- Тогда мы с сыщиком поработаем в два смычка - он будет с фотоаппаратом, а я с видеокамерой. С ней я и одной рукой управлюсь. А по ходу дела буду издавать одобрительные возгласы. Раз идет съемка, то, само собой, в комнате должен быть и оператор. На видеокассете будут три женских голоса и один мужской, исполняющий обязанности голоса прокурора. Получится все по сценарию - трое женщин устроили ему секс-сеанс. Никаких мужчин, кроме распростертого на постели тела.

Так и сделали. Алла отошла с видеокамерой подальше, чтобы голоса звучали менее явственно, периодически отпускала то азартные реплики, то восторженные междометия, а Виталий, наоборот, подошел поближе, чтобы снять крупный план, и встал так, чтобы не попасть в поле зрения видеокамеры. Толик из-под кровати вполне натурально изображал частое, нарастающее в своей интенсивности дыхание, периодически стонал, а когда одна из девиц учащенно задышала, ритмично затряслась и залепетала положенные слова, мол, вот-вот наступит вожделенный экстаз, верный оруженосец вдруг неожиданно проявил актерские способности и глухо завыл с ней в унисон.

Вряд ли прокурор когда-либо слышал, как он сам издает аналогичные звуки в постели, а будущие зрители и подавно этого не слышали, так что все получилось lege artis, и верная боевая подруга осталась довольна.

- Молодцы все! - похвалила она. - Если сам прокурор не пожелает выкупить пленку в обмен на мое деловое предложение, то, не сомневаюсь, найдутся другие покупатели этой порнушки.

Выдав гонорар девицам, Алла велела им подождать в соседней комнате, пока Виталий освободится и, как было обещано, отвезет их в Москву. Сыщик, приехавший в Каширу на день раньше, заранее договорился с местным фотографом, что тот быстро проявит фотопленку и отпечатает снимки в двух экземплярах.

- Толян, глянь-ка в прокурорские документы и спиши его домашний адрес. Когда снимки будут готовы, отвезешь их Эдиковой супруге. Пусть полюбуется. Боюсь, что она будет единственной, кому эта порнушка не понравится, и волос на Эдикиной голове вскоре сильно поубавится.

Регина с трудом выбралась на своей остановке из битком набитого автобуса. Черт побери, как же надоело дважды в день толкаться в общественном транспорте! Но что делать - теперь у неё нет машины. Хоть московские дороги перегружены и не угадаешь, где попадешь в пробку, но все же ехать, пусть и черепашьим шагом, на своей машине, слушая музыку и покуривая, и втискиваться в часы пик в автобус, - это далеко не одно и то же. Да и остановка далековато от дома. Сегодня ветрено, а в этих проклятых новостройках ни деревца. С тропинки, ведущей к дому, просто сдувает. Правда, тяжелый пакет придает устойчивости, но тоже мало радости тащить каждый день продукты, выдергивая сплющенный пакет из месива тел автобусных пассажиров. А универсама поблизости ещё нет. Есть магазинчик в полуподвале, но там пятьдесят сортов водки, ещё столько же пива, множество бутылок разных марок, дорогой колбасной нарезки и замороженных полуфабрикатов, а обычных продуктов не купишь.

"Надоела, как же надоела эта нищета!" - жалела себя Регина, наконец, добравшись до подъезда. В этом убогом районе дешевое жилье, и жильцы соответствующие. Многие получили квартиру взамен снесенных хрущеб. А кто живет в хрущебах? Понятно, кто.

Благосостояние жильцов дома и его категорию теперь можно легко определить по маркам припаркованных автомобилей и количеству и породе собак, которых хозяева выводят на прогулку. Возле их подъезда сиротливо притулились лишь облезлый "Москвич" и парочка "Жигулей" не первой свежести. А собак в их подъезде всего две - двортерьер Тишка, подобранный её соседкой на улице, да полуслепая от старости болонка Чапа. Тишка, как все дворняжки, добрый и умный пес, но Чапа... Регина с детства любила собак, но настоящих псов, умных и верных, а не таких, как этот лохматый клубок шерсти, от которого ни пользы, ни радости. Еле ковыляет, но благородной старостью тут и не пахнет. Частенько старушка Чапа не может дотерпеть до улицы и оставляет лужицы в лифте, а то и надует кому-то на ногу. Регина уже испытала это на себе. Чапа, видно, и раньше умом не блистала, а на старости лет совсем поглупела. Уже не отличает знакомых людей от незнакомых и на всяких случай тявкает на всех, скалится и пытается тяпнуть. Из-за этого Регина уже лишилась не одной пары колготок, что не прибавило ей симпатии к этой шавке.

Поднявшись на свой этаж, она позвонила в квартиру соседки. Утром Регина занимала у неё пятьсот рублей, обещала вечером отдать.

- Мила, это я, - сказала она, когда глазок заслонился тенью. Дверь открылась, явив монументальную фигуру стодвадцатикилограммовой женщины, разменявшей пятый десяток, но, тем не менее, кокетливо именовавшей себя "Милой". - Пойдем, я отдам тебе долг. Володя говорил, что сегодня у него будут деньги. Я купила свежие французские пирожные. Если их не раздавили в автобусе, посидим у меня, попьем чаю.

- Пошли, - с готовностью согласилась Мила, большая сластена. Посидеть на соседской кухне, посплетничать, полакомиться вкусненьким, - вот и все радости одинокой женщины. Ее муж давно сбежал к другой женщине, которую Мила презрительно называла "суповым набором" - та весила вдвое меньше её.

Передав пакет с продуктами соседке, Регина нашарила в сумочке ключи и открыла дверь.

- Володя, это я, - громко произнесла она, первой войдя в прихожую. Не дождавшись ответа, посторонилась и пропустила Милу. - Спит, наверное.

- Что это он все время спит да спит? - вполголоса ворчливо отозвалась соседка. - Ты с утра до вечера на работе, а твой муженек только после полудня продирает глаза. Что у него за работа такая? Неужели ему деньги платят за то, что он валяется на диване? - Видно, Миле хотелось продемонстрировать, что не у неё одной непутевый муж, предпочитающий "суповой набор" женщине в теле, есть и другие экземпляры, ещё похуже. И она это тут же подтвердила: - Мой-то, хоть и дурак дураком, но деньги зарабатывал. А твой совсем непутевый.

- Да ладно, - отмахнулась Регина, уже успев снять верхнюю одежду, пока соседка проводила сравнительный анализ непутевых мужей. - Пошли на кухню, я чайник поставлю, а потом разбужу мужа.

Она направилась в кухню, а любопытная Мила заглянула в комнату. И тут же раздался её вопль:

- О-е-ей! Ой, мамочки родные!

- Что такое? Чего ты так орешь? - спросила Регина, выглянув в коридор.

Продолжая вопить, Мила стояла в дверях комнаты, округлив от ужаса глаза, и показывала рукой внутрь. Регина подошла к ней и заглянула поверх её плеча.

Владимир лежал на полу, на спине, лицо посинело и исказилось жуткой гримасой, руки с вывернутыми кистями и скрюченными пальцами были прижаты к груди, согнутые в коленях ноги подтянуты к животу. "Как у дохлого таракана", - подумала Регина.

- Что это с ним, а? - обратилась к ней Мила.

- Не знаю. Приступ какой-то. Давай вызовем "скорую".

- Да он же мертвый! - взвизгнула соседка.

- А может быть, просто упал и потерял сознание? Однажды я видела у прохожего припадок эпилепсии - он внезапно упал головой на асфальт, бился в судорогах, а потом затих. Давай подойдем и посмотрим, что с ним.

- Я боюсь, - заныла Мила.

- Я тоже, - призналась Регина. - Надо скорей вызвать "скорую", может быть, Володя расшиб себе голову и без сознания, а мы теряем время. Его мобильник не работает, придется звонить от Лиды.

В их доме ещё не провели телефон, а мобильный был только у соседки этажом ниже.

- Пошли звонить, - наконец обрела способность действовать Мила.

- А как же мы его одного оставим? Вдруг он придет в сознание, и ему будет нужна помощь?

- Тогда ты оставайся, а я пойду звонить. - Соседка решительно направилась к входной двери. Уже открыв дверь, она обернулась: - На всякий случай позвоню-ка я в милицию, мало ли что, а вдруг его избили до потери сознания. Точно, его кто-то пристукнул! - осенило её. - Загляни в комнату там на столе стоит бутылка и два стакана. Значит, к нему кто-то пришел, они выпили, а потом тот шарахнул его по голове, и капут. Или финку под сердце. Регинка, я побежала, а ты ничего до приезда милиции не трогай.

Алла сидела в кресле, которое верный оруженосец принес для неё из кабинета хозяина дома, и курила очередную сигарету. За эту ночь она выкурила уже пачку, ни на минуту не сомкнула глаз, но усталости не чувствовала. Да какая, к черту, усталость! Как раз наоборот - самый настоящий охотничий азарт!

Верная боевая подруга ни на минуту не сомневалась, что её план сработает, но ей нужно было завершить его уже сегодня. Олег после дежурства задержится, но к его приходу ей уже нужно быть дома, а от Каширы до Москвы двести километров.

Сейчас Алла жалела, что не озаботилась взять с собой шприц и несколько ампул кофеина, - тогда удалось бы разбудить прокурора быстрее, и голова у него была бы посвежее. На данный момент неизвестно, в каком состоянии он проснется. Мужик, у которого с похмелья трещит голова, а в душе, будто кошки нагадили, не очень-то понятлив и сговорчив.

То, что эту ночь Эдуард Владимирович не ночевал дома, - и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что полностью укладывается в сценарий, - мол, так увлекся плотскими утехами, что напрочь забыл о семье. А плохо то, что гулящий супруг, помимо воли, будет терзаться, виниться и размышлять, что сказать дражайшей половине в свое оправдание, и не сможет сосредоточиться на главном.

Когда прокурор заворочался, закряхтел, застонал, вполголоса крепко выругался и, наконец, проснулся, Алла встретила взгляд его заплывших с похмелья глаз лучезарной улыбкой.

- Доброе утро, Эдик! - весело приветствовала она его.

Тот некоторое время усиленно соображал, кто она такая, что тут делает, где он и как здесь очутился.

"Где Кура, где мой дом?.." - солидарно с его натужными размышлениями мысленно произнесла боевая подруга.

Наконец в его мутном, похмельном сознании обозначился какой-то просвет. Эдуард Владимирович откашлялся и хриплым голосом ответил:

- Здравствуйте.

- Неужели после всего, что было, мы опять на "вы"? - улыбнулась Алла.

- А что было?.. - осторожно спросил он.

- О-о! Много чего! - жизнерадостно сообщила она. - Сам убедишься. Желаешь ещё поваляться в натуральном виде или все же оденешься, и мы продолжим разговор в цивильном обличье?

Оглядев себя, прокурор обнаружил, что лежит обнаженным, - Алла в качестве меры дополнительного психологического воздействия не стала набрасывать на него одеяло - после двух бутылок коньяка не замерзнет.

- Ну и здоров ты пить, Эдичка! - Она изобразила голосом искреннее восхищение. - Три бутылки коньяку - как с куста! - Боевая подруга намеренно преувеличила выпитое собутыльником, чтобы оправдать его головную боль, поганое настроение и общее недомогание - судя по страдальческой гримасе собеседника, его самочувствие было, мягко говоря, ниже среднего. - Может, желаешь похмелиться?

- Я не похмеляюсь. - Эдуард Владимирович попытался ответить уверенно и с достоинством, но получилось слабовато и неубедительно.

- Ну, как знаешь, - пожала плечами Алла. - Так что ты решил - будем общаться в теперешней позиции или все же встанешь?

Наверное, ему было неловко лежать раздетым перед одетой дамой, да и похвастаться атлетической фигурой он не мог, не говоря уже об интимных частях тела, но похмельный и по этой причине плохо соображающий прокурор никак не мог придумать, как выйти из щекотливого положения. Не просить же даму выйти, пока он оденется! Но и одеваться при ней тоже неловко. К тому же, поблизости не наблюдалось его одежды - она осталась в кабинете хозяина дома, но Эдуард Владимирович этого не знал. А Алла не собиралась облегчать ему жизнь - чем сильнее тот будет унижен, тем быстрее все завершится.

Наконец прокурор нашел какой-никакой выход. Сдерживая стон - видно, голова трещит, просто мочи нет! - сел на кровати, сдернул изрядно помятое вчерашними игрищами черное шелковое покрывало и завернулся в него. Алла едва сдержала смешок - настолько комично выглядела его тучная фигура, задрапированная в черный шелк.

- Я на минутку, - буркнул он и нетвердой походкой направился к двери, - все ж от термоядерной смеси коньяка с циклобарбиталом силы в мышцах и вообще в организме не прибавляется.

Посетив туалет и ванную, поплескав холодной водой в лицо, Эдуард Владимирович вернулся в спальню. Алла заранее налила в высокий стакан минеральной воды и подала страдальцу. Тот выпил одним махом, тяжко вздохнул и обессилено сел на край кровати - других посадочных мест, кроме кресла, в котором сидела гостья, в комнате не было.

- Эдик, махни-ка стопарик, зачем так издеваться над собственным организмом! - проявила понимание проблемы боевая подруга. - Не ради облегчения похмелья, а лишь для того, чтобы расширить сосуды и снять головную боль.

Не дожидаясь ответа, она сходила в кабинет и принесла бутылку коньяка и бокал. Щедро плеснув живительной влаги, Алла протянула бокал прокурору. Судя по тому, как тряслись его руки, её мнение: "Не пьет, и не отучишь", оказалось верным.

- А ты? - запоздало спохватился он, уже приготовившись выпить и задержав руку у самого рта.

- И я тоже выпью с тобой за компанию. Не смогла одной рукой унести бутылку и два бокала. Сейчас принесу себе питейную посуду.

Она снова сходила в кабинет и принесла чистый бокал. Хотя было видно, как Эдуарду Владимировичу хочется выпить, но, надо отдать ему должное, он её дождался - так и сидел с полным бокалом, тупо уставившись перед собой. Алла налила себе, чокнулась с собутыльником и, подмигнув ему, выпила. Смаковать напиток на глазах у несчастного страдальца, опрокинувшего свой бокал одним махом, верная боевая подруга не стала. "Я же не садистка", мысленно усмехнулась она, наливая по второй, - это заветное желание Алла прочла в глазах прокурора.

После второй порции коньяку в голове у Эдуарда Владимировича заметно просветлело, и он даже нашел в себе силы улыбнуться:

- Что, здорово вчера погудели?

- Еще как! - с энтузиазмом подтвердила боевая подруга. - А потом девочки устроили тебе классный секс-сеанс и исполнили твои самые сокровенные желания. Все, как ты просил.

- Я просил?.. - удивился он.

- А кто же? Ты выдвинул это непременным условием. Мол, бабки само собой, но это не то, что греет мою душу и тело. На, сам полюбуйся. - Алла бросила ему толстую пачку цветных фотографий. Некоторые снимки попали к нему на колени, но большая часть рассыпалась у его ног, живописно усеяв ковер. Прокурор уставился на них ошалелым взглядом. И в самом деле - было на что посмотреть, фото получились весьма красочные. Там были снимки трех участников - прокурора и девиц. Его фотографий с Аллой среди них не было до них ещё очередь дойдет.

Дав ему вволю полюбоваться, боевая подруга встала и подошла к стоявшей в углу видеодвойке.

- Это ещё что! А какой классный фильм получился! Мечта импотента! При виде этой порнушки даже у мертвяка встанет.

Включив воспроизведение, она дала Эдуарду Владимировичу возможность досмотреть "фильм" до конца. Тот так обалдел, что не вымолвил ни слова за все время, пока на экране телевизора в разных позах переплетались обнаженные тела и раздавались страстные стоны и восклицания.

- Ну, как, понравилось? - весело спросила Алла. - Высший класс, правда? Все, как ты хотел. Тебе желалось, чтобы эти сексуальные подвиги были увековечены, а я пошла навстречу твоим пожеланиям и поработала фотографом и оператором. Теперь можешь любоваться снимками и видеофильмом всю оставшуюся жизнь.

Эдуард Владимирович до сих пор не произнес ни слова и лишь обалдело качал головой.

- Ничего не помню... - наконец жалобно простонал несчастный, обхватив руками голову и медленно раскачиваясь из стороны в сторону.

- Ничего удивительного. - В её голосе не было и тени сочувствия к его моральным и физическим страданиям. - Выжрав три бутылки коньяку, и в самом деле наутро трудно что-то вспомнить.

- Обычно я так много не пью... - попробовал он хоть как-то оправдаться.

- Все пьянчуги так говорят, - отрезала жестокосердная Алла. - Ну, это дела прошлые. А теперь поговорим о будущих. Дабы не повторяться и освежить твою память, для начала давай послушаем, о чем мы с тобой вчера договорились.

Ткнув кнопку "Play" магнитофона с заблаговременно поставленной аудиокассетой, она дала прокурору прослушать вчерашнюю запись. По его лицу было видно, что он с трудом понимает, о чем идет речь. Для стимуляции его мыслительного процесса боевая подруга достала из сумочки ещё одну пачку фотографий, на которых она якобы вручала прокурору взятку.

- Ну, уяснил? - напористо спросила Алла, а когда Эдуард Владимирович перевел на неё тоскливый взгляд, добавила: - Резюме из вчерашнего: мы с тобой договорились, что сегодня ты даешь распоряжение освободить Кудрявцева, Малахова и Верника и, само собой, снять с них все обвинения, а их место в СИЗО займут Мальцев вместе с дружками Ганеевым, Курченко и Зотовым, и бандиты получат по всей строгости закона.

- Это шантаж... - не очень уверенно запротестовал прокурор.

- Шантаж, - ровным тоном подтвердила Алла.

Тот сразу сник. Свесил голову и уныло разглядывал лежащие у его ног фотографии. Похоже, его так и не посетила ни единая светлая мысль, как выпутаться из этой щекотливой ситуации.

- Это ещё не все. - Верная боевая подруга достала из сумочки несколько листов с отпечатанным на компьютере текстом и протянула своему визави. Ознакомься, Эдик. Хоть писала и не мадам Кислинская, а малоизвестная журналистка по фамилии Еремина, но фактура чувствуется сразу. Вчера она тут побывала и посмотрела на ваши постельные забавы, - не моргнув глазом, соврала Алла. - А потом так впечатлилась, что тут же отправилась к ближайшему компьютеру и за пару часов написала текст, отразив все, и фамилии действующих лиц, и обстоятельства дела. Завтра эту статью вместе с фотографиями, и видеокассетой и аудиокассетой я разошлю во все московские газеты. В местные боевые листки, само собой, посылать не стану - во-первых, у тебя там наверняка все схвачено, а во-вторых, пора тебе, Эдичка, выходить на общегосударственный уровень. На всю страну прославишься. Достойная смена бывшему генпрокурору.

Посмотрев на поникшего Эдуарда Владимировича без всякого сочувствия, Алла решила, что пора переходить к главному. Но что-то его вид ей не понравился. Он все ещё сидел, понуро опустив плечи и свесив руки между колен, и даже не пошевелился, пока она живописала, что его ожидает.

- Может, ещё плеснуть коньячку, чтобы думалось веселей? - спросила верная боевая подруга. Расценив его тоскливое молчание как знак согласия, налила коньяку и сунула бокал ему в руки. - Давай, Эдик, махни и соглашайся. Сам понимаешь, крыть тебе нечем.

Прокурор пошевелился, тяжко вздохнул, задумчиво посмотрел куда-то в пространство, а потом в несколько глотков выпил коньяк. Посидел, ощущая, как живительная влага бежит по пищеводу и согревает желудок, и перевел взгляд на Аллу. Хотя на его опухшем лице с заплывшими щелочками глаз трудно было увидеть проблеск мысли, но она догадалась, о чем он думает, - мол, кто ты против меня, дамочка?.. Я сейчас для виду на все соглашусь, а потом звякну своим людям, и от тебя даже воспоминаний не останется.

- Зря ты строишь по моему адресу кровожадные планы, Эдик, усмехнулась верная боевая подруга. - Совладать со мной тебе не удастся, ведь ты ещё не знаешь, с кем связался. А если бы знал, то никогда не посмел бы мечтать, что тебе удастся со мной разделаться. Я тебе не по зубам, запомни это, дурень. Да и банда, на которую ты работаешь, мне до физды дверцы. Во-первых, я никого не боюсь, а после того, как в меня стреляли, получила индульгенцию на отстрел ублюдков разных мастей. Всем, кто приблизится ко мне на расстояние выстрела, живыми не уйти. Мне не страшны ни АКМ, ни снайпер, потому что я не боюсь умереть и твердо уверена погибнуть от бандитской пули мне не суждено. Зато тем, кто попытается на меня покушаться, я не завидую. Советую навести справки о Вячеславе Валерьевиче Миронове, в узких кругах известном как Мирон. Так вот - уже четыре года я его верная боевая подруга. И если с моей головы хоть волос упадет, от вашей каширской банды не останется даже кусочков, которые можно положить в гроб. Мой Мирон за один день разделался с гадючником авторитета Саввы, а в его банде была не одна сотня головорезов, не чета вашей сраной бандешке. А лично ты, Эдик, умрешь долгой и очень мучительной смертью. Это я тебе гарантирую. Не веришь - можешь позвонить Мирону, если не забздишь, конечно. - Достав из сумки свою и Славину визитку, Алла положила обе картонки на стол. - Или пусть главарь вашей банды ему позвонит и познакомится ради обмена опытом. И если он посмеет невежливо разговаривать, то Мироновы ребятки быстро обучат его манерам. Вообще-то можно было не затевать всю эту мудень с аудиозаписью, фотосъемкой и видеосъемкой. Слава Миронов мог послать ребят, которые быстро вразумили бы тебя и твоих подельщиков, но мне захотелось пощекотать себе нервы. В итоге я получила колоссальное удовольствие. А ты, Эдик, заруби на своем толстом носу: женщин обижать опасно! У хороших женщин всегда найдутся хорошие защитники. Да и сами боевые дамы могут за себя постоять. А теперь звони своим подельщикам и отдай все необходимые распоряжения.

Она придвинула к нему телефон, но прокурор не спешил выполнить её приказание. То ли не все понял из сказанного, то ли судорожно искал выход.

- Не зли меня, мудила грешный, - с угрожающими интонациями произнесла Алла. - Пока я говорю с тобой спокойно, но если рассержусь, то договариваться тебе будет не с кем. Приедут Мироновы ребятки и расхреначит всю вашу бандитскую шарагу к едрене фене.

Наконец Эдуард Владимирович обрел дар речи:

- А это?.. - Он показал на валяющиеся на полу снимки.

- Порнопродукцию я оставлю тебе на добрую память. Можешь показать друзьям, мол, и я был рысаком и кое с кем, кое-как иногда мог. Но! - Она подняла вверх указательный палец. - Фотографии отдам только после того, как мои друзья окажутся на свободе. А Руслан Мальцев должен получить на всю катушку и за избиение жены, и за изнасилование Варламовой и Соломатиной. А его друганы - в соответствии с содеянным. Этих четверых бандюганов ты должен засадить, причем, надолго.

- Вы меня без ножа режете... - простонал Эдуард Владимирович, от переживаний даже забыв, что они давно на "ты".

- Это твои проблемы, - жестко оборвала его Алла.

- Вы слишком многого от меня требуете... - попробовал поторговаться прокурор.

- В самый раз. Как говорил Киса Воробьянинов, торг здесь не уместен.

- Но не все от меня зависит... - продолжал он канючить.

- Значит, надавишь на тех, от кого это зависит, - тем же жестким тоном заявила она. - По всему видать, что ты и твои коллеги повязаны одной веревочкой, тоже мне, законники хреновы! В джунглях законов царит закон джунглей. Если бы не было продажных прокуроров и прочих взяточников в органах, с бандитьем давно бы покончили. По-вашему, закон обратной силы не имеет, а в теперешней жизни он и прямой силы не имеет. Потому что такие, как ты, "служители закона" на службе у тех, кто нарушает законы!

- Но на каком основании можно возбудить дело против Мальцева, Ганеева, Курченко и Зотова? - Эдуард Владимирович невольно заговорил заискивающим тоном. - Потерпевшие не дадут против них показаний.

- Если ты сумел состряпать дело против невинных людей, но по отношению к виновным и подавно изловчишься, на то ты и прокурор. Позаботься о том, чтобы все потерпевшие отказались от ложных показаний, свидетельствующих против Кудрявцева и его друзей, и дали нужные - заметь! - правдивые показания. Причем, ты, Эдик, отвечаешь за их безопасность своей жизнью. Если хотя бы с одной из потерпевших что-то случится, то здоровья у тебя сильно поубавится или ты совсем его утратишь. Трупу крепкое здоровье вовсе не обязательно.

- Я же не веду следствие... - продолжал он вяло упираться.

- Не придуривайся, Эдик, - презрительно скривилась Алла. Все знают, что это дело сфабриковано по твоей указке. Значит, дашь другие указания, вот и все.

Тяжко вздохнув, морально сломленный прокурор качнулся вперед - видимо, у него не было сил встать. Угадав его намерение, она подала ему телефон. Эдуард Владимирович прокашлялся, набрал номер и как только абонент ответил, в его голосе неожиданно, в резком контрасте с его непрезентабельным внешним видом, прорезались начальственные интонации:

- Борисенко? Это Савватеев. Дело Кудрявцева, Малахова и Верника нужно немедленно закрыть за отсутствием состава преступления. Немедленно, повторил он. - Выполняй.

Видимо, его собеседник выразил удивление или задавал уточняющие вопросы, но прокурор не стал вдаваться в объяснения.

- Без объяснений! - его голос набрал ещё большую начальственную силу. - Делай как велено.