Дело о черном вороне

— Вот именно, — невозмутимо кивнул Ромка. А потом они уселись за празднично накрытый стол, и Людмила Сергеевна никак не могла наглядеться на любимого сыночка, все подкладывала ему лучшие кусочки и расспрашивала его о всяких мелочах, которые могут волновать только мать. Впрочем, всем было интересно узнать, что одна большущая комната, в которой Артем жил со своими одноклассниками, была разделена перегородками на отдельные уютные ячейки-кьюбиклы. В каждом таком кьюбикле стояли стол, шкафчик и кровать. Стены-перегородки каждый ученик украсил на свой вкус постерами и картинками. Соседом справа у него был Гарик, а слева — Никита, все трое сразу подружились, и с новыми друзьями Артем не чувствовал себя одиноким.

Ромка обожал застолья в основном из-за возможности вкусно поесть. Он в третий раз наложил себе целую гору салата, а Лешка только ковырялась в тарелке. Когда что-нибудь случалось, причем неважно что, плохое или хорошее, она всегда теряла аппетит. А сейчас, когда все ее существо переполняла радость, и подавно было не до салатов. Потому-то они и состояли в разных весовых категориях и ничуть не походили на брата и сестру: Ромка черноглазый и плотно сбитый, Лешка же тоненькая, как тростинка, с голубыми глазами и рыжеватыми волосами.

Когда раздалась телефонная трель, они все еще сидели за столом.

— Ну вот, не успел приехать, уже пошли звонки. — Людмила Сергеевна поднесла сыну трубку и, не удержавшись, погладила его по голове.

— Это, наверное, Гарик, — предположил Артем и кивком подтвердил, что не ошибся. — Привет, давно не виделись! Мы-то? Через день едем в Медовку, ко мне на дачу. Ну да, я вам о ней рассказывал. Что, к тебе? — Артем оторвал трубку от уха и громко прошептал: — Он зовет нас всех к себе в гости.

— Куда и зачем? — недовольно сморщил нос Ромка.

— На Десну. У них там огромный коттедж и природа классная.

— Но мы решили отдыхать в Медовке, и там природа ничуть не хуже!

Лешка вслед за братом резко замотала головой, а потом вспомнила открытое, усеянное симпатичными конопушками лицо Гарика и подумала, что он не будет лишним в их компании.

— Может быть, ты пригласишь его ехать с нами?

— Так и быть, зови его в Медовку, — поддержал сестру Ромка, испугавшись, что Артем поддастся на уговоры своего нового друга и изменит давно и тщательно продуманный план летнего отдыха.

— Слушай, может быть, ты сам к нам присоединишься? У нас места много, всем хватит, — сказал Артем и снова прошептал: — Говорит, что не может. — А громко произнес: — Ну что ж, очень жаль. Счастливо.

Ромка успокоился и вернулся к прежнему занятию — поглощению салатов. Артем продолжал рассказывать о школе. Но не прошло и пяти минут, как телефон зазвонил опять, и Людмила Сергеевна, покачивая головой, вновь подала сыну трубку.

— Снова тебя. Теперь Никита Новгородцев.

— Никита? — удивился Артем, и все снова невольно прислушались к разговору. — Да, мне Соболев тоже звонил. Мы отказались. Ты тоже можешь поехать с нами в Медовку. Что, сестра заболела? И он один остается? Не совсем один? С охраной? Так тем более. Что, скутер? Интересно, конечно. Лошадь? Заманчиво. Ну, я не знаю. Давай-ка поговорю сначала с людьми, а потом тебе перезвоню.

— Кто заболел, у кого? — насторожилась Людмила Сергеевна.

— Какой еще скутер? — вскинулся Ромка.

— Чья сестра? И про какую лошадь ты говорил? — воскликнула Лешка.

— У Гарика есть младшая сестра, Яночка, ей только восемь лет, она заболела, что-то с сердцем. Родители собрались везти ее в Германию, в какую-то клинику на обследование. Может быть, ей даже понадобится операция, и все они, сами понимаете, очень из-за этого переживают, — отключив телефон, объяснил Артем.

— Несчастье-то какое, — завздыхала Людмила Сергеевна.

— Его сестру мне, конечно, жалко. Но при чем тут скутер? — Ромка отодвинул от себя тарелку с наложенным в четвертый раз салатом, а глаза его заблестели, и Лешка знала почему.

Еще зимой ее брат задумал приобрести скутер-мотороллер, этакую «табуретку» на колесах. Но его мечта стоила очень дорого, не помогли никакие подработки. Хоть он и подбил тогда Лешку стать рекламными агентами, ошеломить дворовых друзей сверкающим скоростным чудом техники Ромке так и не удалось.

— Скутер водный, не такой, какой ты хотел. Еще его называют гидроциклом или водным мотоциклом. — Артем был хорошо осведомлен обо всех желаниях своего друга. — У них на речке собственный пляж и причал, и там еще лодки всякие, и простые, и моторная. И еще лошадь есть, самая настоящая.

— А, так отец твоего Гарика — тот самый Соболев, у которого сеть магазинов и торговый центр с оргтехникой! — припомнил Владислав Николаевич. — Теперь все понятно. Этот человек вполне может себе позволить подобные дорогостоящие игрушки. Я его раньше знал. Был он когда-то простым кандидатом технических наук, потом ушел из своего НИИ в бизнес, и пошло дело. Видно, взыграла в нем коммерческая жилка, помогла развернуться.

— Не всем это дано, на то особый талант нужен, — поддакнула Людмила Сергеевна, а потом горько вздохнула: — Но, как видите, богатые тоже плачут. Хорошо, что у них есть возможность лечить ребенка.

Вместе с жалостью к маленькой незнакомой девочке Лешку, как и брата, разобрало нестерпимое любопытство.

— А у них что, своя конюшня?

— Пока нет, — ответил Артем. — Их лошадь не в самой усадьбе живет, а недалеко от нее, в конно-спортивном комплексе. Там они арендуют денник, и специальные люди за ней ухаживают. К вашему сведению, лошади требуется две тонны овса и три тонны сена в год, а кормить ее надо шесть раз в день, а еще регулярно выгуливать, подковывать… В общем, хлопот с ней не оберешься, уход обходится дороже ее стоимости.

— А как ее зовут?

— Жемми для краткости, а вообще Жемчужина.

— Она что, белая, как жемчуг, да?

— Гнедая. Черная, с золотыми подпалинами. Порода — русская верховая. Очень красивая лошадь. А Жемчужиной ее назвали, чтобы подчеркнуть, какая она необыкновенная. Я на фотографиях ее видел, Гарик показывал. У них там, кстати, еще и собака есть, боксер Фред.

Лешка подперла кулачком подбородок.

— Собака — это ладно, у меня тоже Дик есть, а хорошо бы хоть одним глазом на Жемми взглянуть! И погладить. И… и верхом на ней покататься.

— Скутером бы, конечно, классно поуправлять, я ни разу не пробовал, — вслед за сестрой возмечтал Ромка.

— Пап, а давай купим себе гидроцикл, — попросил Артем.

Владислав Николаевич покачал головой.

— Даже если б я и решился приобрести такую сверхдорогую и, в общем-то, ненужную тарахтелку, в нашей мелкой речке в Медовке, сам знаешь, на ней не развернуться.

— А жаль.

— Очень жаль, — вслед за другом вздохнул Ромка, а потом так и замер с занесенной над колбасой вилкой. — Ты, кажется, сказал, что у твоего Гарика еще и водные лыжи есть? А… А давайте к нему съездим. Хоть ненадолго, а? Только посмотрим, как он живет, и все. — От одолевшего его соблазна Ромка заерзал на стуле, полностью забыв о еде, и Лешка поняла, что ее брат в своих мыслях уже променял их любимую Медовку на скутер и водные лыжи и готов мчаться за этими прелестями жизни прямо сейчас хоть на край света. Сказать по правде, она тоже была готова капитулировать. В конце концов, в любимую Медовку они еще успеют, лето большое, а вот на Десну их приглашают не каждый день, и грех не воспользоваться такой возможностью. Единственное, что ее останавливало, так это зверек.

— А с Аечкой как же тогда быть? Если взять его с собой — а наша мама с ним ни за что не останется, — то не сидеть же ему там, как и у нас дома, в тесной клетке? Ему бегать и прыгать хочется.

— От твоего зверя одни неприятности! — буркнул Ромка, а Артем мигом взялся за телефон.

— Погоди, сейчас все выясню. Мам, пап, вы ж меня, надеюсь, к Гарику отпустите?

— Поговорить надо с его родителями. Если они тоже вас приглашают и там за вами присмотр будет… — переглянувшись с мужем, нерешительно произнесла Людмила Сергеевна.

— Будет, конечно, там людей полно. У них же и прислуга, и телохранитель, и охранники, кого только нет. Даже садовник. — Артем, счастливый от одной только мысли, что ему удастся собрать вместе и старых, и новых друзей, с воодушевлением тыкал в кнопки. — Гарик, это я. Никита тоже нам звонил и, считай, что уговорил. Но только у нас имеется дикий зверь, ай-ай мадагаскарский, ну да ты про него знаешь. Так вот, этому зверю нужен самый настоящий вольер, а то ему в его клетке тесно. А что еще… Если твои родители тоже нас приглашают и с нашими обо всем договорятся, то больше нас ничего не останавливает.

— Совсем ничего, — непроизвольно повторил Ромка, внимательно вслушивавшийся в каждое слово. А когда Артем сообщил, что Гарик в постройке вольера не видит никакой проблемы, выскочил из-за стола и, не справившись с переполнившими его бурными эмоциями, заскакал по комнате: — Ура, едем! — И резко остановился: — А когда?

— Дня через два, да? — обратился Артем к маме. — Пока тетя Нина сделает все свои дела, мы побудем у Гарика, а уж потом на все лето вернемся в Медовку.

— Ну что ж, — смирился Владислав Николаевич, — я прямо сегодня созвонюсь с Соболевым.

— И с нашими мамой и папой, ладно? — заглянул ему в глаза Ромка.

Но отец Гарика позвонил им сам, переговоры оказались несложными, и поездка друзей на Десну была предрешена.

К отъезду брат с сестрой стали готовиться заранее. В тот же вечер, вернувшись от Артема, каждый собрал свою сумку, причем Ромка, конечно же, прихватил с собой все свои сыщицкие причиндалы: авось пригодятся.

Во время сборов и потом тоже Дик ходил за Лешкой по пятам, чувствовал, наверное, что хозяйка снова решила его покинуть. Лешка обняла пса за шею и прошептала ему на ухо:

— Придется тебе, мой дорогой, еще потерпеть. Погуляешь во дворе с папой, а через недельку я тебя обязательно возьму с собой в Медовку.

Дика она решила не брать с собой по двум причинам. Поскольку там, у Гарика, уже была собака, то неизвестно, как с ней уживется ее не очень-то компанейский четвероногий друг. Но главное было не в этом. Лешку не оставляла все та же тревожная мысль: а вдруг когда пес увидит своего бывшего хозяина, то вспомнит прошлое, снова полюбит его и забудет о ней, а тогда и Никита передумает и с чистой совестью отберет у нее собаку. К чему же так рисковать?

Тем более что не только Олег Викторович, но даже и Валерия Михайловна была согласна сколько угодно гулять с Диком, лишь бы дочь как можно скорее увезла из дома ее головную боль — ушастого большеглазого зверька, который, по ее мнению, нарочно портил все, что попадалось под его когтистые лапки. Каким-то образом вредный ай-ай, лихо преодолевая все запоры, периодически выбирался из железной клетки и творил свои безобразия. Лешка сама слышала, как мама однажды жаловалась своей сослуживице:

— Как представлю, что этот негодник еще подстроил, пока меня нет дома, все из рук на работе валится. Подумать только, какую здоровую дыру в почти новом диване проковырял!

А за своих детей Валерия Михайловна нисколько не волновалась, так как узнала, что в загородном доме их будет окружать целый штат прислуги, и купаться в реке, и кататься на лошади, а также ходить в поселок они будут под присмотром взрослых.

— Расскажете потом, как люди живут, — только и сказала она.

Глава III

КУХАРКИНЫ СТРАДАНИЯ

Через день за Ромкой с Лешкой заехал огромный темно-синий джип «Мерседес». Точь-в-точь такой, какой Ромка предполагал приобрести, когда вырастет и станет знаменитым сыщиком. За рулем джипа сидел нестарый мужчина с мощным торсом, грубоватым лицом и квадратным подбородком. То есть выглядел так, как и положено телохранителю, а ребята уже знали, что водитель «Мерседеса» исполняет еще и эту обязанность.

Ромка оглянулся по сторонам в надежде, что Олег Пономарев заметит, на каких крутых тачках теперь разъезжают они с Лешкой, но ни Олега и никого другого во дворе, к его великому сожалению, не оказалось.

А из джипа выскочил Артем, хотел взять у Лешки клетку с притихшим зверьком, но она отдала ему только свою сумку, а клетку поставила к себе на колени. Руконожка огромными глазами смотрел через металлические прутья и настороженно поводил большими ушами. Зверьку не нравилось, что его куда-то везут, и Лешка боялась, как бы ай-ай и в самом деле не уколол Артема своим длинным когтем.

А машина направилась к центру города.

— Мы за Никитой едем? — поглядев в окно, спросил Ромка.

— Нет, — ответил шофер. — Это прямой путь к Калужскому шоссе, по которому можно попасть на Десну.

А Артем сказал:

— К Никите из Питера совершенно неожиданно нагрянули гости, поэтому он присоединится к нам позже, когда они уедут.

— А где его мама? Почему мы никогда ее не видели и ничего о ней не знаем? — заинтересовалась Лешка.

— У Никиты мамы нет, она погибла, когда он был совсем маленьким.

— Правда? А мы и не знали. Бедный Никита! — расстроилась девочка, подумав, как бы они с Ромкой жили без мамы, с одним только папой. Это было страшно, просто жутко себе представить, и она отогнала такие ужасные мысли.

А Ромка рассудительно заметил:

— Я думаю, Николай Никитович старается вовсю, чтобы его сын не чувствовал себя обделенным.

— Да, — подтвердил Артем, — он только для Никиты и живет.

Вскоре они вырвались из душного, с раскаленным от жаркого июньского солнца асфальтом города и промчались сначала по широкой современной трассе, а потом свернули на узкую дорогу. Через некоторое время перед ними предстал современный поселок, состоящий из высоких двухэтажных коттеджей, и Лешка уж было решила, что они добрались до места, но водитель не остановился, и дорога снова вывела их в лес, а потом углубилась в деревню с небольшими крестьянскими домиками, обычными садами и обнесенными плетнями огородами.

— Приехали, — вскоре объявил водитель и пояснил: — Раньше у них здесь тоже такой дом был, а потом на его месте они другой построили, не захотели в охраняемый поселок переезжать. И правильно — другого такого места не сыщешь.

А вскоре и ребята, ощутив свежий, пропитанный запахом хвои воздух, согласились с этим утверждением.

Усадьба Соболевых была окружена высоким сетчатым забором. К высоким металлическим воротам примыкал небольшой домик из красного кирпича. Едва машина приблизилась, ворота бесшумно распахнулись. «Мерседес» въехал внутрь двора и остановился.

Друзья выбрались из машины, а навстречу им, радостно улыбаясь, по белокаменной дорожке, проложенной по ярко-зеленому газону с аккуратно подстриженной травой, торопился Гарик. За ним, высунув от жары длинный язык, неуклюже переступая лапами и тряся некупированными ушами, бежал толстый желтый боксер. Задрав вверх складчатую морду, пес несколько раз для порядка гавкнул, а потом приветливо завилял длинным тонким хвостом.

— Урод, но симпатичный, похож на бочку на ножках, — так охарактеризовала Фреда Лешка и на всякий случай прижала к себе клетку с Аечкой, вспомнив, с каким грозным рыком встретил незнакомого зверя ее Дик. Но пес при виде клетки и ухом не повел. Он, как и хозяин, безудержно радовался новым гостям и ни на что другое не обращал внимания.

— Фред сразу понял, что вы свои. Мы с ним вас с раннего утра дожидаемся. А это и есть самый редкий в мире зверь? — указал на клетку Гарик.

Напуганный зверек изготовился отразить любое нападение. Он отпрянул в угол клетки, воинственно выставил вперед когтистые лапки и задрал вверх пушистый хвост.

— Не бойся, мой маленький, здесь тебя не обидят, — с нежностью сказала Лешка и уточнила: — Почти самый редкий. Руконожки живут только на Мадагаскаре и теперь вот еще у меня. Я читала, что во всем мире в зоопарках их раз-два и обчелся. Класс, да?

— А твои родители с сестренкой уже уехали? — перебил ее брат.

Гарик кивнул, и улыбка на его веснушчатом лице тут же потухла.

— Они мне оттуда уже звонили. Никто пока не знает, сколько времени они там пробудут и что скажут врачи.

Отзывчивая по характеру, Лешка поставила себя на место Гарика и, явственно ощутив, как ему сейчас тяжело, сочувственно кивнула.

— Ожидание — самое противное, что есть в жизни. Но время пройдет быстрее, чем ты думаешь, и мне почему-то кажется, что все будет хорошо. А пока мы будем стараться, чтобы ты не чувствовал себя одиноким.

И мальчик снова улыбнулся.

— Спасибо тебе, вам всем, что приехали.

Из будки вышел пожилой человек с густыми черными бровями, кивнул ребятам и поздоровался за руку с шофером-телохранителем.

— Это, значит, и есть вся ваша охрана? — сощурился Ромка.

— Не вся, они дежурят посменно. Если бы мы жили в коттеджном поселке, то охрана бы нам не требовалась, но у нас усадьба в деревне, и мама с папой не хотят за нас волноваться. У наших соседей так же, — Гарик кивнул вправо, где виднелся еще один особняк за высоким забором.

— А если мне срочно понадобится в Москву?

— Мы попросим Григория Михайловича, — указал мальчик на шофера, — и он тебя туда отвезет.

Но Ромку такой ответ не устроил.

— Это что же получается? Что мы здесь как в тюрьме будем? Шаг вправо, шаг влево — расстрел? За ограду ни в какую? А часового на вышке у вас, случайно, нет?

— Рома, что ты мелешь? — успев кругом осмотреться и оставшись очень довольной, прошептала Лешка.

Подобные особняки, с белоснежными колоннами у входа, с ажурными балкончиками и широкими лоджиями она раньше видела разве что в кино и на журнальных снимках. У Лешки еще не прошло желание в будущем заняться дизайном, интерьерным либо ландшафтным, причем чаша весов все больше склонялась в сторону последнего. А представшая перед ней усадьба: и сад, и цветники, и беседки, и перголы — легкие конструкции, снизу доверху обвитые вьющимися растениями, и альпийские горки — затмевала самое богатое воображение.