Системные языки мозга: магия слова, разгадка мифов и легенд, язык и физиология, пробуждение сознания

В минуты душевных переживаний, когда отчаяние, страх, горе, физическая или душевная боль, а то и радость переполняет наши сердца, а иногда и просто по трудно объяснимой привычке мы произносим странные слова и выражения. Некоторые из них называются междометиями, другие — матом. Некоторые из них имеют простое объяснение, другие — типичные абракадабры. Русский человек любит крепкое слово, но почти никогда, к его счастью, не задумывается над смыслом употребляемых им выражений. Люди других национальностей, понимающие русский язык, по первости бывают шокированы. На почве слишком буквального понимания ими русских выражений случаются конфликты, но вскоре и они привыкают к крепости русского слова, а порой и обходят наших по частоте и неуместности его употребления.

Начнем с междометий. С части речи, название которой на всех языках Европы означает «кидание промежду». Нарочно не придумаешь. С этим грамматическим термином мы разберемся позже, а сейчас займемся самими междометиями. Междометия следует подразделить на два разряда. Первый — это собственно междометия. Они обычно никакого лексического значения не имеют, выражая лишь чувства. Это ахи, ойконья и тому подобные восклицания, которые, как считается, происходят либо от звукоподражания либо от естественных биологических звуков, которые возникают в речевом аппарате как бы сами по себе. Здесь лингвистике делать в общем-то нечего, физиология разберется в этих звуках с большим пониманием сути дела. Второй разряд составляют осмысленные слова и выражения, употребляемые в функции первого. Можно глубоко вздохнуть, а можно и добавить, например, боже мой. Оба способа будут в одинаковой степени сигнализировать о печали или скорби. Первый способ выражения эмоций должен больше интересовать физиологов, второй — лингвистов. Но прежде чем отдавать ахи физиологам, надо провести среди них сортировку. К примеру, тот же ах. Известно, как крепки на Востоке семейные узы. Они оставляют свой глубокий след не только на характере взаимоотношений среди родственников, в особенности кровных, но и на языке. Это естественно. В минуты волнений кого вспоминает человек прежде всего? Разумеется, Бога, родителей, братьев, сестер. Так и появляются междометия, заполненные обращением к названным лицам.

В нашей традиции круг лиц, к которым мы обращаемся в трудную минуту или минуту радости, значительно сузился. Мы вспоминаем только бога и маму, да и ту почему-то недобрым словом.

Если все же разбираться, то это просто нам кажется, что круг родственников сузился. Оказывается, أخ 'ах — это по-арабски «брат», أختي 'ухти — «моя сестра», ياختي йохти — «О, моя сестра!», лучше бы перевести просто «сестричка».

Эти междометия употребляются и для выражения восхищения и разных оттенков удивления. Отсюда в нашем языке и ах!, и ох!, и ох ты!, и ух ты! Отсюда же фразеологизм не ахти какой, то есть такой, по поводу которого не скажешь йахти (О, сестра моя!). Все эти разнообразные охи и ахи не без помощи наших филологов мы осмыслили как биологические выкрики. На междометиях, как ни на каких других речениях, легче всего прослеживается линия интеллектуальной деградации. Все эти выражения и в арабском языке употребляются как междометия и с тем же значением, правда, при буквальном осмыслении.

Еще в молодости приключился со мной такой случай. Я тогда не придал ему никакого значения, да вот через несколько десятков лет пришлось вспомнить. Дело было в Алжире. Я, еще молодой тогда переводчик, играл в довольно азартную настольную игру. И время от времени непроизвольно у меня вырывалось междометие ох ты! Я обратил внимание, что арабы как-то странно при этом на меня смотрят. Я был так увлечен игрой, что не стал выяснять, в чем дело. А потом забыл. Теперь я понимаю их взгляд. Оказывается, что это междометие было и в арабским. А странность их взгляда объясняется тем, что в арабском языке оно принадлежит женской речи, поскольку упоминается в ней сестра, а не брат.

Когда говорят охти или яхти, все понимают, что говорящий обращается как бы к своей сестре. И это нормально. Точно так же он может обратиться к брату, к отцу, к матери, к Богу, делясь с ними радостью, или обращаясь за моральной поддержкой. Кстати, когда арабы слышат от русских эти междометия, они воспринимают их как арабские, полагая, видимо, что мы обладаем поразительной хваткой в отношении иностранных языков. Как иначе объяснить, что русские так быстро запоминают арабские названия родственных отношений? Откуда им знать, что для нас эти же междометия — биологические выкрики, происходящие от диких воплей обезьян, или кого мы там хотим видеть в качестве своих предков.

Добавим к сказанному, что арабская звательная частица йа имеет в своем составе долгий А, который в ряде других языков (иврит, персидский,) произносится как О. И у нас так же. В результате появляется междометие ё-ё, которое в головах моих соотечественников ассоциируется, понятное дело, с первой буквой бранного слова. Они полагают, что люди, чтобы не произносить матерное слово, заменяют его на какую-нибудь абракадабру, типа ё моё, как в ё-кэ-лэ-мэ-нэ или ё-пэ-рэ-сэ-тэ. На самом деле, это слегка искаженное арабское يامه йамма (йомма) «О, мама моя!», соответственно, ёба — корень, который некоторые из нас без удержу используют почти во всех крепких выражениях и именно потому, что вкладывают в него определенный смысл, на самом деле означает «О, отец мой!». Упоминание родителей вместе (йоба и мать) в одном выражении превратилось у нас в кощунственное ругательство, от которого у нормальных людей должны бы бледнеть лица и в справедливом гневе сжиматься кулаки. Так оно и происходит с теми, кто только начинает тесное языковое общение с русскими. Похоже, все-таки, что сами русские в глубине души понимают, в чем здесь дело и, как правило, в отличие от тех, кто не владеет русским языком в полной мере, даже не обижаются, считая матерные междометия не более как языковым сором. Отсюда, видимо, и идет привычка не задумываться над смыслом слова. Чего ж над ним думать, если оно все равно значит совсем не то, что значит. Да и специалистам легче жить, мол, звукоподражательное. Чего возьмешь от диких воплей обезьян!

Другие междометия, которые филологи тоже возводят к диким воплям, в арабском являют собой вполне осмысленные слова. К примеру, междометие кшш. В арабском языке это не междометие, а повелительное наклонение глагола كش кашша «прогонять». Это же «междометие» в виде слова шах мы говорим, когда играем в шахматы.

Кстати о шахматах. Это название переводят с арабского как «король умер». Король, сообщаю вам, по-арабски: ملك малик. А название игры сложено из двух самых важных слов этой игры — шах и мат. Первое слово от обратного прочтения арабского كش кшш «шах», «буквально «пошел отсюда!», второе — от арабского мат «умирать», «пропадать». По-арабски шахматы называются шатранг, что в переводе с персидского означает «шесть рангов». Именно на шесть рангов делятся шахматные фигуры.

Корень КШШ не является чем-то непроизводным. Он происходит от обратного прочтения шишка. У скорпиона или там ската на конце хвоста есть такаяшишка. Это от обратного прочтения شك шакка «колоть», «бить копьем». Они эту свою шишку показывают, а когда надо, пускают в ход. У льва тоже на хвосте шишка, но мягкая. Потому что он отгоняет ею мух. У нас даже такой шишки нет, но мы вместо нее используем слово. Понимают даже куры. И шахматисты. Филологи нет. Кроме диких воплей они ничего не понимают.

А вот междометие тьфу происходит от арабского глагола تف ТФФ «плевать». Те, кто пытаются свести язык к диким воплям, никогда и ничего в нем не увидят, он для них останется навсегда тайной за семью печатями.

Теперь о мате. Само слово мат в нашем языке интуитивно осознается как производное от слова мать. Немцы, на которых мы полностью полагаемся в вопросах этимологии русского языка, обходят этот корень молчанием. Во всяком случае у Фасмера ответ на этот вопрос не ищите. Отечественным этимологам заняться исследованием в этой области мешает отприродная русская застенчивость. По нашим представлениям, ругаться матом в очереди за пивом даже в присутствии женщин — нормально. Написать научную статью о мате — неприлично. Так что, как видите, приходится полагаться на свое собственное интуитивное понимание русской интуиции, и пусть меня читатель простит, если я ошибаюсь.

Как бы там ни было, научный подход исключает интуитивную методику. И коль скоро все слова всех языков в конечном счете восходят к одному источнику, то и слово мат (как и мать) не должно составлять исключения. И действительно, мать происходит от формы арабского множественного числа امهات 'уммахат «матери», которое после закономерного устранения удвоения М вместе с начальным гласным и гортанной X дало русское мать.

Что касается мата, то он должен быть сближен с корнем МТТ «тянуть», интенсив которого (удвоение средней корневой) дает глагол мат#т#ат# مطـط «сильно ругать», (ср. в русском: протянуть кого-л. то есть «подвергнуть критике»). Любопытно, что интенсив может образоваться и через внедрение в корень согласного Р (того же, что в латинской приставке ре-). В данном случае он внедряется на первую позицию, давая новый арабский корень رمط РМТ# с тем же значением. У нас материть являет собой пример внедрения в корень того же Р на третью позицию.

Таким образом, надо сделать вывод о том, что между мамой и матом нет ничего общего, кроме случайного созвучия, и выразить заодно надежду, что этот короткий анализ поможет моим коллегам избавиться от комплекса русской застенчивости.

Заполняя лингвистический пробел в этой области, хочу сказать несколько слов и об этимологии слова ругать. Оно по неизвестной причине сближается научной этимологией с английским wrench «вывихнуть», немецким Ranke «интриги, козни», латинским ringor «разеваю рот», а старшее значение нашего слова, оказывается, — «изгибаться». (54).

Признавая цитируемый словарь лучшим из всего, что издано у нас по этимологии, вынужден все же сказать, что научности здесь ровно столько, сколько и логики, то есть никакой. Слово ругать, как и любое слово любого языка, имеет соответствие в арабских корнях, и только при сравнении с ними может быть понята и логика слова (любого), и его происхождение. Так же и ругать. Соотносимый арабский корень رجـع РГЪ имеет значение «возвращаться». Многие арабские корни, имеющие это значение, имеют также значение «каяться» то есть «возвращаться на путь истинный». Таков арабский глагол تاب та: ба» возвращаться», его второе значение — «каяться» (в русском из этого источника табанить «грести в обратную сторону»). Приложение значения каузатива к значению «каяться» дает значение «ругать, порицать», то есть «заставлять (просить) вернуться на путь истинный». Таков корень تب عا ЪТБ «ругать» или глаголاستتاب 'истата: ба (от глагола تاب та: ба «просить вернуться, раскаяться, ругать»). Кстати, русское каяться вполне вписывается в эту семантическую схему развертывания идеи возвращения, поскольку соответствует арабскому корню قيى КЙ' «рыгать, возвращать пищу», что говорит о том, что рыгать и ругать в русском — близкородственные слова, чего никак не может заметить целая армия как наших, так и иноземных этимологов.

Наши вообще предпочитают обходить слово рыгать молчанием, считая его неприличным, заодно хоть немного облегчая этим себе жизнь.

Теперь собственно о конкретных матерных выражениях. Как и все идиомы, их надо писать арабскими буквами. Например, ناحية حيدي х#и: ди на: х#ийа по-арабски означает «отойди в сторону».

Первое слово того же корня, что и выражение ходить ходуном. И если в нашем сознании они не сближаются, то только потому, что мы забыли напрочь правила превращения гласных, описание которых можно до сих пор найти в арабской нормативной грамматике. Второе слово мы сблизили с сочетанием предлогана с названием мужского детородного органа в русском языке, хотя Н здесь корневая. Нахийа — это сторона, но и наш предлог на отсюда же. В немецком он произносится с сохранением придыхания: нах. Как бы там ни было, выражение по причине наличия в нем фрагмента, созвучного с русским названием фаллоса, сделалось бранным. Этого, однако, нам показалось недостаточно. Мы его стали использовать в качестве базовой фразеологической модели, некоей формулы с переменным объектом посыпания. Очень удобно. С её помощью куда только можно ни послать.

Жесты

В языкознании существует теория происхождения языка от жестов. Впрочем, существует и другая теория, которая говорит о том, что язык произошел от междометий. Как мы убедились, получается наоборот. Междометия произошли от языка. Также и жесты произошли от языка. Во всяком случае те, что не основаны на явной изобразительности, когда жестом рисуют то, что хотят выразить.

Однажды в Каире произошел такой случай. Одному нашему специалисту понадобилась некая мазь под названием тигровая. В арабском он был не силен и потому не знал, как спросить у аптекаря эту самую мазь. Пришлось объяснять на жестах. Он и рожи строил, и чесался, и на четвереньки вставал, и разные телодвижения делал, а аптекарь никак не мог сообразить, что хочет клиент. Но жесты, видимо, были достаточно красноречивы, так что до аптекаря наконец дошло, о каком звере идет речь. Тигровую мазь, что ли, хотите, — говорит ему аптекарь на чистом русском языке.

О таких жестах мы здесь говорить не будем. Поскольку каждый их придумывает в меру своих способностей. Нас интересуют те жесты, которые без соответствующей осведомленности понять правильно нельзя. Такие жесты, как правило, происходят от языка.

Посмотрим и убедимся в этом на конкретных примерах.

Возьмем для начала те жесты, которые антропологи как раз считают наследием от наших диких предков. В книге Ачильдиева «Власть предыстории» разбираются жесты людей как «нижний древнейший пласт» системы коммуникации, доставшийся нам в наследство. В частности, ссылаясь на разных авторов, он приводит такие жесты. «Китаянка постукивает пальцем по затылку ребенка, выражая таким образом свое неудовольствие и потирает пальцем щеку вместо того, чтобы сказать «стыдно». (4, с. 59). Китаянка, как и антропологи, не задумывается о причине жеста. Китаянке простительно, а антропологам нет. Между тем жест с затылком раскрывается так. Затылок по-арабски называется قفا к#афа:. Это же слово, но через Кяф: كفى кафа: означает «хватит». Кажется, все народы выражают неудовольствие этим словом, переведенным на свой этнический язык. А вот китаянка вместо этого использует жест. А в жесте записано это же слово, но на системном языке мозга. Да и наши подзатыльники из той же серии. Нашими используется еще более красноречивый жест. Чтобы выразить несогласие, бьют по морде. Морда от арабского معارضة муъард#а «оппозиция». Это масдар глагола عارض ъа: рад#а «выступать против», «находиться напротив». Морда животного тоже отсюда.

Что же касается потирания пальцем щеки, то имеется в виду русское слов щека, которое практически не отличается от арабского شقي шак#и «баловник», «хулиган». Кстати, щука, речная разбойница, от этого же арабского корня. Русское щека не от этого, но от созвучного ему شـق шак#к «половина». Жест строится на созвучии и призван передать примерно такое значение «Ах, какой ты баловник. И тебе не стыдно?». Арабы говорят в этом случае وة دي الشقا أيه «ех и иш-шак#а: ва ди: ". Вместо этого китаянка трет щеку.

В Китае же «удивление выражается через высунутый язык». (4, с. 59). Не знаю, как выражают удивление обезьяны, только язык по-арабски لغة луг#а. Эти же согласные в русском слове ужель, если принять во внимание то, что в русском и во многих других языках Ж соответствует Г. Впрочем и в русском языке — это то, чем ЛиЖут. Кстати анатомический орган и одновременно как средство словесной коммуникации язык в арабском называется لسان лиса: н. Чем не лизан!

Как видим, китайские жесты не от обезьян, а непосредственно из системных языков.

Не одни китайцы пользуются жестами. Некоторые русскоязычные люди, кто реже, кто чаще употребляют красноречивый и совсем неприличный жест, который имеет значение отказа. Согнув правую руку в локте, бьют второй по месту сгиба. Жест означает буквально то же, что и разобранное выше матерное выражение, идущее от арабского хиди нахийа, мол, иди туда-то. Большинство думает, что рука призвана имитировать орган размножения. На самом деле одной рукой показывают на вторую. Только и всего. А делают это потому, что ايدي 'и: ди: по-арабски означает «моя рука». Получается, что рука является носителем определенного знака и в силу только этого используется как жест для передачи другого знака, созвучного с первым.

Любопытно, что арабы этот же в точности жест используют для передачи совсем другого языкового знака. Они этим жестом пользуются тогда, когда просят документы. Однажды произошел весьма забавный случай. Я жил тогда в Каире и часто общался с нашими инженерами, стажировавшимися в Египте после изучения арабского языка. Предполагалось, что они смогут работать впоследствии в арабских странах без переводчика. Среди них был один по имени Андрей. В противоположность большинству своих соотечественников он ни разу в своей жизни не сказал ни одного матерного слова. Так вот, идем мы однажды по улице, а Андрей и говорит. Подождите, мужики, я зайду в магазин, куплю стирального порошка. Мне он сказал не ходить с ним, поскольку хочет попробовать свои собственные силы в языке. Через пять минут выходит наш Андрей красный как рак. В чем дело? — спрашиваем. Николай, помоги, пожалуйста. Там продавщица ведет себя в высшей степени странным образом. Она мне показывает вот это и спрашивает: фи? А это фи, надо сказать, по-арабски означает (فيه) «есть». Андрей это слово знал, а жест понял по-русски. Все ясно. В стране был экономический кризис, и потому многие товары, в том числе и мыло, в государственных магазинах давали по карточкам. Почему же арабы в таких ситуациях показывают друг другу руку? Да потому что в арабском ق ور варак# «документы» те же согласные, что и в русском рука.

Эта же рука, но в ином исполнении, означает просто «иди», от арабского ايدي 'и: ди: «моя рука» Направление уточняется характером движения. Примерно так же жестикулируют и арабы. Любопытно, однако, что арабский жест со значением «иди сюда» наши понимают «иди отсюда».

Среди схожих по исполнению, но различных по значению, жестов «делание больших глаз». У нас делают большие глаза при удивлении, у арабов — при угрозе. Угроза арабского жеста идет просто от считки русского удивления. Если читать наше У как Ъайн — а он так пишется в древнеарамейском и еврейском алфавитах — получается почти что ان عدو ъудва: н «агрессия», عدو ъадувв «враг». Что касается нашего «удивления», по всей видимости оно идет от арабского أيه ف قد شو шу: ф 'адди 'ех «смотри какой!». Понятие «смотри» выражается естественным образом глазами, а значение удивления от арабского созвучного ему أيه قد'адди 'ех. Впрочем, возможно, прямо от русского (украинского) дивись, т. е. «смотри». Здесь, как и в других случаях, жест вторичен, зависит от слова.

Еще большую зависимость от языкового знака обнаруживает жест, — скорее, целая церемония — преподношения хлеба-соли. Даже слово такое есть хлебосольство. Между тем, хлеб и соль считаются скудной пищей. Достоевский в повести «Подросток» описывает, как молодой человек, чтобы скопить деньги на задуманное, ест один лишь хлеб да соль. Не исключено, что кто-то и из читателей прибегал к такому способу. Это понятно. Непонятно, почему это хлеб и соль стали символом гостеприимства. Оказывается, чтобы понять, в чем дело, надо русское название хлеба и соли написать арабскими буквами. Тогда получится واصل + لبي + حا х#алабби ва: с#ыль «все исполню ради прибывшего». Любопытно, что в некоторых районах арабского мира с той же целью преподносят молоко и финики. Молоко по-арабски حليبـ х#али: б, а финики بلح балах#. Обратите внимание на вращение корня ХЛБ. Арабский жест идет из русского, поскольку в нем явная редукция. Выпала соль, обозначающая гостя. Принципиально хлебосольский жест не отличается от других разобранных здесь жестов. Разве что, вместо частей тела используются другие предметы.

Итак, жесты как и междометия, происходят от языка, а не наоборот, вопреки всем антропологам и филологам вместе взятым.

Однословные абракадабры

Сложение смыслов происходит не только во фразе, но и в слове, когда смысл приставки, например, складывается со смыслом корня. Бывают также слова составленные из двух слов, например, благодарю. Далеко не всегда в русском языке такое сложение происходит по правилам логики. Взять хотя бы то же благодарю. Вдумайтесь в буквальный смысл. Получается, что благодарящий утверждает, что, говоря спасибо, он как бы дарит благо. От скромности он не умрет. Как метко подмечено теми, кто выпить не дурак, «благодарю» в стакан не нальешь, а, значит, и благом, находясь в здравом рассудке, назвать трудно. Да и любому понятно, что слова, даже если они и приятные, всего лишь слова. Дело здесь разумеется, не в благе, хотя бы уже потому, что русский человек не американец, ему присуща скромность изначально. Даже сотворив реальное благо, он не станет об этом заявлять на всех перекрестках. В чем же тогда дело? Чтобы это выяснить, опять (в который раз!) прибегнем к испытанному методу: هراد بلغ балаг# да: ру — арабское выражение, которое буквально означает «да достигнет он дома». Это пожелание путнику добраться до дома целым и невредимым. А ведь русское спасибо означает в принципе то же самое: «спаси (тебя) бог». В арабском языке есть целая серия благодарностей, построенная по этой же модели: يحفـظك الله Аллах йих#фаз#ак — «Аллах сохранит тебя»; يسلمك الله Аллах йисаллимак — «Аллах сделает тебя невредимым». Сюда же можно отнести и баллаг# да: ру «доведет он (Аллах) до дому». Оно, хотя и не зафиксировано в словарях в качестве устойчивого выражения, понятно так же, как и другие формулы благодарности.

Пример этот не исключительный. Список однословных абракадабр в русском языке можно продолжать едва ли не до бесконечности. Среди них есть абракадабры, ставшие таковыми в других языках. Чтобы их расшифровать, надо вначале найти тот язык, в котором они образовались. Хороший пример тому — русское слово живопись. Это калька с греческого термина зография. Греки, увидев в слове слог зо, связали его со зверями, животным миром, полагая, что это то же зо, что в слове зоопарк, как будто живопись — это рисование животных. Мы понимаем часть термина живо — несколько шире, включая сюда живую природу в целом, так что пейзаж вроде бы уже не противоречит названию, но в то же время называем живописью и натюрморты и даже просто кубики, или квадраты какие-нибудь, а то и просто беспорядочное нагромождение линий и пятен. По этому поводу хочется сказать, что найдутся люди, которые станут утверждать, что кистью художника одухотворяется все. Ради бога, одухотворяйте все, что вам захочется, только не теряйте при этом голову и чувство здравого смысла подобно метафизикам, которые свое блудомыслие выдают за то, что находится за физикой. Арабский термин زخرفة захрафа, от которого греческая зография, совсем не связан ни с какими животными, даже если понимать их расширительно. Он обозначает просто «украшательство, роспись, орнамент». Кстати, и другая часть термина — графия (в русском — писъ) осмыслена из-за созвучия со словом графо неверно. Греческое слово графия от арабского слова حرف х#арф «буква», тогда как в термине захрафа совсем другое X. Как бы там ни было, художники как ни в чем не бывало называют рисование картин письмом. Все к этому привыкли настолько, что уже как будто и не замечают разницы. Сами арабы — из-за созвучия этих двух слов в арабском языке — в средние века все рисунки составляли не иначе как из букв.

Слово досуг другого свойства. Оно, как считают специалисты, чисто русское образование. Этимологи возводят его к глаголу досягать. Логики здесь, как говориться, не ночевало. В действительности это арабский фразеологизм يسوغ دع даъ йису: г# или, что то же самое أسغنى, буквально: «дай пройти» о пище, то есть «дай проглотить». Употребляется в значении «дай отсрочку, не торопи со временем». Состояние, когда человек никуда не торопится, или его не торопят, как раз и называется по-русски досугом.

Продать как будто бы состоит из приставки про — и корня дать. С корневой частью все в порядке, ведь при продаже происходит передача товара, а вот приставка здесь играет непонятную роль. Обычные ее значения, например, «наперед» как в прорицать, или «всеохватности» как в прозаниматься (весь день) или «пересечения» как в пройти, не подходят, как не подходят и другие ее значения, о которых можно прочитать в толстой Академической Грамматике. Может быть, это вообще не приставка? Проверить — для нас дело не хитрое. Напишем слово арабскими буквами, не обращая внимания на то, где здесь приставка, а где корень. Получается арабский корень فرض ФРД# который означает «навязать». Разве навязать товар это не то же самое, что продать его? Выходит, что и корень здесь не тот, что мы с такой уверенностью называли вначале вслед за грамматистами.

Может быть, и в слове предать пре — не приставка? Как проверить, если набор согласных как в предать так и в продать один и тот же. Да, в русских словах он одинаковый. А в арабских эквивалентах два разных Д. Одно Д — обыкновенное, как у нас, а второе — гортанизированное (эмфатическоеض). От корня с Д обыкновенным образуется глагол أفرد 'афрада «оставить в одиночестве». На мой взгляд, это то, что надо. Как говорится, не в бровь, а в глаз. В русском языке произошла перестройка морфологии слова. И в том и другом случае часть корня замаскировалась под приставку.

Строго говоря, абракадабрами следует считать не только слова с неясным смыслом, получившиеся в результате сложения более мелких смысловых отрезков, но и любое слово, о котором неизвестно, почему оно называет именно то, что называет. В таком случае к этому разряду бессмысленных слов будут относиться все без исключения непроизводные русские слова.

Обо всех словах не скажешь, а вот о названиях животных поговорить можно. Они имеют то неоспоримое преимущество в интересующем меня аспекте, что обладают весьма характерными повадками, которые многократно фиксируются в народном сознании в слагаемых народом сказках, пословицах, поговорках, в устойчивых эпитетах, так что, если сказать, например, что акула — прожорлива, никто не удивится. Так оно и есть, и тут спорить не о чем. Если же нужны более объективные свидетельства, то и они найдутся. Например в чешском языке акула называется жралок. Но вот если мы слово акула напишем арабскими буквами, арабская вязь точно обозначит всем известный признак этой морской хищницы. أكولة 'аку: ла как раз и означает по-арабски «прожорливая». Чтобы подчеркнуть простоту и точность такого метода, сравним наши результаты с результатами этимологических словарей, на которые работают крупные коллективы ученых всего мира. Это слово единодушно считается заимствованием из скандинавских языков, скорее всего из норвежского, в котором оно представлено в следующих формах halgerring «полярная акула», ha «небольшая акула», диалектальное haakall «акула», при общенорвежском haj, которое из голландского языка, где оно в отдаленном прошлом — опять-таки скандинавского происхождения(54). Дальнейшие следы теряются. Происхождение норвежского слова покрыто туманом. Если исходить исключительно из языковых фактов, а не из фантазий этимологической науки, то в русском акула непосредственно из арабского, поскольку никак не искажает арабского слова, даже конфигурация огласовок в точности копирует модель действительного причастия усиленного, тогда как в норвежском это слово, в отличие от нашего, уже деформировано, причем многовариантно, что говорит о том, что норвеги скорее всего взяли это слово у нас.

Слово лошадь, как считает этимология, заимствовано нами у тюрков. Основанием для такого мнения служат следующие тюркские слова: башкирское алаша» мерин», азербайджанское алаша «кляча», турецкое алаша «лошадь или другое животное, прирученное к седлу»(54). Почему кляча или мерин носит у тюрков такое название, тюрки и сами не знают. Я же утверждаю, что русское лошадь происходит из того же источника, что и акула. Арабское الا شد ал-ашадд в некоторых диалектах, например, в алжирском, произносится лошадд, означает «сильный, сильнейший». Слово происходит от корня شد ШДД «тянуть». Первое Л — артикль. То, что лошадь — тягловое животное, известно всему миру, и спорить здесь не о чем. То, что русское слово и по значению, и по звуковой форме значительно точнее тюркского, в чем может теперь убедиться каждый, говорит о том, что норки взяли это слово у нас, и не зная точно семантики, и не умея произносить русские звуки, исказили слово до алаша.

Лиса для этимологов совершенно темное слово, в чем они откровенно признаются. Попытки сближения с латышским названием лисы ларза или литовским лара явно неудачные. Звук С в этом слове считают суффиксом. Ученых поражает разнообразие форм названий этого зверя в разных языках. Вывод они делают такой: установить единую форму индоевропейского корня невозможно(54).

Единую форму вымышленного индоевропейского языка мы устанавливать не будем, просто найдем корень в арабском словаре. Арабский корень должен обязательно состоять из трех согласных. Когда в конкретных словах наблюдается меньшее количество согласных, это значит, что недостающие согласные — слабые, то есть Вав или Йа. В определенных грамматических моделях слов они прячутся за гласными или за «пустотой». Скрытая слабая может оказаться на любой из трех позиций. Начнем с первой. Предположим, что корень здесь ولس ВЛС. Посмотрим-ка его значение. Оказывается, он означает «обманывать». Надо ли напоминать русскому читателю о том, что во всех русских сказках она иначе не упоминается, как лиса-обманщица. Так с первой попытки мы нашли нужный арабский корень, точно отражающий мнение русского народа об этом зверьке.

Показанный здесь метод этимологизации на примере лисы, лошади, акулы, дает такие же результаты на сороке — «воровке», собаке — «гончей», страусе — «прячущем голову», хамелеоне — «защищающемся цветом», «рогатом» быке, щуке — «разбойнице», беркуте — «молнии», хомяке — «пшеничнике», если прочитать его в обратную сторону, крысе — «хапуге», «злом» волке и многих других животных, мотив названия которых проясняется сразу же, как только мы начнем их писать арабской графикой. Оказывается, животные носят «говорящие» имена как и герои русской классической литературы.

Означает ли это, что все эти названия заимствованы из арабского языка? От внимательного взгляда читателя не должно ускользнуть то обстоятельство, что в арабском языке соответствующие слова вовсе не обозначают никаких животных. Отношение между русскими названиями животных и соотносимых с ними арабскими корнями точно такие, как между чешским названием акулы жралок и соответствующим русским корнем. Мог ли чешский заимствовать это название из русского? Разумеется, нет, поскольку в русском акула обозначается иначе. Почему же мы понимаем мотивацию чешского слова? Очевидно, потому, что русский и чешский имеют общие корни благодаря тесному исконному языковому родству. Точно такие же отношения родства между русским и арабским языками.

С помощью арабских корней нет проблемы дать этимологию даже местоимений, как считется, самой архаичной лексики, о выяснения происхождения которой этимология даже не мечтает.

Русское местоимение я и его латинский эквивалент эго на первый взгляд в звучании не имеют ничего общего. Между тем это разные формы одного арабского слова. В ответ на зов арабы часто говорят جاي га: й или йа: й, что значит «идущий», то есть «я иду». По форме это причастие от глагола جاه га:'а «идти, приходить» (в английском gо). Но можно употребить и глагольную форму, тогда надо будет сказать آجي 'а: ги. Первая гласная долгая и по законам арабского языка произносится со склонением к Е. Отсюда рукой подать до латинского эго.

Давайте разберемся с указательными местоимениями в так называемых индоевропейских языках, чтобы понять, что они, если следовать «научной» терминологии, сплошь семитские.

Можно начать с любого языка, но поскольку я обращаюсь к русскому читателю, начну с русского. В нашем языке есть местоимение эти. В арабском ему соответствует местоимение هذه ха: зихи (с межзубным 3), имеющее и вторую фонетическую форму: هته ха: тихи. По законам фонетики арабского языка краткие гласные перед паузой не произносятся, поэтому обе формы преобразуются в звучание ха: зих и ха: тих с превращением конечного придыхания в так называемую «немую» форму, иностранцами не слышимую. Начальное придыхание тоже выпадает, (тем не менее болгарский сохранил придыхательную форму — гэти, а первый долгий слог произносится с ималей, то есть склонением к Е. Вот и получаем ети или эти.

В немецком языке мы имеем местоимение-артикль ди, который в равной степени относится к женскому роду единственного числа и ко множественному числу, независимо от рода, то есть переводится на русский и «эта» и «эти». В еврейском языке идиш точно такая же система местоимений-артиклей, поэтому специалисты считают идиш индоевропейским языком, образовавшимся на базе немецкого с семитскими и славянскими добавлениями.

Но вот египетский диалект арабского языка никакого отношения, по классификации современной лингвистики, к немецкому языку не имеет, но и там существует это специфическое местоимение, относящееся к множественному числу и одновременно к единственному числу женского рода. И звучит оно точно так же, как немецкое или еврейское: ди, и переводится на русский то «эта», то «эти». Происхождение этого местоимения в арабском не вызывает вопросов. Первая часть классического местоимения هذه ха: зих является самостоятельной морфемой и означает «вот». Ее употребление факультативно. Межзубный 3 в египетском диалекте закономерно почти во всех случаях произносится как Д, так что ди — чисто арабское местоимение.

Неудивительно, что еврейское слово ди совпадает с арабским языком, языки ведь близкородственные. Однако возникает вопрос, система артиклей в немецком германского или семитского происхождения, ведь она одинакова для немецкого и для идиша? А если местоимения не заимствуются, то возникает и другой вопрос, не является ли немецкий язык семитским? Вопрос, на который ответа нет, так как он с самого начала сформулирован неверно, как неверна и вся генеалогическая классификация языков.

Ясно, что и английский определенный артикль the из того же источника. Это арабское указательное местоимение ذي зи «эта, эти», потерявшее показатели рода и числа. Его русские параллели — то, та, те.

Так что никакие слова больше не тайна. Не тайна и научная терминология, о которой сейчас и поговорим.

Большая часть научных терминов происходят из греческого языка и латыни. Но вот что странно. И в греческом и в латыни они зачастую так же непонятны, как в русском немецкое слово бутерброд. Тема языка мне ближе других. С нее и начнем.

Филология

Зададимся вопросом, что означает термин филология. Этот термин составлен из греческих морфем. Аналогов ему в русском великое множество. Вот биология — это наука о жизни, археология — наука об истории. Структура подобных терминов понятна: логос по-гречески означает «слово», «наука», а в первой части подобных терминов обозначается предмет той или иной науки. Так что же такое фило? Фило по-гречески значит «любить». Это же слово мы находим в термине фило-софия, что переводится с греческого как «любомудрие». Так что же, выходит, филология — это наука о любви? Буквально: сексология? Нет, объясняют нам ученые, филология — это любовь к слову. Тогда почему биология — это не жизнь слова? Или в древнегреческом не было правил грамматики?

Не мудрствуя лукаво, поинтересуемся, что означает в арабском буквы ЛФ. Вот в таком, например, корне ألف ЛФ. Оказывается, значение этого корня «составлять тексты». Не это ли составляет предмет филологии? Будчи филологом, мне всегда казалось, что именно этим занимается моя наука, вопреки тому, что означено в ее названии.

Если мы часть фило прочитали задом наперед и получили обозначение предмета филологии, то может быть и вторую часть логия следует читать так же? Давайте попробуем. Недостающий третий согласный восстановим так. Букву И восьмеричную в этом слове прочтем арабской Ха восьмеричной, как мы уже не раз это делали. Что же получается? А получается вот что: حقول х#ук#у: л. Это множественное число слова حقل х#ак#л «поле, область», в том числе «область деятельности». Действительно, разве филология не есть область деятельности, специализирующаяся на изучении того, как составляются тексты? Форма множественного числа является прямым свидетельством того, что слово заимствовано. Это точно так же, как в русском слово рельс является заимствованием из английского, поскольку последнее С в этом слове показатель множественного числа английского языка. В свете открывшихся фактов следует признать, что и в других терминах-обозначениях наук часть логия означает не слово, как думает весь мир, а сферу деятельности.

Когда я смотрю на термины своей науки, грустные мысли приходят мне в голову. Если уж филологи не понимают своей собственной терминологии, то что же говорить о представителях других наук?

Вот смотрите, термин междометие. Этим словом обозначают часть речи, служащую для выражения эмоций. Но причем тут «кидать между»? Между чем и чем? Если филология понимается как сексология, возникают вполне определенные ассоциации. Подозреваю, что специалисты из числа тех, кто в курсе, ответят, это калька с западных языков. И в самом деле, западный термин interjection выражает ту же идею кидания чего-то между чем-то. Но разве кивок на Запад что-либо объясняет? Разве что усиливает предположение о сексуальной ориентации термина. Шутка — шуткой, но, как видно, западные филологи, как и наши, совсем не задумываются над смыслом слов. А жаль. Кому как не филологам думать об этом?

Самый простой способ понять, в чем дело — это прочитать термин по-арабски. МЖД (مجد) — хваление, прославление — МТ — «порицание, осуждение». Получается порицание и осуждение. Имеет это отношение к обсуждаемой части речи? Некоторые скажут, а вот и не имеет. Тогда я поясню. В арабском языке есть застывшая, неизменяемая группа глаголов, служащая для выражения эмоций. Эта междометная группа глаголов называется буквально أفعال المدح والذم «глаголы восхваления и порицания». Наш термин — чистая калька. Что же касается западного аналога, то он является калькой с русского, чтобы не говорили нам историки вместе с замороченными филологами.

Вот другая часть речи — наречие. Кто забыл все, что в школе проходил, напомню. Наречия — это обстоятельственные слова. По Далю: «часть речи, одна из неизменяемых частиц, обозначающих принадлежность, свойство, обстоятельство.» Неужели опять, блин, абракадабра? Коллеги, что с вашей головой? Если термин произведен от нарекать, то и другие части речи могут претендовать на это название. Если от речи, то ведь и другие части речи от этого же слова. Коллеги скажут, опять калька с западных языков. Посмотрим. Так и есть. Adverbium. Это в латыни. А вот в греческом: epirrhma «эпирема». В корневой части — идея речи, а перед ней приставка с не очень ясным смыслом. Та же абракадабра, только на иностранном. Как здесь разобраться? А тем же способом. Надо только правильно выбрать направление чтения, чтоб бессмыслица ушла, а смысл остался. Вот корень قرن К#РН «связывать», от него

ائن قر к#ара:'ин «обстоятельства», буквально «то, что связано, то что сопутствует», «обстоятельства». Ну, а то что К в Ч перешло, так я думаю, каждый, кто не занимался филологией, понимает, что для русского языка это обычно (ср. пеку — печешь).

Можно было бы на этом рассказ о наречиях и закончить, только вот что гложет сознание. Ведь получается, что в западных языках — калька с русского. Опять. В русском языке слово заморачивается, а западные языки берут замороченное слово в готовом виде и переводят бессмыслицу.

Можно представить себе шок моего коллеги филолога. Латынь калькирует русский! Чтобы шок его усилился, скажу, что римляне и их потомки калькировали с русского не только грамматические термины. Возьмите, например, птичку под названием козодой. По латыни она называется Caprimulgus. Послушайте только, как филология объяснет это слово. Цитирую. «КОЗОДОЙ — книжная калька из латинского Сарrimulgus; название возникло под влиянием поверья о том, что ночью эти птицы высасывают молоко у коз»(54, с.807). Ну, вы, блин, даете, господа филологи! Если, о чем и свидетельствует такая этимология, так только о дисфункции головного мозга. На самом деле, — цитирую свой этимологический словарь: — Русское слово произошло от сложения арабского قز к#азза «прыгать» и هدوه худу: ' «глубокая ночь», буквально: «ночной попрыгунчик». Ср. также его другое название: лелек (от арабского лель «ночь»). Лелек, кстати, филологи трактуют как звукоподражательное образование. Ну, что тут скажешь? Слуховые галлюцинации в результате дисфункции головного мозга, не иначе. Полное отсутствие рассудка.

Бывает и наоборот. Русский язык калькирует латинскую бессмыслицу. Так обстоит, на мой взгляд, с термином подлежащее.

В самом деле, почему подлежащее называется подлежащим? Под чем оно лежит? Не продолжает ли наш термин сексуальную тематику? На других языках этот главный член предложения называется субъектом, что на латыни значит буквально: «подкинутый». Становится ясным, что русский термин — калька с латыни. Наш первый грамматист Мелетий Смотрицкий не мог сказать о главном члене предложения «подкидыш». Так появился русский термин подлежащее. Впрочем, он не более темный, чем оригинал. Вряд ли римляне, если бы была возможность с ними встретиться, разъяснили бы нам, почему субъект называется субъектом. Незнание происхождения слова — первый признак того, что слово иностранное, в данном случае не латинское.

Что касается латинской пары субъект — объект, то это замаскированные арабские слова. بغية БГ#Й Т (в некоторых арабских диалектах БК#ЙТ) означает по-арабски «цель», откуда латинское объект, а بغية ذو ЗУ БК#ЙТ «имеющий цель», откуда латинское субъект (в латыни нет звука 3).

Продолжая тему филологии, сообщим читателю, что русскому грамматическому термину окончания в общем языкознании соответствует термин флексии. Термин происходит, как объясняют нам ученые, от латинского глагола flexo «кручу, верчу». Что же там крутится на конце слова? Как можно догадаться, имеется в виду то, что окончания слов могут меняться. Пусть так, но разве вращение и изменение столь уж близкие понятия? Да и, кроме того, научная лексика по возможности стремится быть строгой, а тут такая образность! Не иначе, как и в этом случае придется искать подходящий язык с тем, чтобы вернуть логику научному термину. Показательно, что опять он оказывается арабским. На этот раз римляне прочитали термин задом наперед! Арабский корень خلف ХЛФ означает «быть сзади, идти в конце». Точнее об окончаниях сказать, по-моему, нельзя.

На мой взгляд, терминологическое противопоставление гласные — согласные тоже не вполне логично. Ведь голос или глас — это звук, и потому характеризует любые звуки речи. Термин же согласные и вовсе алогичен. Получается, что согласные являются как бы некими дополнительными звуками, сопутствующими гласным. В арабской грамматике наоборот, согласные считаются основными, тогда как гласные не имеют самостоятельного бытия, они лишь качества, характеристики (по-арабски حركات х#арака: т, откуда собственно и происходит слово характер) согласных. Итак, налицо некая неясность русской терминологии. Филологи, по-видимому, скажут, что русские термины представляют собой кальки с соответствующей латинской терминологии: сонанты и консонанты (буквально: гласные и согласные).

Когда я наблюдаю алогизм или хотя бы неясность какого-либо слова, в том числе и термина, я подвергаю его испытанию на соответствие слову Господню, иначе, просто пишу это слово арабскими буквами и почти всегда наблюдаю любопытные результаты. Поступим и на этот раз так же. Вот первые три буквы термина СГЛ, по-арабски (سجل) они означают «писать», «регистрировать». Ясно, что согласные в арабском языке пишутся, а гласные нет, именно поэтому согласные так были и названы. В старину и русские пользовались таким же способом письма. Тогда этот термин был мотивирован. Впоследствии, когда стали обозначать и гласные, термин утратил мотивированность и был переосмыслен, благо в корне были звуки, передающие идею голоса, звука. Что касается латинской терминологии, то это опять калька с русского.

Иногда нам приходится читать термины наоборот. Так же читали иногда и древние. Тому не стоит слишком уж удивляться. В те стародавние времена был широко распространен бустрофедон, такой способ письма, когда его направление меняется с каждой новой строчкой, так что, гладя на страницу, не сразу скажешь, в какую сторону надлежит читать ту или иную строчку. Некоторые термины еще с тех пор существуют в двух вариантах чтения: в прямом и обратном. Таковы древнегреческого происхождения морфа и форма. Слова эти, разумеется, не греческие. Морфа — это арабское слово معرف МЪРФ «то, по чему узнают, облик», от корня عرف ЪРФ «знать, узнавать». Первую согласную корня, которая называется айном, финикийцы писали кружком, а произносили, как и евреи, придыханием. Древние греки прочитали кружок как гласную О, получилось: МОРФ. В обратном прочтении: форма. Вот таковы последствия бустрофедона.

Кстати, считается, что термин бустрофедон — греческий и состоит из двух слов: бус «бык» и трофо «поворачивать». Опять абракадабра: «поворачивание быков». Нет, поворачивание, конечно, наличествует, но быки здесь при чем? К тому же, в конце термина остается непонятное дон. Похоже, что термин опять не греческий, а арабский. Б — это вторая буква почти всех алфавитов и имеет числовое значение — два, سطر СТ#Р — по-арабски «строка», يفيد ЙФИД — «сообщать». Того же корня, что и наш Мефодий, и древнеегипетская Мефдот. Последнее ОН и в греческом, и в арабском оформляет имена существительные. Таким образом, бустрофедон, как следует из арабского осмысления слова, — это двустороннее письмо. Впрочем в этом никто и не сомневался. Вот только не догадывались, что термин сложен из арабских морфем.

Подвести итоги филологической теме хочется списком замороченных ее терминов. Филология, субъект, подлежащее, междометие, наречие, согласные, флексии, бустрофедон. Вы думаете, это все? Это просто отдельные иллюстрации к филологической заморочке. Завалы еще разгребать и разгребать.

Единственное утешение для филологов — в других науках положение не лучше. Утешение, правда, малое. Все таки это ведь дело филологии, а не других наук.

Удивительное рядом

Слово парадокс по-гречески означает «удивительный». Разве не удивительно, что научное понятие логики обозначено таким неточным словом? Стоит, однако, заменить звук П, которому в арабском соответствует Ф, и прочитать букву О как Айн, а именно так, как уже было сказано, читали эту букву финикийцы, от которых древние греки заимствовали алфавитную письменность, как научная абракадабра превращается в осмысленное слово, точно отражающее научное понятие, им обозначенное: عكس فرض фарад# ъакс (парад окс) «предположение противоположного».

Еще более удивительным и даже смешным представляется так хорошо всем известный термин математики аксиома. Оказывается, значение этого термина по-гречески: «уважаемая». Понятно, что термин не греческий. Читать его следует наоборот, тогда получим корень مسك МСК, от которого происходит арабский глагол تمسك ТМСК «придерживаться, считать для себя обязательным», который древними греками был прочитан в обратную сторону, что дало аксиомат с нечитаемым в семитских языках последним Т. Получившееся образование было сближено по созвучию с греческим словом аксио «ценить, уважать». Исходное арабское значение затемнилось, но разве аксиома не то, чему следует придерживаться обязательно, независимо от наличия доказательств?

Вот еще один термин, отражающий одну из разновидностей любви. Речь идет о любомудрии, а по-гречески: философии. Действительно ли речь здесь о любви? Когда возникают сомнения, используем проверенный прием — читаем термин по-арабски, то есть в левую сторону и одни согласные, получаем: فصل في ФС#Л Ф, что означает «отделение, разделение, анализ».

Похоже, древние греки не вполне понимали истинный смысл термина философия, отчего анализ, средство постижения истины, выродился в род словесности, в искусство демонстрации собственной мудрости, а то и глупости. Это уже у кого как получается.

Диалектика тоже замороченное слово. По-арабски, то есть задом наперед, оно означает «расчленение сложного», а вовсе не спор, как думает весь мир.

Повод для проверки термина диалектика на соответствие протокорням дал мне известный ученый В.Я. Далин, который в своих работах показал, что диалектика — есть порок ума, а не свойство природы. Прочитав его работы, я сравнил согласные термина с арабскими корнями. Оказалось, Далин прав на сто процентов. Теория познания дошла до нас через философов Эллады в искаженном, мягко говоря, виде. Отдельные ее моменты изменены настолько, что диву даешься, как она могла оставаться инструментом познания в течение такого длительного времени. Термин диалектика должен быть прочитан справа налево, тогда мы получим конфигурацию согласных: КТ КЛД. Зная, что согласные К и X часто чередуются почти во всех языках, а звонкий Д есть рефлекс эмфатического Т# (ط), переписываем выражение: К#Т# ХЛТ#. Корень قط К#Т#Т# или قطع К#Т#Ъ означает «расчленение» и является синонимом корня فصلФС#Л «различение, анализ». Вторая часть термина имеет значение «сложное, запутанное» (خلط ХЛТ#). Выходит, диалектика есть «анализ сложного», или «расчленение запутанного», так сказать, высший пилотаж философии. Но не спор. В спорах истина не рождается, а топится.

Из-за того, что древние греки по недоразумению прочитали слово не так, как надо и сблизили термин теории познания с названием искусства ведения беседы, спора, некоторые философы до сих пор пребывают в заблуждении, считая, что в мире ничего не происходит иначе, как через борьбу противоположностей. Между тем сами греки чувствовали неладное. Платон, например, писал, что диалектика есть не только умение беседовать и даже «не просто умение среди смутных споров находить истину…» и далее: «диалектика вступая в область путанных вещей, расчленяет их так, что каждая вещь получает свой собственный смысл или свою идею.» Платон не знал арабского языка, но все же, видимо, шестым чувством понимал, что такое диалектика. Возможно также, что все объясняется гораздо проще. Древние греки имели дело с текстами не на греческом языке. Оттого при переводах на греческий многое напутали.

Из области относительных неологизмов — обозначение осей координат пространства: х, у, z. Сейчас трудно сказать, кто первый ввел в научный обиход именно эти три буквы для обозначения трех измерений пространства. Возможно, и скорее всего, это был Декарт (первая половина XVII в.). Как сейчас узнаешь, было ли известно ему, что, сложенные вместе, эти три буквы дают арабский корень, от которого происходит слово حيز х#еййиз «пространство», которое, кстати, пишется в три буквы: ХУZ.

Профессора и академики, кандидаты и доктора

Научное звание профессор почему-то кажется одного корня со словами профессия и конфессия. Про- и кон- латинские приставки, а корень здесь — фесс-. Примерно так думали и римляне. Но ни мы, ни они не знали толком, что означает этот корень. Сами римляне связывали эти слова со словом fateor «признаваться, соглашаться», которое, в свою очередь, непостижимым образом происходил от for «говорить, предсказывать». Трудно возразить против такой этимологии, потому что она непонятна. Римлян давно уж нет, чтобы можно было уточнить, что они имели здесь в виду, а современные филологи далече от этих проблем, спрашивать их бесполезно.

Придется обратиться к арабским корням. Самое простое слово среди названных — конфессия. Членить его надо не так, как это делали римляне, а вот так: ко-нфессия, где ко-, действительно, латинская приставка со значением совместности, вариант приставки кон-(ком), а نفس НФС по-арабски «душа». Буквально: «содушие, духовное сотоварищество». Комментарии здесь излишни. Слово как раз значит то, что значит.

Что же касается слова профессор, то уже по логике вещей оно не должно сближаться с профессией, тем более что профессор не профессия, а научное и педагогическое звание. Поэтому сразу же в нем выделяем арабский корень فسر ФСР «объяснять, толковать». Не это ли занятие профессора? Правда, остается неясным, как совмещается с корнем значение латинской приставки: «наперед, заранее, спереди». Предвосхищая вопросы студентов, что ли? Нет, дело в том, что здесь приставка не латинская, а наша русская про-, означающая всеохватность действия.

Осталось слово профессия, но оно выходит за рамки нашей темы, поэтому оставим профессоров от филологии думать об этом слове так, как думают.

Слово академик, хотя и рангом выше, чем профессор, этимологию имеет попроще. В столице Древней Греции был сад под названием Академия, где имели обыкновение собираться философы-метафизики, чтобы вести свои долгие научные диспуты, поскольку, по их представлениям, истина рождается в споре. Но, как уже выяснено, древнегреческие философы путаниками были большими, о чем, похоже, догадывались и их современники. Оказывается, сад назывался Академией, потому что в нем собирались академики, а академиками называли путаников-метафизиков, потому что корень عقد АК#Д как раз и означает «запутывать, усложнять». Это тем более верно, что в древнегреческом слово Академия писалась также и через Е (ekademia), букву, которая в арабском читается как Айн (ع). Эта согласная занимает первую позицию в обсуждаемом корне (ЪК#Д). Исконное значение корня продолжает в явном виде сохраняться в слове академик и в его производных. Например, академический стиль изложения — это усложненный без нужды, путанный стиль. Даже академический час — это не такой, как у всех людей, а особый. Что напутают академики, не объяснят даже профессора. Слово в Древнюю Грецию пришло, по всей видимости, от халдеев, иначе аккадцев. Оба корня: и ХЛТ# (خلط — с эмфатическим Т#, переходящим в Д), и ЪК#Д (عقد) значат одно: «запутывать, смешивать». От первого в нашем языке колдуны, что буквально означает «путаники», по-арабски ن خلاطوхаллат#ун. Это у них в стране, в Вавилонии (по-арабски بابل Бабиль, от корня بلبل БЛБЛ «путать, смешивать»), согласно библейской легенде, были перепутаны, смешаны языки.

И все же и академики, и халдеи только внешне связаны с идеей запутывания. Дело в том, эта идея восходит к идее вязания, являет собой «интенсивное» завязывание. Сравни арабскую пару عقد ъак#ада «завязывать» и عقد ъак#к#ада «запутывать», где удвоение средней корневой выражает интенсивное действие. Слово академик, разумеется, не от запутывания, а оттого, что от идеи завязывания происходит подвязка или подвеска, что является знаком. Таким образом, и колдуны и академики связаны со знаками, а точнее со знаниями, и буквально означают «знахари».

То, что некоторые академики, а еще больше те, кто претендует на это звание, действительно путаники, так это обратное влияние слова на рассудок. Словесное кодирование. Это в точности как слово ученый. Им обозначается человек, призванный добывать для человечества новые знания. Однако из-за того, что оно понимается как синоним наученный, некоторые наши ученые превращаются в котов ученых, забивая свою голову всякой ученостью до того, что ничего более туда не вмещается. Иначе как объяснить, что самая большая в мире армия ученых во главе с академиками вывела свой народ на последние позиции в мировой табеле о рангах?

Слово кандидат, считается латинским по происхождению. В Древнем Риме оно значило то же, что и в современном русском языке. Этимология связывает его с понятием белизны на том основании, что в латыни есть слово candidus «ослепительно белый». Чтобы концы сходились с концами, придумали байку о том, как те римляне, которые претендовали на замещение какой-нибудь должности, одевали белые тоги. Не знаю, в Древнем Риме жить не пришлось, но, судя по кинофильмам, белые одежды там носили все сановники. Как там отличали занимающих должности от претендентов на эти должности, остается загадкой. А загадки и нет, если считать, что слово арабское. Вот оно نديدة нади: да(т). Его значение: «эквивалент, замена». Ка-надидат (كنديدة) есть сложение слова нади: датс частицей сравнения и сопоставления ка «как, в качестве» и означает буквально «в качестве замены». Понятно, что тот, кто претендовал на замещение какой-либо должности, выставлял себя «ка-надидат» то есть в качестве замены, замещения. Что касается латинской белизны, то, по всей видимости, она того же корня, что иканделябр и имеет другую этимологию.

Слово доктор тоже латинское. Оно происходит от глагола docere «учить». Так же и по-арабски ذاكر за: кара или в диалектах да: ара «учить», буквально «стараться запомнить». Слово вернулось в арабский в форме دكتور дуктур, и, понятное дело, арабы не узнали в нем свой корень.

Итак, названия научных иерархов кандидат, доктор, профессор, академик — все арабские или составлены из арабских корней.