Помоги проекту - поделись книгой:
Лёня покачал головой и поднялся по лесенке в кунг.
Тамбур встретил облаком фумиганта и дождём смывочной жидкости. Когда красный сигнал сушилки сменился зелёным, Леонид снял шлем, положил в него перчатки и с наслаждением растёр лицо ладонью. Дверь в центр управления открылась, и Леонид шагнул внутрь.
— Командир, тебя показывают! — с воодушевлением крикнула Ленка.
Он улыбнулся её оптимизму, положил шлем в гнездо с надписью "первый номер расчёта" и перевёл взгляд на экран. Рослый парень в лёгком скафандре втолковывал симпатичной девушке, что она должна немедленно уехать.
"Вот, черти! — вздохнул Леонид. — Они с самого начала снимали!"
Потом подключилась Чита. Ведущий показал карту Балейского района с жирным пунктиром застав и дал краткую характеристику потока насекомых. Его сообщение об ускорении роя почему-то резануло слух. Спустя минуту Леонид понял, что не может слушать диктора. Увеличение скорости потока тревожило. Мысли всё время возвращались к нему.
"Но ведь я уже знаю об этом, — удивился Леонид. — Об ускорении мне сказал Шипкач. Что меня беспокоит"?
Пришлось обращаться за помощью.
— Это ускорение не даёт мне покоя. Кто-нибудь может проверить по прошлым отчётам, случалось ли подобное прежде?
— Я возьмусь, — вызвалась Елена.
— Смотрите, Шипкач! — привлёк внимание к экрану Славик.
Ирина смотрела прямо в камеру, а Шипкач неловко маялся рядом. Лёня удивился, что в полутьме дороги он не обратил внимания ни на лицо девушки, ни на её голос:
— …репортаж с Борщовочного хребта из Чистой Пади. Прямо перед нами, на юге, лежит разорённая насекомыми Монголия. Жаркое дыхание Гоби уже давно не справляется с влагой арктического воздуха. Мелеющие на зиму реки год от года всё полноводней, а к лету заболачивают долины, стиснутые лабиринтом кряжей и хребтов. Наверное, именно это изменение климата породило явление, о котором всего несколько лет назад ничего не было известно. Рой! Этим коротким, тревожным словом называют семейство миллиардов оводов, которые стали настоящим бичом Забайкальского края. Но советские учёные не только изучают удивительную реакцию биосферы на глобальное потепление, но и разрабатывают средства борьбы с ней. Сейчас мы присутствуем на уникальном эксперименте, когда человек впервые попытается обуздать грозное явление природы. С удовольствием представляю одного из пограничников, который согласился ответить на наши вопросы…
— О! Шипкач на сцене! — захлопал в ладоши Вячеслав.
— Да тише ты! — шикнула на него Ленка.
— Рой движется из верховьев Унда, — спокойно объяснял Шипкач. — Сейчас он огибает Газимурский хребет. После разворота на излучине у посёлка Шелопугино, рой выйдет на финишную прямую. Его ждут мощные заслоны, которые должны остановить насекомых. Предполагается, что рой попытается выскочить из долины по ущельям. Поэтому здесь, в Чистой Пади, а также в Кулинде и Шадрихе выставлены заставы электромагнитного торможения. Более мелкие теснины не интересны, потому что прорвавшиеся через них насекомые уже не принадлежат рою. Это просто крупные пауты. Опасные, но не смертельные…
— Пауты?
— Местное название. Вы этих насекомых называете оводами.
Леонид почти не слушал эвенка, сосредоточив внимание на Ирине. Его поразила уверенность, с которой она делала свою работу.
— Но какова конечная цель эксперимента?
— Остановить рой. Когда насекомые угомонятся, сверху пройдёт коптер со слабым фумигантом. Насекомые уснут, и мы получим тысячи тонн высокобелковой массы, которая пойдёт на корм скоту, а из коровников и свиноферм вернётся в эту долину органическим удобрением.
— Почему бы сразу не отправить коптер с инсектицидом?
— Потому что в этом случае, мы получим обратную ситуацию: долина превратится в заражённую токсинами свалку гниющих органических отходов…
— Минуточку! — прервала интервью Ирина. — Мне только что сообщили, что пользователь Длинный Нос из Мурманска отыскал в архивах сведения о точно таком же ускорении роя два года назад в Квебеке и в прошлом году в Кимберли.
— Елена? — позвал Леонид.
— Сейчас проверю, Леонид Михайлович, — смущённо пискнула Ленка.
— Полагаешь, в этой проверке есть какой-то смысл? Сообщения без ссылок на источники блоггеры называют спамом. А спам в новостях — смерть корреспондента. Эта девушка похожа на покойницу?
Он кивнул на экран.
— Нет, Леонид Михайлович, — скисла Ленка. — Не похожа.
— Какая разница, кто первым нашёл? — бросился на выручку Вячеслав. — Главное…
— У нас опять гости, командир, — послышался из динамиков голос Шипкача. — Наверное, лучше бы тебе их встретить.
— Да что же это такое?! — простонал Леонид. — Не застава, а проходной двор!
Гости приехали на старенькой, заляпанной грязью "Ниве" с вертикальным взлётом.
Гаишники в машине не отсиживались, сразу выскочили навстречу приехавшим, но, к разочарованию Леонида, их беседа ограничилась коротким обменом реплик. "Опять пресса? — с раздражением подумал Лёня, подходя ближе. — Кого ещё нелёгкая принесла?"
Навстречу вышли крепкие мужики, один даже с бородой, высокий и с тяжёлым крестом на чёрном скафандре.
Лёня присмотрелся: да, все были в скафандрах. Но облегчения он не чувствовал. Что-то в их лицах заставило подтянуться, и подойти чуть ли не строевым шагом:
— Начальник заставы "Чистая Падь" Хрунов Леонид Михайлович. Дорога закрыта, товарищи. Разворачивайтесь, и езжайте обратно.
— Доброе утро, Леонид Михайлович, — вежливо ответили ему. — Разумеется, сейчас уедем.
— Не обращайте на нас внимания, — сочным басом добавил бородач.
— Я не могу не обращать на вас внимания, — хмуро сказал Лёня. — Эта дорога в ближайший час будет представлять большую опасность. Если рой прорвётся…
— Вот и сделайте всё, чтобы рой не прорвался.
— От меня зависит многое, но не всё. И посторонние не имеют права здесь находиться.
— Золотые слова, — вздохнул бородач. — "Многое, но не всё"… Вот только не посторонние мы, Лёня. Позволь представиться — отец Никодим, настоятель Успенского собора.
— Это тот, что в Калиновке? — уточнил подошедший Шипкач.
— Он самый и есть, — оглаживая бороду, согласился Никодим, — его стены помнят Петра Первого! Какой же я "посторонний"?
— А я — председатель белийского горсовета, Чеканов, — вклинился мужчина с ямочкой на подбородке.
Лёня бросил короткий взгляд через плечо на кнехты, вколоченные в полотно автодороги, и ему стало неловко.
— Вы за асфальт не волнуйтесь, — сказал молодой парень со светлыми волосами. — Дорогу мы починим. Главное, не пропустите рой.
— Мы постараемся, — почему-то хриплым голосом ответил Лёня.
— Михайленко, — назвал себя светловолосый, — Нерчинское соцбытуправление.
— Что вы здесь делаете, товарищи? — откашлявшись, твёрдо спросил Леонид. — Вам нужно заниматься эвакуацией и размещением. Мне вы помочь не можете, а в Нерчинске, возможно, от ваших решений зависит чья-то жизнь.
— Ты не кипятись, Хрунов, — спокойно возразил Чеканов. — Свои служебные обязанности мы уже выполнили. Увидели твою заставу в новостях и поняли, что не можешь отвадить посетителей. Это и сейчас очевидно.
— Вот и решили тебе помочь, — закончил его мысль отец Никодим. — Сейчас вернёмся на Приисковую, и будем там дежурить вместе с милицией. Работай спокойно, Хрунов. Никто тебя больше не побеспокоит. А если что понадобится, только свистни. Идёт?
— Идёт! — с неимоверным облегчением согласился Лёня. — Огромное вам спасибо, товарищи. Идёт!!!
Он принялся сердечно пожимать руки людям, которые заметили его слабину, разглядели его неопытность и мягкость. Но приехали не учить и указывать, а реально помочь. Взять на себя работу, которая ему не свойственна, которая ему противна.
— У вас там всё в порядке? — спросил Чеканов, указывая взглядом за спину пограничникам.
Леонид и Шипкач обернулись: прожекторы освещали не дорогу в долину, а стены ущелья. Лучи света ползали по теснине, ощупывая склоны, будто что-то искали.
— Что с освещением? — сердито спросил Лёня по общей связи.
Ответил Вячеслав:
— Блоггеры нарыли, что в обоих случаях после ускорения роя происходило сильнейшее землетрясение. Возможно, насекомые чувствуют напряжение в земной коре и стремятся быстрее убраться из опасного места.
— Проверил? — упавшим голосом спросил Леонид.
— Это уже было в Новостях, — ответила Ленка, — но мы всё равно проверили.
— На склонах нормально, — продолжил Вячеслав, — в крайнем случае, просыплется чуток. Только одно проблемное место…
Леонид присмотрелся: софиты собрались на валуне, в опасной близости от второй сетки. В обычном положении — ничего страшного, но если и вправду начнёт трусить…
— Что-то не так? — спросил Михайленко.
— Сейчас узнаю, — честно ответил Леонид. — Вы пока не уезжайте, товарищи. Возможно, и вправду понадобиться ваша помощь.
Он быстро, чуть ли не бегом, принялся вновь карабкаться вверх по склону. Оказавшись выше третьей, страховочной сети, обогнул её и приблизился к опасному валуну. Вчера вечером, в сумерках, они видели выглядывающий из растрескавшегося сланца этот кусок породы. В обычных условиях, камень не стоил внимания. Но если валун сорвётся со склона, то неминуемо порвёт вторую сеть. А при неудачном раскладе, и первую.
— Ну, как, начальник? — робко прошелестел в наушниках голос Шипкача.
— Думаю! — отрезал Леонид.
Здесь и вправду было о чём подумать.
Во-первых, можно набросить на камень петлю и зафиксировать её выше по склону. Кнехты есть, тросы тоже. Времени в обрез, но…
Нет. Как оказалось, время всё вышло. Низкий гул заполнил теснину. Удар бросил Леонида на колени. Сланец будто прыгнул на него. Леонид ударился шлемом о поверхность склона и покатился вниз. Рядом с грохотом пронеслось что-то большое и тяжёлое…
Лёня пришёл в себя и удивился темноте и покою.
"Я не мог отключиться надолго, — сказал он себе. — Иначе меня бы уже звали…"
— Расчёт? — чужим голосом спросил Лёня.
Ему никто не ответил. На мгновение охватила паника. Что, если все погибли? Что, если землетрясение обрушило не камень, а всю часть склона? Или весь склон?
Он переключился на общую частоту и спросил:
— Меня кто-нибудь слышит?
Молчала не только мобила, но и радио, и сотовая связь.
Леонид стряхнул с себя камни и мелкую щепу, царапая ладони, — ещё и перчатки потерял! — приподнялся над тем, что совсем недавно было гладкой, ухоженной дорогой.
Пошатываясь, поднялся на ноги. Местность просматривалась шагов на пять, не больше. От серой мути слезились глаза, и першило в горле. Вокруг беспорядочно громоздились камни и ошмётки берёз. Его удивило, что так темно.
"Сколько прошло времени? Неужели Луна успела уйти за горизонт?"
Он попытался сделать шаг и едва не упал: ноги вязли в месиве битого щебня, с трудом находя опору. Лёня присел, не решаясь двигаться дальше.
Сильно саднили колени и плечи, кололо в боку. А ещё удивил ветерок на лице, запахи свежего грунта и шорохи, которые слышались будто со стороны, а не из динамиков гарнитуры. Он ощупал неровные края разбитого шлема и зажмурился от ослепительного после вязкой темноты света.
"Ну, наконец-то! Кто-то додумался воспользоваться фарами автомобилей"!
Он повернулся спиной к свету и открыл глаза.
"Лучше бы не открывал"!
Сеток не было. Склон попросту съехал, прихватив с собой заграждение, прожекторы и дорогу. Сзади послышался шум двигателей, и появились новые столбы света. В них курилась пыль, сдуваемая ветром в долину.
"Вот почему не видно Луны. Оползень поднял тучу пыли". Он разглядел два ряда искорёженных опор и приободрился: "Может, хоть третий ряд уцелел"?
Леонид повернулся к свету, но в слепящих фарах, сетку разглядеть не смог.
Тогда он снял с воротника разбитый шлем и поднял его высоко над головой, раскачивая из стороны в сторону. Через минуту фары вразнобой заморгали, послышались гудки сигналов.
"Получилось, — обрадовался Леонид. — Разглядели отблески на пластмассе. Теперь, хотя бы знают, что я тут, живой". Он положил шлем на камни и подумал, что следовало немедленно уходить. Здесь, перед летящим навстречу роем, он не мог принести пользу, он был обречён и бесполезен.
Из долины донёсся тревожный звук, будто тысячи флейт заплакали на самой высокой ноте. Леонид развернулся и, жмурясь от слепящего света, попытался сделать шаг вверх по насыпи. Упал. Ладони обожгло острой болью. В сантиметре от носа замерла острая кромка сланца.
"Может, лучше пробираться к склону? Всё равно потом придётся как-то обходить сетку".
Он посмотрел в сторону: склоны теснины напоминали руины города из древней военной кинохроники.
Лёня опустился на четвереньки, но на скользкие от крови ладони нельзя было опереться. Воображение рисовало подбирающийся рой. Как волна насекомых накрывает его, как они забираются в уши и ноздри, жалят снаружи и изнутри…
"Пожалуй, пропал", — отстранённо подумал Леонид. Он никак не мог поверить, что всё это происходит с ним, здесь и сейчас. Казалось, нужно только изо всех сил открыть глаза, похлопать себя по щекам, ущипнуть… что угодно, лишь бы этот кошмар как-то закончился.
Запах палёной резины отвлёк от невесёлых размышлений.
Поделиться книгой: