Тустеп вдовца

Я посмотрел на противоположный конец парковки, проверить, как там Джем. Тот сидел в моем оранжевом «Фольксвагене» с откидным верхом и показывал офицеру из полицейского управления Сан-Антонио, у которого был весьма озадаченный вид, свой любимый фокус с тремя металлическими кольцами.

— Чей малыш? — спросил Шеффер.

— Джем Манос.

— Он имеет какое-то отношение к «Агентству Эрейни Манос»?

— «Гречанка-детектив поможет вам решить все ваши проблемы».

Шеффер с кислым видом кивнул, будто имя Эрейни, возникшее в этом деле, все объясняло.

— А драконица когда-нибудь слышала про детские сады?

— Она в них не верит, — ответил я. — Там ребенок может подцепить какую-нибудь заразу.

Шеффер покачал головой.

— Итак, давай проясним ситуацию. Твоя клиентка — певица, исполняет песни в стиле «кантри». Она подготовила демонстрационную пленку для студии звукозаписи, но та пропала, и ее агент подозревает недовольного члена ее группы, которого они не взяли в свою компанию и который, таким образом, оказался исключенным из сделки. Адвокату агента пришла в голову блестящая мысль нанять тебя, чтобы ты нашел пленку. Так все было?

— Певицу зовут Миранда Дэниелс, — ответил я. — Про нее писали в «Техас мансли». Если хотите, могу попросить для вас автограф.

Шефферу удалось без проблем скрыть свой восторг.

— Просто объясни мне, как так получилось, что мы обнаружили труп скрипачки на парковке колледжа Сан-Антонио в семь тридцать утра в понедельник.

— Агент Миранды Дэниелс решил, что Кирнс самая подходящая кандидатура на роль подозреваемого в краже пленки. У нее имелся доступ в студию. Кроме того, они с Дэниелс категорически расходились в том, что касалось дальнейших карьерных планов. В агентстве считают, что Кирнс, возможно, украла пленку по чьей-то подсказке. Иными словами, ее подтолкнул человек, которому выгодно, чтобы Миранда Дэниелс продолжала оставаться только лишь местной знаменитостью. Однако я пришел к выводу, что это не так. У Кирнс пленки не было. Она ни разу о ней не упомянула ни в чьем присутствии за всю прошедшую неделю.

— Это не объясняет наличие трупа.

— Ну, что тут скажешь? Вчера мне наконец удалось поговорить с Кирнс, и я ей прямо сказал, в чем ее подозревают. Она заявила, что ничего не знает, но вид у нее был потрясенный. Когда сегодня рано утром она вышла из дома, я подумал, что, возможно, ошибся относительно ее невиновности. И что я заставил ее заволноваться, поэтому она собралась встретиться с человеком, попросившим выкрасть пленку.

Рэй Лозано убрал с пассажирского сиденья футляр со скрипкой, сел рядом с Джули Кирнс и принялся пинцетом вынимать из ее волос осколки.

— Заставил заволноваться, — повторил вслед за мной Шеффер. — Отличный метод.

На парковке появился коп из отряда, следившего за порядком в кампусе, — крупный плотный мужчина, похоже, в прошлом боксер, но по тому, как он держался, было ясно, что до сих пор ему не доводилось сталкиваться с убийствами. Он подошел к машине Джули Кирнс как человек, который боится высоты, но решился выйти на балкон и посмотреть вниз. Он кивнул Шефферу и бросил взгляд искоса на Джули Кирнс.

— Они интересуются, сколько еще вы тут пробудете, — извиняющимся тоном спросил он, как будто они вели себя не слишком разумно. — Эта женщина совершила самоубийство на парковке административного корпуса.

— Какое самоубийство? — спросил Шеффер.

Крупный коп нахмурился и с сомнением посмотрел на пистолет в руке Джули и на маленькую дырочку у нее в голове.

Шеффер вздохнул и взглянул на меня.

— В нее стреляли с расстояния, — пояснил я. — Если человек совершает самоубийство, рана похожа на звезду. Кроме того, входное и выходное отверстия в данном случае расположены под углом, да и калибр пистолета, скорее всего, другой. Убийца находился где-то наверху. — Я показал на крышу здания, где были установлены кондиционеры, окутанные паром. — Она взяла с собой пистолет 22-го калибра для зашиты и невольно нажала на курок, когда в нее угодила пуля, которая, скорее всего, застряла в приборной доске.

Шеффер выслушал мое объяснение и махнул рукой, показывая, что все примерно так и было.

— Слушай, сделай кое-что полезное. — Он повернулся к копу. — Скажи парням из администрации, чтобы поставили свои машины на улице.

Коп отправился выполнять приказ, причем гораздо энергичнее, чем когда шел в нашу сторону.

К нам подошел эксперт-криминалист, отвел Шеффера в сторону, и они о чем-то заговорили. Эксперт показал Шефферу удостоверение личности и визитки, которые они обнаружили в бумажнике погибшей женщины. Тот взял одну из визиток и уставился на нее с хмурым видом.

Он вернулся ко мне необычно притихший и тут же принялся пить свой чай. Его глаза над чашкой от термоса были почти одного цвета с «Ред зингером» — красновато-коричневого и почти такие же водянистые.

— Твой босс? — спросил он и протянул мне визитку.

На сером фоне бордовыми буквами было написано:

«ТАЛАНТЫ СЕНТ-ПЬЕРА». Ниже, в самом центре, чуть менее крупно значилось: «Мило Чавес, помощник». Я несколько секунд не сводил глаз с имени — Мило Чавес. Оно не вызывало у меня добрых чувств.

— Мой босс.

— Вряд ли тебе удалось натолкнуться на причины, по которым кто-то захотел убить эту дамочку. Только не говори мне, что пробная пленка была так невероятно хороша.

— Нет, не была, — не стал спорить я.

— Ты пытался раскопать истории про серьезные долги или обиженных любовников — в общем, делал обычную работу, которой занимается частный детектив, когда не пасет трехлетних детей?

Я напустил на себя обиженный вид.

— Джем уже совсем взрослый, ему четыре с половиной.

— Угу. Зачем ей было встречаться с кем-то здесь? Почему она проехала семьдесят пять миль из Остина в Сан-Антонио и припарковалась около колледжа с двухгодичным обучением?

— Понятия не имею.

Шеффер посмотрел на меня, пытаясь истолковать выражение моего лица.

— Хочешь еще что-нибудь рассказать?

— Не очень. По крайней мере, до тех пор, пока не переговорю со своим клиентом.

— Слушай, может, дать тебе возможность сделать звонок из камеры в участке?

— Если вам так хочется.

Шеффер вытащил из кармана брюк красный носовой платок размером с город Амарилло и принялся сморкаться. Долго. Должен сказать, что никто не делает этого так часто и тщательно, как Шеффер. Думаю, таким способом он медитирует.

— Не знаю, каким образом Эрейни удалось тебя сюда впутать, Наварр, но я считаю, что ты должен ее за это пристрелить.

— На самом деле я знаком с помощником агента Мило Чавесом и оказывал ему услугу.

Рэй Лозано объяснял врачам «Скорой помощи», что делать с трупом. Толпа студентов вокруг желтой ленты стала больше, и я заметил, что к боку моего «Фольксвагена» прислонилась уже парочка копов, которым Джем показывал свой фокус с кольцами. Ковбойские мотивы в исполнении скрипок по-прежнему лились из кассетника мисс Кирнс.

Наконец Шеффер убрал платок в карман и посмотрел на Джули Кирнс, продолжавшую сжимать пистолет 22-го калибра, словно боялась, что тот соскочит с ее колен и убежит.

— Да уж, хорошенькая услуга, ничего не скажешь, — проворчал Шеффер.

Глава 03

Всю дорогу до Норт-Сайд я читал Джему лекцию на тему о том, что нехорошо заключать пари на фокусы с добрыми дяденьками полицейскими.

Он кивал, изображая, будто внимательно меня слушает, а когда я замолчал, заявил, что может проделать фокус с шестью кольцами одновременно, и спросил, не хочу ли я с ним на что-нибудь поспорить.

— Нет, спасибо, Бубба.

Джем только улыбнулся и засунул три заработанных четвертака в карман комбинезона «ОшКош».

Мы бы быстрее добрались до офиса Эрейни по автостраде Макалистер, но я поехал через Сан-Педро. В северном направлении по обеим сторонам дороги можно увидеть только холмы и Олмос-Бейсин, несколько миллионов великолепных виргинских дубов, а иногда шпиль собора и крыши особняков, расположенных в Олмос-Парк. Повсюду чистота и лес, словно города и нет вовсе. В общем, Сан-Педро гораздо более честный.

Примерно в двух милях к северу от Сан-Антонио проходит разделительная линия между Монте-Виста и Вест-Сайдом. Справа расположены особняки в испанском стиле, громадные акации и магнолии и тенистые лужайки, на которых садовники-латиноамериканцы ухаживают за розами, а неподалеку на выложенных плитками подъездных дорожках, обегающих дома по периметру, стоят «Кадиллаки». Слева же выстроились обшитые досками многоквартирные дома, где сдаются внаем квартиры; между ними время от времени попадаются семейные мороженицы, предлагающие всем желающим свежие арбузы и испанские газеты, и домики на две комнаты, из-за чьих сетчатых дверей выглядывают мордашки детей в одежде от благотворительных организаций.

Еще через две мили двуязычные объявления исчезают и появляются беленькие домики представителей среднего класса, потрепанные торговые центры, построенные еще в 60-е, и улицы, которые названы в честь героев «Я люблю Люси».[7] Земля здесь более плоская и соотношение асфальта к деревьям падает.

Наконец, вы оказываетесь около офисных зданий с зеркальными стеклами и жилых комплексов с однокомнатными квартирами, сгрудившимися вокруг Петли 410. Этот район мог бы находиться в Индианаполисе, или Де-Мойне, или в округе Ориндж. Иными словами, нечто обезличенное.

Офис Эрейни расположился в старом торговом центре белого цвета, недалеко от Петли и Бланко, между рестораном и складом, торговавшим излишками кожаной мебели. На парковке стояли только ржавый «Линкольн Континенталь» Эрейни и новенький, желто-горчичного цвета «БМВ».

Я остановился рядом с «Линкольном», и Джем помог мне поднять крышу моего «Фольксвагена», потом мы достали из багажника свои рюкзаки и отправились на поиски его мамочки.

Дверь ее офиса украшала черная вывеска с выписанными по трафарету буквами, гласившими: «Агентство Эрейни Манос. Гречанка-детектив поможет вам решить все ваши проблемы».

Эрейни нравится, что она гречанка, и она мне множество раз повторяла, что Ник Чарльз в «Тонком человеке» тоже грек. Я же отвечаю, что Ник Чарльз богатый, к тому же придуманный персонаж и может быть кем угодно. А если она начнет называть меня Нора, я тут же уволюсь.

Дверь была заперта, жалюзи на окнах опущены. Эрейни прикрепила на щель для писем черно-белую руку, указывающую направо.

Мы отправились к ее соседу в «Демо» и практически столкнулись в дверях с приземистым латиноамериканцем, который как раз выходил.

Он был в темно-синем костюме-тройке, бордовом галстуке и с золотой цепочкой для часов. На пальцах сияли четыре золотых кольца, галстук украшала заколка из циркония; кроме того, этот тип буквально пропитался запахом «Арамиса». Если не считать бульдожьей внешности, он вполне мог сойти за добряка, который готов предложить вам кредит на покупку роскошных бриллиантовых украшений.

— Баррера, — улыбнувшись, поздоровался я. — Что новенького, Сэм?.. Заходил получить кое-какие сведения у конкурента?

Сэмюель Баррера, старший региональный директор «Ай-Тек, секьюрити энд инвестигейшн», не улыбнулся мне в ответ. Я уверен, что в жизни Барреры наверняка случались моменты, когда он улыбался, и так же точно не сомневаюсь, что он постарался стереть с лица земли всех свидетелей данного события. Кожа вокруг его глаз была на два тона светлее, чем на лице, и на ней остались вечные круги, которые он приобрел, потому что много лет носил темные очки агента ФБР до того, как перешел работать в частный сектор. Он оставил темные очки в прошлом, необходимость в них отпала, поскольку их холодная непроницаемость проникла прямо в роговицу его глаз.

Баррера с легким отвращением посмотрел на меня и следом наградил точно таким же взглядом Джема. Малыш улыбнулся и спросил, не хочет ли дяденька посмотреть фокус. Видимо, тот не хотел, потому что снова взглянул на меня и заявил:

— Я разговариваю с Эрейни.

— Ну, тогда пока, еще увидимся.

— Возможно.

Баррера сказал это так, будто соглашался, что больную лошадь необходимо пристрелить. Не говоря больше ни слова, он прошел мимо меня, сел в свой желто-горчичный «БМВ» и укатил.

Я стоял и смотрел на перекресток 410-й и Бланко, пока Джем не потянул меня за рукав и не напомнил, где мы находимся. Мы вошли в ресторан.

До того момента, когда здесь соберется толпа служащих на ленч, оставалось еще два часа, но Маноли уже стоял за столом на кухне и срезал узкие полоски с громадной колонны из мяса ягненка. У меня сложилось впечатление, что всякий раз, когда я сюда захожу, мясная колонна становится все более тощей, а Маноли толстеет.

Внутри ресторана невероятно вкусно пахло поджаренным на гриле луком и свежими пирогами со шпинатом и фетой. Совсем непросто создать средиземноморский уголок в торговом центре, но Маноли сделал все, что мог, — побелил стены, повесил парочку туристических плакатов прямо из Афин и греческие музыкальные инструменты, а на столах стояли бутылочки с оливковым маслом. Впрочем, сюда приходили вовсе не ради интерьера.

Эрейни сидела на табурете у стойки бара и разговаривала с Маноли на греческом. Она была в туфлях на высоких каблуках и платье-футболке, черном, разумеется. Когда я вошел, она посмотрела в мою сторону, подняла худую руку и влепила воздуху пощечину, словно это было мое лицо.

— Ага, явился, — сказала она с отвращением, но ни к кому определенному не обращаясь.

Маноли ткнул в мою сторону тесаком и улыбнулся.

Джем подбежал к мамочке и обнял ее ногу. Эрейни умудрилась взъерошить ему волосы и сказать, что он хороший мальчик, не изменив смертоносного выражения лица, направленного в мою сторону.

Единственное, что есть у Эрейни большого, это глаза. Они огромные, с темной радужной оболочкой, почти как у какого-нибудь жука, но такие глубокие, что совсем не кажутся смешными. Все остальное в ней маленькое и жесткое — черные волосы, худое тело под легким платьем, руки, даже рот, когда она хмурится. Как будто ее собрали из кусочков вешалок для одежды.

Эрейни соскользнула с табурета, подошла ко мне и еще сильнее нахмурилась. С каблуками ее рост составляет пять футов, но я еще ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь сказал про нее, что она коротышка. Все, что угодно, только не это.

— Ты получила мое сообщение по телефону? — спросил я.

— Получила.

— Чего хотел Баррера?

— Давай сядем за столик, — сказала она мне.

Мы уселись за столик, Маноли посадил Джема на барную стойку и заговорил с ним по-гречески. По моим сведениям, Джем не знал греческого, но, похоже, сей факт не волновал ни того, ни другого.

— Ладно, давай детали, — велела мне Эрейни.

Я рассказал ей, как провел утро. Примерно где-то на середине доклада она принялась отрицательно качать головой и не останавливалась, пока я не закончил.

— Не верю, — заявила она. — Интересно, как тебе удалось уговорить меня дать тебе это дело?

— Сработало мое мужское обаяние.

Эрейни сердито посмотрела на меня.

— Ты симпатичный парень, милый, но не настолько.

Она улыбнулась и посмотрела в окно на свой офис, но никто не ломился в дверь «Агентства Эрейни Манос» и перед ним не выстроилась очередь страждущих получить помощь от детектива греческого происхождения.

— Что делал здесь Баррера? — повторил я свой вопрос.

Эрейни снова врезала воздуху пощечину.

— Не обращай внимания на этого придурка, милый. Ему просто нравится за мной присматривать и проверять, не отнимаю ли я у него клиентов.

Она этим гордилась, и я кивнул, будто поверил, что именно так все и обстоит. Можно подумать, Баррере нужны дела о разводах и проверки служащих, чтобы оставаться на плаву. Как будто ему мало контрактов на охрану половины компаний в городе.

Я в миллионный раз посмотрел на Эрейни и попытался представить ее в те времена, когда конкуренция действительно существовала — тогда ее муж Фред Барроу был жив и возглавлял агентство, Эрейни звалась на английский манер Ирэн и выполняла роль помощницы мужа, довольно известного частного детектива. Но все это происходило до того, как она выстрелила Барроу в грудь, после чего он стал в некотором смысле мертвым.