Рассказы о привидениях

Гостья из темноты

Маленькая Милдред Берри ужасно боялась темноты, и никто не мог с этим ничего поделать. Родители сочиняли для Милдред истории про Добрую и Нестрашную Темноту, которая живет в детской и послушным детям показывает самые увлекательные сны на свете. Бабушка и дедушка дарили Милдред книжки, в которых рассказывалось про храбрых девочек и мальчиков, которые отважно спали в полной темноте и за это получали в подарок куклу, модель корабля, самокат, щенка или котенка. Милдред не имела ничего против того, чтобы получить в подарок щенка, но бросаться ради этого в пасть Темноте она не собиралась.

Каждый вечер повторялось одно и то же: мама укладывала Милдред в постель и готовилась выключить свет, но тут начинался концерт:

— Нет, нет, мамочка, пожалуйста, не выключай!

— О, Милдред, ну не начинай снова! Как же ты заснешь, если я оставлю свет?

— В темноте я тем более не засну! Там чудовища!

— Ну, полно, детка, ты же уже большая!

(Это было особенно несправедливо: когда шестилетняя Милдред просила родителей купить ей пони, они говорили, что для пони она еще слишком маленькая. А для Страшной Темноты, значит, уже вполне большая?)

— Там чудовища! Чудовища!

— Ну, какие чудовища? Где?

— Везде! Под кроватью, за шторами, в гардеробе, за креслом, в умывальнике…

— Ладно, довольно, Милдред. Я оставлю открытой дверь.

Тем всегда и заканчивалось — мама оставляла дверь в коридор открытой, и так немного света попадало в детскую. Но темные неосвещенные углы все равно таили массу опасностей.

О каких чудовищах говорила Милдред? О, это была целая бандитская клика! Под кроватью жил мистер Трилобит. (Это слово Милдред как-то услышала от папы и решила, что так может называться только чудовище; вспомним, как выглядит трилобит — и согласимся, что Милдред была недалека от истины!) Трилобит никогда не сидел на месте — все время елозил, шуршал и скрипел половицами. Иногда он утаскивал под кровать тапочки Милдред, и утром их никак не удавалось выудить!

В узкой нише между гардеробом и окном жила мадам Жердь: худющая, словно палка, на голове — старомодный чепец с лентами, во рту — страшные желтые клыки, а на руках — длинные-предлинные ногти, похожие на когти. Мадам Жердь постоянно клацала зубами, заунывно подвывала и скребла когтями по оконному стеклу, производя звук, от которого по спине бежали толпы гигантских мурашек-мутантов.

В гардеробе обосновался мистер Колода. Он был толстый, страдал одышкой (точно как папин друг мистер Пердью), а еще его постоянно бил озноб. От озноба мистера Колоды дрожал весь гардероб, позвякивал ключ в замочной скважине, а иногда сами собой распахивались дверцы.

Умывальник оккупировало противное существо по имени Ослиная Задница. Милдред знала, что это нехорошие слова, и вслух их никогда не произносила. Зато их постоянно произносила вслух кухарка — Ослиной Задницей она называла посыльного, который вечно приносил не ту ветчину или неправильный мармелад. Но Ослиная Задница из умывальника была почище посыльного. Она дула, свистела и жужжала в сливную трубу, отчего труба надрывно булькала в ответ, и хотя родители уверяли, что это «самый обыкновенный засор», Милдред отлично знала, что все дело — в Ослиной Заднице.

За креслом жила мисс Пробка — щупленькая беззубая старушка, которая умела губами делать такой звук, как будто из бутылки вынимают пробку. Как бы вам понравилось, если бы в ночной тиши, в темноте, прямо за креслом, раздался бы такой звук? То-то же.

В общем, не зря Милдред боялась темноты, и только глупые взрослые ничего не понимали. Впрочем, им-то бояться было нечего — папа и мама спали вместе, в одной постели! Однажды Милдред заявила, что будет спать вместе с ними, но все, как попугаи, заладили, что так делать нельзя — и папа с мамой, и бабушка с дедушкой, и горничная Роззи, и кухарка, и даже посыльный Ослиная Задница!

Милдред лежала в кровати, натянув одеяло до самых глаз, и прислушивалась. Вот. Слышите скрежет? Это мадам Жердь взялась скрести когтями по стеклу. Так, а вот мистер Трилобит заерзал под кроватью. За креслом хлопнуло — мисс Пробка взялась за дело. В умывальнике булькнуло — проделки Ослиной Задницы. Только что-то мистера Колоды сегодня не слышно…

Вдруг Милдред услышала шаги. Тихие шаги в коридоре. Они приближались к детской, и это не были шаркающие шаги папы или четкие, звонкие каблучки мамы. Все ближе, и ближе, и ближе. Милдред села в кровати и замерла от страха. Но вскоре испуг сменился изумлением: на пороге детской стояла маленькая девочка. Выглядела она лет на шесть-семь — то есть была ровесницей Милдред.

— Ты кто? — шепотом спросила Милдред.

— Меня зовут Дина. Можно к тебе?

— Заходи!

Дина вошла в детскую и приблизилась к кровати.

— Забирайся сюда, — сказала Милдред и похлопала по одеялу.

Дина уселась на кровать.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Милдред. — Как ты сюда попала? Роззи забыла запереть дверь?

— Двери мне не помеха, — ответила Дина и засмеялась. — Но вообще я живу тут давно.

Милдред была озадачена. Она доподлинно знала, что до нынешней ночи была единственной маленькой девочкой во всем доме. Но вот теперь Дина говорит, что живет в доме давно?

— Ты — моя незаконнорожденная сестра? — блеснула догадкой Милдред. Она слышала обрывки разговоров взрослых и знала, что иногда у людей внезапно обнаруживаются родственники, и чаще всего такие внезапно обнаружившиеся родственники считаются незаконнорожденными.

Дина снова засмеялась в ответ, но потом резко стала серьезной и сказала:

— Обещай мне, что не испугаешься, и не будешь визжать.

— Ну-у-у… ладно, обещаю, — пообещала Милдред, но про себя решила, что если случится что-то страшное, то завизжит непременно. Обещание обещанием, но кто ее, эту Дину, знает — вот и двери ей не помеха, а это подозрительно!

— Я — привидение, — Дина сделала эффектную паузу.

Милдред открыла рот, но кричать или визжать все же не стала. Потом подумала немного, и сказала:

— Ты не страшное привидение и совсем не старое! Вот бабушкина подруга, миссис Невилл, жаловалась, что к ней все время является призрак ее прапрадедушки, который дожил до девяноста трех лет. Вот это, наверное, жуть!

Помолчали.

— А почему я тебя раньше здесь не видела? — возобновила беседу Милдред.

— Я пряталась на чердаке.

— Ой, и как тебе только не страшно там, в темноте?

— Совсем не страшно. Чего бояться темноты?

— Как — чего?! — Милдред вскрикнула в полный голос, позабыв об осторожности, и испуганно прикрыла губы ладошкой. Потом продолжила громким шепотом:

— Разве ты не знаешь, что в темноте прячутся чудовища? Ты же привидение! Ты должна это знать!

— Вот именно! Я привидение, и как привидение уверяю тебя — никаких чудовищ в темноте нету!

Милдред недоверчиво поглядела на свою собеседницу и спросила:

— Да? А как же тогда Трилобит?

— А, этот, — беспечно махнула рукой Дина. — Никакое он не чудовище. Самый обыкновенный подкроватный дух — питается крошками от печенья, закатившимися под кровать мелочами и пауками.

— Так вот, значит, кто съел пуговицу от моего синего платья! А я ее обыскалась везде! — ошеломленно пролепетала Милдред.

— Конечно, съел — Трилобит обожает пуговицы! — уверила Дина.

— А мадам Жердь? Она тоже не чудовище? — спросила Милдред.

— Конечно, нет, — сказала Дина. — Она — стражник окна!

— Стражник окна! — эхом повторила Милдред.

— Именно. Всю ночь напролет она смотрит в окно, и как только злые духи, витающие в ночи, вознамериваются заглянуть в комнату, мадам Жердь стуком ногтей по стеклу отгоняет их прочь. Клыки ей также нужны для устрашения непрошенных гостей! — объяснила Дина.

— Ну, а мистер Колода? — горя нетерпением, спросила Милдред.

— Мистер Колода — дух гардероба и борец с молью. Когда он трясет гардероб, моль, усевшаяся было со всеми удобствами на пальто или свитер, падает на пол! Когда такая тряска происходит постоянно, моли надоедает, и она подыскивает себе новое пристанище.

— О, надо попросить мистера Колоду пожить два-три дня в мамином гардеробе, а то она жаловалась, что моль съела ее новую меховую горжетку! — сказала Милдред. — Но скажи мне, неужели даже Ослиная Задница — не чудовище?

— И Ослиная Задница, и мисс Пробка — самые обыкновенные домашние духи, — уверила Дина. — Ослиная Задница отвечает за все водосточные трубы в доме — продувает их, чтобы они не засорялись. А мисс Пробка просто слишком старая — когда-то давным-давно ее постукивание было зачем-то нужно, но теперь уже никто не помнит — зачем. И сама она тоже этого не помнит, но делает — по привычке.

— Как хорошо, что ты пришла и все мне объяснила, — сказала Милдред. — Теперь я вижу, что в темноте действительно нет ничего страшного, а даже наоборот!

— Здорово! — сказала Дина. — А ты не будешь против, если я время от времени буду тебя навещать? Мы могли бы поиграть в лото или в узелки…

— Конечно, приходи! А то от папы с мамой не дождешься, чтобы они со мной поиграли, а бабушка с дедушкой играть и вовсе не умеют, только рассказывают истории про каких-то кузин и двоюродных внучатых племянников, которых я никогда в глаза не видела!

— Отлично! Тогда до завтра! — сказала Диана. — Мне закрыть дверь в коридор?

— Закрывай! — храбро разрешила Милдред.

Она удобно улеглась, укрылась одеялом, и мысли стали кружиться в ее голове, словно стеклышки калейдоскопа.

«Интересно, а если уронить на пол карандаш, Трилобит съест его?»

«А зачем мадам Жердь подвывает, если злые духи за окном ее все равно не слышат?»

«Раз я теперь не боюсь темноты, я могу попросить у мамы и папы щенка!»

А потом Милдред, наконец, крепко уснула.

Заберите свое привидение!

Стояла темная грозовая ночь.

Дождевые потоки заливали оконное стекло, словно слезы — лицо безутешной вдовы; оголенные ветви деревьев, узловатые, будто руки покойников, зловеще скреблись по подоконнику; ветер уныло завывал в трубах, а небо то и дело освещалось молниями, похожими на зарево далекого пожара. «И шагу не пройдешь, со страху портков не обделавши», — говорили обычно жители деревушки Хайер Пикстон, характеризуя подобные погодные условия.

Однако в гостиной нотариуса Биллингса было уютно и тепло, весело потрескивали поленья в камине, и погодные условия за окном вовсе не мешали хозяину и его гостю вести приятную беседу. Гостем был партнер мистера Биллингса, совладелец нотариальной конторы «Биллингс, Флетчер и Коул», мистер Флетчер. Что же касается мистера Коула, то его никто никогда в глаза не видел, и злые языки поговаривали, что мистер Биллингс и мистер Флетчер придумали третьего совладельца для солидности, но сейчас не об этом.

Потягивая херес, партнеры обсуждали курьезное дело, с которым совсем недавно им пришлось столкнуться. Некий мистер Лиджинс, владелец особняка «Ивы», что в трех милях от Хайер Пикстон, подал иск на фермера Джулиуса Фаста, обвиняя последнего в том, что он «подбросил свое фамильное привидение во владения мистера Лиджинса с целью нарушения душевного спокойствия его родственников и для приведения в упадок семейного бизнеса истца». Далее в иске говорилось о подброшенном привидении. Оказывается, у фермера Фаста была полоумная бабка, которая постоянно глотала вещи — пуговицы, монеты, наперстки, пробки, чайные ложечки, монокли, запонки и т. п. Причем с течением времени габариты проглатываемых вещей увеличивались, и кончилось тем, что старушка отдала Богу душу, проглотив кофемолку. Некоторые фольклористы и литературоведы полагают даже, что именно образу бабушки фермера Фаста и обязана своим появлением знаменитая песенка «Жила-была старуха, что проглотила муху».

Спустя месяц после смерти глотательницы по деревне пошли слухи, что старушка вернулась — теперь в виде привидения, и продолжает пожирать все, что попадается ей на глаза. Активнее всего поддерживал эти слухи Джулиус Фаст, внук глотательницы — каждый день у него была новая история о похождениях покойной родственницы. Некоторые обитатели Хайер Пикстон подозревали, что фермер придумывает все эти небылицы, чтобы получать бесплатную выпивку в пабе, но дальнейшие события убедили даже самых заядлых скептиков в том, что привидение старухи существует.

Однажды мистер Лиджинс, хозяин особняка «Ивы», спустился ночью в кухню, чтобы попить воды, и к своему ужасу и негодованию обнаружил там призрак бабки фермера Фаста, которая с завидной сноровкой и скоростью поедала кухонную утварь. Мистер Лиджинс схватил чугунную сковороду, которую призрак еще не успел проглотить, и, размахивая ею и оглашая кухню громогласными проклятиями, бросился преследовать незваную гостью. Привидение ретировалось, однако спустя два дня вновь появилось в «Ивах» — на сей раз в комнате супруги мистера Лиджинса. Проснувшись среди ночи, миссис Лиджинс увидела прямо возле своей кровати призрак старухи, который сноровисто поедал украшения из шкатулки, стоявшей на прикроватном столике. Миссис Лиджинс закричала и лишилась чувств, на крик прибежала дочь супругов Лиджинс, восемнадцатилетняя Айрис, и тоже лишилась чувств. В общем, когда на место событий прибыл сам мистер Лиджинс, он обнаружил два бездыханных тела и пустую шкатулку. Семейный доктор, мистер Барри, быстро привел в чувство миссис и мисс Лиджинс, а вот драгоценности исчезли бесследно.

Однако окончательно терпение мистера Лиджинса лопнуло после того, как он среди бела дня зашел в свой кабинет и обнаружил там прожорливое привидение, методично поедающее письменные принадлежности с рабочего стола хозяина «Ив». На следующее утро мистер Лиджинс подал иск в контору «Биллингс, Флетчер и Коул». Положение осложнялось еще и тем, что мисс Айрис Лиджинс и мистер Роджер Фаст, сын фермера, были влюблены друг в друга, что приводило мистера Лиджинса в бешенство.

Джулиус Фаст, естественно, свою вину отрицал — мол, привидение само ходит, где хочет, разрешения не спрашивает, а если старушке «Ивы» приглянулись больше родной фермы — так что тут поделать?

В общем, дело обещало быть сложным, но, кажется, эти сложности лишь приятно будоражили мистера Биллингса и мистера Флетчера.

— Как вам кажется, коллега, — сказал мистер Биллингс, — не придумал ли Лиджинс всю эту историю ради страховки? Я слышал, дела его последнее время идут не слишком хорошо, а «Ивы» нуждаются в серьезном ремонте — зима не за горами…

— Что ж, это вполне может быть! — согласился мистер Флетчер. — Если драгоценности миссис Лиджинс были застрахованы…

— …То ради хорошей страховки ее супруг вполне мог нагородить весь этот огород!

— Ну да, а кухонную утварь и письменные принадлежности, якобы съеденные привидением, выбросил или спрятал где-нибудь, для отвода глаз…

Партнеры помолчали, обдумывая эту версию.

— Но, с другой стороны, — нарушил, наконец, молчание мистер Биллингс, — доктор Барри подтвердил под присягой, что обморок миссис и мисс Лиджинс был настоящим — значит, дамы все же что-то видели. Что-то, что напугало их до потери чувств!

— Да-а-а, — задумчиво протянул мистер Флетчер. — Но все же не представляю себе! Неужели фермер Фаст упаковал призрак своей бабки в мешок из-под картошки и под покровом тьмы притащил его в «Ивы»!

— Вы правы, коллега — это невероятно, — сказал мистер Биллингс. — Прямо не знаю, что и сказать. Пожалуй, самым надежным источником информации в этом деле была бы сама старуха, но как привлечь к судебному разбирательству привидение?

Партнеры немного посмеялись и вновь наполнили бокалы. Разговор постепенно свернул в иное русло, и история с призраком была временно позабыта.

Однако, когда мистер Биллингс и мистер Флетчер поспорили по поводу точной формулировки какого-то закона и отправились в библиотеку, чтобы свериться с кодексом, призрак сам напомнил джентльменам о себе — причем самым недвусмысленным образом. Когда партнеры вошли в библиотеку, они с изумлением обнаружили там пожилую даму в каком-то подобие старинной ночной сорочки, которая пыталась засунуть себе в рот мраморное пресс-папье со стола мистера Биллингса. Увидев двух мужчин, привидение спешно вынуло неподатливое пресс-папье изо рта и поставило его на место, стыдливо потупив глаза.

— Всякий раз даю себе слово не делать этого больше — и не могу сдержаться! — посетовало привидение.

— Э-э-э… добрый вечер, — сказал мистер Биллингс, который умел в любой ситуации сохранять хорошие манеры.

— Да, добрый, — неуверенно поддакнул из-за спины мистера Биллингса мистер Флетчер.

— Господа, я старая больная женщина — то есть, старое больное привидение! И я пришла к вам в такую погоду вовсе не для того, чтобы съесть ваше пресс-папье! — сообщила старуха.

— Мы так и догадались, — сказал мистер Биллингс. — Давайте все присядем и поговорим.

Все присели — мистер Биллингс и мистер Флетчер — в кресла, а старуха просто зависла в воздухе, поджав колени.

— Итак, что же привело вас к нам? — светским тоном спросил мистер Биллингс.

— Да все дело в этом глупом иске! — вскричало привидение. — Мистер Лиджинс совсем сбрендил, если считает, что нас, призраков, можно подбросить, словно бандероль! Мы сами выбираем, где нам обитать, и приходим и уходим по собственному усмотрению!

— Я так и думал! — воскликнул мистер Флетчер, обрадовавшись, что его предположения подтвердились.