MA. Уже девятый час. Вставай, сынок, а то опять в школу опоздаешь. АЛЕК. Не могу сегодня, с котелком что‑то… вот–вот треснет. МА. Но ведь ты уже и так целую неделю пропустил. АЛЕК. Отдыхай, мать. Разберемся.
МА. Ну, полежи, полежи, раз такое дело. Я тебе завтрак в холодильнике оставлю.
МА. Представляешь, отец, опять он неважно себя чувствует. Такой болезненный он у нас, прямо не знаю, что и делать.
ПА
МА. Я уши ватой затыкаю. А что такое?
ПА. Нет, ничего. Просто интересно, где он работает так поздно.
МА. Ну, смотря что подвернется… то одно, то другое. Он же говорил,
ПА. Твое воспитание. Говорил, надо было из него дурь‑то вышибить. А теперь попробуй подступись. Да он нас сам пришибет.
АЛЕК
ДЕЛТОЙД. Наш маленький Алек, я вижу, еще не встал. Головка бобо? С бодуна, не иначе? Я встретил на улице твою мать, она дала мне ключ. Так что у нас с головкой?
АЛЕК. Адская боль, сэр. К обеду, думаю, пройдет.
ДЕЛТОЙД. А уж к ночи‑то наверняка. Ночью наш Алек просто оживает, не так ли?
АЛЕК. Как насчет холодного молока, брат мой?
ДЕЛТОИД. В другой раз, в другой раз.
АЛЕК. Такой высокий гость в моей скромной обители… Что‑нибудь случилось, сэр?
ДЕЛТОИД. Случилось? Разве мой юный друг сделал что‑то предосудительное?
АЛЕК. Светский вопрос, сэр, всего лишь светский вопрос.
ДЕЛТОИД. Тогда вот тебе светский ответ: не лезь на рожон, мой юный друг, пока тебе рога не обломали. Потому что в следующий раз тебя ждет не исправительная школа и мои нежные объятия, а казенный дом с парашей в углу, ты меня понял?
АЛЕК. Но я ничего такого не сделал, сэр. Легавые меня ни разу не повязали.
ДЕЛТОИД. Не пудри мне мозги, дружище. То, что полиция пока тебя не трогает, еще не значит, что ты чистенький. А кто порезвился сегодня ночью, после чего один из корешков Билли–боя угодил в реанимацию? Между прочим, были названы некоторые имена. Разумеется, никаких прямых улик — как всегда, но ты по-имей все это в виду, мой юный друг. Я ведь люблю тебя, сам знаешь.
АЛЕК. Я чистый, сэр. У меня уже давно не было ни одного привода.
ДЕЛТОИД. Это‑то меня и беспокоит. Слишком давно. В общем, мой тебе совет: не лезь своим юным хоботком во всякую грязь. Я достаточно ясно выразился?
АЛЕК. Как незамутненное озеро, сэр. Как лазурное небо в солнечный день, о возлюбленный брат мой.
— О чем, чтоб ты не забывал, тебе учитель толковал?
— Он говорил, что наша власть
должна быть твердой, чтоб не пасть,
что избирает наш народ
в конгресс все тех же каждый год,
что любят лидеров в стране.
Так говорил учитель мне.
— О чем, пока ты в школе был, тебе учитель говорил?
— Что полисмены мне друзья,
что судит правильно судья,
и что, хоть есть ошибок ряд,
но все ж людей у нас казнят
лишь сообразно их вине.
Так говорил учитель мне.
ТИМ. А вот и он! Хей–хо! ДЖОРДЖИ. Наш добрый старый друг! АЛЕК. По какому поводу ликует народ? ДЖОРДЖИ. Ну, как же, мы в таком заводе, а шефа нет. ТИМ. Может, думаем, он левака дал.
АЛЕК. Пардоньте. Чугунок гудел, никак врубиться не мог. А старики не разбудили.
ТИМ. Гудел, говоришь? Это потому, что ты им много варишь, а, Джорджи? ДЖОРДЖИ. Или.
АЛЕК. Я слышу сарказм в голосах моих друзей. Не иначе как были переговоры за моей спиной. Что значит этот лошадиный оскал, о мудрый Тим?
ДЖОРДЖИ. А вот Тима мы больше подкалывать не будем, о'кей? Теперь у нас будет другой стиль.
АЛЕК. Другой стиль, говоришь? И с чего мы начнем, если не секрет?
ДЖОРДЖИ. Большие бабки можно взять.
ТИМ. Ага, верняк.
АЛЕК. А на кой вам большие бабки? Нужен роллер — увели роллер, нужен будильник — взяли напрокат будильник.
ДЖОРДЖИ. Не сечешь ты момент, мой юный друг.
ТНМ. Не сечешь, факт.
АЛЕК. Так, так. Ну что ж, давай, Джорджи, запузыривай
ДЖОРДЖИ. Зашибем для начала по стакану молочка "с добавкой".
ТИМ. Ага. Мы уже поправились с бодуна, и тебе не повредит .
ДЖОРДЖИ. Тут ходу‑то. Ну так? Покачаем стопу?
АЛЕК. Ну что, воробышки, прикусили языки? Не будем больше из травки высовываться? ТИМ. Нет. ДЖОРДЖИ. Угу.
АЛЕК. Стало быть, разобрались, наконец, кто есть кто? Не слышу? ТИМ и ДЖОРДЖИ
АЛЕК. Так что ты там, Джорджи–бои, замочил насчет больших бабок. ДЖОРДЖИ. Да ладно… АЛЕК. Ну, чего скис? Валяй, рассказывай. ДЖОРДЖИ. Да есть один домик. Оздоровительный центр называется. Между заездами эта чувырла одна остается.
ТИМ. С кошками.
ДЖОРДЖИ. Ну, насчет монет и камешков там полный абзац.
АЛЕК. Так чего мы тогда гнилуху тянем? Надо же сделать рекогносцировочку. Ну‑ка, двинули.
КОШАТНИЦА. Это еще что?
АЛЕК. Извините за беспокойство, миссис, но мне необходима помощь. Произошла ужасная авария. Позвольте вызвать от вас "скорую".
КОШАТНИЦА. К сожалению, у меня нет телефона. Ближайший автомат у дорожной развилки.
АЛЕК. Поймите, от этого зависит жизнь человека! Мой друг истекает кровью.
КОШАТНИЦА. Весьма сочувствую, но я не открываю в такой час незнакомым людям.
АЛЕК. Да простит вам бог. Я вас понимаю, столько всякого хулиганья развелось. Простите, что побеспокоил вас, миссис.
КОШАТНИЦА. Алло… полиция? Говорит мисс Уэзерс из вудмерского Оздоровительного центра… Извините, сержант, что беспокою в такое время, но только что меня уговаривал открыть дверь молодой человек. Сказал, что у него случилась авария и его друг,., да–да, истекает кровью. Мне тоже, знаете, все это показалось очень похожим на то, о чем говорилось в утренних газетах в связи с налетом на дом этого писателя… Когда? Да минуты три назад… А может, не надо? Они уже наверняка уехали… Ну, что ж, вам виднее. Спасибо сержант.
АЛЕК. Хелло, крошка. Не ждала? А знаешь, этот брифинг через замочную скважину разбередил мне душу.
КОШАТНИЦА. Кто вы такой? Какого черта вам здесь надо?
АЛЕК. Тихо, бэби. Зачем нам этот хипеш?
КОШАТНИЦА. Послушай, как там тебя, убирайся лучше подобру–поздорову…
Что вам от меня нужно?!
АЛЕК. Понимаете, я принимаю участие в международном конкурсе "Кто быстрее распродаст порнуху".
КОШАТНИЦА. Подонок! Мразь! Не смей подходить ко мне., не… Помогите! Кто‑нибудь!
АЛЕК
Кто в дыму огня, кто в волне морской, кто средь бела дня, кто в кромешной тьме, кто отринув страх, кто дрожа как лист, кто с легким сердцем, кто в мучениях…
Прислушайся: кто призывает на помощь?
Кто, открывши газ, кто, приняв снотворное, кто от любви, кто от ревности, кто, бритвой полоснув, кто, дернувшись в петле, кто, пресытившись, кто от голода… Прислушайся: кто призывает на помощь?
АЛЕК. Мы зря теряем время, о, мои братья… Я начну спич только в присутствии моего адвоката. Колите фраеров, а я закон знаю.
ИНСПЕКТОР. Объясни‑ка, Том, нашему другу Алеку, что мы тоже знаем закон и даже применяем его, когда есть на ком.
ТОМ. Кто это тебя так, Алек–бой? Красоту попортили.
ИНСПЕКТОР. Том, произнеси спич перед нашим возлюбленным братом.