Стархэвен

Эвинг помолчал и отпил немного из своего бокала. Напиток, к его удивлению, оказался на редкость приятным.

— Как только стало известно, — продолжал он, — об угрозе нашествий, мы отправили по субэфирной связи послание на Землю, в котором изложили создавшееся положение и попросили помощи. Но ответа так и не получили. Мы вновь повторили наше послание, но ответа с Земли и на этот раз не последовало.

— Поэтому вы и решили направить сюда посла, — усмехнулся Фирник. — Должно быть, вы считаете, что ваше послание затерялось где-то в бюрократических дебрях, не так ли? И вы хотите начать переговоры с глазу на глаз?

— Да.

Сирианин рассмеялся.

— А вам известно хоть что-нибудь о положении на Земле? Вот уже более трехсот лет здесь никто не держал ружья. Земляне стали законченными пацифистами.

— Это неправда!

Насмешливое дружелюбие тотчас исчезло с лица Фирника. Голос его стал почти равнодушным, когда он произнес:

— На этот раз я вас прощаю, приятель, только потому, что вы чужеземец и не знакомы с нашими обычаями. Но стоит вам еще хоть раз назвать меня лжецом — и я убью вас!

Эвинг стиснул зубы. “Ну и варвар”, — подумал он. Однако вслух произнес:

— Другими словами, я зря потерял столько времени, прибыв сюда, вы это хотели сказать? Я вас правильно понял?

Сирианин равнодушно пожал плечами.

— Своими войнами занимайтесь сами. Боюсь, что земляне не смогут вам помочь, приятель.

— Но ведь опасность в такой же мере грозит и вам или, вернее, им, землянам, — горячо возразил Эвинг. — Вы что, полагаете, что клоды остановятся и не нападут на Землю?

— Сколько времени, по-вашему, уйдет у них на то, чтобы добраться до Земли? — спросил сирианин.

— Столетие, не меньше…

— Что! Вот видите! Целое столетие! На своем пути им придется столкнуться еще с Сириусом-4! Когда настанет час, мы позаботимся о них, это уж точно!

“А ведь я пересек шестнадцать парсеков космоса, чтобы добраться сюда”, — подумал Эвинг, Он поднялся.

— Было очень приятно побеседовать с вами. Благодарю вас за угощение, сэр.

— Всего хорошего, — кивнул сирианин.

Почему-то Эвинг подумал, что эти слова были далеко не так чистосердечны, как должны быть по своему смыслу. Скорее наоборот, в них сквозила нескрываемая насмешка.

Проходя по галерее космопорта сквозь снующие толпы, Эвинг увидел взлет космического корабля. Он задержал на нем свой взгляд и смотрел ему вслед, пока тот с ревом не исчез из виду. Эвинг понял, что если в словах сирианина есть хоть какая-то доля правды, то ему, Эвингу, лучше всего было бы вернуться на Корвин прямо сейчас и доложить о полном провале его миссии.

Однако его разум отказывался смириться с образом пришедшей в упадок мягкотелой Земли. Они не имели с ней контакта с течение пяти веков. Однако на Корвине до сих пор из уст в уста передаются легенды о планете-прародине, где впервые зародилась человеческая цивилизация. И не только на Корвине, но и на всех остальных планетах-колониях были в ходу эти сказания.

Он часто вспоминал рассказы о первопроходцах космоса, первых смельчаках, добровольно отправляющихся на другие планеты. Он часто вспоминал рассказы об отважных колонистах, распространивших влияние Земли на большие расстояния, охватывающие около тысячи планет. И было совершенно естественно, что со временем, по мере становления и развития цивилизации, контакт этих планет с планетой-прародиной становился все менее тесным. Для процветающих, всецело опирающихся на собственные ресурсы планет почти не было причин поддерживать столь дорогое межзвездное общение ради простых сыновьих чувств. У планет-колоний было и без того немало насущных экономических проблем, требовавших незамедлительного разрешения.

Однако среди корвинцев никогда не угасали легенды о главенствующей роли Земли. Они верили, что в случае серьезной опасности Земля всегда сможет оказать необходимую помощь.

И вот это время пришло. Можно ли им рассчитывать на помощь Земли?

Он печально взглянул на толпящихся вокруг него щеголей, усыпанных бриллиантами, и в душу его вкралось тревожное сомнение.

Он остановился перед балконом, с которого открывалась панорама огромного взлетно-посадочного поля космодрома. Медная табличка рядом с выходом на балкон гласила, что эта секция вокзала была сооружена в 2176 году. Эвинга, впервые прибывшего в столь древний мир, охватил священный трепет. Здание, в котором он сейчас находился, было построено за сто с лишним лет до того, как первые земные корабли с ревом спустились на Корвин, который тогда был всего лишь безымянной планетой на звездных картах. И люди, построившие это здание тысячу сто лет назад, были столь же удалены во времени от современных землян, как и нынешние обитатели Корвина.

Ему было горько от этой мысли. Выходит, он зря проделал это путешествие. На Корвине осталась его жена и сын — более двух лет у Лайры не будет мужа, а у Блейда — отца. И ради чего? Ради бессмысленного путешествия на планету, величие которой осталось в глубоком прошлом?

“Где-то на этой планете, — подумал он, — не может не оказаться кого-нибудь, кто был бы в состоянии оказать нам помощь! Эта планета породила нас всех! И где-то обязательно должна остаться хоть какая-то частица ее могучей жизненной силы. Не попытавшись ее отыскать, я не имею права покинуть эту планету”.

После долгих и мучительных расспросов у стационарных роботов-охранников он в конце концов выудил необходимую для себя информацию — есть такое место, где вновь прибывшие инопланетяне могут при желании зарегистрироваться. Он договорился о том, чтобы были решены вопросы хранения и дозаправки его корабля, и записался в Регистрационном зале как Бэрд Эвинг, посол Свободной планеты Корвин. К космопорту примыкала гостиница. Эвинг справился, можно ли остановиться в ней, и получил номер. Он подписал разрешение на то, чтобы обслуживающий персонал из роботов проник в его корабль и перенес его личные вещи в отведенный ему номер гостиницы.

Комната, хоть и немного тесноватая, была довольно приличная. Эвинг привык к своему просторному дому на Корвине, планете, где на площади, превышающей площадь пригодной для обитания территории на Земле, жило всего восемнадцать миллионов человек. Он сам помогал строить свой дом двадцать лет назад, когда они поженились с Лайрой. Его дом занимал почти одиннадцать акров. И поэтому Эвингу было нелегко привыкнуть к комнате размером пять на пять метров.

Освещение номера было мягкое и непрямое. Он безуспешно пытался отыскать его источник, долго шарил пальцами по стенам, однако так и не обнаружил электролюминисцентных панелей. Земляне, очевидно, изобрели какой-то новый способ общего освещения, подумал он.

Небольшое отверстие, прикрытое сеткой, служило для связи с администрацией гостиницы. После некоторого раздумья он нажал на кнопку, и тотчас же из переговорного устройства раздался голос робота.

— Чем мы можем служить вам, мистер Эвинг?

— Здесь есть что-то вроде библиотеки?

— Да, сэр.

— Прекрасно. Не могли бы вы тогда попросить, чтобы мне нашли материалы по земной истории за последнюю тысячу лет, а также я хотел бы получить свежие газеты и журналы либо что-то в этом роде.

— Разумеется, сэр.

Прошло, как ему показалось, не более пяти минут, и у его двери раздался мелодичный звонок.

— Заходите, — сказал он.

Дверь была уже настроена на индивидуальные особенности его голоса. Как только он произнес это слово, послышались слабые щелчки реле замка, и дверь медленно начала открываться, за ней стоял робот, держа в своих металлических руках целую груду рулонов, очевидно, с микрофильмами.

— Вы заказывали материалы для чтения, сэр?

— Спасибо. Оставьте их, пожалуйста, вот здесь, возле просмотрового устройства.

Как только робот вышел из номера, он поднял наиболее массивный рулон из груды принесенного чтива и пробежал глазами его название:

“Земля и Галактика” — так назывался этот микрофильм. Ниже мелким шрифтом было написано “Исследование в области взаимоотношений с колониями”.

Эвинг одобрительно кивнул. Начало подходящее, сказал он себе. Прежде, чем приступить к делу, надо как следует изучить вопрос. Насмешливый сирианин, вероятно, умышленно недооценивал силу Земли. По каким-то ему одному известным причинам он отнюдь не казался лицом, заслуживающим доверия.

Эвинг зарядил микрофильм в просмотровый аппарат и включил его. Послышался привычный щелчок. Аппарат был такого же типа, как и употребляющиеся на Корвине, и у Эвинга не было никаких сложностей в управлении им. Он подрегулировал освещение экрана. Появился титульный лист, и через мгновение оптика аппарата сфокусировала на экране четкое и яркое изображение.

“Глава первая, — прочитал Эвинг. — Ранний период экспансии”.

— Ну что ж, начнем! — подбодрил он самого себя и принялся читать.

“Можно с уверенностью сказать, что эра межзвездного освоения началась в 2560 году, когда усовершенствование искривляющего пространство привода сделало возможным…”

Дверь снова тихо зазвенела. Эвинг недовольно оторвался от экрана. Он не ждал посетителей и ни о чем не просил персонал гостиницы.

— Кто там?

— Мистер Эвинг, — раздался знакомый голос. — Можно войти? Мне хотелось бы поговорить с вами. Мы уже встречались сегодня днем в здании космопорта.

Эвинг узнал голос. Он принадлежал безухому землянину в бирюзовом хитоне, от которого при первой встрече Эвинг не добился никакого результата. “Что нужно ему от меня сейчас?” — удивился Эвинг.

— Хорошо, — громко сказал он. — Заходите!

Дверь повиновалась этому распоряжению.

Тщедушный землянин, кланяясь и бормоча приветствия, вошел в комнату.

Глава 3

Это был худой, болезненный и хрупкий на вид мужчина. Эвингу даже показалось, что хороший порыв ветра мог бы разнести его на множество частиц. Он был ростом не более полутора метров, бледный, с восковой кожей, большими серьезными глазами и тонкими безвольными губами. Свод его черепа был совсем лысым и слегка лоснился. В его кожу на руках и ногах были имплантированы бриллиантовые кулоны, покачивающиеся при каждом его движении.

Землянин с изысканной чопорностью пересек комнату и подошел к Эвингу.

— Надеюсь, что я не потревожил вашего уединения, — произнес он нерешительным полушепотом.

— Вовсе нет! Может быть, вы присядете, — пытаясь унять свое раздражение, предложил Эвинг.

— Я предпочел бы постоять, — ответил землянин. — Таков наш обычай.

— Как вам будет угодно.

Вместе с любопытством Эвинг ощущал глубокое отвращение, глядя на этого нелепого землянина. На Корвине всякий, кто облачился бы в такой клоунский наряд, подвергся бы язвительным насмешкам.

Землянин натянуто улыбнулся.

— Меня зовут Сколар Майрак, — сказал он. — А вы Бэрд Эвинг с планеты-колонии Корвин, не так ли?

— Правильно, — кивнул Эвинг.

— Мне очень повезло, что я повстречался с вами в здании космовокзала сегодня днем. По-видимому, первое впечатление, которое я произвел на вас, было неважным, наверное, я показался вам легкомысленным. Я хотел бы попросить у вас прощения за это, колонист Эвинг. Я должен был сделать это еще там, в здании космопорта, но мне помешал этот орангутанг сирианин, который завладел вашим вниманием прежде, чем я смог заговорить.

К своему удивлению, Эвинг заметил, что землянин говорит практически без всякого акцента, который, как ему показалось раньше, был характерен для жителей Земли. Но что, однако, нужно этому фатоватому коротышке?

— Совсем наоборот, Сколар Майрак, совсем наоборот. Не надо никаких извинений. Я не сужу о человеке по первому впечатлению, особенно на чужой планете, чьи обычаи и образ жизни не знакомы.

— Отличная философия! — печальное лицо Майрака прояснилось. — Однако вы выглядите настороженным, колонист Эвинг. С вашего позволения я хотел бы несколько смягчить нервное напряжение и дать вам возможность расслабиться.

— Расслабиться?

— Просто небольшая коррекция вашего нервного состояния. Здесь, на Земле, мы неплохо овладели подобными приемами. Вы разрешите?

— Но что это означает в действительности? — с сомнением в голосе спросил Эвинг.

— Мимолетный физический контакт и ничего больше. — Майрак просительно улыбнулся. — Для меня нестерпимо видеть человека в таком ужасном состоянии — это причиняет мне настоящую физическую боль.

— Вы возбудили мое любопытство, — улыбнулся Эвинг. — Ну что же, давайте, поработайте надо мной.

Майрак легким шагом приблизился к Эвингу и приложил ладони к шее скептически усмехающегося космонавта. Эвинг инстинктивно замер.

— Спокойно, колонист, — пропел Майрак. — Пусть ваши мышцы расслабятся. Не сопротивляйтесь мне. Расслабляйтесь…

Его тонкие, как у ребенка, пальцы без предупреждения сдавили кожу на затылке Эвинга у самого основания черепной коробки, и тому вдруг показалось, что в его глазах вспыхнул яркий свет. Все это длилось не более одной десятой доли секунды. Затем он почувствовал, что напряженность покидает его. Внезапно ему стало легко, будто гора свалилась с его плеч, будто он одним рывком стряхнул с себя все то напряжение, которое накапливалось в нем в течение целого года.

— Это чудо! — восторженно воскликнул он.

— Мы умеем искусно манипулировать нервными узлами. В неумелых руках исход подобной операции мог бы быть фатальным, — улыбнулся Майрак. — В руках такого профессионала, как я, тоже вес могло бы закончиться фатально, но только в том случае, если бы это входило в мои намерения.

Во рту Эвинга пересохло.

— Можно задать вам нескромный вопрос, Сколар Майрак? — спросил он.

— Конечно.

— Ваша одежда и украшения… все это принято здесь, на Земле, или это просто ваша личная причуда?

— Ну… как вам сказать. Это самовыражение, присущее нашей культуре. Мне очень трудно объяснить вам… Люди моего склада и наклонностей одеваются подобным образом, другие одеваются иначе, в зависимости от настроения. Мой внешний вид показывает, что я сотрудник университета или института.

— Значит, сколар — это ваше звание?

— Не только. Это и мое имя. Я сотрудник Института абстрактных знаний города Валлона.

— Признаюсь в своем невежестве, — пожал плечами Эвинг. — Но я ничего не знаю о вашем институте.

— Вполне понятно, — кивнул землянин. — Мы не стремимся к известности. — На мгновение Майрак впился взглядом в корвинита. — Тот сирианин, который вас увел, можно узнать его имя?

— Пожалуйста. Это не секрет. Он назвался Роллан Фирник, — ответил Эвинг.

— Это особо опасный тип. Мне известна его репутация. Однако перейдем к делу, колонист Эвинг. Вы не могли бы выступить в Институте абстрактных знаний в начале будущей недели, в любое удобное для вас время?

— Я? Но я не ученый, Сколар. Я даже не знаю, о чем мне говорить.

— Вы прибыли из колонии, причем такой, о которой никому из нас ничего не известно. Вы сами по себе представляете неоценимый кладезь опыта и информации.

— Но я совершенно новый человек в этом городе, — возразил Эвинг. — Я даже вряд ли сумею отыскать ваш институт.

— Мы позаботимся о том, чтобы доставить вас туда. Собрание состоится, если вам удобно, ну… скажем, в четвертый день будущей недели. Вы согласны?

На некоторое время Эвинг задумался. Такая возможность ничем не хуже любой другой. Для того чтобы начать ознакомление с земной культурой, причем с близкого расстояния. Ему нужны, возможно, более обширные и глубокие знания, чтобы изыскать средства для спасения своей родной планеты от уничтожения пришельцами-варварами.

Он поднял глаза.