Помоги проекту - поделись книгой:
Организаторы шоу знают, что они разрушают в людях способности реально отстаивать свои ценности.
Они знают, что превращают эти ценности в разновидность мировоззренческого наркотика.
Знают, что, совершая это тяжкое преступление, омертвляют все то, что еще могло бы обрести новую жизнь. Мумификация почившего героя — это явление нормальное. А вот когда живые лидеры превращаются в ходячие мумии — дело скверно. Шоуизация неизбежно ведет именно к такому результату. Мы видим живые мумии — и нечто, призванное обеспечивать этим мумиям подживляж. Это нечто — Удальцов с его мегафончиком. Мумии на трибуне, бес с мегафончиком — и наркотизированные ревнители реставрации. Вот что мы с прискорбием лицезреем. Подчеркиваю — с прискорбием. Ибо ценности советские любим. Но не хотим, чтобы эта любовь обретала горький музейный привкус.
Маяковский писал по сходному поводу: «Ненавижу всяческую мертвечину». Он подчеркивал «всяческую». То есть и ту, которая сопричастна нашим ценностям. Мы не имеем права допустить омертвения своих ценностей. И потому подчеркиваем, что «шоу 1.0» — это убийство смысла. Любые шоу убивают смысл того, по поводу чего устраиваются. Реставрационное красное шоу — это убийство красного смысла. Такое убийство началось задолго до распада СССР. Точнее сказать — сначала убили смысл, а потом убили государство. Имели ли убийцы смысла своей целью убийство государства? В этой статье я это обсуждать не буду. Сейчас я завершаю новую книгу на эту тему. Потому что подобные вопросы надо обсуждать не в газетном формате.
В газетном же формате я предлагаю обсудить, чем «Суть времени» отличается от КПРФ. Отличается она тем, что любит СССР в том его классическом советском обличии, которое имело место до горбачевской перестройки. Но не считает реставрацию такого СССР осуществимой. Это первое отличие.
Второе же — в том, что «Суть времени» испытывает глубокое отвращение по поводу любых попыток разыгрывать красное шоу на тему о реставрации СССР.
Вот почему «Суть времени» говорит не о красной реставрации, а о красном реванше. Не о восстановлении СССР 1.0, а о построении СССР 2.0.
«2.0» — это построение СССР, освобожденного от ошибок, совершенных великими строителями великого и почитаемого нами Советского государства, оно же «1.0».
Повторю еще раз — мы свято чтим память об «1.0». Мы восхищаемся теми, кто сумел построить «1.0». Мы учимся у них всему на свете — мужеству, стойкости, уму, самоотверженности, невероятному волевому накалу.
Но мы не можем не говорить об их ошибках, причем ошибках фундаментальных. И дело даже не в том, что нам хочется жить в каком-то новом СССР 2.0, более справедливом и благом, нежели СССР, в котором жили наши отцы и деды. Мы вполне согласны жить в таком СССР, в котором жили наши отцы и деды.
Только вот отцы и деды жили себе, жили, жили не тужили, а потом стали заниматься кто чем — кто обогащаться, кто загибаться. А детей своих и внуков своих бросили в зловонную клоаку нынешней жизни.
Я вижу, что делает с людьми такая клоака. Я убежден, что сумею отстоять человеческое содержание множества молодых людей, попавших в эту клоаку, не принявших ее законы и яростно стремящихся из нее вырваться.
Но есть те, кто уже утонул в клоаке (спился, искололся, погиб в разборках, покончил с собой, сошел с ума и так далее). Их очень много. А еще есть те, кто клоаку возлюбил. И в ней преуспел. А еще есть те, кто без кардинальных изменений политического, социального и культурного мейнстрима из клоаки не выберутся. А еще есть совсем юные создания, которых в эту клоаку бросят. А еще есть не родившиеся. А также логика инволюции, вытекающая из наличия клоаки (сегодня очень плохо, а завтра будет намного хуже — вот что такое инволюция).
Почему-то это произошло. И мы знаем, почему. Потому что рухнул СССР 1.0.
А почему он рухнул? И что произойдет, если мы, поддавшись соблазну простоты, станем бороться за «1.0», то есть за реставрацию (она же — элементарное восстановление разрушенного)?
Мы восстановим «1.0» — и оно снова рухнет. Мы заплатим большую цену за восстановление, а потом еще большую цену — за почетную возможность оказаться во второй раз под обломками рухнувшего «1.0».
Вот почему нужен СССР 2.0 — новая сверхдержава, наследующая величие предшественницы и избавленная от ее фундаментальных ошибок.
Нельзя построить такую новую сверхдержаву, не осуществляя новый исторический проект. Мы называем его Сверхмодерн, дабы установить его место в ныне существующем мире, где реально существуют Модерн, Постмодерн и Контрмодерн (смотри цикл передач «Суть времени»).
Но, по сути, Сверхмодерн, конечно же, является коммунизмом 2.0. И должен обсуждаться с полным осознанием факта такой преемственности.
А теперь вчитаемся в резолюцию митинга, проведенного КПРФ 7 ноября 2012 года. Там сказано много хороших слов о нашем советском прошлом. Под каждым из этих слов я готов подписаться. Да, СССР — праведное, великое государство. В этом вопросе нет различия между сторонниками «1.0» и нами.
Но мы просим сторонников «1.0» проснуться и вернуться в реальность. Вернувшись же, пережить всем своим существом тот факт, что СССР — НЕТ. Вы понимаете? Двадцать один год, как его нет. И нельзя говорить о нем без осознания факта его отсутствия.
Что сказано по этому поводу в резолюции митинга КПРФ? Что
И это — все, что вы можете сказать жертвам неслыханной катастрофы, катастрофы мирового масштаба? Дудки! Мы не дадим вам отделаться от произошедшего одной пустой, бессмысленной фразой. Мы требуем прямого ответа на вопросы, которые вы двадцать лет прячете от народа.
Вопрос № 1. Конечно же, Горбачев и его присные — это предатели, авантюристы и перевертыши. Но что делала КПСС, на глазах у которой вышеназванные мерзавцы предавали интересы трудового народа?
Как надо относиться к делегатам XXVIII съезда КПСС, не снявшим Горбачева с поста генерального секретаря партии, не исключившим Горбачева из партии? Должны ли мы называть все поддержавшее Горбачева большинство предателями интересов трудового народа? Но тогда надо говорить о том, что партия как целое предала интересы трудового народа. Конечно, отдельные члены партии остались этим интересам верны. Но вы не можете не понимать разницы между отдельными членами партии и КПСС как полновластным субъектом, несущим ответственность за произошедшее.
Вопрос № 2. Помимо КПСС существовала еще армия. А также КГБ, ВПК и так далее. Все это в совокупности можно назвать «советской элитой» того времени. Или «элитой 1.0». Элита 1.0 могла не только снять Горбачева с поста генсека. Она, имея большинство на Съезде народных депутатов СССР, могла объявить ему импичмент. Но она этого не сделала. Более того — она сделала прямо противоположное. Она приняла ложную и преступную версию Собчака о событиях в Тбилиси. Она осудила пакт Молотова — Риббентропа, обрекая этим страну на распад. Так что же это за «элита 1.0»?? И как ее качества связаны с фундаментальными принципами организации советского общества, «общества 1.0» (оно же «общество ням-ням» в нашей классификации, см. первый номер газеты «Суть времени»)?
Вопрос № 3. В присяге, то есть священной клятве, которую давал каждый призванный в армию гражданин СССР, говорилось: «Клянусь до последнего дыхания быть преданным своему народу, своей советской Родине». Говорилось также о том, что нарушившего присягу постигнет «всеобщие ненависть и презрение трудящегося народа» (до 1975 года говорилось так) или «советского народа» (после 1975 года говорилось так). Не будем вдаваться в эти очень существенные нюансы. Был ли в этих словах священный смысл, доходящий в момент присяги до сознания присягающего — вот о чем надо задуматься в первую очередь. Или его не было, но кем тогда мы были в эпоху «1.0»? Или он был, но чем тогда теперь являются некогда присягнувшие?
Вопрос № 4. От всех присягнувших переходим к тем, кто должен был относиться к этой присяге с особой трепетностью. КГБ, ГРУ — и так далее. Конечно, ЦРУ разрушало СССР, но что делали те, кто был обязан его защитить? И что они делают теперь, понимая, что с точки зрения присяги находятся в так называемом «особом периоде»?
Вопрос № 5. Что делал трудовой народ, наблюдая за тем, как предают его интересы? Такой вопрос не имеет ничего общего с народофобией, но отказ от его обсуждения закрывает дорогу к каким-либо реальным действиям, позволяющим полноценно преодолеть катастрофу «1.0», которая не закончилась в 1991 году, а стремительно развивается.
Вопрос № 6. Что принесет народу победа сил, обещающих возвратить СССР 1.0? В Молдавии такие силы уже однажды победили. Народ от этого не получил ничего. В какой степени это связано с личными качествами г-на Воронина или молдавских коммунистов? И на основе чего мы можем считать, что Зюганов и КПРФ хоть чем-то отличаются в лучшую сторону от молдавских товарищей?
Вопрос № 7. Может быть, все-таки дело не в личных качествах молдавских коммунистов или членов КПРФ, а в том, что ущербны как сама ориентация на «Иллюзию 1.0», так и готовность превращать это «1.0» в шоу на псевдокрасную тему?
Вопрос № 8. В политической философии подробно рассмотрены различные соотношения между формой и содержанием. Какое содержание упаковано в красную реставрационную форму КПРФ, в это самое «1.0»? Идет ли речь о действительной реставрации или о продлении нынешнего маразма под красным флагом? А то — и об углублении маразма? Наблюдения за губернаторскими выборами в Брянске дают основания для поддержки последней гипотезы. Но предположим, что верна первая гипотеза и состоится именно реставрация. Сколь длительна она будет? И что за ней последует? Что, если она продлится дни или недели и повлечет за собой отечественный вариант пиночетовщины? Всем понятно, что силы красного реванша (если они возникнут) могут подавить пиночетовщину. Но силы красной реставрации это по определению не в состоянии сделать. И, наконец, есть третий сценарий — перестройка-2 с очень дозированным использованием псевдокрасных реставрационных шоу. Ведь именно об этом грезит г-н Удальцов!
Прямые ответы на эти вопросы должен дать очередной съезд КПРФ. Конечно, его делегаты могут сделать всё то же, что сделали делегаты XXVIII съезда КПСС, не отстранив Горбачева и не предъявив народу ни нового лидера, ни нового курса. Но пусть тогда эти делегаты пеняют на себя. А главное, пусть не оправдывают потом свое политически преступное поведение кознями некой «клики». Что касается способности КПРФников уклоняться, подменять ответы на принципиальные вопросы клеветническими выпадами, впадать в говорливую уклончивость… Мы ведь не забыли, как Горбачев говорливо уклонялся, подменял серьезный политический разговор болтовней о новом мышлении и о социализме «с человеческим лицом». Не забыли мы и того, чем это все кончилось. Допустить перестройки-2 мы не имеем права.
Экономическая война
Большая энергетическая война. Часть III. А у нас в России газ…
Потому, что у нас газа больше всех в мире плюс огромный потенциал экспорта, на нас в холодных (пока холодных!) энергетических войнах нацелено больше всего глаз и орудий
Начну с актуальных цитат.
Газета Handelsblatt, Германия, 4 октября 2012 года:
«Голос Америки», 9 ноября 2012 года:
В 60-х — 70-х годах ХХ века, на фоне нарастающих тревожных разговоров о скором конце эпохи нефти и неизбежности отбрасывания человечества в XIX век — век угля и паровых машин, случились крупные открытия газовых месторождений как на Ближнем Востоке, так и у нас в Западной Сибири. И мир «вздохнул с облегчением»: мол, подфартило, и всем нам предоставлена «газовая пауза» длиной лет 15, во время которой, быть может, человечество найдет другие энергоносители и другие технологии энергообеспечения. И сумеет избежать регрессивного отката в «эпоху угля».
С тех пор разведанные мировые резервы и ресурсы газа непрерывно росли, и завершение «газовой паузы» откладывалось еще на пять, десять, двадцать лет. Вот и сейчас ее завершение вновь откладывается в связи с освоением в США технологий добычи так называемого сланцевого газа.
Так сколько все-таки в реальности на планете есть газа? И где?
Данные, публикуемые наиболее авторитетными организациями (Международное энергетическое агентство, Администрация энергетической информации США, «Бритиш Петролеум» и т. д.), по этому вопросу расходятся точно так же, как по резервам нефти. Приведу данные Международного энергетического агентства (МЭА).
По отчетам МЭА за 2009 г., совокупные мировые резервы газа составляют около 190 трлн куб. м, и при этом «первая десятка» обладателей этих резервов выглядит (в трлн куб. м) следующим образом:
Россия — 44,4
Иран — 29,6
Катар — 25,4
Туркмения — 8,1
Саудовская Аравия — 7,9
США — 6,9
ОАЭ — 6,4
Венесуэла — 5,7
Нигерия — 5,3
Алжир — 4,5
Считаю необходимым оговорить, что специалисты высказывают массу сомнений по поводу того, каковы действительные запасы газа, нефти и так далее. Идут спору по вопросу о правомочности включения в резервы (то есть, именно в доказанные запасы) тех или иных ресурсов газа в разных странах. Этот вопрос осложняется еще и наличием и перспективами проектов добычи газа из «нетрадиционных источников»: слабопроницаемых пластов (включая газ из глинистых сланцев), угольных месторождений (шахтный и пластовый метан) и так далее.
Тем не менее, даже при консервативных оценках мировых резервов газа, обеспеченность мира этими резервами при нынешнем уровне потребления составляет около 60 лет — то есть в полтора раза больше, чем по нефти.
Но это — при нынешнем уровне потребления (который, увы, быстро растет). И кроме того, если говорить об обеспеченности не в среднем, а по конкретным странам и регионам, то с газом ситуация еще сложнее, чем с нефтью. Поскольку его крупных производителей не так много, а у основных потребителей собственного газа недостаточно или совсем нет. Так, например, у США обеспеченность добычи (при ее текущем уровне) собственными резервами — менее 12 лет, у Германии — чуть больше 6 лет, у Великобритании — менее 5 лет, у Японии и Южной Кореи — 0 лет.
А это значит, что большинство крупных потребителей газа должны его в нарастающих масштабах ввозить оттуда, где его много. И гадать: сегодня дают (продают), а завтра? А послезавтра? А если не продадут? И еще: сегодня продают за столько-то. А послезавтра почем?
Значит, нужно думать и действовать так, чтобы и послезавтра продали (а лучше — просто отдали). Или же если продали, то дешево. Вопрос о том, как этого добиться, — первая сфера (преимущественно холодных) газовых войн.
Кроме того, это легко сказать «ввозить (импортировать) газ»! А сделать — далеко не просто.
Как и нефть, газ транспортируют либо трубопроводами, либо танкерами-метановозами. И с этим возникает много проблем.
Подготовить газ к транспортировке гораздо сложнее, чем нефть. Если в нем содержатся, кроме нужного метана (этана, пропана, бутана), разные полезные (например, гелий) и вредные (сероводород, меркаптаны, серный ангидрид, азот, водяной пар и т. д.) примеси, то газ нужно перед транспортировкой разделить, осушить и т. д. Ведь сероводород «разъедает» трубы, а водяной пар может образовать скопления конденсата или даже кристаллы газовых гидратов, снижающие пропускную способность газопровода.
Гнать газ по трубе тоже непросто. Для этого нужно поддерживать в трубе давление (до 75 атмосфер), которое падает в результате потерь энергии на трение о стенки трубы и внутри газового потока. То есть нужно строить на трубопроводе (и постоянно обслуживать) систему компрессорных станций, которые для своей работы изымают часть газа из той же трубы.
Но и перевозить газ танкерами — дело более сложное и затратное, чем перевозка нефти. Для этого нужно построить трубопровод от месторождения до моря, а на берегу терминал, который сжимает и охлаждает газ до жидкого состояния (сжиженный природный газ сокращенно именуется СПГ). И только на это тратится около четверти предназначенного для перевозки газа. А еще нужно построить очень дорогие танкеры-метановозы, конструкция танков в которых обеспечивает удержание и охлаждение СПГ под высоким давлением (на что, опять-таки, тратится тот же самый газ). Превращение жидкого метана в газ в пункте назначения и его доставка потребителям по трубопроводам — тоже требуют немалых затрат (в том числе, затрат энергии).
В результате, если сравнивать стоимость и энергоемкость транспортировки газа, то при расстояниях более 3–4 тыс. км его выгоднее возить метановозами (там основные затраты сделаны один раз — при сжижении газа, а сама перевозка СПГ сравнительно дешева). А при расстояниях меньше 2–3 тыс. км — более выгодны трубопроводные поставки с их частыми компрессорными станциями.
Значит, нужно думать о том, куда и какие пойдут газопроводы и куда их лучше «не пускать». И о том, где будут строиться терминалы СПГ. И о том, сколько потребуется танкеров-метановозов и кому и почем они повезут СПГ — мне или кому-то другому… А еще — о том, не окажутся ли на пути трубопровода террористы, способные взорвать трубу, и не окажутся ли на пути метановоза пираты, которые попытаются его захватить и потребовать выкуп… А еще — о том, сколько придется платить страховой компании, чтобы компенсировать убытки на случай атаки террористов или пиратов…
То есть вопрос о том, как, куда и по какой цене газ доставляется потребителю, которому он нужен, — еще одна сфера (опять-таки пока в основном холодных) газовых войн.
Меня спросят: а причем здесь Россия, у которой вроде бы газа больше всех в мире?
Отвечаю. Россия добывает примерно столько же газа, сколько США — более 600 млрд куб. м в год. И больше всех — почти 200 млрд куб. м — экспортирует. И потому, что у нас газа больше всех в мире плюс огромный потенциал экспорта, на нас в холодных (пока холодных!) энергетических войнах нацелено больше всего глаз и орудий. Каких? Самых разных.
Например, орудие Европейской энергетической хартии (ЕЭХ) и Договора к ней (ДЭХ, включая Транзитный протокол), которые Россия подписала в раннеельцинскую эпоху, но в 2009 г. окончательно отказалась ратифицировать. Отказалась потому, что этот пакет документов полностью учитывал интересы европейских импортеров наших газа и нефти, но одновременно глубоко ущемлял интересы России как экспортера. В частности, нам он не давал возможности приобретать газопроводные и газораспределительные активы в Европе (то есть получать долю прибыли от конечных потребителей газа), но требовал от России предоставить другим производителям доступ к российским зарубежным газопроводам.
Отметим, что наиболее активно продавливали присоединение России к ЕЭХ и ДЭХ страны Восточной Европы, ориентированные на США. И именно они (в особенности Польша и Литва) после отказа России от ратификации ЕЭХ усердно блокировали предоставление Еврокомиссии мандата на переговоры с РФ по новому базовому договору, который мог бы разрешить, в том числе, транзитный газовый спор. Эстонский политолог Кармо Тюйр обозначил эту позицию предельно ясно:
А позже именно восточноевропейские страны активно поддержали идею Глобальной энергохартии, впервые высказанную в США и вскоре прямо названную «энергетическим НАТО». И, как заявил украинский аналитик Валерий Сапрыкин,
«Энергетическое НАТО» — неплохо сказано. И право же, для того чтобы после таких броских заявок продолжать отрицать факт энергетических войн — надо буквально потерять стыд.
Впрочем, вопрос об энергохартии — не единственный. Вспомним, какую информационную и политическую «газовую войну» против России развязали в связи с проектами «морских» труб «Северного» и «Южного потока». Которые, конечно, стоят гораздо дороже наземных труб, но позволяют нашим производителям газа обойти «опасные», с точки зрения надежности и устойчивости, сухопутные газопроводные маршруты через Украину и Польшу. Тут и многократные экологические экспертизы, и заявления о том, что «рядом с трубой» могут оказаться затопленные боеприпасы или химическое оружие времен последних мировых войн. Тут и истерические вопли в прессе о том, что Россия ведет против Европы энергетическую войну.
Почему все это? Прежде всего, потому, что эти трубы обеспечивают независимость нашего экспорта от «перемен политического настроения» власти в транзитных странах. И неслучайно главные европейские потребители нашего газа — Германия и Италия — силами своих крупнейших корпораций включились в реализацию «Северного» и «Южного потока». И неслучайно эти их решения вызвали откровенное недовольство в Восточной Европе и США.
Наконец, чем, как не актом энергетической войны, является возбужденное в сентябре Еврокомиссией антимонопольное расследование против «Газпрома»? Который якобы устанавливает для различных европейских потребителей «политические», а не рыночные цены на газ…
Но «газовые войны» ведутся не только против России. Ведь конфликты вокруг ЕЭХ и наших «Северного» и «Южного потоков» — это риски устойчивости газоснабжения крупнейших «стран-локомотивов» ЕС (прежде всего Германии). Причем в ходе «арабской весны» к ним добавился еще один риск. А именно — оказался под большим вопросом гигантский (уже полностью проработанный и согласованный) европейский проект Транссахарского газопровода из Нигерии в Европу через Нигер и Алжир, в котором наиболее заинтересованы Франция и Италия. Если рядом с трубой «горят» впавшие в негосударственное существование Ливия и Мали, какие можно прокладывать газопроводы?!
А что означает все это вместе? Системную атаку на устойчивое энергообеспечение Европы — вот что!
Но и в Азии — то же самое. Вспомним печальную судьбу проекта трубопровода Туркмения — Афганистан — Пакистан — Индия (ТАПИ), о котором я писал ранее. Вспомним и проект трубопровода Иран — Пакистан — Китай, который много лет находится на стадии «предварительного обсуждения» по тем же причинам политической и террористической нестабильности в Афганистане и Пакистане, по которым «заглох» ТАПИ.
В чем результат? В том, что крупнейшие развивающиеся страны: Индия и Китай — не могут получить столь необходимый им для развития газ.
Заодно подчеркну, что долговременные террористические риски на трассах этих газопроводов — это уже привнесение в холодную энергетическую войну отчетливых элементов войны горячей!
Могут сказать, что наступившая «эпоха сланцевого газа» кардинально меняет ситуацию. Поскольку такой газ есть у многих стран-потребителей, лишенных традиционных газовых месторождений. И что сланцевого газа, оказывается, на планете очень много. А потому, мол, есть шансы, что сланцевый газ ликвидирует главные причины газовых конфликтов. А ведь есть еще в запасе и газовые гидраты, о которых тоже много говорят…
Насколько это серьезно — обсудим в следующей статье.
Информационно-психологическая война
Отцеубийство
У Галича в «Поэме о Сталине» есть грубое, но емкое определение сути исторического доклада Хрущева на XX съезде партии: «Оказался наш Отец не отцом, а сукою»
Итак, если враг, ведущий против вас информационно-психологическую войну, хочет освободить вас от любви (советско-коммунистического Эроса), он будет последовательно, одну за другой, снимать любовные чары. То есть вести вас по пути раз-очарования в том, чем вы были о-чарованы. И первый удар он нанесет по Отцу. То есть по Сталину.
Такой удар и был нанесен. Причем дважды — и оба раза с сокрушительными последствиями. Первая десталинизация началась на ХХ съезде. Вторая — в годы перестройки.
Когда Сталин был впервые назван Отцом?
В 1936 году страна готовилась к принятию новой Конституции, которая должна была стать основанием нерушимой дружбы народов СССР. В знак подтверждения того, что народы СССР — единая большая семья, к Сталину в Кремль прибывают делегации с Кавказа, из среднеазиатских республик. В Москве проходят Декады национального искусства: демонстрируются спектакли национальных театров и выставки народного творчества. В «Правде» публикуются написанные в стихотворной форме «Письма народов СССР», адресованные Сталину… Вот тогда-то, в одном из номеров «Правды» его и назвали «отцом народов».
А потом, в песнях и стихах он станет просто Отцом.
Человек, не живший в 30-е — 40-е годы прошлого века, перелистав сборники советских песен той эпохи, наверное, будет удивлен, что наиболее часто Сталина называли не «великим» («великий Сталин», «великий учитель», «великий вождь Отчизны дорогой») и не «мудрым» («мудрый Вождь»), а «родным».
Родной не только Сталин. Родного много: родная страна… родимая земля… родной народ… родная армия…
Так выстроен советский космос: Родина — мать, Сталин — отец, государство — большая семья. В этом космосе царит Эрос, ибо все пронизано любовью. Любовью к своей стране — Весне человечества, путеводной звезде для народов всего мира, «кипучей, могучей, никем непобедимой»… Любовью к Отцу, который вникает во все дела, происходящие в стране:
Слово которого надежно:
Который всегда придет на помощь:
Любовь к Отцу, к Матери… Братская любовь народов… Эрос давал советским людям огромную энергию, и потому они были способны на воистину великие дела: великие стройки, великие открытия, великие подвиги.
Десталинизаторы ставят Сталину в вину, что он воспользовался тем, что для русской культурной традиции характерно патриархальное восприятие власти — и внедрил в массовое сознание образ государства — «большой семьи». А чем так плох этот образ? Это врагу он нравиться не может, потому что трехчленная конструкция: «Родина — мать, Сталин — отец, государство — семья народов» — устойчива. Но если изъять из нее один элемент, она станет неустойчивой. А если изъять два — обрушится и погибнет.
Неслучайно в годы перестройки опытный специалист по информационно-психологическим войнам против СССР З. Бжезинский отмечал, что разрушить морально-политическое единство советского общества могут две мощные идеологии: антисталинизм и национализм.
Во время оттепели, разоблачая «культ личности», уничтожили образ Отца. И это сильно подорвало и ослабило советскую систему. Но она устояла.
Поделиться книгой: