Помоги проекту - поделись книгой:
Кастро потупил взгляд.
– А как определить, какая из трех умрет?!
– Восприимчивость к препарату у всех разная, – с трудом, словно каждое слово причиняло ему боль, произнес профессор. – У кого лучше, тот и выживает.
– А если один из трех совсем не принимает?
– Обречен, – устало выдохнул ученый.
Молчали минут пять. В комнате горела всего одна лампа и от перепадов напряжения все время мигала. Вдруг вспыхнула неожиданно ярко. Из темного угла вспорхнул мотылек, закружился вокруг светила, то и дело обжигая крылья о горячее стекло. Коснулся еще раз, кажется, замахал сильнее, но это не помогло: закрутился, как осенний лист, упал на пол, задрыгал длинными лапками.
Игоревич вытащил из-под стола табуретку и предложил гостю присесть.
– Я не господь, – сказал профессор, наклонился, потянул за ручку выдвижного ящика. – Не мне решать. Судьба. Шансы равны.
Он достал картонную коробку и высыпал на ладонь горсть красных пилюль. Отсчитал три и положил на ладонь Кастро, пристально посмотрев ему в глаза. – Саня, Рита…Ты ведь найдешь их, правда? Через две недели, семнадцатого, до еды. Лучше, чтоб одновременно.
Кастро сунул пилюли в нагрудный карман.
– Козел ты, дедушка. Экспериментатор хренов. У фашистов тебе работать. Такого видного мужчину, – показал на себя, – чуть не угробил.
Кубинец ушел, но он был не единственным, кто навестил в эту ночь именитого ученого. Профессор только на две минуты сомкнул глаза, как кто-то уже тормошил его за плечо.
– Павел Игоревич! Павел Игоревич, начинаем, – возбужденно шептал помощник.
Оторвав щеку от стола и вытерев с губы слюну, профессор спросил спросонья:
– Начинаем?
– Начинаем, Павел Игоревич. Нагреваем болоны. Через пять минут запускаю.
Профессор что-то вспомнил, и лицо его исказила страдальческая гримаса.
– Цезаря?
– Угу, – подтвердил заместитель. – И две кошки… Ребята притащили. Я проверил, они здоровые… блохастые только.
– Жалко Цезаря, – печально произнес профессор.
Сергей кивнул.
– Жалко.
Ученый опустил взгляд, вытащил из кармана очки, протер рукавом стекла, нацепил на нос и снова поднял глаза.
– Надо так надо.
Сергей развернулся и пошел к выходу, но вдруг что-то вспомнив, остановился и махнул рукой в сторону двери.
– Забыл сказать, там к вам пришел тот человек…
Дверь скрипнула. От неприятного ощущения ученый зажмурил утомленные бессонницей глаза. Ему показалось, что от усталости он сейчас свалится со стула, и на всякий случай ухватился за крышку стола.
Сначала в дверях показался большой горбатый нос, а затем со словами «Доброй ночи» появился и сам посетитель.
Ученый поправил очки и испуганно вскрикнул:
– Вы!
Человек шагнул внутрь.
– Не ждали, а мы к вам на огонек, – растянул рот в улыбке и, притворив за собой дверь и раскинув руки для объятий, направился к Павлу Игоревичу. Затем действительно обнял и даже поцеловал в висок.
– Кто вас пустил? – захныкал ученый. – Что вам нужно? Зачем опять пришли? Варвары! Инквизиторы! Пришли пытать меня?!
– Ну что ты, это же я, Фил, твой друг, – хлопнул профессора по коленке носатый. – Ты что, забыл меня? Мы чай пили… Вспоминай! Из самовара. А ты мне еще подарил такую блестящую штуку. Помнишь?.. Ну, с кнопочками такими…
– Что вам надо?
– Что надо, что надо… Так ты это… узнал меня, нет?
Нет? Да? Слышишь, а этот не появлялся, друг наш? Ну, тот, который… плохой человек. Кастро. Нет? Не приходил? А ты меня так и не вспомнил. Да? Я с товарищем был… Не вспомнил? – Фил посмотрел на Сергея и показал на профессора. – Мы с ним друзья. А ты ведь тоже с нами чай пил. Я тебя еще в коридоре приметил.
– Я пойду, – сказал Сергей. – Можно?
– Куда? – спросил Фил. – А вообще иди, конечно. Да, это, – крикнул вдогонку, – как здоровье, как домашние?
Заместитель оглянулся.
– Спасибо.
– Да? Ну, отлично! Иди, делай там, что тебе надо, – и кому-то громко приказал: – Пропустите его!
Снова глянул на Павла Игоревича.
– А я как зашел, сразу его в коридоре заметил. О, думаю, знакомое лицо!
Профессор отодвинулся вместе со стулом.
– Что?! Чего вам от меня надо?! Зачем вы приходите сюда?! Врываетесь, разрушаете мое детище, колыбель новой неизвестной миру науки. Убиваете моих коллег… А у них семьи…
Фил шмыгнул носом и обиженным голосом произнес:
– А ты злопамятный. Я к тебе как к другу шел. С хорошей новостью. Думал, обрадуешься. У меня, может, тоже есть на тебя обида, но я ее забыл.
– Послушайте…
Профессор не договорил, в кабинет с двумя лаборантами вошел Сергей. Он нес клетку с кроликом, лаборанты держали на руках двух серых болезненно худых кошек.
– О! Пугало красноглазое! Ха-ха! – обрадовался Фил, увидев кроля. – Как он меня за палец цапнул!
Чуть руку не оттяпал. Зверюга!!! Хищная тварь! – похлопал профессора по кисти. – Друг, подари мне его.
Отворив массивную дверь с огромным выпуклым глазком, скорее даже иллюминатором, ученые прошли в соседнюю комнату, и там сразу что-то защелкало, загудело.
– Послушайте, – устало сказал профессор.
– Да ладно, ладно… – остановил его носатый. – Оставь себе. Мы, вообще, вот чего хотим… Хотим, чтоб все это, – поднял руки вверх и покрутил двумя указательными пальцами, – переехало в Канаду. Хорошие, понимающие люди вами заинтересовались. Вот ты сколько получаешь? А хочешь сто пятьдесят, двести тысяч в год? А эти все твои в халатах на что живут? Всех заберем, дома построим. Работайте. Мы хорошие… Мы, как ЮНЕСКО. Ну, или какой-нибудь Гринпис. Только чуть богаче.
Ученые вышли из смежной комнаты. Сергей закрутил на двери огромный, такой как на подводных лодках, вентиль и, глядя на Павла Игоревича, доложил:
– Заблокирует через три минуты.
Профессор кивнул и сердито буркнул Филу:
– Ни я, ни мои коллеги никуда не поедем.
– Вот это очень нехорошо, – покачал головой Фил. – Я так этого боялся. И как быть дальше? А ведь вроде только что подружились. Думал, в гости будем друг к другу ходить, о науке разговаривать. Боже-боже, как я устал хоронить друзей!
Сергей и лаборанты вышли, скоро из-за двери донесся его приглушенный голос:
– Павел Игоревич, подойдите на секунду. – Не знаю, какую выставлять погрешность.
– Ноль семь, – крикнул ученый.
– Если так, теряем контраст, давайте десятку ставить!
Профессор отодвинул стул, встал и поторопился к заму. У двери задержался, осмотрел комнату, строго бросил, обращаясь к гостю: «Ничего не трогать» и скрылся в коридоре.
Фил подождал минуту, сидя на стуле, а потом от нечего делать принялся ходить по комнате и вдруг остановился у двери с иллюминатором. Его лицо осветилось радостью:
– Ха-ха, – засмеялся раскатисто. – Чучело красноглазое!
Через несколько минут, что-то громко обсуждая, в комнату вернулись ученый и его зам.
– Все правильно, – уверял Павел Игоревич, – дельта остается прежней, диапазон меняем.
– Дельту надо менять, – не соглашался Сергей. – Оставлять опасно.
– Эх ты – вата. Если бы Македонский каждые полчаса долдонил «опасно-опасно»… – он вдруг замолчал и осмотрелся. – Что-то не так. Что-то изменилось?
Сергей посмотрел по сторонам.
– Свет стал ярче?
– Нет.
– А-а-а! Системник у вас шумит. Я вентилятор почищу, как пчелка зажужжит.
– Не в нем дело.
Сергей взглянул на дверь с иллюминатором и изменился в лице.
– Этот где?
– Кто?
Зам дотронулся до носа, показал, будто он у него огромный. Теперь испугался и профессор. Не сговариваясь, оба кинулись к двери. Сергей прильнул к иллюминатору. Возле клетки с Цезарем на корточках сидел носатый, бил по прутьям рукой и что-то кричал.
Профессор вцепился в вентиль.
– Открывай! Открывай ее!
– Заблокирована! Не получится! – дергая дверную ручку, вопил Сергей. – Заблокирована! Не откроется! Новая система! Хотели ведь как лучше!..
– Открой! Открывай чертову дверь! – в панике кричал ученый.
– Ну не могу я! Не могу!!!
Павел Игоревич оторвал руки от вентиля, уперся кулаками в бока, все тело трясло.
– Вырубай! Вырубай все! – прохрипел, тяжело дыша.
Сергей по инерции продолжал дергать за ручку.
– Говорю же, не откроется!
Профессор схватил зама за локоть и как можно спокойнее произнес по слогам:
– Вы-ру-бай.
Зам затряс головой и, наконец, сообразив, что от него требуется, задевая стулья, кинулся прочь из комнаты.
Ученый подышал на стекло и протер его рукавом. Фил все так же продолжал бить по прутьям, Цезарь испуганно метался по клетке. Носатого это жутко забавляло, и он не замечал, что над его головой пульсировала и быстро увеличивалась в размерах золотистая сфера. Фил оглянулся на дверь, увидел растерянное лицо Павла Игоревича и помахал ему рукой. Ученый улыбнулся и помахал в ответ. Затем отошел от двери, сел на стул и раза два ударил лбом о крышку стола.
Через две минуты вернулся Сергей, молча сел. Профессор все так же упирался широким лбом в стол, а руки его безвольно свисали вдоль туловища.
Поделиться книгой: