. Это не попытка подвергнуть ревизии принятый сейчас счет лет. Когда возникли первые сомнения, действительно ли Иисус Христос родился именно в 1 году н. э., тогда же и разделились понятия «год от Рождества Христова» и «год нашей эры». Мы теперь уже спокойно воспринимаем обнародованный кем-то вывод, что Христос родился за 3 или 4 года до начала нашей эры.
Но обратим внимание на то, что если от эпохи Средних веков (когда уже существовала Церковь) и до наших дней было кому вести непрерывный счет лет по христианской эре, то самые первые века христианства в этом смысле темны. Годы рождения и распятия Христа пришлось вычислять. Историк и утверждают, что впервые провел такие расчеты римский монах Дионисий Малый. Жил он, как считается, в VI веке, то есть более чем через 500 лет после Христа. Использовал он для вычислений именно тот же прием, который собираемся сейчас применить и мы: по анализу календарной и астрономической обстановки в день его распятия. Считается, что долгое время вычисленный Дионисием результат практически не использовался, и лишь с XV века стал применяться счет лет «от Рождества Христова» (от вычисленной Дионисием даты).
Кстати, трудно здесь удержаться и не высказать сомнение. Судите сами. Как могло случиться, чтобы расчет Дионисия Малого девять веков лежал под спудом, был непризнан или вообще забыт и вдруг извлечен из небытия и стал ни много ни мало фундаментом для нового летосчисления, принятого сейчас почти во всем мире? Или этот Дионисий – церковный авторитет (но тогда и он, и его работа были бы признаны во все прошедшие века), или он – никто (потому что после девяти векового забвения авторитет вдруг не завоюешь). Тем более странно, что Церковь поверила на слово безвестному древнему монаху, между тем как за эти девять веков и астрономия, и математика, и, главное, церковная схоластика (в те времена очень серьезная наука) продвинулись далеко вперед и вполне могли решить этот вопрос, раз уж он возник, на «высшем научном уровне». Впрочем, уже в XVI–XVII веках начались попытки пересчитать результат Дионисия, приводившие почему-то к различным итогам (расхождения в несколько лет). В наше время, естественно, есть прекрасная возможность провести эти же расчеты несравненно более точно.
Исходные данные для расчетов, именуемые нами ниже «условиями Первой Пасхи», – те самые, которыми пользовались и Дионисий, и многие позднейшие исследователи – следующие:
Иисус Христос воскрес 25 марта, в воскресенье, – на следующий день после иудейской Пасхи.
К счастью, устойчивое церковное предание хранит и полный набор календарных условий, соответствующих дате Воскресения Христа. Перечень их можно найти в «Собрании святоотеческих правил» Матфея Властаря (Константинополь, XIV век):
1) круг солнцу 23,
2) круг луне 10,
3) накануне, 24 марта, была иудейская Пасха, совершаемая в день 14-й луны (то есть в полнолуние),
4) иудейская Пасха была в субботу, а Христос воскрес в воскресенье.
Результат расчета по этим данным, сделанного Г. В. Носовским, оказывается потрясающим: условия Первой Пасхи удовлетворялись в историческую эпоху лишь один-единственный раз: в 1095 году н. э.! Как отнестись к этому итогу? В дальнейшем мы увидим, что он не столь уж невероятен и нелеп, как это кажется с первого взгляда, и приблизительно согласуется со многими другими результатами. Пока же мы попросту возьмем его на заметку, но тем временем попробуем снять часть условий и ограничиться совершенно неоспоримыми: 3-м и 4-м. Что же мы увидим?
На интервале времени от 100 года до н. э. по 1700 год н. э. эти урезанные условия Первой Пасхи выполнялись лишь в следующие годы: 42 год до н. э.; 53 год н. э.; 137 год; 479 год; 574 год; 658 год; 753 год; 848 год; 1095 год; 1190 год.
Чтобы получить год Рождества Христова, нужно вычесть из года Первой Пасхи продолжительность жизни Иисуса Христа: 31 (как полагал Дионисий) или 33 года. Мы видим, что среди полученных решений нет ни одного, хотя бы относительно близкого к тому, что принято сейчас считать за год рождения Иисуса Христа. Что же до «критиков» Дионисия, осмелившихся сдвинуть его результат на 3–4 года, то здесь мы сталкиваемся с влиянием устоявшейся традиции, практически не допускающей никаких значительных сдвигов этой фундаментальной даты: слишком многое пришлось бы пересматривать заново и в церковной хронологии, и в светской.
Если в вычислениях Дионисия присутствуют неосознанные ошибки, то вычисления его критиков содержат недоговоренности или подтасовки, иначе они неизбежно получили бы тот же результат, что и Г. В. Носовский. Кстати, многие раннехристианские авторы (Синкеллос, Флегон, Африкан, Евсевий и др.) сообщают о затмении, сопровождавшем распятие Иисуса Христа. Сегодня считается, что затмение было лунным, хотя в церковной традиции оно именуется солнечным. Несмотря на всю спорность характеристик этого затмения, можно попытаться его датировать. Кстати, традиционное астрономическое решение – 3 апреля 33 года – не выдерживает даже минимальной критики. Лунного затмения, действительно происшедшего в тот день, практически не было видно: в интересующем нас регионе Ближнего Востока фаза затмения ничтожно мала.
Датировка Воскресения Христа 1095 годом н. э., восстановленная нами путем исправления ошибок в средневековых астрономических вычислениях (но не в их посылках), оказалась не более чем мнением хронологов XIV века об эпохе Христа. Выяснилось, что, – как и считается в скалигеровской версии, – дата распятия Христа действительно была сначала забыта, а потом ошибочно вычислена с удревлением примерно на 100 лет. Еще позже вычисления были проведены заново и дали дополнительную ошибку более 1000 лет (удерживаемую до сих пор). Подлинная датировка, вычисленная А. Т. Фоменко и Г. В. Носовским в 2003 году такова: Рождество Христово: 1152 год н. э., распятие: 1185 год н. э. Солнечное затмение в год распятия Христа действительно было, но произошло оно через несколько недель после распятия – 1 мая 1185 года. Впоследствии затмение было ошибочно отнесено к дню самого распятия. См. подробности в нашей книге «Царь Славян».
3. Новые математические методики датирования древних событий
СТАРИННАЯ ЛЕТОПИСЬ ГЛАЗАМИ МАТЕМАТИКА
Предварительно подчеркнем, что историческая хронология едва ли не единственная из наук, которая до сих пор предпочитает обходиться практически без помощи математики. Ну что ж. Если гора не идет к Магомету… Во всяком случае, все приложения математики к исследованию истории, описываемые в настоящем издании, являются инициативой математиков, а не историков.
В исторической хронологии действительно есть что считать. Мы видели это на примерах затмений и гороскопов, таблиц пасхалии и календарной ситуации на день распятия Христа. Можно было бы еще и еще приводить подобные примеры, но, как бы ни было их много, все они, к сожалению, не систематичны. Все эти решения, конфликтующие с общепризнанной датировкой древних событий, безусловно, весьма болезненны для скалигеровской хронологии. Они исследуют отдельные фундаментальные факты, но пока не воссоздают правильную картину в целом. Они приводят только к одному выводу, хотя и весьма важному: проблема действительно существует и масштабы ее огромны. Судя по ним, дезориентация во времени захватила все «туловище» хронологизированной истории ранее XVIII века. Выше мы рассмотрели скалигеровские датировки нескольких событий, даты которых поддаются астрономической проверке, и ни одна из «общепринятых дат» объективной проверки не выдержала.
Короче говоря, результаты астрономических датировок подтверждают существование проблемы и очерчивают (для начала – минимально) ее масштабы. Но они выводят нас не к финишу, а только на старт серьезной математической работы над нею.
Вопрос надо ставить так: возможно ли методами математического исследования охватить весь исторический материал (или хотя бы большую часть его), а не только отдельные эпизоды? Для этого рассмотрим, с чем мы, собственно, имеем дело? Устраним пока из рассмотрения такой расплывчато датируемый материал, как извлеченные из раскопок обломки мечей, ювелирные украшения, характер захоронений, архитектуру построек и все подобное, и ограничимся письменными текстами, так как именно они содержат основную информацию о прошлой жизни человечества. Их можно разделить на две категории:
1) Тексты одномоментного содержания (здесь и королевские указы, и любовные записки на бересте, и художественные произведения вроде «Метаморфоз» Апулея) – их тоже пока отложим в сторону, и
2) Тексты-хроники. Причем во всех видах: от гомеровской «Одиссеи» до французских эпических народных поэм. От Библии и творений древнегреческих историков до многотомных «Историй» прошлого века и современных относительно кратких учебников по истории. Именно такого рода историческими текстами-хрониками и займемся. Они названы нами нарративными текстами (от латинского слова narratio – рассказ, повествование).
Каково их содержание? Основное – имена, события и даты – довольно легко поддается точному математическому описанию и анализу. Сопутствующее – детали быта и особенности событий, характеристики действующих лиц и т. п. – уже значительно труднее, по крайней мере, приблизительнее.
Закодировав и введя в память ЭВМ все это: имена, события, даты, а по мере возможности и какие-то достаточно информативные сопутствующие детали, – и получив, таким образом, машинные «конспекты» хроник, мы получаем возможность перебирать, сортировать и сравнивать весь этот гигантский материал. Тем самым мы уподобляемся любому автору любой «Истории»: если он работал только с одним первоисточником, то его труд не более чем плагиат, и какое-то новое качество его «История» обретала лишь в том случае, если он сопоставлял и объединял не один, а несколько источников. Однако широта охвата материала (когда охвачены сопоставлением многие десятки – практически все доступные нам источники) и темпы работы у ЭВМ в миллионы раз выше, чем у самого трудолюбивого историка. Поэтому машинная обработка неизбежно должна вывести нас на новый уровень выводов и следствий, ранее принципиально не достижимый.
Но прежде всего встает вопрос: чему из этого материала можно доверять, на что можно опираться?
Датировке? Но она во всех древних хрониках основана на каком-нибудь местном и локальном во времени летосчислении, привязку которого к единой хронологической шкале «от нашей эры», предлагаемую историками (в позднейших «Историях» и учебниках), будем рассматривать каждый раз лишь как гипотезу (иначе и нельзя, раз уж мы занялись именно проверкой хронологической шкалы).
Именам? Тоже нет. Любой сколько-то заметный деятель древней истории имел несколько имен или прозвищ. И нет гарантии, что все они нам известны и что мы не принимаем одного и того же человека, по-разному названного в различных хрониках, за двух различных исторических персонажей. Тем более что и «переводы» имен с одного на другой язык часто искажают их до неузнаваемости. Простой пример: персидский фольклор богат легендами о древнем герое, завоевателе, в которого историческая память народа буквально влюблена (эти легенды на первый взгляд выглядят попросту сказками). Имя его – Искандер Двурогий. Если бы не знать неоспоримо, что это – Александр Македонский, мы едва ли бы догадались связать эти два имени.
Кстати, об именах. В подтверждение нашего недоверия к ним приведем выдержку из диалога Платона «Критий»: «Рассказу нашему нужно предпослать еще одно краткое пояснение, чтобы вам не пришлось удивляться, часто слыша эллинские имена в приложении к варварам. Причина этому такова. Как только Солону явилась мысль воспользоваться этим рассказом для своей поэмы, он полюбопытствовал о значении имен и услыхал в ответ, что египтяне, записывая имена родоначальников этого народа, переводили их на свой язык; потому и сам Солон, выясняя значение имени, записывал его уже на нашем языке».
Так поступал, конечно, не только Солон. Причем из-за обилия синонимов даже при переводе обратно, на исходный язык, едва ли восстановится прежнее имя.
Географическим названиям? С очень большими сомнениями. Для примера: попробуйте перечислить все известные вам названия Черного моря (от древности до наших дней). Удесятерите полученное количество, а потом осознайте, что у него было еще больше имен. И наоборот. Если названо: Рим, или Троя, или Вавилон, или Неаполь, или Красное море – это совсем не значит, что речь о том городе или о том Красном море, о которых мы подумали.
Событиям? Да, пожалуй. Только на них и можно опираться, но тоже с осторожностью. В пересказе, при переписывании из хроники в хронику местный военный конфликт может (на бумаге) вырасти в крупную войну, переименование города – превратиться в его закладку и т. п. Иными словами, может сильно меняться масштаб события, но, по крайней мере, не суть его. Поэтому основой наших исследований будет прежде всего сопоставление событий. К числу их относится и такой материал, на удивление мало искажавшийся при переписывании из хроники в хронику, как время правления любого монарха. Пусть изменилось его прозвище, пусть ему приписали чужие деяния, пусть между ним и его сыном вклинились еще несколько царей, пусть даже его собственную страну наименовали по-чужеземному, но длительность его правления, скорее всего, не исказилась, разве лишь на год-другой. Парадоксальный факт: хронологии, как таковой, мы не доверяем, но в то же время эти числа (имеющие к хронологии прямое отношение) обнаруживаем достаточно устойчивыми. Впрочем, и недоверие к датам, именам, географическим названиям тоже не может быть абсолютным. Лучше вооружимся принципом: доверяй, но проверяй.
Казалось бы, личные имена только для того и служат, чтобы обозначать вполне конкретных персонажей. Неужели математический анализ из списка в какой-нибудь части какой-либо хроники может дать что-то сверх этого? Может. Вот простой пример. Любое имя бывает в одни времена модным, в другие – непопулярным. Надежно датированные исторические документы могли бы помочь нам составить реестры наиболее популярных в различные эпохи имен. И тогда мы смогли бы приблизительно датировать какой-либо иной документ – не по содержанию, а только по списку имен. Представьте себе, в одном списке: «Святополк, Михаил, Олег, Волк, …», в другом: «Фрол, Тит, Ульяна, Никита, …», в третьем: «Никита, Михаил, Эдуард, Петр, …». Скорее всего, у них разная привязка во времени или же географическая. Математический подсчет может сделать эту привязку довольно точной (и кстати, не обязательно однозначной: может обнаружиться, например, что второй из этих списков в равной степени относится и к самому началу XX века, и к 70-м годам XVIII века).
Когда исследователь имеет в руках такой мощный инструмент, как ЭВМ, и когда у него достаточно терпения изготовить машинные «конспекты» множества текстов-хроник, появляется возможность привлечь на помощь математическую статистику – науку, основанную на обработке исходного материала большого объема. Чаще всего ее используют в роли старательного мусорщика: на обширной свалке информации она высматривает, где валяются все одинаковые предметы, и в хаосе их расположения выискивает закономерности. После этого она может, если нужно, разделить эти предметы на действительно одинаковые и только кажущиеся таковыми, а также указать расположение их источников.
Благодаря ЭВМ появляется возможность использовать методы, к которым прежние историки не могли прибегать в принципе – из-за огромной трудоемкости этой работы. Сотни человеческих жизней не хватило бы, чтобы вручную проделать хотя бы один из тех анализов, о которых речь пойдет ниже. Причем важно отметить, что этих методов не один, а несколько, совершенно различных, и обрабатывают они совершенно различную информацию (черпая ее, однако, из одних и тех же хроник). Поэтому мы можем позволить себе небывалую роскошь: не делать ни одного утверждения, прежде чем несколько различных методов, друг от друга совершенно не зависящих, не скажут в один голос: «Это так, и только так!» Это прямо противоположно подходу средневековых хронистов, которым иногда достаточно было одного-единственного совпадения имени в двух текстах (случайного, может быть), чтобы связать содержание этих хроник в единую цепь. Тогда еще, к сожалению, не существовало науки, специально созданной, чтобы предостерегать от случайных ошибок, – математической статистики.
НОВЫЕ МЕТОДЫ
Исследование текстов-хроник – дело для математики принципиально новое. Можно обнаружить лишь относительную близость с некоторыми задачами, которыми ранее математика занималась: с прочтением шифров, восстановлением исходного расположения карт в колоде по виду нескольких перетасованных карт и т. п. Поэтому для нашего исследования пришлось разработать принципиально новые методы статистического исследования, в которых учитывается специфика исходного материала. Особое внимание уделялось тому, чтобы эти методы не дублировали друг друга, исследовали различные по сути данные, чтобы выводы, основанные на их результатах, были взаимно независимыми, что необходимо для их перекрестной проверки. Мы не можем позволить себе еще больше запутать историю, которая и без того давно запуталась в своей хронологии.
Важнейшей особенностью статистических методов является то, что они основаны только на количественных характеристиках текстов и не анализируют их смысловое содержание (которое может быть весьма неясным и истолковываться по-разному). В этом их принципиальное отличие от методов работы историка. Из этого различия, кстати, видно, что математик, занимающийся анализом исторического материала, ни в коем случае не может и не должен пытаться подменить собой историка. Математик должен заниматься той частью содержащейся в древних хрониках информации, на которую историк никогда не обращал внимания. А если и обращал, то ничего не мог из нее извлечь ввиду огромной трудоемкости этой работы, не говоря уже о том, что к ней нужен совершенно иной профессиональный подход.
Поэтому мы снова и снова повторяем: историк и математик здесь не конкурируют. И если уж историки заинтересованы в объективном освещении истории, что, вне всяких сомнений, именно так, то совершенно не имеет смысла заявлять, будто математик вторгается в чужую сферу деятельности, в которой ничего не понимает. Математик занимается только своей частью работы. Поэтому-то мы и не предлагаем здесь окончательной концепции истории. Формировать структуру новой исторической хронологии мы прекращаем там, где кончается математика. Расставлять же по этой структуре «живой» исторический материал, выяснять, к примеру, настоящее название Троянской войны и т. п. мы не будем, это дело историков. Максимум, что математик может себе позволить, – это высказать несколько гипотез на темы «живых» деталей истории.
Иное дело – полученный с помощью математических расчетов костяк объективной исторической хронологии. Это – «сфера деятельности» математической науки, и сколько бы историк (с позиций скалигеровской хронологии) ни возмущался, эмоциями здесь не поможешь. Ибо после математического анализа скалигеровская хронология истории выглядит далеко не так уж убедительно. Но вернемся к главной теме. Опишем некоторые из новых математических методов, предложенных и разработанных А. Т. Фоменко.
ПРИНЦИП КОРРЕЛЯЦИИ МАКСИМУМОВ
Если взять для примера какую-либо древнерусскую летопись, то легко обнаружить, что текст внутри нее расположен неравномерно: какому-то году часто отведено в несколько раз больше места, чем соседствующим годам. Ничего удивительного. Конечно, летописцы не были такими формалистами-буквоедами, чтобы на каждый год отводить ровно страничку, ни больше ни меньше. А если год выдался скучный и писать не о чем? Или наоборот: столько произошло событий, что и на десять хватило бы? И наверняка, если сравнить работу летописцев из двух соседних монастырей, окажется: не сговариваясь, они почти всегда описывали год, богатый событиями, подробнее (рис. 35).
Рис. 35. Графики объемов двух летописей X и Y, рассказывающих об одной и той же исторической эпохе
Когда после этого историк (например, Н. М. Карамзин), исследуя и обобщая содержание древних летописей, писал свою «Историю», то и он, хотя и отбрасывая события малозначащие, неизбежно уделял этому году больше места в своем труде. Это процесс совершенно объективный, причем устойчивый. Даже взяв современный учебник по истории, где автор то и дело возвращается к уже обсказанным (изученным) временам, описывая их в новом ключе (то «крестьянские волнения в этом веке», то «торговля и промыслы», то «внешняя политика», то «борьба за объединение»), мы убедимся, что о годах, в исходных летописях и у Карамзина описанных подробней, здесь тоже сказано больше, чем об остальных (рис. 36, рис. 37).
Попробуем теперь перевести одну из летописей на чужой язык, переведя заодно и личные прозвания (чтобы иноземный читатель понимал, какой смысл имеют имена и прозвища Святослав или Федор, Грозный или Тишайший). Снабдим летопись вместо прежнего иным, чуждым ей отсчетом лет. Станет ли эта хроника полностью неузнаваемой? Почти, но не совсем: расположение лет, которым уделено больше места, чем остальным, останется прежним. Это и будет тот признак, по которому ее можно опознать. Весьма похоже на главный прием дендрохронологии, столь почитаемой историками: исследовать ширину годичных колец на распиле древнего бревна.
Воспользуемся же и мы этой возможностью. Возьмем все тексты-хроники, которыми располагаем, – и те, которые говорят о хорошо знакомых событиях и людях и привязаны к единой хронологической шкале, и те, в которых имена незнакомы, а хронология не расшифрована. Разобьем каждую хронику на одинаковые «главы» (заранее задавшись их длиной: год, или 5, или 10 лет, как удобнее). Подсчитаем, сколько текста приходится на каждую «главу». Теперь любую хронику можно изобразить в виде графика, где по горизонтали будут расположены по порядку «главы», то есть одинаковые отрезки времени, а по вертикали – объем текста каждой «главы» (рис. 38). Такой график – своеобразный «портрет» хроники, ее «дендрологического распила». Но и сама хроника, как мы знаем, – это «портрет» событий, происшедших когда-то, в какой-то отрезок времени, в каком-то царстве-государстве. И мы уже знаем, что даже многоступенчатое переписывание хроник и объединение их в «Истории» хотя и искажает получившийся на графике «портрет» событий, но не так уж сильно. Пусть даже мы не знаем, в какой стране и когда происходят события данной конкретной хроники, – взаимное сличение «портретов» хроник поможет найти ответ (рис. 39, рис. 40).
Главная примета здесь – максимумы (всплески) на графике. Они могут становиться выше или ниже в различных хрониках, говорящих об одном и том же, но взаимное положение их должно быть одинаково. Именно то, насколько точно совпадают точки максимумов при наложении друг на друга двух различных графиков, и называется здесь корреляцией (то есть взаимозависимостью). Высокий уровень корреляции – значит, точки всплесков совпадают (близки), значит, рассматриваемые две хроники говорят об одном и том же (и за это они называются «зависимой парой текстов»), низкий уровень корреляции – графики и хроники чужие друг другу («независимая пара»).
Сличение графиков – «портретов» хроник – нужно вести не на глаз (рис. 40, рис. 41), а поручить все той же ЭВМ, вооружив ее такими формулами для оценки совпадений, в которых учитываются и провалы подобного рода. Окончательно принцип корреляции максимумов формулируется так.
а) Если две летописи (текста) X и Y заведомо зависимы, – то есть описывают один и тот же «поток событий» исторического периода (A,B) одного и того же государства, – то графики объемов летописей X и Y должны одновременно достигать локальных максимумов (делать всплески) на отрезке (А,В). Другими словами, годы, «подробно описанные в летописи Х», и годы, «подробно описанные в летописи Y», должны быть близки или совпадать.
б) Напротив, если летописи Х и Y заведомо независимы, то есть описывают либо разные исторические периоды (А,В) и (C,D), либо разные «потоки событий» в разных государствах, то графики объемов для летописей Х и Y достигают локальных максимумов в разных точках. Другими словами, точки всплесков графиков vol X (t) и vol Y (t) не должны коррелировать. При этом считается, конечно, что для сравнения двух графиков мы должны предварительно совместить отрезки (А,В) и (C,D) одинаковой длины.
Отсюда вытекает метод датировки. Пусть Y – исторический текст, описывающий неизвестный нам «поток событий» с утраченными абсолютными датировками. Пусть годы t отсчитываются в тексте от какого-то события местного значения, например, от основания какого-то города или от момента воцарения какого-то царя, абсолютные датировки которых нам неизвестны. Подсчитаем для текста Y его график объема «глав» и сравним его с графиками объема других текстов, для которых абсолютная датировка событий, описанных в них, нам известна. Если среди этих текстов обнаружится текст Х, для которого «корреляция графиков для X и для Y высока», – то есть имеет такой же порядок, как и для пар зависимых текстов, – то можно с достаточно большой вероятностью сделать вывод о совпадении или близости описываемых в этих текстах «потоков событий».
Этот метод А. Т. Фоменко был проверен на десятках пар хроник (и заведомо говорящих об одном и том же, и заведомо различных) и показал высокую точность. Применяется он, как ясно из описания, для отыскания текстов, описывающих одни и те же события. Есть и варианты метода, тоже достаточно точные: например, подсчитывать не объем текста в «главе», а количество упомянутых там личных имен. Это хорошо помогает в тех случаях, когда автор хроники привержен многословию, к месту и не к месту пускаясь в «жизнеописания героев».
ПРИНЦИП МАЛЫХ ИСКАЖЕНИЙ Старинные хроники могут упоминать или не упоминать о пожарах и наводнениях, голоде и других народных бедствиях, но все они совершенно неуклонно, подробно повествуют о сильных мира сего, старательно сообщая, когда воцарился и когда умер или был свергнут тот или иной правитель. В самых кратких хрониках вообще ничего другого и не остается, только годы правлений фараонов или королей, одного за другим. На первый взгляд такие хроники предельно скучны и однообразны, и извлечь из них ничего иного нельзя. Кроме как отыскивать знакомые имена и, если эти знакомые короли (или фараоны) уже получили «прописку» на общей хронологической шкале, отсчитывать от них годы правления и всех остальных правителей. Скорее всего, именно так и поступали средневековые хронисты. При этом хронологическая шкала, вполне естественно, трещала по швам и неуклонно растягивалась, если вдруг требовалось «втиснуть» десяток-другой неожиданно возникших королей или фараонов – между двумя уже знакомыми.Однако: скучны? – да, конечно. Однообразны? – ни в коем случае! Лишь на наш, на человеческий взгляд, длинная цепочка чисел однообразна. На самом же деле это иллюзорное «однообразие», вроде книги на незнакомом языке. Точно так же, как человек, знающий тот язык, раскрыв книгу, может сказать: «Автор занимается плагиатом! Вот это место он списал у такого-то!» Так и ЭВМ, сопоставляя длинные цепочки чисел, может распознать «списывание», если где-то оно произошло.
Если говорить предельно упрощенно, любой текст-хронику мы можем превратить в цепочку чисел – длительностей правления королей, одного за другим. Могут попадаться там, конечно, и годы междуцарствий и смут, и годы чужеземных завоеваний, когда и короля-то своего не было, – их тоже включим в цепочку, соответственно пометив эти числа.
Дальше дело за ЭВМ: сравнивать. На самом деле, конечно, все не так просто. Чтобы успешно применить этот метод, нужно вначале решить немало «технических» проблем. Вот, скажем, относительно простой вопрос: как быть с соправителями? Например: Петр Первый и сестра его Софья стали соправителями одновременно, вместе. Через несколько лет Петру удалось свергнуть ее и остаться на престоле одному. История полна подобными событиями. Как быть с Софьей: вообще не упоминать в этой цепочке чисел? Или поместить ее там впереди Петра (соответственно сократив его правление)?
Другая проблема: в одной хронике может называться воцарением формальный, в другой – фактический момент восшествия на престол. Допустим, некий король Густав III был коронован в возрасте 4 лет, после смерти отца. Фактически правил за него регент, который к власти постепенно привык и приглядывался, как бы самому стать королем. Густав, достигнув 14 лет, сумел привлечь на свою сторону гвардию и устроил дворцовый переворот, предав регента казни. И правил он в итоге по одним хроникам 7, а по другим – 17 лет.
Бывают ситуации попроще, без регента. Какой-либо везучий монарх постепенно объединил под одной своей короной три королевства. В результате в хрониках этих трех государств длительность его правления называется разная, для каждого – своя. Однако все эти проблемы разрешимы, так что в общем итоге удалось все обрабатываемые хроники (даже Библию) расписать по годам правлений, смут-междуцарствий и оккупаций.
Были закодированы многочисленные «династии»: епископы и папы в Риме, Египет, Византия, Римская империя, Испания, Россия, Франция, Италия, сарацины, Оттоманская империя, Шотландия, Лакедемон, Германия, Швеция, Дания, Израиль, Вавилон, Сирия, первосвященники в Иудее, Греко-бактрийское царство, Иудея, Португалия, Парфия, экзархи в Равенне, Боспорское царство, Македония, Польша, Англия и т. д.
В ходе поисков совпадающих числовых участков (по длительностям правлений царей) различных хроник очень важно уберечься от случайных совпадений, которые могут привести к ошибочным выводам. Поэтому прежде всего важно выяснить, сколько чисел подряд (и не меньше!) следует сравнивать. Оказалось, что 15 чисел (то есть 15 подряд королей – обычно не такое уж короткое время!) – это достаточно длинный отрезок для числовых рядов, гарантирующий от случайных совпадений. Каждый отрезок из 15 царствований подряд (или междуцарствий и т. п.) был назван здесь «династией» совершенно условно. С тем, что в исторической науке называется правящей династией, это понятие здесь имеет мало общего. В «династии» могут сойтись последние Каролинги и первые Капетинги – и ничего страшного.
Из этого описания ясно также, что любой царь-король может участвовать сразу в нескольких «династиях», порой даже много больше, чем в 15. Такое происходит в тех случаях, когда сказанное в хронике неясно и приходится создавать варианты, где изменяется на год-другой время правления какого-либо фараона или он меняется местами со своим соправителем. Все эти обстоятельства допускают математическую формализацию (рис. 42–44), описанную в книге А. Т. Фоменко «Методы».
Рис. 42. Каждая династия Р порождает некоторое множество vir (P) виртуальных династий. Геометрически они изображаются в виде «облака», «шарового скопления», окружающего точку P в пространстве соответствующей размерности
Но и это еще не все. Имеется ли гарантия, что в любой из хроник присутствуют только эти мелкие ошибки? Нет. Вполне допустима возможность появления ошибок более существенных. Среди них наиболее вероятны два вида: 1) летописец поменял местами (переставил) даты двух соседствующих во времени правителей; 2) летописец объединил двух соседствующих правителей (потому, например, что правили они очень сходно и в народной памяти слились воедино) или, наоборот, разделил надвое правление одного монарха (потому, допустим, что он с середины правления получил в народе новое прозвище). Если такие ошибки действительно происходили (а они случались!), то надо учесть возможность их появления. Для этого каждая «династия», взятая из любой хроники, обрастает целым «кустом» вариантов: в разных сочетаниях просчитываются все предполагаемые ошибки летописца. Всего, с учетом всех вариантов, у нас получается гигантское число: 1 500 000 000 000 (полтора триллиона!) «числовых династий». ПРИНЦИП МАЛЫХ ИСКАЖЕНИЙ ДЛИТЕЛЬНОСТЕЙ ПРАВЛЕНИЙ
Если две летописные династии а и b «мало» отличаются друг от друга, то они изображают одну и ту же реальную династию M, то есть являются двумя вариантами ее описания в разных летописях. В этом случае летописные династии назовем зависимыми. Напротив, если же две летописные династии а и b изображают две различные реальные династии M и N, то они «значительно» отличаются друг от друга. В этом случае назовем их независимыми. Остальные пары династий мы назовем нейтральными.
Другими словами, согласно этой гипотезе-модели, сформулированной А. Т. Фоменко, разные летописцы «мало» искажали одну и ту же реальную династию при написании своих летописей. Во всяком случае, возникавшие разночтения оказывались «в среднем» меньше, чем имеющиеся различия между заведомо разными, то есть независимыми реальными династиями.
Сформулированная гипотеза, модель была экспериментально проверена и подтвердилась. Следовательно, обнаружено важное, и отнюдь не очевидное свойство, характеризующее деятельность древних летописцев. А именно, летописные династии, возникавшие при описании одной и той же реальной династии, отличаются друг от друга и от своего прототипа, меньше, чем отличаются друг от друга две действительно разные реальные династии.
Этот метод позволяет обнаруживать в «скалигеровском учебнике по истории» фантомные дубликаты. А именно, если мы найдем две летописные династии а и b, которые «сильно коррелируют», это дает основания предполагать, что перед нами – просто два экземпляра, две версии описания какой-то одной и той же реальной династии. Которая размножилась на страницах разных летописей, помещенных затем в разные места «скалигеровского учебника».
ПРИНЦИП ЗАТУХАНИЯ ЧАСТОТЛюбое действующее лицо любой хроники, сколь бы значительным в истории это лицо ни являлось, неизбежно упоминается все реже и реже, когда время, о котором повествует летописец или историк, перетекает в последующие годы, все дальше и дальше от этого героя. Если провести по хронике расчет, сколько раз в очередной главе названо его имя, мы получим такой график: вначале – полное отсутствие упоминаний о нем (герой еще не родился), потом – бурный всплеск (идет рассказ о его жизни, то и дело упоминается его имя), потом – спад и затухание (воспоминания о нем, вначале довольно частые, потом реже и реже). Получается удивительно красноречивый график. Этот принцип был сформулирован А. Т. Фоменко. Естественно, что и все остальные действующие лица хроники порождают подобные по форме графики, разница лишь в высоте пика. Очень полезен «усредненный» график, вычисленный сразу для всех персонажей данного поколения (рис. 45, рис. 46).
Вкратце модель формулируется так. Каждое поколение рождает новые исторические лица. При смене поколений эти лица сменяются.
Ну а теперь представим себе, что эта хроника перепутана, части ее почему-то хаотично переставлены. И если она не имеет сквозной хронологии (как и свойственно многим древним хроникам), мы можем и не заметить этой перестановки, если только не прибегнем к спасительному методу: к анализу именно таких графиков. Противоестественные всплески на них не только говорят о перепутанных частях, но и позволяют вычислить, как надо заново переставить части хроники, чтобы восстановить исходный порядок. Этот принцип был успешно проверен на нескольких десятках больших хроник.
ПРИНЦИП ДУБЛИРОВАНИЯ ЧАСТОТЭто частный случай предыдущего метода А. Т. Фоменко. Здесь он выделен потому, что позволяет выполнить важную часть работы – обнаруживать дублирующие «главы» (которые могут далеко друг от друга располагаться в хронике). Если говорить коротко, метод заключается в выявлении таких пар «глав» (дубликатов), которые содержат один и тот же набор имен персонажей, причем ни в одной из «глав» практически нет имен, принципиально новых для другой «главы».
Появление таких дублирующих «глав» возможно по многим, вполне объективным причинам (рис. 47).
Классический пример: четыре Евангелия в Новом Завете. Современный пример: различные главы в современных книгах по истории, рассматривающие один и тот же отрезок истории в разных аспектах.
Этот метод позволил, в частности, выявить множество дублирований в той же Библии – как ранее известных специалистам, так и новых. Специфическая особенность Библии – повторяющиеся стихи. По ним также были сделаны подсчеты, что дало интересные результаты.
МЕТОДИКА АНКЕТ-КОДОВДля обнаружения дубликатов, А. Т. Фоменко ввел понятие анкет-кода или формализованной биографии. Реальный правитель, будучи описан в летописях, приобретает, тем самым, «историческое летописное жизнеописание». Которое может не иметь ничего общего с реальной его биографией. Например, может быть полностью легендарным. Наша цель такова: выявить среди множества биографических текстов те из них, которые на самом деле рассказывают об одном и том же человеке. Но будучи написаны разными людьми, не распознаны позднейшими средневековыми летописцами и хронологами как биографии одного и того же персонажа. И помещены ими в разные разделы «скалигеровского учебника истории». И даже в разные исторические эпохи. Как якобы биографии совсем разных лиц. Так один реальный персонаж «размножился», – но лишь на бумаге! – и породил несколько своих фантомных отражений.
На основе изучения большого числа исторических биографий была разработана таблица, названная анкет-кодом. «Анкета» иерархически упорядочивает факты «биографии» по мере уменьшения их инвариантности относительно субъективных оценок хронистов. Анкет-код состоит из 34 пунктов-вопросов, таких, как пол, даты жизни и правления, общественное положение и занимаемый пост, войны и стихийные бедствия в период правления, число противников, интенсивность и результаты войн, заговоры, династическая борьба, законодательная деятельность правителя и многое другое. Некоторые пункты содержат несколько подпунктов.
Анкет-коды можно сравнивать между собой – примерно так же, как «династии», – вычисляя степень их сходства, и делать соответствующие выводы.
Важно, что методика нацелена на сравнение не просто какой-то одной пары отдельных летописных биографий, а на сравнение двух длинных последовательностей таких биографий. Например, мы будем сравнивать двадцать последовательных биографий царей из одной династии с двадцатью последовательными биографиями царей из другой династии. Такие примеры см. ниже. Вывод о зависимости двух династий можно делать только на основе близости двух «длинных потоков биографий».
Отметим, что близость или «похожесть» всего лишь двух отдельных изолированных биографий каких-то исторических персонажей ни о каком хронологическом дублировании может не говорить. Не составляет особого труда подобрать пару «похожих биографий» двух разных исторических деятелей из современной нам эпохи, выдергивая из их жизни близкие, иногда поразительно похожие факты. Причем, таких «похожих фактов» можно иногда набрать довольно много. В то же время совершенно ясно, что делать отсюда какие-то хронологические выводы не следует. Все эти совпадения могут оказаться просто игрой случая. Но совсем другое дело, когда мы обнаруживаем две близкие длинные последовательности, два длинных «потока» удивительно похожих биографий. Когда формальная статистическая методика «вылавливает» в огромном наборе древних документов пару «похожих длинных потоков биографий», – причем «похожесть» эта устанавливается не «на глазок», а формальным образом, – становится ясно, что мы обнаружили нечто весьма серьезное. Тем более, что наши методы позволяют, хотя и грубо, оценивать вероятность того, насколько такая «близость» случайна. Если оказывается, что вероятность случайного совпадения мала, это усиливает подозрения, что мы действительно натолкнулись на «размножение» одной и той же реальной династии в разных летописях.
Если эта похожесть, оцененная статистически, оказывается «сильной», это указывает, что мы натолкнулись на пару династий-дубликатов. И на серьезное противоречие внутри скалигеровской истории.
МЕТОД ХРОНОЛОГИЧЕСКОГО УПОРЯДОЧЕНИЯ И ДАТИРОВКИ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ КАРТМетодика анкет-кодов послужила основой для создания методики хронологического упорядочения древних карт. Каждая географическая карта отражает состояние науки о Земле в ту эпоху, когда она была составлена, и по мере развития научных представлений карты улучшаются, то есть количество ошибочных сведений в них уменьшается.
Изучение конкретных древних карт позволило А. Т. Фоменко разработать оптимальный карт-код (аналог анкет-кода для хроник), в котором каждая карта, изображенная графически или описанная словесно, представлена в виде таблицы. Список пунктов, составляющих карт-код, мы здесь опустим. Проведенная в 1979–1980 годах экспериментальная проверка подтвердила правильность методики А. Т. Фоменко и дала возможность сформулировать следующий принцип улучшения карт.
Если задана хронологически правильно упорядоченная последовательность карт, то при переходе от старых карт к более новым происходят два процесса:
а) неправильные признаки (не соответствующие реальной географии) исчезают и больше не появляются на картах;
б) появившиеся новые правильные признаки (например, наличие ранее не обозначавшихся пролива, реки или более правильного очертания берега) фиксируются и сохраняются во всех последующих картах. Вполне понятно, в частности, что визуально близкие карты оказываются близкими и во времени: каждая историческая эпоха характеризуется своим уникальным набором карт.
Трудность для проверки принципа представляет то обстоятельство, что до нашего времени дошло малое количество древних карт. Тем не менее их оказалось достаточно, чтобы убедиться в его правильности. При этом отметим, что последовательность средневековых карт начинается (в X–XI веках н. э.) от совершенно примитивных, географические обозначения на которых весьма далеки от действительных. Затем их качество неуклонно улучшается, пока наконец в XVI веке н. э. мы не встречаемся уже с относительно правильными картами и глобусами. Но подчеркнем, что это «улучшение качества» происходило чрезвычайно медленно, ибо и в XVI веке н. э. географические познания в Европе были еще очень далеки от современных.
Так, на карте 1522 года, составленной Оккупарио, изображены Европа и Азия в пропорциях, резко отличающихся от нынешних: Гренландия обозначена как полуостров Европы, Скандинавский полуостров вытянут тонкой полоской, Босфор и Дарданеллы резко расширены и увеличены, Черное море перекошено по вертикали, Каспийское – вытянуто горизонтально и буквально неузнаваемо и т. п. Единственным районом, отраженным более или менее верно, является Средиземноморское побережье. Да и то Греция представлена в виде треугольника, без Пелопоннеса. Этнографические указания (на этой, да и на других картах той эпохи) еще более далеки от тех, которые были зафиксированы на то время скалигеровской историей: Дакия помещена в Скандинавии, Албания – на берегу Каспийского моря, Gottia (готы?) – на Скандинавском полуострове, Китай вообще отсутствует, Иудея оказалась на севере Сибири и т. д. Карта Корнелиуса Николаи (1598 год) также пестрит подобными искажениями, хотя и в меньшей степени. И наконец, глобус XVII века уже довольно точно отражает реальность.
Методика карт-кодов позволяет датировать карты, в том числе и «античные», и это приносит нередко поразительные результаты. Вот некоторые факты:
1. Знаменитые карты из «Географии» Птолемея (изд. Баслера, 1545 год), считающиеся сегодня античными, датируются не II веком н. э., а XV–XVI, то есть временем публикации книги Птолемея, что удивительным образом совпадает с астрономической датировкой «Альмагеста» Птолемея.
2. Не менее знаменитая античная карта tabula Pentingeriana, согласно нашей методике, попадает не в начало нашей эры, эпоху Августа, а в XII–XIV века н. э. Расхождение со скалигеровской хронологией – более тысячи лет.
3. Серия «античных» карт (являющихся, правда, позднейшими реконструкциями по их словесным описаниям) – в текстах Гесиода (якобы VIII век до н. э.), Гекатея (якобы VI–V века до н. э.), Геродота (якобы V век до н. э.), Демокрита (якобы V–IV века до н. э.), Эрастофена (якобы 276–194 годы до н. э.), а также «глобус» Кратеса (якобы 168–165 годы до н. э.) – при датировке новым методом должна быть отнесена отнюдь не в указанные скалигеровские временные интервалы, а в XIII–XV века н. э.
Это резко противоречит скалигеровской исторической хронологии, но полностью согласуется со всем спектром итогов, полученных в ходе математического анализа текстов-хроник.4. Построение глобальной хронологической карты (ГХК) и примеры применения математических методик датирования к древней истории
НАГЛЯДНОЕ ИЗОБРАЖЕНИЕ СКАЛИГЕРОВСКОЙ ХРОНОЛОГИИ «ДРЕВНЕЙ ИСТОРИИ»
Итак, мы уже получили достаточно материалов, чтобы попытаться вчерне реставрировать правильную хронологию истории Евразии – на базе обнаруженных в «скалигеровском учебнике» повторяющихся блоков. Вторым этапом реставрации, во много раз более трудоемким (но зато и несравнимо более увлекательным), будет новое вчитывание в древние документы, когда-то неверно истолкованные и ошибочно привязанные к хронологической шкале. Об этом пойдет речь в последующих главах книги. И здесь еще остается огромный простор для работы историков. А в этой главе мы подведем итоги формального математического исследования собственно хронологии, то есть совокупности датировок событий древней и средневековой истории.
В 1974–1980 годах А. Т. Фоменко проанализировал глобальную хронологию древней и средневековой истории Европы, Средиземноморья, Египта, Ближнего Востока. Материалом для анализа послужили обширные данные хронологических таблиц известного французского хронолога XVIII века Ж. Блера (в России опубликованы в двух томах в 1808–1809 годах), 14 других аналогичных таблиц, дополненных информацией из 222 текстов (хроник, летописей и т. д.). Все они в сумме содержали описание практически всех основных событий, имевших место в указанных регионах на интервале от 4000 года до н. э. до 1800 года н. э. в скалигеровской датировке. Вся эта информация (войны, цари, основные события и т. п.) была наглядно изображена на обширной – в несколько десятков квадратных метров – карте (диаграмме), которую А. Т. Фоменко назвал Глобальной хронологической картой. Сокращенно – ГХК (рис. 48, рис. 49).
Рис. 48. Фрагмент Глобальной Хронологической Карты, то¦ есть «скалигеровского учебника по истории». Отсюда виден принцип построения всей хронологической карты
Глобальная хронологическая карта выглядит следующим образом. Каждая эпоха со всеми ее событиями подробно изображена в соответствующем месте карты в хронологическом порядке. При этом то или иное событие изображалось точкой или горизонтальным отрезком. Начало отрезка – это начало события, конец отрезка – конец события (например, правления царя). Если какие-либо события одновременны или перекрывают друг друга по времени, то они изображались на ГХК одно над другим.
Таким образом, Глобальная хронологическая карта А. Т. Фоменко изображает максимально полный «учебник» древней и средневековой истории в ее скалигеровской версии. К материалу, собранному на ГХК, были применены математические методики распознавания дубликатов (повторов) в истории. В результате обширных расчетов на ЭВМ были обнаружены пары эпох, считающихся в скалигеровской истории различными, но для которых математические показатели близости оказались чрезвычайно малыми – такими, какие указывают на заведомо зависимые события. Несколько упрощая, можно сказать – указывают на одни и те же события, представленные (вследствие ошибок средневековых хронистов) в наших учебниках по истории как вроде бы различные события, происходившие в якобы очень отдаленные друг от друга исторические эпохи.
Поясним на примере. Была обнаружена связь истории античного Рима за период 753–236 годов до н. э. и истории средневекового Рима за период 300–816 годов н. э. Более точно: была взята эпоха от 300 до 816 года н. э., описанная, например, в фундаментальном труде Ф. Грегоровиуса «История города Рима в средние века» (Т. 1–5. СПб., 1902–1912). Для сравнения с этой средневековой римской эпохой была взята совсем другая, самая начальная римская эпоха продолжительностью 517 лет от основания Рима. Она описана, например, в следующих двух текстах: 1) «Римская история» Т. Ливия (Т. 1–6. М., 1897–1899) от 1 до 459 года от основания Рима. Затем текст Ливия обрывается, дальнейшие книги утрачены. 2) Чтобы охватить время от 459 до 517 года (здесь – годы от основания Рима), использована соответствующая часть монографии В. С. Сергеева «Очерки истории Древнего Рима» (М., 1928).
Подсчет математических коэффициентов близости для этих двух отдаленных друг от друга эпох римской истории дает настолько малые значения, что они однозначно указывают на зависимость этих эпох. Точнее, на зависимость описывающих их первоисточников (на которые опираются все позднейшие тексты). Эта зависимость четко выражена и имеет такой же характер, как и зависимость между текстами, описывающими «одни и те же» события.
Это только один из примеров. Подобных примеров множество. Возникает вопрос: есть ли какой-то определенный порядок, какая-то система в множестве такого рода «математически зависимых» хронологических эпох в нашей истории? Чтобы ответить на вопрос, отметим «математически зависимые» эпохи на ГХК одинаковыми символами.
Итак, перед нами «раскрашенная ГХК» (рис. 49) – начерченная горизонтально ось времени, рядом с которой выписаны события, происходившие в конкретные времена (как утверждает история) в различных европейских странах, на Ближнем Востоке, в Египте, вообще в Евразии. Любая хронологическая таблица, какую можно найти в книгах по истории, – часть этой «карты».
Благодаря найденным А. Т. Фоменко «историческим параллелизмам» (дубликатам), мы знаем теперь расположение совпадающих между собой исторических блоков – они закрашены одинаковым цветом или обозначены одинаковыми буквами. Это – строка Е, условно изображающая историю Евразии.
Далее, нанесем таким же образом на ГХК строку Б – историю, изложенную в Библии, разместив ее на оси времени не в тех древних тысячелетиях, куда традиционно относят эту историю, а там, где должна она размещаться, в том единственном месте, где вся последовательность ее блоков совпадает со строкой Е: на интервале с VIII–IX веков до н. э. по XV век н. э. (рис. 50-а, рис. 50-б, рис. 50-в). Впрочем, этот «подъем вверх» библейской истории вовсе не окончательный.
Поделиться книгой: