Кристиан Фэй (СИ)

Поднатужившись, он перебросил гориллу через плечо на неровные камни дороги, так, что кости душителя хрустнули.

Рыжий не верил своим глазам. Этот щуплый парень никак не мог обладать подобной силой. Пружинисто вскочив на ноги, громила заново оценил противника, однако разглядеть невероятно развитую мускулатуру под белоснежной рубашкой так и не сумел. К тому же от клиента за три мили разило выпивкой.

Должно быть, парню просто повезло. Рыжий прищурился и приготовился скрутить юнцу шею. Нащупав за поясом рукоять, он вытащил нож. Блестящее лезвие ухмыльнулось в свете фонарей.

Юноша напротив ухмыльнулся в ответ.

В следующее мгновение он уверенно шагнул навстречу Рыжему. Увернулся от сверкнувшего выпада, грозившего оставить его кишки на камнях мостовой. Сделал еще шаг и перехватил руку наемника. Пальцы юноши даже не могли сомкнуться на запястье Рыжего полностью, но, черт возьми, тому никак не удавалось вырваться или свалить противника с ног.

— Кто вас нанял, милейший?

Ясный, хорошо поставленный голос странного юнца эхом разнесся меж каменных стен. Рыжий мотнул головой, отказываясь говорить, и его запястье тихо хрустнуло. Кисть обмякла, безвольно выронив нож. Заорав от боли, наемник попытался достать мальчишку здоровой рукой, но был отброшен назад на камни мостовой.

— Сучонок...— выплюнул он. Перед глазами мелькали разноцветные пятна, яростно вспыхивавшие при попытках пошевелить кистью. Рыжий задыхался от боли и ярости. Он мог бы выкрикнуть: «Я достану тебя, урод!» или «Сегодня, мразь, ты домой не вернешься!», но па учил его не разбрасываться обещаниями, которые он не в состоянии выполнить. Поэтому Рыжий стиснул зубы и молча поднялся на колени.

— Ну давай,— поманил его юноша. Над дьявольской улыбкой, расцветшей на его худом лице, зажглись желтые огни глаз.

В следующее мгновение в голову Рыжего влетела арматура, словно клюшкой отбив мужчину на добрых пару метров вниз по улице.

Тиканье напольных часов вводило в бешенство, медленно и неумолимо, словно капли из протекающего крана. Танцующей походкой Кристиан подплыл к массивному корпусу из красного дерева и что было сил вдарил по стенке у циферблата. Тиканье стихло, и стрелки замерли. Однако легче не стало. Вся эта тяжелая атмосфера роскоши и старины навевала воспоминания о родном замке в Брюхвальде.

Кристиан уселся в хозяйское кресло и вновь взглянул на покрытую каплями крови записку. Слов в ней было немного. «Кристиан Фэй 11-00» — гласила она. Одиннадцать часов. Время, когда Фэй договорился навестить одного почтенного торговца. Склонившись к бумагам Расмуса-старшего, он вытащил из стопки письмо. Строки были заполнены аккуратными буквами, столь же уверенными и лаконичными, как и в маленькой кровавой записке наемника.

Не зря все казалось слишком простым. Все это радушие и нелепое согласие, начиная с дорогого коньяка и заканчивая крестными феями, было фарсом. Кристиан горько хмыкнул. Как ни печально, подобные ситуации случались пугающе часто. С возрастом люди теряли способность верить в чудеса, а то, что происходило прямо под их носом, они просто игнорировали, руководствуясь логикой и здравым смыслом. Именно поэтому многие крестные феи предпочитали являться в розовых облаках или совсем сюрреалистичных образах и обстановках, сражая логику клиентов наповал. Кристиан не был сторонником показухи, но теперь даже он начал склоняться к методу слоновьих хоботов и стрекозиных крыльев за спиной.

Дверь в кабинет отворилась, впустив дородного хозяина дома. На сей раз его внушительный живот был стянут расшитым халатом с широким кушаком. Спрятав записку в нагрудный карман сюртука, Кристиан встал и протянул Расмусу руку.

— Доброе утро, господин Расмус! — улыбнулся он, с удовлетворением отметив крайнюю растерянность на лице хозяина дома. Так и не дождавшись ответного рукопожатия, юноша убрал ладонь.— Как вам спалось? Спокойно?

Растерянность на лице Расмуса постепенно перетекла в испуг. Чашка на блюдце в его руках принялась позвякивать, и он поспешил поставить кофе на стол.

— Вполне, спасибо,— ответил он, старательно отводя взгляд. — А вы, господин Фэй?

— Немного не выспался. По дороге домой встретил старого друга, и мы слегка заговорились,— Кристиан смерил взглядом одеяние и тапочки подопечного. Даже на их мысах темным блеском мерцали рубины. — Похоже, вы меня совсем не ждали.

Потные ладони Расмуса заскользили по шелку халата, оставив мокрое пятно.

— Совсем забыл о нашей встрече. Последнее время с памятью творится что-то неладное...

— Это от кофе,— заявил Кристиан. Мгновение — и скромная порция коричневой жижи исчезла в его глотке. На блюдце чашка опустилась уже пустой. — Хороший. Только сварили?

Расмус осторожно кивнул, не сводя с гостя внимательного взгляда.

— Принести еще?

Но его рука не успела даже коснуться дверной ручки. Фэй оказался быстрее, и пальцы торговца уперлись в живот крестной феи, волшебным образом возникший между ним и дверью. И мышцы под рукой оказались очень твердыми.

— Не надо, спасибо. — Судя по тому, как съежился Расмус, улыбка Кристиана стала похожа на оскал. — Вы присядьте. Обсудим, как избавить вас от этих дурацких королевских поборов. Такие нелепые, кому они нужны?..

Ласково, словно больного, торговца ухватили за локоть и подвели к креслу, куда он с благодарностью рухнул. Его ступни вновь нервно пристукивали по половицам. Сбросив кипу бумаг на пол, Кристиан уселся на край стола и достал пачку сигарет.

— Здесь не курят... — тихо возразил купец, но хватило одного косого взгляда, чтобы он со всеми возражениями съежился и умолк.

Неспешно вложив сигарету в рот, Кристиан щелкнул пальцами. И на глазах изумленного Расмуса конец сигареты занялся огнем, разгораясь под дыханием юноши.

— Итак, приступим,— Кристиан выдохнул облако дыма.— Сперва избавимся от дома. Нет дома — нет налогов.

— Избавимся?! Нет, нет, не надо...

Но было поздно. Стены и мебель вокруг стали зыбкими и серыми. С их поверхности поднимались столбы испарений, смешиваясь с сигаретным дымом Кристиана. Вот сквозь одну из стен показалась улица, запруженная людьми и экипажами. Их тени становились все реальнее, пока стена не испарилась совсем, сбросив дымящиеся старинные портреты, доспехи и дорогие гардины.

Вскоре Расмус оказался посреди расчищенного пятака земли, спрессованного весом когда-то стоявшего на нем дома. Постепенно испарилось и кресло, отчего купец рухнул на землю, неуклюже раскинув ноги в усыпанных каменьями тапках. Поодаль в нелепой позе застыла его жена, едва прикрыв телеса простыней. Судя по всему, она только проснулась, и подобный подъем стал для нее полной неожиданностью. Ее босые бесформенные ноги, видневшиеся из-под простыни, зябко переминались на холодной земле.

На улице, у испарившихся ворот уже остановилась пара зевак, вместе с Кристианом бесстыдно разглядывавших ножки госпожи Расмус. Заслышав их грубый смех и шуточки, господин Расмус побагровел.

— Ты! — рявкнул он, ткнув в Фэя узловатым пальцем.— Верни дом обратно! Это тебе даром не пройдет, слышишь меня?!

— О, поверьте, я сделал это для вашего же блага,— Кристиан неспешно прошел к границе между землей купца и улицей и отворил воображаемую калитку. — Труд облагородил даже обезьяну, значит, поможет и вам.

Утро того злополучного дня ласкало солнцем и неожиданно теплым весенним ветром. Он раздувал белые занавески и легко проносился по комнате, играя пылью в полосах света.

Расмус-средний полулежал на кушетке и наслаждался вином из церковных запасов. Зажмурившись от удовольствия, он чувствовал, как солнечное тепло на его коже смешивалось с теплом алкоголя, бродившего по венам.

И тут этот стук в дверь. Совсем не вовремя. Из-за него вино пошло не в то горло, и Расмус зашелся в приступе кашля.

Стук повторился. Проклиная все на свете, священник поставил стакан и двинулся к двери. И незваного гостя вряд ли ожидал радушный прием.

— Я бы хотел вам помочь,— заявил юноша за порогом.

Заслышав это, Расмус захотел немедленно захлопнуть чертову дверь, так, чтобы слюнявому гостю отшибло нос. Но священнослужителю такое поведение было не дозволено. Поэтому он просто натянул на лицо кислую улыбку и принялся медленно закрывать дверь.

— Нет, спасибо, это меня не интересует,— сообщил он как можно более спокойным тоном.

Парень на его пороге походил на фанатика. Такие приходили к его дому каждый день, угрожая или воспевая дифирамбы, и общаться с ними Расмус давно привык.

Дверь почти закрылась, когда за порог упал бриллиант. Словно зачарованный, священник поднял камень и осмотрел его внимательнее.  То был самый настоящий крупный бриллиант великолепной огранки, сияющий, точно солнце. Такой аргумент убедил бы Расмуса не закрывать и дверь туалета посреди улицы.

Юноша за порогом явно ждал священника и, когда дверь распахнулась вновь, раскрыл ладони. На каждой из них сияла россыпь похожих камней.

— Теперь вы мне верите? Я — ваша крестная фея. И могу исполнить любое желание.

 — Все что угодно? — промурлыкал священник, ослепленный бриллиантовым сиянием. С помощью этого парня он мог утереть нос самому епископу... Да что там епископу — самому архиепископу!

— Да, но не просто так. Я оказываю помощь, если вы в ней нуждаетесь,— сердито парировал юноша, и бриллианты исчезли с его ладоней.

Испарился и камень в руке Расмуса, отчего тот испустил разочарованный вздох.

— Но, как я смотрю, у вас все в порядке, и я могу не беспокоиться... — продолжил парень, явно готовясь ретироваться.

В голове священника уже проносились сотни сценариев. И побега золотой курицы в них не было.

— О, мне очень нужна ваша помощь! — Тень отчаяния легла на его изборожденное морщинами лицо, и Расмус заключил руки Кристиана в свои.— Я думал, никто не сможет мне помочь! Вас, должно быть, послало само провидение!

— Правда? — Недоверие крестной феи постепенно сменилось заинтересованностью.— И в чем же дело?

Расмус распахнул дверь пошире, пропуская юношу внутрь. Курица попалась в расставленные сети.

— Проходите, пожалуйста, внутрь! Я все вам объясню!

Ночь в Петрополисе была тиха, насколько могла оказаться тихой ночь огромного города. Полная луна лениво ползла над черепичными крышами домов и острыми шпилями башен, освещая спящих в своих каморках людей и их спящих детей. В ту ночь спали даже грабители, валявшиеся без сил после праздничной попойки. Не спал лишь епископ города, господин Шарпф. Его мучила старческая подагра вкупе с бессонницей, что делало жизнь беспощадно жестокой. Каждую ночь вместо того, чтобы забыться сном и ненадолго отдохнуть от болей, епископ натирался мазями, в темноте нанося их не только на тело, но и на простыни и одеяла.

Та ночь не была исключением. Господин Шарпф как раз закончил растирать узловатый большой палец ноги, когда позади раздался шорох. Он обернулся и вздрогнул, различив тень в сумраке комнаты.

— Кто вы и что вам нужно? — поинтересовался он, стараясь, чтобы предательская дрожь не испортила величественности тона.

— Почему вы не позволяете отцу Расмусу перейти в Петрополис под ваше крыло? — Без всяческих предисловий гость вывалил на господина Шарпфа всю суть вопроса.— Он перешел вам дорогу? Такой уважаемый человек, как вы, не должен судить людей, основываясь на личных обидах.

Свеча в руках епископа наконец вспыхнула, осветив невысокого юношу в черном, хорошо скроенном костюме. Его взгляд был полон священного негодования, словно он знал о господине Шарпфе что-то весьма неприглядное.

— Отец Расмус,— повторил юноша.— Помните такого?

— Расмус?.. – Епископ недоуменно нахмурился, силясь понять, о ком шла речь.

Отчего-то при звуке этого имени на ум приходили лишь неприятные вещи вроде скользких угрей и назойливых хитрых енотов.

— О! – воскликнул он, наконец ухватив нужную мысль за хвост. — Расмус из земель Гроавии? Это абсолютно невозможно.

— Почему?!

— Он благословляет детей за деньги. До сих пор торгует индульгенциями. Покупает у контрабандистов дурманящую траву и добавляет ее в просфоры. Мне продолжить?

Юноша сел с крайне растерянным видом. Епископу даже стало слегка жаль его, такого молодого и доверчивого. Интересно, что подтолкнуло его к подобному безрассудству? Вломиться в охраняемый дом, угрожать самому епископу...

— Вот что мы сейчас сделаем,— наконец решил он. — Вы встанете и исчезнете отсюда. Через три минуты я позову охрану.

Совсем сбитый с толку, юноша кивнул и запрыгнул на подоконник. Когда его фигура растворилась во тьме за окном, господин Шарпф покачал головой и вновь опустил пальцы в прохладную мазь. Когда-то и он был молод и глуп, прыгал через стены монастыря, хотел показать миру, на что способен... А теперь единственным его желанием — весьма страстным, к слову сказать, — было избавиться от треклятой подагры. 

Кристиан остановился у окованной железом двери дома священника и перевел дух. Он был зол, очень зол. И готов разодрать этого бородатого лжеца надвое, с влажным треском, как тушку курицы. Или спалить его в собственном доме, предварительно заколотив окна и двери. Фэй окинул взглядом добротные стены, выложенные из серого камня, аккуратные чистые окошки с витражами, флюгер на трубе, и его голову посетила отличная идея.

— И что сказал епископ?

Священник даже подался вперед, с нескрываемым волнением смотря Кристиану в рот. Подавив нарастающий гнев, юноша сказал то, что его подопечный желал услышать больше всего:

— Епископ очень сожалеет, что не замечал вашу кандидатуру раньше, господин Расмус.

По лицу священника растеклась волна облегчения, а пальцы, до этого сжимавшие подлокотники кресла, расслабились.

— Я же вам говорил,— самодовольно сказал он. — Меня недооценивали намеренно, уверяю вас. Такие люди, как епископ, всегда встают на пути молодых и перспективных.

Он поднялся с кресла и в запале принялся расхаживать по комнате.

— И на этом он не остановится, можете мне поверить! По прибытии моем в Петрополис он попросит что-нибудь взамен. Приличную сумму, например.

Кристиан внимательно посмотрел на него.

— Это все? Все, что вам понадобится?

Рот священника даже приоткрылся в восторге. Господь был так милостив к нему сегодня!

— Или золото,— быстро произнес он.— Горы золота. А может, бриллианты. Он жаден, поверьте!

В пылу перечисления он не заметил, как «крестная фея» поднялся с места и скрестил руки на груди.

В следующее мгновение дом сотрясся от фундамента до конька крыши. Словно земля под ним вздыбилась и опала в подземном толчке. Стены угрожающе затрещали, и по светлой штукатурке побежала тонкая трещина.

Это наконец обратило внимание священника на угрюмый вид Кристиана.

— У вас пятнадцать секунд, чтобы убраться отсюда,— сказал Фэй.

Первую секунду Расмус-средний потратил бездарно, вытаращив глаза на фею. А затем побежал, как никогда не бегал в своей размеренной жизни. Высадив плечом стекло, он вместе с осколками вылетел наружу и приземлился головой в розовый куст. В лицо и волосы впились шипы, но Расмус не обратил на них ни малейшего внимания. На корточках, по-собачьи помогая себе руками, он поскакал прочь, как можно дальше от стен. Затем, не сдержав любопытства, обернулся.

Как раз вовремя, чтобы увидеть, как его любимый дом исчезает в столбе пыли, сопровождаемый грохотом и треском вывернутых балок.

Детей у Расмуса-младшего было много. Они ползали, бегали, кричали, смеялись и дрались в каждом уголке его дома. Казалось, стоит открыть дверцу шкафа, и оттуда тоже посыплются дети.

И в настоящий момент Расмус пытался накормить самого младшего отпрыска, ложку за ложкой вталкивая в него пресную кашу на воде. Иного в доме не было, но кроха не желал это понимать и с протестами отпихивал еду, покрывая отца и окружавшие его предметы бурой массой.

Несмотря на то что дверь была распахнута, в нее кто-то постучал.

— Да, войдите! — рявкнул Расмус, не оборачиваясь.

— Эээ... — протянул юный голос. Судя по звуку, гость так и продолжал неловко стоять на пороге. — Меня зовут Кристиан Фэй...

— Очень приятно! — перебил его гончар, исхитрившись сунуть ложку в рот малыша. Тот накуксился, но под угрожающим взглядом отца все же проглотил варево.— Придется вам немного подождать. Сейчас закончу с этим чертенком и покажу, что у меня есть. Заходите и присаживайтесь.