Гробовое молчание

— А где теперь все эти туристы?

— Они, конечно, психанули. И потребовали разрешения вернуться в свои гостиницы, но у меня есть их имена и контактная информация. Экскурсовод — какой-то здешний китайский паренек — сказал, что с радостью поговорит с вами в любое удобное время. Кроме руки, никто ничего не видел. Они позвонили по девять-один-один, а диспетчер решила, что ее разыгрывают. Мы тоже не сразу приехали — пришлось задержаться в Чарлзтауне, чтобы разобраться с тамошним хулиганьем.

Джейн опустилась на корточки и осветила руку фонариком. Конечность ампутировали на удивление аккуратно — срез покрылся корочкой засохшей крови. Похоже, рука была женской, с бледными узкими пальцами и поразительно изящным маникюром. Колец на ней не было, часов — тоже.

— Она так и лежала здесь, на земле?

— Да. Такое свежее мясо крысы наверняка тут же учуяли бы.

— Но я не вижу их следов. Значит, она лежала недолго.

— А, я еще кое-что нашел. — Полицейский направил луч фонарика чуть в сторону и осветил тускло-серый предмет, лежавший в нескольких метрах от них.

Фрост приблизился к нему, чтобы получше рассмотреть.

— Это «Хеклер и Кох». Дорогущий, — сообщил он и поглядел на Джейн. — С глушителем.

— Никто из туристов не трогал оружие? — спросила Джейн.

— Никто к нему не прикасался, — доложил полицейский. — Они его не видели.

— Итак, мы имеем пистолет с глушителем и недавно отрубленную руку, — подытожила Джейн. — Кто ставит на то, что между ними есть связь?

— Отличная штука, — проговорил Фрост, все еще восхищенно разглядывая оружие. — Не верится, чтобы кто-то просто так бросил его здесь.

Выпрямившись, Джейн поглядела на мусорный контейнер.

— Вы искали там остальные части тела?

— Нет, мэм. Я решил, что отрезанной руки вполне достаточно, чтобы тут же вызвать вас, ребята. Не хотел ни до чего без вас дотрагиваться.

Джейн вынула из кармана латексные перчатки. Натягивая их на руки, она почувствовала, как в предвкушении страшных находок ухает ее сердце. Вместе с Фростом они подняли крышку, и в нос им ударила вырвавшаяся из контейнера вонь гниющих морепродуктов. Борясь с тошнотой, Джейн посмотрела внутрь, на смятые картонные коробки и пухлый мусорный мешок. Напарники переглянулись.

— Справишься? — спросил Фрост.

Джейн сунула руку в контейнер, дернула за край мешка и тут же поняла, что трупа там нет. Мешок не был тяжелым. Морщась от запаха, Риццоли развязала его, заглянула внутрь и увидела панцири креветок и крабов.

Напарники отступили назад. Крышка контейнера, гулко звякнув, захлопнулась.

— Никого? — поинтересовался полицейский.

— Там — никого. — Джейн бросила взгляд на отрубленную руку. — Где же теперь ее тело?

— Может, кто-нибудь разбрасывает куски по всему кварталу? — предположил Фрост.

Полицейский рассмеялся.

— А может, ее потушили в одном из здешних китайских ресторанов и подали с овощами?

Джейн поглядела на Фроста.

— Хорошо, что ты заказывал моллюски.

— Мы уже прогулялись по округе, — сообщил патрульный. — Но ничего не нашли.

— И все-таки, я думаю, нам тоже стоит пройтись по этим улицам, — заметила Джейн.

Напарники медленно двинулись по улице Наппа, прорезая тьму лучами своих фонариков. Они видели бутылочные осколки, клочки бумаги, окурки. Но частей тела так и не нашли. В зданиях, возвышавшихся по обе стороны улицы, окна были темными, но Джейн задумалась: а вдруг кто-то следит за ними из этих неосвещенных комнат и видит, как они продвигаются по тихому проулку? Подобную проверку нужно будет провести снова, при свете дня, но Джейн не хотелось упускать улик, особенно тех, на которые могло повлиять время. Поэтому они с Фростом медленно шли по переулку к очередному полицейскому оцеплению, закрывающему доступ с авеню Гаррисона. Там начинались тротуары, светофоры и машины. Однако Джейн и Фрост продолжили внимательно осматривать мостовую на авеню Гаррисона и Береговой улице. Когда, сделав круг, они снова оказались у мусорного контейнера, приехали криминалисты.

— Я так понимаю, вы тоже не нашли других частей ее тела, — сказал полицейский Джейн и Фросту.

Джейн смотрела, как оружие и обрубленную руку кладут в пакеты для вещдоков, и думала: зачем убийце понадобилось бросать часть тела на таком видном месте, где ее обязательно обнаружат? Может, он торопился? Или хотел, чтобы ее нашли и восприняли как некое сообщение? Потом взгляд Риццоли метнулся вверх, к пожарной лестнице, взбиравшейся по четырехэтажному зданию, фасад которого смотрел в переулок.

— Нам нужно проверить крышу, — сказала она.

Нижние ступени пожарной лестницы проржавели и опустить их не удалось, поэтому напарникам предстояло подняться на крышу обычным способом — по внутренней лестнице. Выйдя из переулка, они вернулись на Береговую улицу, где располагались подъезды всех ближайших домов. Первые этажи занимали лавки и заведения: китайский ресторан, булочная, азиатский продуктовый магазин. В этот поздний час все они были закрыты. Со второго этажа начинались квартиры. Поглядев вверх, Джейн заметила, что окна в верхних этажах дома темные.

— Придется нам разбудить кого-нибудь, чтобы нас пустили, — констатировал Фрост.

Джейн приблизилась к группке престарелых китайцев, собравшихся на тротуаре, чтобы понаблюдать за происходящим.

— Кто-нибудь знает жильцов из этого дома? — поинтересовалась она. — Нам нужно войти внутрь.

Старики непонимающе уставились на нее.

— Вот из этого дома, — снова сказала Джейн, указывая на здание. — Нам нужно подняться наверх.

— Знаешь, оттого, что ты заговоришь громче, ничего не изменится, — заметил Фрост. — Не думаю, что они понимают по-английски.

Джейн вздохнула. «Вот тебе и Чайна-таун», — подумалось ей.

— Нам нужен переводчик.

— В участке A-один появился новый детектив. Мне кажется, он китаец.

— Мы его сто лет будем ждать.

Джейн поднялась на крыльцо, посмотрела на имена жильцов и нажала первую попавшуюся кнопку. Звонок прозвучал несколько раз, но никто не ответил. Джейн нажала другую кнопку, и на этот раз в домофоне затрещал чей-то голос.

— Вэй? — сказала какая-то женщина.

— Полиция, — ответила Джейн. — Будьте добры, пустите нас, пожалуйста, в здание.

— Вэй?

— Откройте дверь, пожалуйста!

Через несколько минут в домофоне послышался детский голос:

— Бабушка хочет знать, кто вы такая.

— Детектив Джейн Риццоли, Бостонское ПУ, — представилась Джейн. — Нам нужно попасть на крышу. Не могли бы вы впустить нас в здание?

Наконец прозвучал зуммер, и дверь открылась.

Этому дому было по крайней мере сто лет, и, как только Джейн и Фрост начали подниматься по лестнице, деревянные ступени заскрипели. Когда напарники оказались на втором этаже, одна из дверей распахнулась, и Риццоли смогла заглянуть в тесную квартирку, из которой с любопытствующим видом высунулись две девчушки. Младшая была примерно того же возраста, что и Реджина, дочка Джейн, и Риццоли, улыбнувшись, задержалась на секунду, чтобы поздороваться.

Вдруг какая-то женщина схватила малышку на руки, и дверь с грохотом захлопнулась.

— Похоже, для них мы большие и страшные чужаки, — заметил Фрост.

Напарники двинулись дальше. Они миновали пролет четвертого этажа и начали подниматься по узкой лестнице на крышу. Выход был не заперт, но дверь, открываясь, издала пронзительный скрип.

Джейн и Фрост вышли наружу, в предрассветную тьму, освещенную лишь рассеянным сиянием городских огней. Включив фонарик, Джейн увидела пластиковый стол со стульями и цветочные горшки с лекарственными травами. На просевшей веревке, словно призрак на ветру, качалось постиранное белье. Между болтавшимися туда-сюда простынями Джейн углядела кое-что еще — нечто лежавшее на самом краю крыши и скрытое за бельевой завесой.

Не произнеся ни слова, Джейн и Фрост автоматически вынули из карманов бумажные бахилы и, наклонившись, натянули их на обувь. Только после этого они поднырнули под белье и, хрустя бахилами по устилавшему крышу толю, направились к привлекшему их объекту.

Некоторое время оба молчали. Напарники стояли рядом, направив лучи фонариков на застывшую лужу крови. На то, что лежало в ней.

— Похоже, мы нашли оставшуюся часть ее тела, — заметил Фрост.

5

Чайна-таун находится в самом сердце Бостона, с севера к нему примыкает финансовый квартал, а с запада — зеленая лужайка Общинного парка. Однако, когда Маура прошла через ворота пайфан с четырьмя резными львами[3], ей почудилось, будто она оказалась в каком-то другом городе, да что там — в другом мире. Последний раз она была в Чайна-тауне как-то октябрьским утром, в субботу, когда у ворот сидели старики, попивая чай, поигрывая в шашки и сплетничая по-китайски. В тот холодный день они повстречались там с Даниэлом, собираясь позавтракать димсамами. Это был один из последних совместных завтраков, и воспоминания о том дне, словно кинжал, вонзились ей в сердце. Несмотря на ясный весенний рассвет и на то, что этим прохладным утром у ворот сидели те же игравшие в шашки люди, тоска омрачала все вокруг, превращая солнечный свет в сумрак.

Маура прошла мимо ресторанов с витринами, в которых стояли кишевшие морской живностью резервуары, мимо пыльных магазинов с товарами из Китая, забитых мебелью розового дерева, нефритовыми браслетами и резными фигурками из фальшивой слоновой кости, и оказалась в сгущавшейся толпе зевак. Заметив полицейского в форме со значком Бостонского ПУ — он возвышался над сборищем, состоявшим в основном из азиатов, — Маура направилась к нему.

— Прощу прощения. Я патологоанатом, — объявила она.

Полицейский посмотрел на нее таким холодным взглядом, что сразу стало ясно: он прекрасно знает, кто перед ним. Доктор Маура Айлз, предавшая тех, чья задача служить и защищать. Из-за ее свидетельских показаний одного из них могут отправить в тюрьму. Полицейский не сказал ни слова, он просто смотрел на Мауру так, будто удивлялся: чего она хочет?

Маура тоже окинула его холодным взглядом.

— Где находится покойная? — осведомилась она.

— Вам придется спросить у детектива Риццоли.

Полицейский не собирался помогать Мауре.

— А она где?

— Доктор Айлз! — окликнул кто-то, предупреждая ответ мрачного копа. Молодой человек азиатской внешности в костюме и галстуке перешел улицу, направляясь прямо к Мауре. — Вас ждут на крыше.

— Где нужно подняться?

— Пойдемте со мной. Я провожу вас наверх.

— Вы недавно работаете в отделе убийств? По-моему, раньше мы с вами не встречались.

— Простите, я должен был сразу же представиться. Я детектив Джонни Тань из участка A-один. Риццоли понадобился здешний житель, который мог бы переводить, а поскольку я по рождению китаец, меня и отправили в ее команду.

— Вы впервые работаете по делу об убийстве?

— Да, мэм. Я всегда мечтал об этом, но стал детективом всего два месяца назад. Так что сейчас я весьма воодушевлен.

Бодрым тоном детектив приказал зевакам разойтись. Когда толпа расступилась, он открыл перед Маурой дверь в подъезд — оттуда пахнуло чесноком и ладаном.

— Я обратила внимание, что вы говорите на мандаринском диалекте. А кантонский тоже знаете? — поинтересовалась Маура.

— Вы различаете их на слух?

— Раньше я жила в Сан-Франциско. У меня было много коллег-китайцев.

— Мне очень хотелось бы говорить на кантонском, но он для меня темный лес, — признался Тань, когда они начали подниматься по лестнице. — Боюсь, мой мандаринский здесь не особенно-то и нужен. Большинство местных стариков говорят на кантонском и тайшаньском диалектах, так что частенько мне самому необходим переводчик.

— Значит, вы не из Бостона.

— Я родился и вырос в Нью-Йорке. А мои родители из провинции Фуцзянь.

Добравшись до самой верхней двери, они вышли на крышу, на ослепительное утреннее солнце. Сощурившись от яркого света, Маура увидела, что криминалисты уже осматривают крышу, и услышала чей-то оклик:

— Я тут еще одну гильзу нашел!

— И что, их теперь пять?

— Пометь и упакуй.

Голоса внезапно умолкли. Маура поняла, что криминалисты заметили ее появление и теперь смотрят в ее сторону. Предательница приехала.

— Эй, док! — крикнула Джейн, направляясь к подруге. Ее темные волосы развевались на ветру. — Я так понимаю, Тань все-таки отыскал тебя.

— А откуда здесь гильзы? — удивилась Маура. — По телефону ты говорила об ампутации.

— Так и есть. Однако внизу, в проулке, мы нашли пистолет «Хеклер и Кох». Похоже, тут выпустили несколько пуль. По крайней мере пять.

— Кто-нибудь сообщал о выстрелах? Нам известно приблизительное время стрельбы?

— Пистолет с глушителем, так что никто ничего не слышал. — Джейн повернулась и показала рукой в сторону. — Убитая там.

Натянув бахилы и перчатки, Маура направилась вслед за Джейн к накрытому простыней телу, лежавшему у самого края крыши. Там она наклонилась, приподняла пластиковый покров и, не в силах произнести ни слова, уставилась на покойницу.

— Ага. Мы тоже сначала обалдели, — сообщила Джейн.

Убитая оказалась белой женщиной лет тридцати с небольшим, худощавой, спортивной и одетой во все черное — на ней были фуфайка с капюшоном и леггинсы. Тело уже полностью окоченело. Женщина лежала на спине, уставившись в небо, словно улеглась полюбоваться на звезды. Ее волосы роскошного темно-рыжего оттенка были собраны в хвостик на затылке, бледная кожа выглядела безупречно, а в форме скул — красивых, как у фотомодели, — угадывалось что-то славянское. Но больше всего Мауру привлекла рана — порез был поразительно глубоким. Убийца одним ударом сумел рассечь кожу, мышечную и хрящевую ткани, разрубить полость трахеи и обнажить перламутровую поверхность шейных позвонков. Вырвавшийся из раны фонтан артериальной крови был настолько мощным, что красные брызги виднелись теперь на довольно большом расстоянии от тела — алые пятна запачкали даже белье, висевшее на веревке чуть поодаль.

— Ампутированная рука упала вниз, в проулок, — сообщила Джейн. — Точно так же, как «Хеклер и Кох». Догадываюсь, что на рукоятке — отпечатки убитой. А на руке мы обнаружим следы выстрела.

Оторвав взгляд от шеи женщины, Маура устремила его на запястье. Кисть отделили от него очень ровно, и доктор Айлз попыталась представить себе, какой инструмент мог настолько легко разрубить хрящевую и костную ткани. Наверняка он был ужасающе острым, и в ход его пустили без всяких колебаний. Маура вообразила резкий удар лезвия и кисть руки, отвалившуюся и упавшую с крыши. Представила, как то же самое лезвие прорезает изящную шею.