Король нимф

Валериан низко зарычал и подавил волну сильнейшей ярости. Он был в бешенстве из-за ее мучений, причем в это состояние его привело пылкое чувство собственничества.

«Моя. Она принадлежит мне».

До этого момента король нимф никогда не испытывал ревности. Он и его люди всегда делились своими женщинами. Но один вид того, что другой мужчина прикасался к его маленькому Лунному Лучику, почти уничтожил надменного короля.

— Моя, — рявкнул он. И пусть в душе Валериан хотел поотрывать воину руки, но он остался на месте. — Она моя.

Мужчина так резко остановился, что бусины в его волосах звякнули. Лунный Лучик продолжала бороться в руках воина, и, изловчившись, ударила кулаком в красивое надменное лицо. Шиван ладонью вытер кровь с губы и с недоверчивой гримасой уставился на девушку.

Если бы он оттолкнул ее или ударил, Валериан, вскипев, мог бы убить его.

— Но, мой король, ты сказал, что не будешь брать для себя женщину с поверхности. Ты сказал, что они для нас.

«Да, я так и сказал», — вспомнил Валериан. Воспоминание накрыло его еще одной волной темной ярости. Король нимф никогда прежде не нарушал обещание, данное своим воинам, они ожидали, что он и сегодня сдержит свое слово, как это всегда было. Но это значило, что один из воинов будет претендовать на эту женщину, его подругу, его собственность, он разденет ее, подарит наслаждение, наблюдая за тем, как она кончает.

Валериан не мог этого допустить.

Его инстинкты требовали, чтобы он что-то сделал, что угодно, только чтобы не допустить этого. Тем не менее, король нимф знал, что сейчас не вправе что-то предпринять.

— Я позабочусь о ней, — ответил Валериан стальным голосом. Его глаза сузились, а руки сжались в кулаки.

Шиван молча посмотрел на него, потом пожал плечами и передал девушку королю.

— Она совсем дикая. Будь поосторожнее с ее ногами, малышка уже пыталась пнуть меня в пах.

Не долго думая, Шиван схватил другую женщину, темноволосую красотку. Но, судя по ее виду, она не слишком обрадовалась, попав в его объятия.

«Хм. Очень странно. И эта милашка не выглядит счастливой. Да что такое с человеческими женщинами?» — подумал король нимф.

Впрочем, Валериан забыл о ней сразу же, как только нежно обнял свою малышку, свой Лунный Лучик. Девушка тут же перестала брыкаться, а ее кожа покрылась очаровательными маленькими пупырышками. Но красотка отвернулась от него и скрестила руки на груди. Неспособный сопротивляться ее очарованию, он уткнулся носом в девичью шейку, вдыхая неповторимый аромат… снега и диких цветов… да, это именно то, чем так сладко пахла ее алебастровая кожа.

— Ты чувствуешь мой запах? — спросил Валериан у девушки.

— Н-нет. А я должна?

Его плечи разочаровано опустились.

— Если ты не отпустишь меня, — сказала она так сухо, словно каждое слово прожигало ей горло, — я вырву твои глаза и съем их прямо перед тобой.

Он усмехнулся, разочарование тут же было забыто. У малышки очаровательное личико и кровожадный характер. Какое восхитительное противоречие.

— Почему ты не просишь меня удовлетворить тебя?

— Ты что, издеваешься? — выдохнула она. — Я смотрю, что кому-то нужно провериться в «Эго Аноним». А теперь отпусти меня!

— Ты не ответила на мой вопрос.

— И не собираюсь. Ради Бога, отпусти же!

— Я бы предпочел обнимать тебя. Всегда.

Девушка крепко сжала губы и на этот раз не ответила.

— Я хотел бы тебя отпустить, как и ты просишь, — сказал Валериан, — но мне слишком нравиться обнимать тебя. — Одна сторона ее тела была прижата к его груди, и везде, где их кожа соприкасалась, он пылал. — Возможно, я мог бы поторговаться с тобой. Ты могла бы попробовать убедить меня, что я должен выполнить твою просьбу.

Наконец-то она посмотрела на Валериана. Когда их взгляды встретились, он вдохнул. Страсть вскипела в нем с новой силой.

«Такая красивая…»

Его ноздри раздувались, зрачки расширились, а плоть болезненно затвердела.

Она сглотнула, а ее и так бледная кожа стала белее снега.

— Я не торгуюсь. Просто отпусти меня. Или ты и твоя команда придурков на стероидах планируете изнасиловать нас?

— Изнасиловать? — переспросил Валериан, повторив незнакомое слово. Судя по ее тону это было что-то плохое. — Объясни мне, что значит изнасиловать.

Она и объяснила. Притом самым противным голосом, какой он когда-либо слышал.

Валериан снова усмехнулся. Равнодушный боров? Против воли женщины?

— Мой сладкий Лунный Лучик, как же ты меня смешишь. Я никогда не принуждал ни одну женщину, в этом нет надобности. Нет, когда я заполучу тебя в свою постель, ты будешь отчаянно хотеть меня. Ты будешь нуждаться во мне.

Глава 4

«Когда я заполучу тебя в свою постель, ты будешь отчаянно хотеть меня. Ты будешь нуждаться во мне».

Столь уверенно произнесенные слова испугали Шей больше громкого крика. Она почувствовала себя так, словно восхитительный жар запылал у нее в крови. Огонь, умоляющий прекратить сопротивление и наслаждаться каждым прикосновением, каждым нежным мужским вздохом, так чувственно ласкающим кожу.

И неважно, что другие женщины в палатке осыпали воинов ласками, словно невинных домашних кошечек. Эти дурочки видели в них только безвредных сексуальных игрушек. Они умоляли — да, именно умоляли — воинов заняться с ними любовью. Шей окружали непрерывно звучащие восторженные охи и стоны.

«Сдайся», — умоляло предательское тело. — «Вкуси его. Это не убьет тебя».

Ее решимость ослабла. Ослабла! Запаниковав, Шей извернулась и кулаком ударила своего похитителя в нос. Его голова откинулась, а кровь тонкой струйкой потекла на губы.

— Зачем ты это сделала? — спустя несколько секунд спросил потрясенный воин.

К счастью, из-за травмы его влияние на девушку ослабло. Пытаясь отодвинуться, Шей выгнула спину, а мужчина изо всех сил старался удержать ее. Сильно извиваясь, девушке удалось вырваться и стать на ноги.

«Надо убираться отсюда!» — кричал здравый смысл, заглушая все возрастающие вопли ее тела с мольбами остаться. Она шагнула вперед, затравленно оглядываясь по сторонам и высматривая в толпе свою мать. Дыхание Шей сбилось и стало поверхностным, она часто и тяжело дышала.

Девушка увидела Престона, лежащего на полу без сознания. Когда он возразил воинам, один из них ударил его. Коннор, новый муж матери, в отчаянии оглядывал толпу. Но не было никаких признаков ее мамы. Проклятье! Где она сейчас? У них, возможно, и были разногласия, но Шей не могла и не хотела оставлять ее здесь с этими мужчинами.

Шей шагнула вперед, намереваясь последовать примеру Коннора и начать разыскивать мать, но как только она начала проталкиваться сквозь толпу, стоящий позади воин схватил ее за запястье, сжав его словно тисками. От чувственного прикосновения ее кровь вскипела, а затем застыла в жилах от страха.

Он спросил ее, чувствует ли она его запах, и девушка ответила отрицательно. Ну, она вообще-то солгала. Всякий раз, когда этот мужчина оказывался рядом с ней, и Шей вдыхала его эротичный, мужественный аромат, ее гормоны начинали безумствовать. Кстати, это происходило с ней и сейчас.

— Ты ударила меня, — сказал воин. Он был так сильно удивлен, словно прежде никто и никогда не смел поднять на него руку. — Зачем ты это сделала?

Шей молча развернулась и коленом ударила его в пах. Просто подняла ногу и ударила. Есть контакт! Он согнулся пополам, напряженно хрипя и задыхаясь.

— Ты теперь не так горяч, а? — пробормотала девушка, продолжая оглядываться в поисках Тамары.

— Это… больно, — прошипел мужчина.

— Конечно, больно, и я еще не то сделаю, если ты схватишь меня еще раз.

Не сказав больше ни слова, Шей метнулась прочь, высматривая в толпе мать… где же она… Там! Наконец. В углу ее новый отчим обнимал вырывающуюся Тамару, удерживая ее на месте.

Шей перепрыгнула через упавшие стулья и обошла вокруг перевернутых столов, скользя вдоль реки из красного пунша. Кто-то обнял ее за талию и прижал к каменной груди — и это был не ее воин. У этого мужчины запах был другим, не столь экзотичным. Даже его кожа ощущалась по-другому, была не такой горячей. А его руки поросли редкими темными волосками.

Девушка вскрикнула и с силой откинула голову, попав мужчине в подбородок. От силы удара все ее тело завибрировало. Воин буркнул что-то, и Шей не нужно было знать его язык, чтобы понять, что он ругнулся. Мужчина убрал руки, и девушка резко повернулась к нему, готовая бороться.

Она никогда не должна была приезжать сюда, никогда не должна была входить в самолет. Ничего хорошего не выходило из свадеб ее матери. Только боль и страдания, и это было хуже всего.

Настоящий мачо смотрел на нее большими голубыми глазами.

— Я только хотел поцеловать тебя, — сказал он на сей раз по-английски, но с таким сильным акцентом, что Шей с трудом разобрала слова. Когда ее обезумевший разум, наконец, понял их значение, девушка ударила воина.

— Ой!

— Никаких поцелуев.

Да что ж такое творится с этой командой мальчиков на стероидах и их плотской одержимостью?

«Позволь мне удовлетворить тебя. Ты будешь отчаянно нуждаться во мне».

Нет, нет и нет! Но это не относится к их предводителю. По крайней мере, Шей предположила, что тот мужчина был их предводителем. Ранее, когда воины только вошли в палатку, он сказал что-то на этом странном языке, и его люди кинулись выполнять приказ.

Она его так по-дурацки хотела.

Когда девушка представила себе нереально красивое лицо воина, ее глаза сузились. Его «трахни-меня» глаза и губы. Его «я-буду-долго-трахать-тебя» тело. Она сильно укусила себя за внутреннюю часть щеки и почувствовала терпкий привкус крови, это помогло не надолго избавиться от наваждения. Как может он обладать над ней такой опьяняющей, обольстительной властью? Даже сейчас, когда Шей шипела от злости, она тосковала и страстно стремилась к нему.

Один из гостей, очевидно гей, одетый в розовый расшитый блестками топ и черные бархатные брюки, подошел к стоящему перед ней воину, и, не спрашивая разрешения, обнял и поцеловал его в плечо, покрытое бронзовым загаром.

Воин застыл и угрюмо стиснул губы.

— Я же приказал тебе остановиться. Не. Трогай. Меня. Ты же мужчина. Веди себя соответственно!

Шей не собиралась и дальше торчать здесь, выслушивая остальную часть беседы. Она отскочила от своего потенциального тюремщика и побежала к матери и Коннору.

— Двигайтесь, мы должны выбраться отсюда.

Но Тамара думала иначе.

— Если ты не отпустишь меня, Коннор, я убью тебя во сне и вырежу твое сердце!

Слишком тонкие губы жениха сжались в скорбную линию, а в глазах замерцали беспокойство и страх.

— Что мне делать? — спросил он, обращаясь к Шей.

Они должны спешить.

— Просто перебрось ее через плечо, словно ты пожарник, и убирайтесь отсюда. Пока не поздно.

— Уже поздно, — услышала девушка за спиной.

Знакомый хрипловатый голос заставил Шей вздрогнуть. Ее мышцы сжались, готовясь к грандиозной расплате. Она растаяла. Нет, напряглась. Рука предводителя воинов заскользила по обнаженному животу девушки, загорелая и крепкая против бледной мягкости. По ее коже побежали мурашки. Другая его рука скользнула по плечу красавицы, затем по ее ключице, и остановилась правой груди, покрытой морской раковиной. Двумя руками он мягко прижал Шей к своему мускулистому торсу. Она почувствовала восхитительный аромат мужества и темных, залитых лунным светом ночей.

Она должна протестовать. По крайней мере, надо обругать его за такую дерзость. Но девушка не смогла произнести ни слова. Однако Шей посчитала хорошим знаком уже то, что она не склонила голову ему на плечо.

— Не сражайся со мной больше. — Его горячее дыхание опалило изящную раковину ее ушка, послав разряды искр по нервным окончаниям. — Мой нос еще болит, — добавил он угрюмо, — как и мужская гордость. Возможно, первым, чему я научу тебя, будет, как должным образом относиться к вышеупомянутому органу.

О, Боже. Она гибнет… тонет… в глубине его чар. Если бы раковина не играла роль лифчика, мужские пальцы окружили бы ее сосок, вероятно, зажали и ласкали бы его. Колени Шей подогнулись. О мой Бог, О МОЙ БОГ, о… мой… так совершенно. Так восхитительно. Длинный, тяжелый эрегированный член прижался между ее ягодицами, а потом воин сладко, по-кошачьи потерся об нее.

Шей закрыла глаза в знак капитуляции, странная слабость вторглась в ее тело. Девушка всегда считала, что у нее есть иммунитет к похоти. Она ходила на свидания, но так никто никогда не влиял на нее. Даже те, кто пытался поцеловать. Но сейчас все это казалось несерьезным, совершенно неинтересным.

Мужчины раздражают ее, напомнила она себе, и этот раздражает больше других.

«Продолжай в этом же духе и, возможно, сама в это поверишь».

К ужасу Шей — хм, скорее удовольствию, — воин положил вторую руку на ее левую грудь.

— Я в раю, — прошептал он. — Ты уверена, что не чувствуешь мой запах?

Почему этот мужчина думал, что чувствовать, как он пахнет — плохо?

— Я уверена.

Пауза. Но ненадолго.

— Представь себе, какие будут ощущения, если ты будешь обнажена.

Да, он раздражает ее. И Шей хотела бы раздражаться так до конца жизни.

— Пожалуйста, — жалобно сказала девушка. К сожалению, она сама не знала, чего просила. Свободы? Или большего?

— Пожалуйста, что? — не проявляя милосердия, мурлыкнул воин прямо ей в ушко. Его мягкие губы прижали мочку, а язык нырнул внутрь, чтобы быстро отступить и оставить ее опустошенной. — Пожалуйста, возьми меня к себе домой? Пожалуйста, дай мне невыразимое наслаждение? Только скажи, и я сделаю это.

«Боже мой».

Вокруг нее царили возбужденный щебет и хриплые страстные стоны, поскольку и другие пары в этот момент обнимались. И никто не обращал на Шей ни малейшего внимания, несмотря на то, что эти люди могли видеть ее, видели, где ее похититель держал свои руки.

Если бы она так быстро не остановила его, пальцы воина пробрались бы сквозь юбку к самому средоточию ее женственности. Шей знала, чувствовала это по его напряженному захвату.

— Ну, пожалуйста, отпустите нас. Просто оставьте нас в покое.

— Я боюсь, это единственная вещь, которую я не могу сделать. — Он сжал ее грудь. — Я должен быть внутри тебя.