От Петра I до катастрофы 1917 г.

«Неправда, что только Петр начал приобщать русский народ к культуре. Усвоение западной культуры началось задолго до Петра. Западные учёные архитекторы работали в России задолго до Петра, а посылку русских юношей за границу начал ещё Борис Годунов. Но усвоение западноевропейской культуры шло естественным - нормальным путём, без крайностей… - утверждал в своём исследовании наш соотечественник из Аргентины Борис Башилов. При Алексее Михайловиче (отце Петра Первого) существовал уже первый театр и первая газета. «Соборное Уложение» было издано невиданным и для Западной Европы тиражом - две тысячи экземпляров. Была издана «Степная Книга» - систематическая история Московского государства, «Царственная книга» - одиннадцатитомная иллюстрированная история мира, «Азбуковник» - своего рода энциклопедический словарь, «Правительница» - старца Эразма-Ермолая, «Домострой» Сильвестра… В Московском архиве Министерства юстиции до Февральской революции хранились сотни разного рода сочинений, написанных в 17 веке». А. Буровский отметил в своём исследовании:

«Но стоит отвлечься от школьных учебников и проанализировать подлинные исторические источники - и мы обнаружим, что в допетровской России 17 века уже было всё, что приписывается Петру: от картофеля и табака до прекрасного флота и вполне современной для того времени армии».

Петру почему-то приписывают в заслугу создание регулярной российской армии, но ведь это неправда, ложь - регулярная армия в России была создана до правления Петра Первого к 1681 году.

До Петра Первого в России было три проблемы: закрепощение крестьян, вследствие чего Россию периодически потрясали мощные народные восстания; (2) Алексей Романов слишком вознёсся и совершил большой опасный разрыв между народом и царём, по этой причине народные восстания могли сильно ослабить Россию; (3) для развития России нужен был выход к морям: Балтийскому и Черному, и соответственно, - военный и торговый флот.

Начал Петр Первый свои реформы, страстно желая подражать Западу, задумал не только на зависть европейцам построить новую столицу «Северный парадиз» на болотах, но переодеть весь народ в европейские одежды, переодеть все слои общества. До Петра увлекались западноевропейской культурой в меру - Годунов построил для иностранных купцов Кокуй и посылал детей на учёбу в европейские страны, Алексей Романов своих детей учил иностранным языкам, Голицын знал польский язык и одевался в польские одежды, Софья ввела обучение иностранным языкам.

В 1698 году Петр издал указ о смене национальной одежды на европейскую. Насильственное навязывание западной культуры приняло невиданные в истории человечества формы - специальные военные службы прямо на улицах обрезали бороды и длинные полы одежд. Народ стал активно сопротивляться. А чтобы народ не мог сопротивляться, Петр издал указ о запрете ношения остроконечных ножей. В 1700 году Петр повторил указ - всем жителям Москвы было приказано в течение двух дней поменять всю одежду на европейскую, а купцам за торговлю русской одеждой была обещана каторга, стегание кнутом и конфискация имущества.

Специальные вооруженные отряды - блюстители западной моды хватали прохожих, ставили на колени и отрезали полы одежды на уровне земли. Требование к мужской одежде - сузить талию, воспринималось русскими мужиками и боярами как нечто очень позорное. Насильственным и самым жестоким образом брили мужчинам бороды. От бритья можно было откупиться - купцы платили за право ношения бороды 100 рублей, бояре - 60, прочие горожане - 30. Это по тем временам были очень большие деньги. Исключение было сделано священникам - им разрешалось носить бороды.

В Астрахани подчинённые Петра приказали солдатам вырывать бороды с корнем, что послужило поводом к восстанию астраханцев в 1705 году. В челобитной царю они жаловались:

«Мы за веру христианскую стали… В Казани и в иных городах наставлены немцы по два и три человека на дворы и тамошними жителям, и женах их, и детям чинят утиснения и ругательства»,

«А полковники и начальные люди немцы ругаючись христианству многие тягости им чинили безвинно били в службах, по постным дням мясо есть заставляли и всякое ругательство женам и детям чинили», «по щекам и палками били», а полковник Девин «челобитчиков бил и увечил насмерть» (С. Платонов, «Лекции»).

Такое впечатление, что Петр специально широко применял назначение на высокие должности иностранцев - проводников его «западной» внутренней политики, ибо свои могли жалеть своих. Петр своей «перестройкой» на западный манер довёл народ до иступления и нервного срыва, народ бежал не только к казакам, но и в Турцию, понимая, что ничего хорошего их там не ожидает.

Известный историк Костомаров, пытаясь хоть как-то найти оправдание Петру, выдвинул предположение, что Пётр любил не реальный русский народ, а тот выдуманный им идеал русского народа (лекало), который он хотел создать по европейскому образцу. К этому можно добавить - и поэтому реальный русский народ резал под европейское лекало как мясник, возомнивший себя портным-закройщиком.

Несмотря на такое легковесное отношение к статусу церкви, Петр с непонятной жестокостью преследовал спрятавшихся с давних пор в лесах старообрядцев. Старообрядцы протестовали по-своему: 2700 старообрядцев сожгло себя в Палеостровском скиту, 1920 человек - в Пудожском погосте.

Похоже, борясь с национальной одеждой, национальными обрядами, староверами, Петр боролся со всем национальным, с исконно русским, аутентичным, с русской душой. Иначе не объяснить, зачем Петр организовал сбор со всех уголков России и монастырей древних летописей и их уничтожил, как и весь казанский архив. Когда в России шёл 7208 год не «от сотворения мира», как обычно пишут, ибо понятно, что «мир» в любом понимании был сотворён намного ранее, а от окончания «Большой войны» наших предков с китайской цивилизацией, то Петр решил поменять древнерусский календарь, который не рискнули менять даже креститель Владимир и позже христианская Церковь. И 19 декабря 7208 года ввёл своим указом европейский календарь - 1699 год. Пётр ввёл также Новый год по-европейски - с первого января, а до этого было с 1 сентября, с началом увядания Природы. Кстати, наши предки вели ещё летоисчисление и с более далёкого периода - от наступления Ледникового периода, «Великого холода», по которому, например, 2008 год - это 13016 год.

Таким образом - Пётр «великий» обрезал более пяти с половиной тысяч лет отечественной истории.

«Русские образованные классы, после и благодаря реформам Петра, в культурном отношении оказались в своеобразном положении как бы «непомнящие родства»», - фиксировал действительность в своей книге князь Святополк-Мирский. «Петровская реформа, как морской губкой стёрла родовые воспоминания. Кажется, что вместе с европейской одеждой русский дворянин впервые родился на свет. Забыты века…», - писал Ключевский.

Петр Первый не только изменил календарь, но и оригинально праздновал Новый год. Новый 1700 год он отметил буйным весельем в компании с «Всешутейным и Всепьянейшим собором» в течение двух недель. Жители Москвы были в страхе и ужасе, им было не до новогоднего веселья, вернее теперь встреча Нового года в исполнении Петра и его компании выглядела таким образом - компания в составе 100-200 человек врывалась в дома жителей, всё съедала и выпивала и требовала ещё, затем весело искала спрятанные запасы, опять всё съедала и выпивала, часто весело и шутя насиловала жену и дочерей. Во время этого разгулья, как утверждает Р.К. Масси - Петр вел себя «как необузданный юнец», это мягкая форма высказывания «необузданный жеребец».

«Неумение удерживаться, стремление овладеть буквально всякой женщиной, которая только смогла ему понравиться, привело к закономерному итогу: известно более 100 бастардов Петра. Что характерно, он им никогда не помогал, объясняя это очень просто - мол, если будут достойны, сами пробьются», - отмечал А. Буровский. Затем вся праздничная кампания моральных уродов Петра прихватывала приглянувшиеся вещи и драгоценности, назвав их святочными подарками, обнаруженные деньги и шумно передвигалась дальше, пугая лихостью прохожих и выбирая следующий дом-жертву для «шутейного» пребывания.

Сатанинское отношение Петра было не только к родному народу, но, соответственно, и к родной Природе, как, например, выше мы наблюдаем варварскую вырубку дубовых рощ в Воронежской губернии. Историк Ключевский также отметил этот факт: «ценное дубьё для Балтийского флота - иное бревно ценилось в тогдашних рублей сто, целыми горами валялось по берегам и островам Ладожского озера…». Масштабы строительства у Петра были огромны, и масштабы бесхозяйственности таких же размеров. Затем Пётр кинулся в другую крайность и сделал «крайним народ» - под страхом смерти, поставив демонстративно виселицы на краю лесов, запретил крестьянам вырубку в лесах для своих нужд. Теперь крестьяне без особого разрешения и мзды не могли ни дом построить, ни сарай, ни печку протопить.

Поклонник Петра, неисправимый западник А. Герцен, писал о Петре Первом - «доводил денационализацию гораздо дальше, чем делает это современное правительство в Польше… Правительство, помещик, офицер, столоначальник, управитель (интендант), иноземец только то и делали, что повторяли - и это в течение, по меньшей мере, шести поколений - повеление Петра Первого: перестань быть русским и ты окажешь великую услугу человечеству» (Статья Герцена «Новая фаза русской культуры»).

Это страшное направление удара космополита Петра Первого объяснял знаменитый Карамзин:

«Искореняя древние навыки, представляя их смешными, глупыми, хваля и вводя иностранные, Государь России унижал россиян в их собственном сердце», «Петр не хотел вникнуть в истину, что дух народный составляет нравственное могущество государства, подобно физическому, нужное для их твёрдости».

ГЛАВА 4.

«Ноу-хау» Петра I в экономике и население подвластной территории

Мои критики могут сказать: «Не важно, какими методами Петр добивался успеха, но успех был очевиден», наглядный пример - город Петербург, выглядит убедительно, но ужасное состояние России в конце правления Петра, в том числе и экономическое, вызывает желание разобраться в причинах.

А большие экономические проблемы у Петра начались с Нарвской битвы.

Расправившись со стрельцами и поменяв календарь, Петр решил повоевать. Началась война между Польшей и Швецией, и Петр решил, что это удобный момент начать войну со Швецией и выйти к Балтике. В конце 1700 года Петр двинул 40-тысячную армию на шведскую Нарву. Франц Лефорт в 1699 году умер, но остальные кокуйские иностранные уроды продолжали возглавлять русскую армию. Оказалось, что после азовского похода Петр никаких выводов не сделал.

Армия под руководством Петра 3 октября подошла к городу Нарва на одноименной реке, и взяла город в осаду. Почти два месяца 40-тысячные русские войска под руководством Петра «великого» и бездарных иностранных генералов не могли взять город, который защищал гарнизон численностью не более полутора тысяч человек под руководством толкового командира. Петр, обладая таким огромным превосходством сил, надеялся на взятие крепости с первого штурма и не был готов к длительной осаде, то есть - через пару недель боёв закончилось продовольствие и боеприпасы. Голодные злые солдаты, ночующие в снегу, проклинали Петра и его иностранных генералов, начались болезни. В армии были настолько сильны роптания, недовольства и опасные настроения, что Петр не стал рисковать и покинул армию, якобы чтобы ещё собрать армию и прислать её на помощь первой. Руководство армией передал иностранному «специалисту» герцогу де Кроа.

Швеция отправила небольшую армию во главе с королем Карлом Двенадцатым на помощь окруженной крепости. 30 ноября 12-тысячная армия шведов во главе с королем с марша атаковала русские позиции и разгромила русскую армию. В панике русские бросились бежать через реку на восток. Мост не выдержал бегущих и рухнул в реку, лишив русских пути к отступлению. Ничего не оставалось, как броситься в ледяную воду и пересекать реку вплавь. Только в дворянской коннице Б.П. Шереметьева утонуло более 1000 всадников. Всего же в результате этого боя погибло более 8 тысяч русских солдат и офицеров. Весь русский штаб во главе с де Кроа как-то очень легко предал «свою» армию в момент опасности и перешёл на сторону шведов. В этой ситуации Карл Двенадцатый не стал добивать русских и предложил капитулировать. Русская армия капитулировала. Шведы взяли в плен половину армии и пленили весь офицерский состав - 79 генералов и офицеров, забрали всю русскую артиллерию - 284 орудия. Оставшиеся свободными - голодные, в мокрых одеждах и больные солдаты без своих командиров поплелись зимней стужей по снегу 350 километров к Новгороду. Сколько их погибло по дороге, на территории, на которой Петр уже полностью отобрал продовольствие у местного населения, одному Богу известно.

В итоге, благодаря Петру и его иностранным друзьям, Россия осталась без армии и артиллерии, полностью беззащитной, не говоря уже о многих тысячах погубленных русских людей.

России здорово повезло, что Карл Двенадцатый решил не идти вглубь России, ибо он беспрепятственно дошел бы не только до Москвы. Петр в панике приказал крестьянам и горожанам рыть земляные укрепления. Поскольку, как правило, церкви стояли на возвышенностях, то на всём пути от Новгорода до Москвы Петр приказал засыпать церкви землёй, создав таким образом высокие холмы, и поставил на них пушки прескверного качества, наскоро изготовленные из церковных колоколов, хотя из всех снятых колоколов были использованы только 10%. Это, конечно же, было смешно и не помогло бы, опять пришлось бы собирать по Руси народное ополчение. Но повезло - молоденький шведский король, воодушёвленный победой над превосходящими русскими войсками, пошел воевать с давними заклятыми врагами - поляками, двинул свою армию на Польшу.

Петру же вдруг понадобилось большое количество денег - чтобы заново создать армию и её вооружить. Откуда взять деньги? Конечно, - у бедного народа. И Петр Первый увеличил налоговое бремя на народ в несколько раз, каких только налогов не было: подушные, корабельные, драгунские, рекрутские и ещё много различных «запросных» поборов: на арбузы, на огурцы, на гробы, на заключение брака, на похороны, на свечи, на дрова, на печи с трубой и т.п. В общем, фантазии можно позавидовать. «Запросные» налоги сборщики налогов могли сами придумывать.

Помните, как большевики ввели налоги на яблоньки и груши, после чего в России садов не осталось. Удивительная аналогия кровавых большевиков с кровавым Петром на каждом шагу.

Даже принцип сбора большевики переняли у Петра - сборщики налогов, как и большевистские продотряды, были стимулированы - им разрешалось определенную часть от собранного брать себе на жизнь, то есть - чем больше собрал - тем больше доля сборщика.

Петр Первый ввел новый принцип сбора налогов - не с деревни или станицы, не с двора или дома, а - с каждого человека - подушный налог. Для этого он организовал поголовную перепись населения.

«Подушная подать собиралась военными примерно так же, как это делалось в Индии англичанами, а на острове Ява - голландцами», - пишет А. Буровский и цитирует историка Ключевского:

«Полковые команды, руководившие сбором подати, были разорительнее самой подати. Она собиралась по третям года, и каждая экспедиция длилась два месяца. Шесть месяцев в году сёла и деревни жили в паническом ужасе от вооруженных сборщиков, содержавшихся при этом за счёт обывателей, среди взысканий и экзекуций. Не ручаюсь, хуже ли вели себя в завоеванной России баскаки времен Батыя».

Отбор продовольствия, лошадей и телег у крестьян был не менее жесток, чем у большевистских отрядов продразвёрстки и с такой же лёгкостью уничтожались миллионы людей. Редчайший случай и весьма показательный - международные террористы, захватившие власть в России в 1917 году и вопившее против монархии, хвалили только двух монархов: Петра Первого и немку Екатерину Вторую; при этом Петра хвалили до 1917 года, в СССР и после крушения СССР современные либерал-демократы, - и никто ничего о многочисленных больших и кровавых «минусах» Петра.

Не трудно догадаться, что творили солдаты и офицеры в домах на постое - «при квартирах солдаты и драгуны так несмирно стоят и обиды страшные чинят, что и исчислить их невозможно. А где офицеры стоят, то еще горше чинят… и того ради многие и домами своим не рады», - описывал свидетель тех времен (Семевский М.И. «Тайная служба Петра Первого», 1993 г. - А.Б.).

После того, как проходили «Батыем» военные сборщики налогов, к крестьянам приезжали армейские отряды, которые вынуждены были грабить своё мирное население. Ибо это опять Петр придумал очередное «ноу-хау» - чтобы сэкономить на армии, чтобы ей не платить придумал очень простое и оригинальное решение - армия должна сама себе собирать с народа деньги. И для каждой армии определил территорию с народом для обирания. И армия занялась грабежом, чем больше грабанет - тем лучше будет жить. Удивительно просто и оригинально - Петр просто «гений». С учетом всего вышеописанного, и ещё с учётом насильственного забирания крестьян военными командами в армию - рекруты, на строительство фортификационных сооружений, флота, Петербурга, на новые заводы - можете вообразить положение простого народа, весь этот кошмар? Опять же - говорят Ад где-то далеко.

Деньги у простых людей были обобраны Петром Первым «покруче», чем демократы в 20 веке в начале «перестройки», до такой степени, что «Даже в Москве и в той многие ели без соли, цынжали и умирали», - отметил историк Ключевский. Неудивительно, что историки спорят - Петр Первый загубил 20 или 25% населения России, русского народа - 8 или 10 миллионов.

Симпатизирующий Петру Первому фанатичный западник, то есть «петровец» А. Герцен писал: «Петр Первый хотел создать сильное государство с пассивным народом. Он презирал русский народ, в котором любил одну численность и силу…». Но в том-то и дело, что русский народ - этот его «расходный материал», убывал при нём ужасающими темпами. Огромные российские «людские ресурсы» «тратились» легко и далеко не по-хозяйски, а о гуманности и говорить не приходится.

Перепись населения, проведённая Петром в 1710 году, показала сокращение населения России, в сравнении с предыдущей переписью в 1678 году, на - 20% (исследование М. Клочкова), а в северных областях сокращение было почти наполовину - 40%. Всего же исследователи отмечают к концу правления Петра «потерю» населения в количестве 10 миллионов, это 25% от всей численности, это не сравнимо даже с Холокостом евреев во Второй Мировой, с потерями русского народа в Гражданскую 1917 и в «перестроечный» период при демократах в конце 20-го века. Это был геноцид собственного народа. Петр «великий» решил «мудро» - «не заметить» действительность, неприятные перемены, и при сборе налогов с народа приказал исходить из статистики 1678 года. Такое впечатление, что какой-то жестокий враг захватил, оккупировал Россию и безжалостно её грабил, уморяя ненавистное население.

Собранными самым жесточайшим образом с народа «бюджетными» деньгами Петр Первый не мог грамотно распорядиться. Петр был не только жесток, но и неграмотен - не мог наладить элементарный контроль использования денег. При нем его приближенные «умыкнули» не меньше денег, чем олигархи при Б. Ельцине. - «Один Меншиков перевёл в заграничные банки сумму, равную почти полуторагодовому бюджету всей тогдашней России», - отметил в своём исследовании Б. Башилов. Генерал-прокурор Ягужинский по-дружески откровенно признался Петру: «Мы все воруем. Только один более и приметнее, чем другой». Это, кстати, о «талантливых и даровитых людях, которыми Петр себя окружил» - о которых с восторгом пишут десятки современных восторженных Петром авторов.

Причем почти все экскурсоводы по «петровским местам» и восторженные авторы книг, обрисовывая симпатичный шаловливый образ «талантливого» Меншикова указывают, что он «немного подворовывал», пользуясь милостью его высочества - как о его мелкой милой шалости.

«Меншиков взял подряд на строительство канала из Волхова в Неву… Способ его создания оказался до невозможности оригинальным: 7 тысяч человек погибли при строительстве от голода и невыносимых условий жизни, 2 миллиона рублей, выделенные из казны, исчезли неведомо куда, а канал при жизни Петра так и не был построен», - указывает в своём исследовании А. Буровский. - Сейчас совсем забыто строительство канала из Волги в Дон, с тем же чудовищным результатом в виде огромного количества покойников». Такое могло быть только при умышленном попустительстве Петра - позволял «докармливаться». И это при том, что высшие привилегированные сословия при Петре были не податными, то есть, в отличие от огромного налогового бремени над простым народом, они были освобождены от всех налогов. Так происходил огромный «имперский» разрыв петровской аристократии с «подлым народом» и преклонение её перед «цивилизованной» Европой.

Таганрог Петр также не достроил, угробив огромное количество людей и денег, та же история и с строительством порта на Балтике недалеко от Ревеля в Рогервике. Мы и наши дети даже ничего не слышали об этих историях, от них это всё спрятали дабы «не марать» «величественный образ» и не показывать истинный образ Петра. Канал из Волхова в Неву называли «канавкой», - а теперь попытайтесь представить себе - сколько было украдено денег и уничтожено людей с 1703 года по 1725 с началом строительства нового стольного града Петербурга, который Петр назвал своим именем, хотя этот безбожник скромно придумал другое объяснение.

Кстати, знаменитый историк В.О. Ключевский утверждал, что после захвата Петром Ревеля и Риги были захвачены и «окна» в Балтику, которые можно было расширить, и мощнее укрепить, и не было острой необходимости в строительстве Петербурга.

Нельзя сказать, что Петр не боролся с коррупцией и не наказывал многих зарвавшихся мздоимцев. Петр даже организовал «антикоррупционные комиссии», которые не только мешали брать мзду, но следили, чтобы их подопечные не ленились и не занимались политической ересью.

Это выглядело «гениально» - это были военные комиссии из гвардейцев по наблюдению за работой учреждений и отдельных людей, как верно заметил А. Буровский - своеобразные большевистские тройки, которые могли судить тут же не по закону, а по здравому смыслу. Например, по этому приказу к фельдмаршалу Б.М. Шереметьеву был приставлен сержант Щепотьев, который был «постоянно пьян… и ракеты денно и нощно пущает, опасно, чтоб город не выжег», на которого Шереметьев жаловался: «Он говорил на весь народ, что прислан за мною смотреть и что станет доносить, чтоб я во всём его слушал» (А.Б.). То есть было отсутствие всякого здравомыслия, маразм.

Имея огромный «дефицит бюджета» для создания армии и при этом решив начать строить новую столицу, Петр мучительно думал, откуда взять деньги - с народа было уже не выжать, а грабить награбленное у своих миллионеров ему не хотелось - остался бы в полном одиночестве. И в 1702 году Петр Первый придумал «гениальную» уловку - пошел на крупномасштабное мошенничество: перечеканил имеющиеся серебряные монеты - уменьшил вес, отчеканил более легкие деньги, сохранив приказом их ценность, и таким образом на треть получилось больше денег. Но народ - не дурак, и в течение двух лет стоимость этих денег в обороте упала наполовину. Получилось всё наоборот - в конечном итоге Петр потерял больше денег. Пробовал Петр заработать денег и «рыночным» способом.

«Кроме организации нескольких «строек смерти» Петр «прославился» ещё и широчайшим распространением рабского труда в промышленности и даже в торговле. Известен доподлинный случай, когда государство, построив полотняные заводы для получения парусины, решило «отдать их торговым людям, а буде не похотят, хотя бы неволей», - объясняет в своей книге А. Буровский. Термин «крепостное купечество» или «крепостные капиталисты» прозвучит сюрреалистически, но ведь примерно так оно и было… В торговле так же насильственно создавались торговые «кумпанства», то есть компании… За всю историю петровского времени только дважды русские купцы вырывались за границу с товарами… лучше бы они этого не делали! Об одной такой попытке поторговать в Стокгольме мы знаем довольно подробно из доноса русского посланника Бестужева…

Дело в том, что «купцы» привезли в Швецию не что-нибудь, а каленые орешки и деревянные ложки. Чтобы сэкономить денег, они в гостиницу не пошли, так и варили кашу на костре, на берегу, собирая толпы любопытных, а потом ездили на санях (в августе месяце) по городу и драли глотки: «Кому орешков?! Кому ложек?!» Причём орали исключительно по-русски…».

Немного лучше были дела Петра в тяжёлой промышленности, которую он вынужден был развивать для военных нужд. Заводы по выплавке чугуна работали не только на оружейные заводы, но продавали чугун как полуфабрикат в Европу. То есть чугун выплавлялся, пересекал из Урала на телегах огромные российские просторы и был в Европе конкурентоспособен… За счёт чего? Ответ прост - даже иностранцы удивлялись, что на содержание рабочих Пётр тратил не более, чем на содержание арестантов. Причём понятно, что на заводы Петр насильственно сгонял окрестных крестьян - приписывал к заводам, поэтому они назывались «приписными», они должны были умудриться что-то сделать в поле для кормления своей семьи и несколько месяцев по установленному графику проработать фактически бесплатно на заводе. При этом заводчики имели право скупать для заводов крестьян у помещиков - это были рабы. Понятно отношение народа к кровавому тирану - этому свидетельствовали многочисленные виселицы с воняющими трупами на краю заводов, бегство подальше и многочисленные народные восстания.

Петр против народа и народ против Петра

Чем мог ответить замученный и запуганный народ монстру? Любовью? Только проклятиями, дальними побегами в Сибирь, саботажем и вооруженной борьбой - восстаниями, старообрядцы тысячами себя сжигали. По учёту петровских чиновников в бегах числилось 200 тысяч крестьян и работников, и 20 тысяч рекрутов.

Не выдержав ужасных издевательств, подняли восстание в 1705 году жители Астрахани и расквартированные в городе стрельцы. Астраханцы и стрельцы расправились с ненавистными чиновниками Петра и организовались по народному принципу - по примеру казаков. Восстание расширилось, восставшие захватили ряд ближайших городов и крупный город Царицын.

Восемь месяцев не могли справиться с восставшими петровские полки во главе с фельдмаршалом Б.П. Шереметьевым. В 1707 году в Предуралье и Средней Волге подняли мощное восстание башкиры, у которых отобрали почти всех лошадей и «добили» неимоверными налогами. Башкир поддержали татары, восстание расширилось, приобрело опасный национальный окрас - запылали русские деревни и православные церкви. В результате жёстких расправ петровских армий часть башкир и татар убежали в Турцию. Петру повезло, что башкиры и татары не успели соединиться с восставшими на Дону казаками во главе с атаманами Максимовым и Булавиным.

Только через год Петр подавил это восстание, а двухтысячный отряд восставших во главе с атаманом Некрасовым ушёл от преследования в Турцию. В Турции столько собралось беглых россиян, что неудивительно, что в последующей войне с Турцией в 1710-1711 гг. петровские армии потерпели ряд тяжёлых поражений, а Петр Первый был на волоске от пленения.

Победив в 1709 году под Полтавой шведскую армию, Петр Первый повернул армию против своего народа. «Создать победоносную полтавскую армию и под конец превратить её во 126 разнузданных полицейских команд, разбросанных по десяти губерниям среди запуганного населения, - во всем этом не узнаёшь преобразователя», - отмечал историк Ключевский. Зачистка «полтавской» армией была настолько жестокой и тотальной, что после этого не было ни одного бунта или восстания, народ был полностью подавлен жестокостью, насилием и страхом.

Кроме вышеуказанных военных карательных отрядов Петр учредил Тайную канцелярию - аналог НКВД. В результате на всей территории России велась жестокая тотальная война против своего народа.

Петр Первый создал настолько сильный репрессивный аппарат, своё преданное дворянство и сильную армию и так сильно придавил народ военной силой, что, как и большевики, не нуждался в управлении народом в технологической помощи церковников. Поэтому он и относился к церковникам соответственно пренебрежительно.

Но сама армия была при Петре гиблым местом, местом гибели огромного количества людей и не только по причине бездарности генералов, как мы наблюдали в Нарвской битве, но и по причине характерной для Петра организации. «Вебер считал, что на одного погибшего в бою приходится два или три погибших от холода и голода, порой ещё на сборных пунктах. Потому что, захватив рекрута (в плен. - Р.К.), на него одевали кандалы и делали на кисти правой руки татуировку в форме креста…

А держали рекрутов «… в великой тесноте, по тюрьмам и острогам, немалое время, и, таким образом ещё на месте изнурив, отправляли… жестокой распутицей, отчего в дороге приключаются многие болезни, помирают безвременно, другие же бегут и пристают к воровским компаниям - ни крестьяне, ни солдаты, но разорители государства становятся». Это цитата не из сочинений старообрядцев или опальных вельмож; это из доклада Военной коллегии Сенату в 1719 году», - отметил в своём исследовании А. Буровский. Петровская армия по словам знаменитого историка Ключевского была - «морильней».

ГЛАВА 5.

Близкие против Петра и Петр против близких

У кровавого деспота и монстра были интересные отношения со своими близкими людьми. Мы наблюдали ранее - Петр ради душевного спокойствия своей любовницы Анны Монс и своего постриг в монахини и сослал в дальний монастырь законную супругу и царицу. А «Кокуйску царицу» засыпал подарками и учредил государственное жалование. Петр был в восторге от своей любовницы и в январе 1703 года подарил «Монсихе» Дудинскую волость в Козельском уезде - 295 дворов, и стал говорить окружающим, что он вскоре сделает её законной царицей, жениться на ней. Но через месяц Петр сделал пренеприятнейшее, страшное для себя открытие…

Оправившись немного от нарвского поражения, Петр, обнаружив, что шведский король Карл Двенадцатый застрял со своей армией в сражениях в глубине Польши, послал в конце 1701 года в разведывательный поход на запад, в Лифляндию, Б.П. Шереметьева(1652-1719). Неожиданно для Петра Шереметьев удачно прошёлся по Лифляндии: разгромил заградительные шведские отряды, взял без боя несколько городов, их ограбил, затем сжег и вернулся с богатой захваченной добычей: ценности, скот, лошади, много пленных, в основном мирное население. И воодушевлённый Петр зачастил с военными походами в прибалтийские земли. В 1702 году русские войска осадили важную стратегическую крепость Нотебург, расположенную в месте истока Невы из Ладожского озера. В феврале 1703 года Петр прибыл, чтобы лично руководить штурмом. Штурм удался - захваченному Нотебургу Петр дал другое иностранное название - Шлиссельбург, что в переводе - «ключ-город», похоже, что у Петра идеи строительства Петербурга ещё не было, и Шлиссельбург он рассматривал как опорную крепость - ключ к Балтике. Во время пышных торжеств в крепости по поводу победы Петру попали письма участвовавшего в этом походе саксонского посланника Кенигсека.

Письма оказались от Анны Монс, любимой «Монсихи», которая, как оказалось, в отсутствие Петра время зря не теряла, не скучала - давно была любовницей Кенигсека, то есть давно наставляла Петру, царю, «рога». Состояние нормального, обманутого, с раненым самолюбием мужчины понятно, но о состоянии Петра в этот момент можно только догадываться… Тем более, что в письмах «Кокуйская царица» отзывалась о Петре, мягко говоря, нелицеприятно, жаловалась на его варварские замашки. Одновременно «Монсиха» присылала письма «с сердечками» Петру…

Несмотря на кокуйское воспитание Анны Лефортом, на давнюю «любовную» престижную связь между ней и царём, несмотря на многочисленные дорогие подарки от Петра, Анна Монс не хотела связывать свою жизнь с монстром; ей не хотелось выносить его пьянства, разнузданность, развращенность, оргии, ненормальность, она хотела выйти замуж за нормального культурного человека.

Кроме того, ей было неприятно, когда Петр мимоходом заваливался в спальню её лучшей подруги Елены Фадемрех. Существует насколько версий: по одной - письма «Монсихи» попали к Петру случайно, по другой - «добрый» курьер подсунул «по ошибке», по третьей - во время победного пира Кенигсек странным образом случайно утонул и в его вещах нашли зловещие письма. Скорее всего, верна одна из первых версий, и, зная характер Петра, можно сказать, что обнаружив измену, Петр в ярости приказал утопить конкурента, и сам за этим с удовольствием наблюдал.

Судя по последующим действиям, Петр, похоже, сильно любил Ан-хен, ибо не постриг её в монахини, не заточил в монастырь и не отрубил голову, как поступил с Марией Гамильтон в подобной же ситуации, хотя близкие отношения с Марией были несколько месяцев, а только ограничил её свободу домашним арестом, а потом долго наблюдал и мстил, гадил.

Озлобленный Петр перестал общаться с Анной. Но, когда в 1706 году Анна Монс хотела выйти замуж на прусского посланника в России барона Иоганна фон Кейзерлинга, ревниво-мстительный Петр, чтобы не допустить женитьбы, обвинил Анну в ворожбе. Следствие по этому делу длилось целый год, в течение которого 30 человек из окружения Анны были арестованы и подвергнуты жестоким пыткам. Только упорными стараниями дипломата-жениха в 1707 году следствие было прекращено, но почти всё подаренное Петр отобрал, конфисковал.

Вероятно, Кейзерлинг сильно любил Анну, ибо несколько лет добивался разрешения жениться на Анне и, наконец, всё-таки получив его у Петра, женился на ней в июне 1711 года. И вроде бы - счастливый конец - для Анны, для обоих, но не тут-то было - стоило после «медового периода» барону Кейзерлингу отъехать от дома, как он погиб при загадочных обстоятельствах. Вероятнее всего, Петр по - прежнему старался жестоко мстить Анне; давно замечено - у людей сатанинского склада психики благородство отсутствует напрочь. Анна умерла от чахотки в 1714 году. Петр всё это время не был одинок и был вполне счастлив с другой любимой женщиной; эта история более трагичная для Петра.

Во время похода в Лифляндию войсками Шереметьева был захвачен город Мариенбург, в котором в семье пастора Глюка работала кухаркой и прачкой Марта Скавронская 1684 года рождения. По одной из версий её родители умерли от чумы, и её дядя шведский квартмейстер Иоган Рабе отдал сироту в дом пастора Глюка. Пастор её перекрестил и воспитывал. Но когда Марта родила ребенка, то пастор поспешил её выдать замуж за шведского солдата Иоганна Крузе.

И через два месяца после их свадьбы в Мариенбург вошли русские войска, вернее российские, ибо после Нарвского поражения у Шереметьева были многонациональные войска. «Шереметьев переправился за Нарову, пошел гостить в Эстонию таким же образом, как гостил прошлый год в Лифляндах. Гости были прежние: козаки, калмыки, татары, башкирцы, и гостили по прежнему… Шереметьев вошел беспрепятственно в Вешенберг, знаменитый в древней русской истории город Раков (Раквере) и кучи пепла остались на месте красивого города. Та же участь постигла Вейсенштейн, Феллин, Обер-Паллен, Руин; довершено было опустошение Ливонии», - писал Р. Мэсси о двух походах в Прибалтику в 1701 и 1702 годах.

Марта Скавронская, судя по фамилии, была полькой, ибо корень фамилии переводится только на польский язык - «скавронек» - это жаворонок, и на польский лад популярная фамилия звучит - Скав-роньска. Но Марта - это популярное имя у немцев и шведов, а поляки шведские и немецкие имена не брали. Похоже, национальность Марты раскрывает ветхозаветное имя её отца - Самуил, а мудрый еврей подстраивался под историческую обстановку - когда Польша была до Риги, то фамилия была польская, а с приходом шведов появились у детей шведские имена. И фамилия дяди квартмейстера Рабе - у немцев и шведов тоже самое, что на Украине или в России - Рабинович. И. Н. Шорникова и В. П. Шорников в своём исследовании утверждают, что Рабе был мужем Марты, но больше информации о том, что всё-таки им был Крузе.

Марта Скавронская оказалась военной добычей казаков и башкир Шереметьева, потом 18-летнюю брюнетку приметил полковник Бауэр и забрал её в офицерские палатки, затем Марту приметил Шереметьев и забрал в свои штабные апартаменты. Трофейная красавица была настолько хороша и ласкова, что Шереметьев привёз её с собой в Москву, где приметил её Меншиков, и Шереметьев не стал перечить и жадничать, а на пьянке в доме Меншикова 1 марта 1704 года хозяин похвастался своим приобретением Петру Первому. Российский царь заинтересовался и проверил - не соврал ли любимый друг… Молоденькая трофейная прачка ничего не умела, у неё не было образования, пастор Глюк не учил её грамоте, но она во время своих приключений в плену научилась хорошо угождать мужчинам, быть ласковой и весёлой, возможно Бог дал ей только этот талант. А вот это больше всего и ценил Петр Первый, именно это он и называл любовью. Сошлись «два сапога пара». Марта переехала к Петру.

Петр стал быстро залечивать душевные раны после Анхен. Окружающие заметили, что Марта не боится Петра в припадках гнева, и только она способна смело и ласково его утихомирить в этом состоянии, снять нервное напряжение. Петру пришлась по душе и весёлая нравственная позиция Марты - она наблюдала за его многочисленными увлечениями, не ревновала, не скандалила, а только шутила и посмеивалась над его частыми романтическими похождениями. А иногда было над чем посмеяться, - однажды очередной раз «поимев» приглянувшуюся жену какого-то офицера Прасковью, Петр подхватил от неё сифилис или какую-то другую неприятную венерическую заразу - болезнь, и страшно злой приказал её мужу выпороть свою жену - «негодную Фроську» (А. Б.).

В связи с этой историей и историей с Мартой можно вспомнить высказывание жены знаменитого философа Пифагора, очень уважаемой в Греции за мудрость Фиано. Когда её спросили: «На какой день очищается женщина после мужчины?», то Фиано ответила: «После мужа тотчас, а после чужого никогда».

Петру было комфортно с Мартой, после очередной «виктории» над чьей-то женой он делал ей комплимент: «ничто не может сравниться с тобою». Так счастливо и стали жить. Петр Первый законспирировал прачку Марту Самуиловну на русский лад - назвал Екатериной. Под страхом смерти окружающим было запрещено упоминать о происхождении Екатерины и её настоящее имя. У Марты-Екатерины обнаружилось очень крепкое здоровье - она легко рожала ему детей, их оказалось 11. Из них двух дочерей родила до их свадьбы, то есть были незаконнорожденные.

В 1708 году Марту третий раз перекрестили, она приняла православие, её крестным отцом при перекрещивании был сын Петра - Алексей, после этого Марту стали называть - Екатерина Алексеевна.

И получился неприятный казус - Петр женился на своей духовной внучке.

Когда после победы над шведами под Полтавой в 1709 г. Петр в 1711 году пошёл в Прутский поход против Турции, то Екатерина сопровождала его в походе, и даже командовала солдатами, а когда Петру грозил плен на берегу Прута и шведский король уже грозился водить его пленного на веревке, то Екатерина участвовала в труднейших переговорах с турками. Турки до пленения дело не довели. И Петр целым и свободным вернулся в Россию и ещё умудрился прихватить взятую в походе в плен дочь валамского (молдавского) князя Кантемира - знаменитого поэта, которую Петр изнасиловал и решил взять её себе в Россию, и заточил про запас в селении Черная Грязь, затем переименованном в Царское Село, но после этого «забыл» про молдавскую красавицу по принципу «ни себе - и никому», и в заточении она умерла. Опять можно подчеркнуть характерную для Петра циничную «бесхозяйственность» - в Прутском походе погибло 27 285 человек, из них только 4800 погибло в боях с турецкими войсками, остальные 22 тысячи погибли из-за Петра Первого - в результате отвратительной организации военной кампании: от голода, холода и болезней.

После трагического Прутского похода Петр в 1712 году женился на Екатерине, и Екатерина становится официально двумужней. «С 1702 года исчезает всякое упоминание об Иоганне Крузе. Исчезает, правда, только из российских источников. Шведы очень хорошо знают, куда девался законный муж российской императрицы. Иоган Крузе служил шведскому королю ещё много лет, а под старость в гарнизонах на Аландских островах… Семьи Иоган тоже не завел и пастору объяснял, что жена у него уже есть и брать на душу греха он не станет… Он пережил свою законную жену, Марту-Екатерину, но не намного, скончавшись в 1733 году. Всё сказанное очень хорошо объясняет, почему в царское время считалось, будто Иоганн Крузе пропал без вести…

Марта-Екатерина была законной женой Иоганна Крузе. Она оставалась ею и тогда, когда Петр официально женился на ней в 1712 году. Она только стала двоемужницей и притом в случае судебного разбирательства должна была стать женой Иоганна, как венчавшегося с ней на 10 лет раньше царя», - отметил в своем исследовании А. Буровский.

Теперь Марта-Екатерина стала законной женой царя, то есть российской царицей, и её дети могли претендовать на российский престол. С этих пор Марта стала ревностно относиться к старшему сыну Петра от Евдокии Лопухиной - Алексею, и его семье.

Годом раньше Петр насильственно женил Алексея 11 октября 1711 года на родственнице жены императора Карла Шестого Софье Шарлотте-Кристине Брауншвейг-Вольфебюттельской, ибо Петр Первый строил какие-то замысловатые стратегические планы. Шарлотта приехала в Россию со своими подругами и держалась в стороне от русских, постоянно требуя у Алексея денег, о любви в этой семье трудно было говорить.

1715 год оказался переломным в отношениях Алексея с отцом, Петром. С 1710 года Петр Первый стал перманентно больным - в нем сильно развились все накопленные болезни от разгульной жизни, и в первую очередь сифилис. Петр стал ещё более раздражительным и свирепым. Уже в 1711 году болезни сильно его беспокоили, и он вынужден был в начале Прутского похода срочно уехать на лечение в Карлсбад на воды. После свадьбы с Екатериной Петр метался в поисках эффективного лечения и спасения жизни, - в 1712 г. поехал лечиться в русскую Померанию, затем опять в Карлсбад, затем в чешские Теплице. Но были только временные улучшения, а в общем ситуация ухудшалась.

В 1715 году здоровье Петра совсем ухудшилось, Петр настолько занемог, что уже исповедался и причащался, то есть думал, что может умереть. И встал «ребром» вопрос о преемнике власти. И в этой ситуации резко обострились все накопившиеся недовольства Петра сыном Алексеем.

Алексей сильно раздражал Петра своей непохожестью, он был уравновешенный, образованный человек, знал много иностранных языков, не увлекался военными играми, был нормальным, не пил в таких количествах и в таких компаниях, не организовывал «всепьянейшие соборы» и оргии, не было у него алчной властности и жестокости и т. д. - он Петру был чужой по духу, не было в нём того родного сатанизма. А выбора у Петра на было - других сыновей не было, хотя Петр понимал, что, мягко выражаясь, Алексей был не в восторге, что Петр ни за что удалил его мать от трона и даже заточил безвинную в монастырь. В 1709 году Петр даже послал Алексея в Дрезден на учёбу в фортификационную школу, надеясь увлечь его военным делом, видя, что Алексей, бесспорно, умный человек. Но Алексей так и не стал другим, остался собой.

Вторая царица Марта-Екатерина никак не могла родить Петру сына - наследника, она родила ему двух дочерей до женитьбы и после старательно рожала Петру детей каждый год, но всё получались девочки. Екатерина ревностно и тревожно смотрела в сторону семьи Алексея - не родился бы там ещё один наследник. В 1714 году в семье Алексея родилась дочь, но на следующий год - в 1715 году родился сын Петр, будущий император Петр Петрович. Династия продолжалась: Петр Первый - Алексей Петрович - Петр Алексеевич. Но судьба очередной раз коварно улыбнулась - в 1715 году Марта-Екатерина наконец-то родила сына и назвала, конечно же, Петр. Вот теперь прачка из Лиф-ляндии с польской фамилией, шведским именем и еврейскими корнями могла побороться за установление в России своей династии. Началась жестокая неравная борьба.

Тональность отношения Петра Первого к старшему сыну резко меняется, Петр в 1715 году посылает Алексею письмо, хотя оба находятся в Петербурге, рядом:

«Того ради так остаться, коле мыслишь быть, ни рыбою, ни мясом, невозможно, но или измени свой нрав или нелицемерно удостой себя наследником или будь монах».

Это был неприличный шантаж, запугивание, но главное - требование невозможного, и Петр это прекрасно понимал, но он ненавидел чуждого ему родного сына, и любимая Марта к этому его активно подталкивала, науськивала. Петр с этого момента стал гнобить, преследовать своего сына Алексея. Петр ещё раз демонстрировал отсутствие всякого благородства и всю свою темную низость.

Алексей просто физически не мог изменить свою личность, а идти в монахи ему вовсе не хотелось - у него была семья: молодая красивая жена, навязанная отцом, и двое детей. И Алексей в 1715 году отказался от престола. Но неприятности Алексея не закончились. В начале 1716 года умерла супруга Алексея Шарлотта-Кристина. Петр к началу 1716 г. немного оклемался и поехал на лечение в Пермонт, а в 1717 году поехал на воды в Амстердам. Во время всех этих поездок по Европе пытался совмещать полезное с полезным: и лечился и вёл активные дипломатические переговоры с европейскими лидерами, чтобы сколотить блок против Швеции и Турции, но никто кроме Польши с ним не захотел связываться.

Но на протяжении всего этого вояжа и лечений Петр присылал Алексею многочисленные письма с угрозами - пытаясь заставить его уйти в монастырь, постричься в монахи, несмотря на то, что Алексей отказался от престола в пользу сына Марты-Екатерины. В письме от 19 января 1716 года Петр писал:

«А не буде того не учинишь, то я с тобой, как с злодеем, поступлю». В сентябре 1716 г. Петр ещё более жестко повторяет своё требование. Причём очень странно - никаких конкретных претензий Алексею Петр не предъявлял. Алексей понимал, что в случае отказа постричься в монахи ему грозит опасность, а его детям - большие неприятности. Но Алексей не хотел покидать общество, детей; к тому же в этот период «пошутил Купидон» - Алексея угораздило влюбиться в пленную крестьянку, крепостную, рабыню его наставника Н. Вяземского Ефросинью Фёдоровну. Алексей понимал, что отец никогда не разрешит ему жениться на его любимой. Пока Петр не вернулся в Россию, Алексей решил бежать из страны, подальше от Петра, и поехал с Ефросиньей в Вену.