Помоги проекту - поделись книгой:
— Вы вольны в выборе места, которое вернет вас в нормальное состояние, — ответил Хеннен.
Через несколько минут телохранитель, почуяв неладное, бросился на поиски Юрченко, но вскоре понял, что опоздал.
Не знал он другого — да и откуда, если и все руководство Лэнгли будет в оторопи, узнав, что Юрченко, завершив свою миссию перебежчика, теперь должен сменить амплуа и выступить разоблачителем происков флагмана разведсообщества США — Центрального разведывательного управления!
1 августа 1985 года в вашингтонскую резидентуру на имя полковника Черкашина Виктора Ивановича, заместителя резидента по контрразведке, из Центра за подписью Крючкова поступила шифртелеграмма. В ней сообщалось, что заместитель начальника американского отдела Первого шавка полковник Юрченко, находясь в служебной командировке в Риме, исчез, и следует полагать, что он дезертировал. Остальная часть телеграммы была посвящена тому, как следует оградить нашего «суперкрота» в системе ЦРУ Олдрича Эймса от возможной опасности.
Несмотря на то что Юрченко участвовал в разработке и руководстве секретными операциями КГБ, мишенью которых являлись США и Канада, в телеграмме Крючкова говорилось, что перебежчик не входил в жестко контролируемый круг офицеров, занимавшихся Эймсом, — лишь семь высших офицеров Комитета были осведомлены о его существовании. Однако нельзя было исключать вероятность, что в результате преступной болтовни до Юрченко докатились какие-то слухи.
Словом, Комитет готов был повторить в Вашингтоне то, что американцы провернули в Москве с Шеймовым, а англичане — с Гордиевским.
Во-вторых, Крючков потребовал выяснить, надо ли в целях прикрытия Эймса направлять в США спецподразделение КГБ «Альфа» для физического уничтожения Юрченко. То, что такая операция будет проведена без сучка и без задоринки, несмотря на усиленную охрану перебежчика мордоворотами ЦРУ и ФБР, сомнений у нашего руководства не вызывало. Было известно, что «Альфа» справится с любым заданием, сколь бы невыполнимым оно могло показаться на первый взгляд…
Для выполнения указания Черкашину предписывалось вызвать Эймса на экстренную встречу, однако тот был занят допросами перебежчика (Юрченко) и смог прибыть на явку лишь спустя четыре дня. К тому времени Эймс убедился, что ему ничего не угрожает, поэтому предложения Крючкова с ним не обсуждались.
В то время полковнику Черкашину казалось, что бегство Юрченко нанесло сильнейший удар по престижу Крючкова, загнав его, без преувеличения, в угол и поставив вопрос о досрочной отставке.
Как выяснится позже, сложившаяся ситуация не только была заранее отрежиссирована самим Крючковым, но и полностью им контролировалась…
Несколькими неделями позже Юрченко инициативно позвонил в резидентуру.
Юрченко не ограничился одним звонком. В ходе последующего заочного общения с Черкашиным он отшлифовывал легенду своего похищения в Риме церэушниками.
Виктор Иванович сделал вид, что принял предложенные изменником правила игры, заверив его, что руководство Комитета осознает все коварство противника и что по возвращении на Родину его встретят как героя, уж не говоря о том, что все будет прощено.
Согласно плану, в разработке которого самое деятельное участие принимал Крючков, в ходе пресс-конференции для иностранных журналистов Юрченко должен был выступить в роли разоблачителя козней американских спецслужб.
Первую публичную «исповедь блудного сына» предполагалось провести в конференц-зале посольства.
4 ноября 1985 года в советском посольстве в Вашингтоне в преддверии расширенной пресс-конференции для иностранных журналистов царило необыкновенное оживление. Еще бы! Сотрудник КГБ, тремя месяцами ранее переметнувшийся к американцам, намерен вернуться в родные пенаты!
Юрченко сообщил собравшимся, что ЦРУ похитило его в Риме и три месяца накачивало наркотиками, чтобы сломить волю и добиться выдачи государственных тайн.
Как бы между прочим, походя, оратор сначала выставил на всеобщее посмешище Директора ЦРУ Уильяма Кейси, заявив, что тот вечно пьян и никогда не застегивает ширинку.
Затем в истеричном тоне, переключаясь с английского на русский и обратно, он поименно, одного за другим, обвинил всех своих «тюремщиков» — начальника отдела СССР и стран Восточной Европы ЦРУ Гербера, работавших с ним следователей и других высокопоставленных чиновников из разведсообщества США, имевших отношение к его делу, за исключением одного — Олдрича Эймса.
Это был явный промах, на который руководители ЦРУ, следившие за телетрансляцией, хотя и обратили внимание, но расценили по-своему. Им было известно, какое деятельное участие в судьбе перебежчика принимал их коллега, поэтому тот факт, что Юрченко не упомянул его имени в связи со скандалом, было воспринято ими как выражение общечеловеческой благодарности.
Вторую ошибку возвращенец допустил, когда сообщил присутствовавшим, что в ЦРУ его хотели представить американской общественности как изменника Родины, для этого, в частности, вынудили его подписать контракт, по которому он якобы получил 1 миллион долларов.
Гарднер Гас Хэттавэй, не сводивший глаз с экрана, услышав эту реплику, не удержался и удовлетворенно потер руки — такая реклама Центральному разведывательному управлению дорогого стоит — потенциальные перебежчики толпой повалят из СССР!
Для вашингтонской резидентуры оставалась еще одна, и довольно серьезная, проблема. В соответствии с существующими правилами Госдепартамент США настоял, чтобы Юрченко один встретился с официальным американским представителем и лично подтвердил свою историю. Американцы заявили, что у них нет серьезных причин задерживать Юрченко в Америке, но они хотят убедиться, что он возвращается в Москву добровольно.
В резидентуре хотели, чтобы эта встреча прошла в посольстве, но чиновники Госдепартамента настояли на своей штаб-квартире. Поэтому на следующий после наделавшей много шума пресс-конференции Юрченко в сопровождении дипломатического сотрудника посольства прибыл в Фогги Ботом — район центрального Вашингтона, где находится Государственный департамент Соединенных Штатов. Там он вновь подтвердил свою историю и занятую в связи с ней свою позицию.
Вообще-то, в Лэнгли были в шоке от твердого решения Юрченко вернуться в Советский Союз. Прикормленные ЦРУ издания развернули широкую кампанию в прессе с целью полностью скомпрометировать «дважды беглого» в глазах Москвы. В публикациях смаковались его панибратские отношения с главами ЦРУ и ФБР, подробно живописались все выданные им секреты.
Операция с бегством и возвращением Юрченко значительно укрепила позиции Крючкова в глазах Политбюро. Он сумел весьма ловко отчитаться о ее результатах и представил членам партийного ареопага перебежчика как исполнителя его, Крючкова, гениального плана по дезинформации противника (еще одна «красная селедка»!).
Главный разведчик СССР по должности, он же — плавный крючкотвор Первого главного управления генерал Крючков пошел еще дальше.
По его настоянию и ходатайству, в августе 1986 года с десяток генералов были удостоены высшей награды СССР — ордена Ленина, еще десятки офицеров внешней разведки получили другие знаки отличия. Причем сделано это было не в приватной обстановке, как того требовали законы ведомственных традиций, но с исключительной помпой в условиях ошеломляющей гласности.
Награжден был и Виталий Юрченко. Высшая ведомственная награда — знак «Почетный сотрудник госбезопасности» украсила его грудь.
Крючков устроил грандиозное представление, чтобы все в Кремле думали, что Первый главк отлично сработал под его началом.
Таким образом, он, нацелившись на кресло председателя КГБ СССР (которое вскоре после возвращения Юрченко занял), активно зарабатывал «очки» в глазах тогдашнего генсека Горбачева…
Спустя девять лет история с Юрченко получила неожиданное продолжение и заставила рассмотреть все события и связанного с ними главного фигуранта под совершенно иным углом зрения.
21 февраля 1994 года около своего дома в Арлингтоне (штат Вирджиния) был арестован Олдрич Эймс, возглавлявший отдел контрразведки в управлении СССР и стран Восточного блока ЦРУ. Ему было предъявлено обвинение в шпионаже в пользу Советского Союза, а затем России. В ходе расследования было установлено, что Эймс пошел на контакт с КГБ в апреле 1985 года.
По официальной версии Лэнгли, Эймс передал КГБ сведения на 12 «кротов» — сотрудников советских спецслужб[4], «таскавших из огня каштаны» для ЦРУ, — и более 20 иностранных агентов в Москве, работавших в пользу США. Кроме того, он сообщил более чем о 50 операциях американского разведсообщества против СССР, получив в качестве гонорара 4,6 миллиона долларов.
Чтобы отвести возможные подозрения от Эймса, в 1985 году была разработана операция прикрытия (другими словами, в американские воды была запущена «красная селедка»), главную роль в которой предстояло сыграть Виталию Юрченко. Он исполнил свою партию блестяще!
Действительно, причиной всех своих агентурных потерь в Москве ЦРУ считало Эдварда Ли Говарда, а провал операции «Ivy Beils» списало на Рональда Пелтона. Эймс, таким образом, был выведен из-под удара. Но вот эффект от продвинутой американцам «дезы» оказался смазанным, и вот почему.
К началу добровольного сотрудничества Эймса с советской разведкой прежние, андроповские, запасники были основательно истощены, а руководство КГБ имело в своем послужном балансе отрицательное сальдо. Это — и массовый исход сотрудников Комитета в противоборствующий лагерь, и неспособность создать систему контрразведывательных мер противодействия устремлениям противника, и отсутствие новой концепции государственной безопасности, которая соответствовала бы переменам в политической и оперативной обстановке.
Все это заставляло руководство Комитета, и в первую очередь председателя Владимира Крючкова, зарабатывать «очки» любой ценой. Поэтому он с таким рвением стал реализовывать информацию, предоставленную Эймсом. Дюжина офицеров советских спецслужб, на которых Эймс дал наводку, что они шпионят в пользу США, были арестованы и спешно расстреляны.
Трудно представить, чтобы генералу Крючкову не приходило в голову, что он подставляет Эймса. Но, прежде всего, он пекся о себе и собственной карьере. Если бы он заботился об интересах государства, он приказал бы, выражаясь языком профессионалов, «держать их на длинной веревке», то есть заставил бы разоблаченных Эймсом «кротов» работать против США в качестве тройных агентов. В этом случае ЦРУ никогда бы не узнало, что пострадало от внезапной измены…
Глава пятая
Операция «Хоровод»
Получив наводку от Говарда, наши контрразведчики осторожно выяснили, к разработке каких научных программ и проектов конструктор Толкачев имеет непосредственный доступ, а к каким проявляет повышенный интерес, не обусловленный служебной необходимостью, заказывая спецлитературу в секретной библиотеке Всесоюзного НИИ радиопромышленности «Фазотрон».
Выяснилось, что его интерес к сведениям, составляющим военную и государственную тайны, беспределен, а доступ к ним неограниченный. Было от чего схватиться за голову — за последние пять лет через руки Толкачева прошло множество документов под грифом «Совершенно секретно» и «Особой важности».
Значит, решили эксперты, оригинальные идеи, с которыми успел ознакомиться шпион, уже нашли достойную оценку за океаном и теперь усовершенствуются в тамошних секретных лабораториях, или же, будучи материализованы, уже работают на нашего противника.
Черт подери, все, что нами достигнуто в результате неимоверных усилий и лишений, за бесценок скуплено американцами, а своими успехами в военной радиоэлектронике они обязаны нам и своему агенту!
В воображении контрразведчиков возникали картины дорогого ресторана, где за столами с крахмальными скатертями сидят богатые посетители-американцы, а на кухне не покладая рук, только и успевая смахивать пот со лба, трудятся русские повара-ученые. Между кухней и залом снует половой по кличке «Сфиэ», подтаскивая клиентам на блюдечке с голубой каемочкой деликатесы согласно сделанному заказу…
Вскоре панические настроения сменились трезвым расчетом. Центр приказал: «Носа не вешать, разработать план мероприятий, нейтрализующих или сводящих до минимума нанесенный урон!»
И умные головы Комитета вспомнили об операции «Хоровод».
Впервые «Красная селедка» — операция по введению в заблуждение главного военного противника под кодовым названием «Хоровод» — была успешно запущена в мутные воды американских спецслужб в 1955 году. Да так удачно, что в итоге позволила нам опередить Соединенные Штаты в области ракетостроения и освоения космоса на целое десятилетие.
…Во время авиационного парада, проводившегося в третье воскресенье августа 1955 года, в присутствии иностранных дипломатов и военных атташе стран, с которыми мы находились в состоянии «холодной войны», над Красной площадью в течение 15–20 минут на сверхнизкой высоте, звено за звеном, пролетала армада тяжелых бомбардировщиков нового типа. Этих самолетов оказалось гораздо больше, чем могли предполагать иностранные разведчики, действовавшие в Москве под дипломатическим прикрытием. В результате у них сложилось впечатление, что с конвейеров наших авиазаводов самолеты такого сверхмощного типа сходят десятками и сотнями, как сосиски на мясокомбинате.
В действительности одна и та же эскадрилья этих самолетов-монстров летала по кругу, через каждые три минуты вновь и вновь появляясь над головами ошеломленных иностранцев.
Цель этого отвлекающего маневра заключалась в том, чтобы создать видимость, будто СССР намерен увеличить мощь своих наступательных сил, бросив весь ресурс своего военно-промышленного потенциала на производство сверх-тяжелых бомбардировщиков, то есть упор в вероятной войне мы собираемся сделать на использовании авиации. В действительности же Советский Союз ускоренными темпами строил межконтинентальные баллистические ракеты.
Обман удался.
В итоге Соединенные Штаты, несмотря на то, что в их распоряжении находилась вывезенная из послевоенной Германии технология производства ракет и ее создатель Вернер фон Браун, перестали уделять должное внимание развитию ракетостроения, а занялись разработкой новых типов самолетов, массированным выпуском и усовершенствованием средств ПВО — русские же в вероятной войне намерены наносить авиационные удары сверхмощными бомбардировщиками!
Успешно проведенная в 1955 году операция «Хоровод» имела серьезные и далеко идущие последствия. Настолько серьезные, что запуск Советским Союзом в октябре 1957 года первого искусственного спутника Земли привел администрацию США и американские спецслужбы в состояние шока. Они не могли поверить, что мы способны так быстро прийти в себя после войны, и уж тем более в такой короткий срок создать столь мощную ракету-носитель. США бросились вдогонку, но время-то упущено!
Триумф операции по дезинформации главного противника стал особенно очевиден по прошествии шести лет, когда 12 апреля 1961 года в космосе первым оказался русский, а не американец!
Через неделю Аллен Даллес, глава Центрального разведывательного управления, был отправлен в отставку. И хотя формальным поводом для его устранения считалась неудачная попытка свергнуть коммунистический режим на Кубе, в американской администрации все хорошо понимали, что президент Кеннеди не может простить ему просчетов шестилетней давности и отставания в разработке космических систем…
Операция «Хоровод», проведенная Главным разведывательным управлением (военная разведка) Генштаба ВС СССР совместно с Комитетом госбезопасности, стала классикой контршпионажа и искусства дезинформации.
Играть, так уж играть по-крупному, решили в КГБ СССР. Нанести удары нужно было одновременно в нескольких направлениях.
Прежде всего, надо было превратить Толкачева в канал продвижения противнику внешне заманчивых, но по сути дезориентирующих или тупиковых идей. Таким образом, мы бы сумели замкнуть исследования американцев на «негодный объект», заставив их распылить материальные ресурсы и научный потенциал.
Планируя использовать «Сфиэ» в своих целях, КГБ исходил из того, что тот, за время многолетнего и безупречного обслуживания своих заокеанских хозяев, заслужил их безусловное доверие и настолько приучил их к употреблению изысканных яств — сверхценных сведений, — что они, не задумываясь, проглотят и другие, но уже приготовленные на комитетских кухнях. Почему бы и нет? Ведь глотают же больные вместо наркотических таблеток плацебо — пилюли-пустышки. Главное — чтобы пациент доверял эскулапу!
И началось.
Толкачев, оставаясь «официантом», стал еще и мальчиком, подающим мячи на поле, где шел решающий матч за первенство между двумя командами: Комитетом госбезопасности СССР — с одной стороны, ЦРУ и военно-промышленным комплексом США — с другой.
Толкачев снабдил американцев подробной информацией об электронных системах управления, используемых нашими истребителями МиГ, а также о контрмерах, применяемых ими для того, чтобы ускользать от американских самолетов и радаров.
До разоблачения «Сфиэ» ЦРУ успело аккумулировать на его счетах в американских банках более пяти миллионов долларов — ничтожная сумма по сравнению с той, что могла быть затрачена США на соответствующие исследования в области электроники. Таким образом, шпион сэкономил американским налогоплательщикам сотни миллиардов долларов!
Американцы поделились секретами, полученными от «Сфиэ», со своим основным союзником на Ближнем Востоке — Израилем — и вскоре арабы, чьи военно-воздушные силы были на 99 процентов укомплектованы советскими военными самолетами, обнаружили их уязвимость и досягаемость для средств израильской ПВО.
Измена прибыльна. Никогда еще за всю историю Соединенным Штатам не удавалось заполучить более рентабельного агента. Прибыль, полученная США от совместного предприятия «ЦРУ — Сфиэ», составила несколько сот миллиардов долларов.
Измена убыточна. Многомиллиардные контракты на поставку советской авиатехники и средств ПВО арабским странам были сорваны…
В ходе изучения абонентских карточек секретной библиотеки КИИ «Фазотрон» контрразведчики установили, что, начиная с 1981 года, Толкачев неизменно проявлял повышенный интерес к технологии создания нашими специалистами бомбардировщика-невидимки. Именно в это время американцы начали активно разрабатывать свой вариант летательного аппарата, который невозможно засечь радарами. Американский «Стелс» был полным аналогом нашего «Невидимки». Мы значительно опережали США в этом направлении, поэтому услуги «Сфиэ», подрядного поставщика сверхсекретных сведений, относящихся к нашему проекту, явились бы для противника подарком судьбы.
В течение десяти месяцев (с октября 1984 г. по июнь 1985 г.) Толкачев исправно снабжал своих заокеанских заказчиков сведениями, состряпанными по рецепту КГБ на специальных «кухнях» — в секретных лабораториях филиалов Всесоюзного НИИ «Фазотрон» Министерства радиопромышленности СССР. На американских ученых и техников, работавших над проектом «Стелс», вдруг обрушился шквал информации.
«Водокачка», «артезианская скважина» — вот лишь некоторые из кличек, которыми наградили в штаб-квартире ЦРУ Толкачева, имея в виду обилие получаемых от него материалов, относящихся к новому летательному аппарату. Американским экспертам потребовался не один год, чтобы сделать заключение, что калейдоскоп данных, полученных ЦРУ от своего агента, — всего лишь искусительные миражи, уводящие от магистрального пути…
В итоге нам с помощью «Сфиэ» удалось помешать завершению работ над «Стелсом» в намеченные американцами сроки и вынудить военно-промышленный комплекс США пойти на неоправданно высокие затраты.
Другими словами, мы «выставили» противника из денег — да раскошелится похититель невесты!
Но самое главное состояло в том, что благодаря усилиям Комитета американский вариант нашего «Невидимки» представлял для нас угрозу не большую, чем дирижабль. В этом американские генералы смогли убедиться уже во время первых полетных испытаний «Стелса».
Обескураживающее открытие: «Стелс» являлся невидимкой только для американской национальной системы ПВО!
Да это же самолет-самоубийца, а не чудо XXI века — русские собьют его при первом же вылете! Это же груда металлолома по баснословной цене (в первоначальном варианте «Стелс» весил 180 тонн, на его создание было затрачено около (!) 30 млрд долларов). И это — только на единственный экземпляр!
Как случилось, что «Стелс» оказался мертворожденным дитятей?! Объяснения просты. Не в силах заставить американцев вообще отказаться от идеи создания летательного аппарата, который невидим для радаров, мы постарались, чтобы он был заведомо уязвим для наших средств ПВО. Для этого Толкачеву в секретной библиотеке подсовывалась специально разработанная техническая документация. Остальное доделывал «человеческий фактор».
Доложенческий пыл — он интернационален и не имеет идеологической окраски. Стараясь как можно быстрее отчитаться о завершении строительства чудо-самолета, инженеры корпорации НОРТРОП — главного подрядчика-изготовителя — зачастую бездумно, механически копировали ту самую технологию, которую им поставлял «Сфиэ», даже не подозревая, что своими же руками загоняют в боевые ангары ВВС Соединенных Штатов троянского коня.
На корректировку данных, попавших в лаборатории корпорации НОРТРОП стараниями Комитета госбезопасности, американцы затратили в общей сложности около восьми лет. Впервые «Стелс» был применен лишь в 1991 году в ходе боевых действий против Ирака, во время проведения операции «Буря в пустыне».
…Американцы любят шутить, что джентльмен — это человек, который, увидев, как рядом стоящая женщина уронила чашку, толкает на пол и ее, чтобы ей легче было поднять осколки. Похоже, в случае с созданием американцами самолета-невидимки КГБ по отношению к ЦРУ поступил в духе этой шутки — по-джентльменски…
Как часто новое — хорошо забытое старое? Опыт 1955 года был блестяще использован Комитетом по прошествии тридцати лет, в 1985 году, когда Виталий Юрченко предложил свои услуги руководству Центрального разведывательного управления.
Поделиться книгой: