Мыс Иерихон

— На балконе вроде как разговаривали. Но музыка играла так громко, скользящая дверь была закрыта, и от нее отражался свет. Капли дождя на стекле сильно искрились. — У него начали трястись колени. — Я не знаю. Это просто повергло меня в ужас.

Он уже был на грани истерики, а мне так и не удалось понять, то ли у него были галлюцинации, то ли он видел это на самом деле.

— Это было странно. Очень странно, — твердил он с дрожью в голосе.

Я осмотрела кухню. Телефон был вырван с корнем, в стене осталось только зияющее отверстие. Под ним была подпись, сделанная фломастером: «Алексу кофе больше не давать».

— Отдай мне мой сотовый телефон, Пи-Джей.

Он вцепился в него, как в любимую игрушку.

— Ты не будешь звонить?

— Нет.

Он медленно протянул ко мне руку с телефоном. Я взяла его и ждала. Он зазвонил.

— Здесь с балкона упала женщина, — ответила я.

Звонила дежурный офицер службы чрезвычайных ситуаций. Я дала ей адрес. Последнее, что я увидела, было то, как Пи-Джей бежал сквозь толпу к парадной двери.

«„Придержи свою мочу для себя“. Тоже мне ханжа-чистоплюйка». Посмотрела на него, и единственное, что смогла вымолвить, было только это? Фригидная дурочка.

Так, как он и предполагал.

Он ушел от дома, высоко подняв воротник свитера на лицо и низко наклонив голову, хотя ему хотелось смеяться, стащить с себя всю одежду и петь. Дождь был прекрасен и теперь пошел еще сильнее, словно знал и аплодировал ему. Все было великолепно.

Если не считать встречи с этой бабой. Снежная королева. А еще считает себя большой юмористкой.

Но посмеялась-то она над самой собой. Она увидела то, что он хотел, и к тому же насмотрелась вдоволь. Вынь его, и они уже ни за что не обратят внимания на твое лицо. Потрясание пенисом сводит их с ума.

Он сжал руки в кулаки. Они были не столько скользкими, сколько липкими. Он выставил их вперед и раздвинул пальцы, давая возможность дождю смыть эту липкость, думая при этом, не попала ли она и на его пенис, когда он мочился на ту машину. Внезапно у него заболело в промежности. Но он не мог скинуть с себя брюки и позволить дождю ласково помыть и эту часть. Во всяком случае, не на улице. Но в этом не было ничего страшного. Ведь это была всего-навсего кровь.

И он пошел, чувствуя, что руки у него чисты. Превосходно. Да, натрахался он на все сто. И улетела она подобно вспышке молнии.

Заснять бы все это на пленку.

Глава вторая

У перил балкона стоял пожарный и двигал лучом прожектора по темному океану. Два гидроцикла службы спасения на воде скользили по вздымающимся волнам в поисках упавшей девушки. Их двигатели работали почти в холостом режиме.

Капитан пожарных вошел с балкона внутрь. Его головной убор и спецодежда вымокли под дождем и поблескивали. Он двигался как большой каменный валун. Заговорила рация.

— Мэм!

Я сидела за кухонным столом и, подняв глаза, посмотрела на него:

— Что-нибудь обнаружили?

Из стереосистемы все еще лилась музыка, но дом уже опустел. Ничто так не противно духу вечеринки, как появление пожарных. Да еще в сопровождении помощников шерифа.

Капитан вытер тыльную сторону руки о лоб.

— Расскажите-ка мне еще раз. Какая причина убедила вас в необходимости позвонить нам?

— О том, что с балкона в воду упала девушка, мне рассказал мой друг.

— Но сами вы этого не видели?

— Нет, но…

В помещение вошел помощник шерифа. Капельки дождя на его коротко подстриженных волосах были похожи на росу.

— Извините, но кто вы?

— Эван Делани.

Он записал мое имя.

— А как зовут девушку, которая упала?

— Не знаю.

— Как она выглядела?

— Я ее не видела. Это произошло до того, как я пришла сюда.

Капитан пожарных положил свою рацию на стол.

— Так вы фактически не знаете, падал ли кто-нибудь с балкона?

— Да, не знаю.

— Дело в том, — сказал помощник шерифа, — что никто из людей, собравшихся на вечеринку, не пропадал.

На кухню пришел Тоби — тот самый человек, который впустил меня в дом.

— Это так, сэр? — обратился к нему помощник шерифа.

Тоби почесал нос. Это был жилистый темноволосый человек, натянутый, как струна.

— Мне никто ничего не говорил. Если бы кто-нибудь упал, то я бы об этом знал. Они закричали бы, и я услышал бы этот визг.

Говорил он как хозяин дома, понимающий свою ответственность. Помощник шерифа согласно кивал.

— Нет, они не стали бы кричать. Они ничего не заметили бы из-за шума дождя, громкой музыки, смесителя и горящего дивана. И все-таки кто-то знал. Мой знакомый сказал мне. Если я ошиблась, то прошу извинения. Но там, в воде, могла быть девушка, и я не имела права игнорировать это.

Капитан пожарных взял рацию:

— Я прикажу, чтобы гидроциклы обследовали прибрежные воды, но из-за сильного волнения я не могу держать их там слишком долго.

Помощник шерифа пригладил волосы рукой.

— Этот ваш знакомый. Не был ли он…

— Он был вне себя, — вступил в разговор Тоби. — Совсем ненормальный. Он уже на вечеринку явился в таком состоянии. Раньше я не был с ним знаком.

— Где он? Мы можем поговорить с ним?

— Он ушел, — сказал Тоби. — Пулей выскочил из дома.

— Как его зовут?

— Блэкберн. — Тоби вынул из кармана рубашки сложенный листок бумаги, развернул его и посмотрел на то, что там было написано. — Джесси Блэкберн.

— Нет, это не так, — вмешалась я, потирая глаза.

— Здесь так записано, — сказал Тоби и подал мне листок.

Это было мое сообщение по электронной почте, в котором я сообщала Джесси новый номер своего телефона.

— Откуда это у вас?

— Он пришел сюда с гитарой, и я нашел это в футляре.

И почему это я решила, что мне удастся не впутывать в это дело имени Джесси? Мне показалось, что у меня уходит почва из-под ног. И это должно было совсем прикончить меня.

— Человек, который был здесь, не Джесси. Это был его брат Пи-Джей.

— Пи-Джей? Что означают эти инициалы? — спросил помощник шерифа.

— Патрик Джон, — ответила я.

Тоби смотрел, как я отъезжаю. Он стоял с экипажем пожарной машины у догорающего дивана, валявшегося на подъездной дорожке. Когда я разворачивалась, дальний свет моих фар скользнул по его глазам. В его взгляде можно было прочитать следующее: «Спасибо за беспокойство, покорно благодарю».

Я проехала до конца улицы, вышла из машины и нашла между домами проход на утес. Идти против ветра было трудно. Ничего не было видно и слышно, кроме леденящего рева воды. В этом звуке было что-то безжалостное.

«Пи-Джей, что же случилось здесь сегодня вечером? Говорил ли ты мне правду?»

А он умел говорить правду, преподносить самые что ни на есть неприятные новости. Но сегодня вечером я не знала, появилась ли эта странная история в результате имевшего место реального факта, воображения или принятой дозы кокаина.

Вернувшись в машину, я поехала к его дому, находившемуся в нескольких кварталах отсюда. «Дон Кихот Армз» — студенческая убогость в самом лучшем своем виде. Соседу Пи-Джея по комнате понадобилось три минуты на то, чтобы ответить на мой энергичный стук. Глаза у него были заспанные, и он не побеспокоил себя перед сном стереть с нижней губы остатки пищи. На его майке красовалась надпись: «Если я и обращу на тебя внимание, то ты будешь первой».

Когда я спросила парня о Пи-Джее, тот почесал под мышкой и сообщил:

— Он здесь больше не живет.

— Нет, живет. Вон там, у дивана, стоит его гитара.

— Он тебе должен деньги?

В соседней комнате шевелилась штора. Я пошла туда и постучала.

— Кто там? — спросила какая-то женщина через замочную скважину.

— Я ищу вашего соседа Пи-Джея Блэкберна.

Штора отодвинулась. Я увидела подозрительный взгляд и скошенный подбородок.

— Он ушел на вечеринку в Дель-Плайя.

— Я знаю. Но вернулся ли он домой?

— Нет. — Она пристально смотрела на меня и явно ждала, когда я уйду. — Если бы он вернулся, я слышала бы. Но он не возвращался.

Вернувшись в машину, я в изнеможении откинулась на подголовник и слушала, как идет дождь. Потом взяла телефон и позвонила Джесси.

На подъезде к клубу «Чако», который находился на Стейт-стрит, в свете фонарей отливал золотом мокрый асфальт. Ветер раскачивал пальмы. Я с трудом протиснулась через дверь. Внутри звучала музыка в ритме рок-н-ролла, исполняемая местными музыкантами, разместившимися на небольшой сцене. Похожая на прозрачную дымку девушка пела, закрыв глаза и наклонив голову к самому микрофону. Я осмотрелась. Не увидев Джесси, начала пробиваться к бару.

Музыка то нарастала, то затихала, гремели барабаны. А мне слышались удары волн об утес и никак не удавалось избавиться от образа девушки, чувствующей, как она теряет опору о прочные деревянные перила и видит, как от нее удаляется балкон. Как она погружается в эти страшные волны, как стремится всплыть и глотнуть воздуха, а всплыв, обнаруживает, что она совсем одна.

Песня закончилась на минорном аккорде. Хрупкая певица улыбнулась, опустила руки и слушала, как ей аплодируют. Казалось, в помещении все закачалось, как на судне.

Я потерла себе виски. Подобные новости не сообщают по телефону. Кроме того, когда я ему позвонила, Джесси, похоже, бодрствовал и ответил, что он бы послушал последние аккорды музыки. Звучавший в его голосе энтузиазм удивил меня. Последнее время радостное, веселое настроение редко посещало его. И если оно к нему возвращалось, то сегодня я его сражу своим сообщением о том, что произошло в Исла-Виста.

Патрик Джон. Все куда-то стремился и в итоге поступил в университет. Но, как и в самом начале, в свои двадцать три года он почти так же далек от того, чтобы его окончить. Курс обучения включал в основном занимательную химию. Большую часть своего времени он играл на гитаре, перебивался случайными заработками и крутился где-то поблизости от музыкальной индустрии.

Я посматривала в сторону двери, не показался ли там Джесси. Джесси очень расстроило то, что Пи-Джей исчез, когда дело дошло до его исключения из-за употребления наркотиков. Но как бы я ни сердилась, негодовать на Пи-Джея я не могла, потому что он оказался рядом только тогда, когда в этом появилась необходимость.

В тот день, а это случилось ясным субботним утром, когда в саду пламенели гибискусы, а воздух был наполнен благоуханием жасмина, он позвонил в мою дверь. Сквозь стекло раздвижной двери я увидела высокого парня в бейсбольной кепке, вытирающего сопливый нос и не знающего, что делать с одной из своих ног. Я сразу же поняла, что он не может быть никем иным, кроме как братом Джесси. Мое настроение, и так плохое, стало еще хуже. Мои нервы вконец разыгрались.

Я открыла дверь и стояла в ней раздетая, со взъерошенными волосами.

— Расскажи что-нибудь хорошее, — предложила я.

Его голубые глаза беспокойно бегали.

— Джесси попросил меня прийти сюда.

Я скрестила руки.

— Для того чтобы объяснить, почему он вчера вечером так плохо обошелся со мной?