Помоги проекту - поделись книгой:
При крайней обостренности гипертимных черт характера появляется опасность серьезных проблем как для окружающих, так и для самого человека. Положительные черты этого характера, будучи резко усилены, превращаются в нежелательные или трудно переносимые свойства. Попробуем проследить такие переходы:
В «Мертвых душах» Гоголя есть образ гипертима с выраженными свойствами отрицательного полюса: это Ноздрев.
Внешность Ноздрева не оставляет сомнения в его природной силе, «здоровье, казалось, так и брызгало с лица его». Гуляка, непременный участник шумных сборищ, где он постоянно попадал в какие-нибудь истории, и в этом смысле был «исторический человек». Общался бурно и напористо. Не успеешь оглянуться — он уже с тобой на «ты» и энергично во что-то вовлекает.
«В ту же минуту он предлагал вам ехать куда угодно, хоть на край света, войти в какое хотите предприятие, менять все, что есть, на все, что хотите». Чичикову он упорно навязывает купить у него в придачу к мертвым душам серого жеребца, каурую кобылу, пару собак, а если уж не собак, то шарманку… а если не покупать шарманку, то обменяться бричками. Первоначально радушный прием с братскими объятиями в ответ на упорные отказы гостя сменяется гневом хозяина с криками «бейте его!».
Вот такой характер крайне выраженного гипертима с бурной, но мало упорядоченной активностью, бесцеремонностью «рубахи парня», беспринципностью, ураганной эмоциональностью.
Не только в литературе, но и в жизни мы вполне можем встретиться с эксцессами яркого гипертима. Приведу на этот раз описание реального лица из книги одного из классиков характерологии[4].
Мистер Квик — успешный фабрикант, ловкий делец, быстро расширивший свое дело. Обаятельный, любезный, разговорчивый. «При Квике не скажешь ни слова… он говорит непрерывно сам. Он настойчив в том, чего домогается, и не терпит никаких советов. Его служащие улыбаются, когда о нем говорят: они его любят и стоят за него горой, но считают его сумасбродом». После одного события Квик попадает на обследование к психиатру.
Это был день рождения его тещи. В два часа утра Квик, только что вернувшийся домой, предстал перед кроватью тещи с подарками. В шесть часов утра в квартире появился духовой оркестр, который до десяти часов играл торжественные марши. Еще пару часов оркестр играл в доме после обеда. Квик в великолепном настроении бегал по дому, все организовывал. Перед домом собрался народ, он вышел на балкон и произнес речь под аплодисменты. К часу дня все женщины лежали в постели с расстроенными нервами. Один Квик был на ногах, радостный и возбужденный.
После этого эпизода родственники поместили его в клинику на обследование. В стационаре он мил и обходителен, со всеми быстро знакомится, свою комнату обставляет веселыми безделушками. На столе стоит слон, который время от времени внутри ярко вспыхивает и выделяет приятные духи; платяная щетка издает музыкальные звуки, а туалетная бумага на стене, каждый раз, когда от нее отрывают листочек, играет песенку «Радуйся жизни».
За чем надо следить при воспитании ребенкагипертима?
Ему нужно помогать организовывать себя, но делать это следует очень осторожно, чтобы не ущемлять его потребность в самостоятельности. Поскольку он разбрасывается в своих интересах, увлечениях и делах, то хорошо делить с ним эти интересы (впрочем, это важно с каждым ребенком), чтобы через совместные занятия его дисциплинировать и направлять активность в нужное русло.
Особенно счастливым такой ребенок чувствует себя в обществе взрослого гипертима — воспитателя или родителя. Реальный ребенок и живой «внутренний ребенок» взрослого гипертима быстро устанавливают контакт и взаимопонимание. Об этом ярко пишет Лидия Корнеевна Чуковская, вспоминая счастливые годы жизни со своим отцом Корнеем Ивановичем Чуковским.
Тогда, в нашем детстве, в Куоккале, он казался нам самым высоким человеком на свете… Тощий, но сильный; любит веселье, и любит и занозистой насмешкой поддеть. Непоседлив, беспечен, всегда готов затесаться в нашу игру или изобрести для нас новую… Он во всем своем физическом и душевном обличье был словно нарочно изготовлен природой по чьему-то специальному заказу «для детей младшего возраста» и выпущен в свет тиражом в один экземпляр.
Нам повезло. Мы этот единственный экземпляр получили в собственность.
Он научил нас играть в шахматы и шашки, разыгрывать шарады, ставить пьесы, строить из песка крепости и запруды, решать шахматные задачи; он поощрял игры — кто выше прыгнет, кто дальше пройдет по забору или по рельсу, кто лучше спрячет мяч или спрячется сам; играл с нами в городки, скакал на одной ноге до калитки и обратно. Он превратил для нас в любимую игру уборку письменного стола; какая это была радость: выковыривать кнопки особой раздвоенной лопаточкой, постилать на стол новую зеленую бумагу и ровненько закалывать ее кнопками.
Аппетиту, с которым он красил забор или ящик, помешивая кистью густую зеленую кашу, могли бы позавидовать сподвижники Тома Сойера. И уж разумеется, неистово завидовали мы. А он — по-том-сойеровски! — снисходительно предоставлял нам это редкостное счастье: мазнуть! Зеленой краской мазнуть разок по калитке.
— Стань передо мной, как лист перед травой! — Он вручает мне кисть с торжественностью, словно монарх, передающий наследнику скипетр.
— Держи ровно! Не капай! Не капай! О-о-о, как я страшен в гневе!
От него мы всегда ожидали веселого чародейства. Если с ним, значит уж так завлекательно — не оторвешься.
А вот еще, штрихи из воспоминаний И. Бродского:
С островов мы возвращались пешком. На улице Красных Зорь, как тогда назывался Кировский проспект, нам встретился дворник, моющий из шланга тротуар. Корней Иванович взял у него шланг и задорно, играючи, стал поливать цветы, траву, деревья. Быстро, как всегда, его окружила стайка ребят. Он грозил им:
— Оболью! Оболью! — и направлял струю поверх их голов.
А ребята прыгали, хлопали в ладоши и кричали:
— Дядя, облей! Дядя, облей!
А потом, когда пошли дальше, Корней Иванович все повторял:
— Дядя, облей… Дядя, облей… Дядя Облей… Прекрасное название для сказки — «Дядя Облей», — не правда ли?
Замкнутые
В специальной литературе представителей этого типа называют «шизоидами», иногда «интровертами».
Сразу заметим, что слово «шизоид» нельзя смешивать с медицинским термином шизофрения. Шизофрения — это болезнь, а шизоиды — вполне нормальные люди, хотя и со своими особенностями.
Мы будем использовать термин «замкнутые», так как он хорошо отражает базисные свойства этого типа — закрытость и отгороженность от внешнего мира. В этом отношении такие люди — полная противоположность гипертимам, которые, как уже говорилось, живут открыто, «с душой нараспашку».
Фигура у замкнутых скорее худощавая, чем округлая или плотная, лицо более вытянутое, иногда яйцевидной формы, с прямым носом и «угловым профилем» (у гипертимов лицо более широкое, часто в форме пятиугольника). Угловой профиль замкнутых получается от того, что их подбородок немного укорочен. Корреляция между худощавым телом, вытянутым лицом и замкнутым характером достаточно высокая. В то же время, такое соответствие необязательно. Бывает, что и полные люди — замкнутые, но это случается реже.
Стоит добавить двигательные особенности замкнутых: они не очень ловкие в крупных движениях, где им не хватает пластичности. Зато очень способны к тонким и точным ручным операциям, которые важны, например, в профессиях часовщика, ювелира, хирурга. Их почерк также бывает мелким, отчетливым, несколько отрывистым.
Если гипертим целиком обращен ко всему, что происходит вокруг, то замкнутый, наоборот, погружен в себя. Известный афоризм: «Полюбить себя — значит завязать роман до гроба» — хорошо отражает предпочтение замкнутых: ценность жизни в собственном мире. Окружающая жизнь часто им кажется менее интересной и даже более примитивной или грубой, чем их собственные мысли, мечты и фантазии. Выдающийся немецкий врач и психолог Э. Кречмер писал, что они
В этой красочной метафоре Кречмер подчеркивает разницу между невыразительным внешним видом людей этого характера и насыщенным богатым содержанием их внутренней жизни. В отличие от гипертимов, которые легко выражают себя, замкнутые гораздо более сдержанны и скрытны. По ним не скажешь, какие «пиры» справляются в их душе, и они часто остаются непонятыми.
В группе замкнутые в основном молчаливы, держатся отстраненно. Их контакты чаще всего ограничены узким кругом близких и друзей. Они с трудом рассказывают о себе, родственники жалуются, что информацию из них «не вытащишь клещами».
Замкнутые часто испытывают трудности в общении.
Почему замкнутые так скрытны? Не хотят делиться своими переживаниями или им трудно общаться? И то и другое.
Они не очень нуждаются во внешних контактах, потому что спокойно чувствуют себя наедине с собой. Как сказал один поэт, он хотел бы «закутаться в шелк своей собственной души».
С другой стороны, общаться им действительно трудно, так как они чувствуют себя неловкими и неумелыми в контактах (что так и есть).
Э. Кречмер подарил нам еще одно красочное сравнение: человек замкнутого характера подобен инфузории, которая осторожно приближается к незнакомому предмету, наблюдает за ним из-за полуопущенных ресниц, нерешительно выдвигает свои щупальца и тут же их отдергивает.
И все-таки, несмотря на природную отгороженность, замкнутые иногда страдают от недостатка общения. Особенно это случается с детьми и подростками. Ребенок этого склада — белая ворона в коллективе. На перемене все вываливаются в коридор, а он может остаться в классе и сидеть в углу с книжкой. А там гипертимы шумят, носятся, ставят друг другу подножки — и все это проходит мимо него. Сам он туда не идет, но его туда и не приглашают. В первых классах дети страстно желают, чтобы их спросили с места. Они изо всех сил тянут руки: «Я! Я! Спросите меня!». Замкнутый так никогда не делает. Он знает ответ, но молчит, пока его не спросят.
Мальчик-первоклассник, явно замкнутого характера, приходит из школы и говорит: «Я не хочу жить». Родители в ужасе: «Как, почему?!» — «У меня совсем нет друзей». Такому ребенку нужно обязательно помочь, нужно стать посредником в его общении с ребятами. Родители мальчика, к счастью, это поняли. Они организовали спортивный кружок для всего класса, сами принимали участие во всех играх. Ребята с удовольствием ходили на кружок, и их «нелюдимый» мальчик влился в компанию.
Эмоциональная жизнь замкнутых своеобразна и порой кажется парадоксальной. С одной стороны, они сдержанны и как будто холодны, с другой — очень чувствительны и ранимы. Они остро реагируют на все, что задевает их ценности. Часто это реакции на беспорядок, несправедливость или грубость.
Сейчас много говорят и пишут об «эмоциональном интеллекте». Один из признаков эмоционального интеллекта — понимание настроения или чувств другого. Именно такой способностью замкнутые несколько обделены. Они, конечно, могут заподозрить, что вы что-то чувствуете, но им об этом надо прямо сказать. Вы можете, недоумевая, спросить: «Разве ты не понимал, что мне было больно?», и получить ответ: «Но ты же мне этого не сказала, как я мог знать?»
Они в основном верят словам, не обращая внимания на выражение лица или интонацию. Так, один молодой человек на слова влюбленной женщины, сказанные сгоряча: «Уходи, не хочу больше тебя видеть!», ушел и больше к ней не вернулся. На замечание друзей, что она, скорее всего, имела в виду совсем другое и, может быть, противоположное, он недоуменно пожал плечами: «Как мне сказали, так я и сделал».
Внутренний мир замкнутых организован и упорядочен. По этому поводу хочется привести слова В. Набокова, относящиеся к геро безусловно замкнутого характера:
Строгий собственный дом, а не «барак» или «кабак» — так чувствовал Набоков людей замкнутого характера (без сомнения, он был одним из них), разделяя их пренебрежение к какому-либо другому стилю жизни.
Образ мысли и внутренняя организация замкнутых отражается во всем, что они делают. Они легко принимают правила и следуют им. Они хорошо работают там, где их обязанности четко расписаны, и где они должны действовать по инструкции. Всякие отступления от правил дома или на работе вызывают у них раздражение. В этом отношении очень показательна критика П. Чаадаева — человека с явно выраженным замкнутым характером — в адрес российской действительности:
«Отточенная форма каждодневного бытия» — это среда, в которой комфортно жить замкнутому, и которую он стремится создать вокруг себя.
Серьезные противоречия могут возникать на работе. Из-за недостаточной гибкости замкнутых, их часто обвиняют в формализме. Если это начальник, то приходится выполнять его требования, даже когда, по мнению подчиненных, некоторые отступления от строгих принципов дали бы лучшие результаты. В то же время, в определенных областях, например, при управлении финансами, в военном деле или на дипломатической службе строгость и принципиальность замкнутых незаменимы.
С замкнутыми трудно вступать в спор, и чаще такой спор бесполезен. Говорят, что они находятся в плену у слов, схем, форм. «В плену» в том смысле, что теории и умственные конструкции для них более ценны и убедительны, чем живые факты. Фактами их никогда не переубедишь. Известны знаменитые слова немецкого философа Гегеля, который на вопрос: что́, если его философская система войдет в противоречие с действительностью, ответил: «тем будет хуже для действительности».
Все сказанное делает понятным тот факт, что замкнутые часто оказываются в оппозиции, не смешиваясь с массовыми движениями, модой, мнениями большинства. Они легко держат дистанцию, иногда выглядят оригиналами, бывают окружены атмосферой таинственности, с налетом аристократизма.
Увлечения у них очень индивидуальны. Многие из них — друзья книги и природы; встречаются знатоки древних языков, эрудиты в области истории, собиратели редких коллекций. Хобби замкнутых подростков тоже интеллектуально-эстетические. Например, один школьник стал крупным специалистом по генеалогии дома Романовых: он составил генеалогическое дерево этой династии, досконально изучил всех родственников и потомков во всех поколениях. Другой мальчик собирал пары марок и открыток так, чтобы изображения в паре были абсолютно одинаковые. Нередки увлечения японским или китайским языками. А оклеивание стен своей комнаты фотографиями поп-музыкантов, Мадонны в ее разных видах или футболистов — это совсем не для таких подростков.
Замкнутым, прежде всего, трудно, когда вторгаются в их личное пространство или, образно говоря, лезут в душу. Даже близким их мир не до конца понятен. Иногда они удивляют неожиданными действиями или внезапными решениями. Внезапность эта только внешняя. На самом деле, их решение бывает результатом долгих размышлений и сложных переживаний. Особенно это относится к важным и чувствительным сторонам их жизни.
Но иногда такой человек начинает тебе больше доверять. Тогда нужно быть предельно осторожным: одно слово непонимания или неделикатное замечание — он захлопнет душу и уже никогда не пойдет на открытость.
К сожалению, это часто не учитывают, особенно в семьях. Матери пристают к замкнутым детям с расспросами и замечаниями: «Нет, ты признайся, ведь что-то было!» «Я знаю, ты от меня что-то скрываешь». «Вот Миша все маме рассказывает, а от тебя никогда ничего не добьешься!» «В конце концов, сколько можно молчать?!» Ответом бывает в лучшем случае: «Да все нормально!»
То же может происходить между мужем и женой. Я знаю одну пару: он сдержан, любит порядок, молчалив, и в то же время по-своему внимателен; жена гипертим, ей нужны постоянные откровенные разговоры и внешние проявления любви. Нередко можно услышать такие упреки: «Вот смотри, как Н. обнимает жену, а ты что? Ласкового слова не дождешься, ты просто меня не любишь!». А от него в минуты откровенности можно услышать противоположное: «Знаешь, мне бывает очень хорошо посидеть с тобой рядом и помолчать».
А если жена тоже замкнутая? Тогда в семье, может быть, царят большее согласие, эмоциональная прохлада и порядок, детей воспитывают строго, по правилам. Но возникает беспокойство по поводу детей. В этих случаях важно помнить, что детям нужны не только интеллектуальные беседы, но и физические контакты. Им нужно, чтобы их больше обнимали, с ними возились, шумно играли[5]. Замкнутым родителям это не очень свойственно, но они вполне могут об этом помнить.
Если в семье ребенок замкнутого характера, родителям нужно помогать ему в знакомствах и дружбе с ребятами.
Вспоминает одна женщина:
«Я типичная замкнутая и хочу рассказать, как в детстве моя мама знакомила меня с другими детьми. Если дети играют на площадке, я сама подойти к ним не могла и просила маму помочь. Она подходила и говорила: “Дети, Люся хочет с вами играть. Ее зовут Люся, а как тебя зовут?” — «Меня Наташа, меня Вася, а меня Дима…». И тогда они брали меня в свою компанию».
Замкнутому не стоит поручать такую работу, где ему придется вступать в многочисленные неформальные контакты с людьми. В этих случаях им не хватит гибкости, находчивости, опыта общения. Если это формальный контакт, то есть существуют правила и их надо придерживаться, тогда все нормально. А если в работе часто возникают нестандартные ситуации, где надо уметь выйти из затруднительного положения, быстро сориентироваться, выйти на связь со многими людьми, то замкнутому с такой работой будет справляться трудно, хотя он и может очень стараться. Этого от него требовать нельзя, и критиковать за неудачи тоже не стоит.
Таким образом, следует мириться со своеобразием замкнутых, давать им жить и действовать в соответствии со своим характером, насколько это возможно. Тогда они будут ценить свое пребывание на работе, в семье, в обществе и будут, безусловно, вносить свой ценный вклад благодаря своим многим положительным свойствам.
Социальное значение представителей замкнутого типа определяется уровнем развития их интеллекта, творческого потенциала и личности. Среди них бывают люди, настолько погруженные в свой «нестандартный» образ жизни, что их называют «оригиналами» или «чудаками».
Из моего детства всплывает образ одного знакомого нашей семьи — очень худого человека с узкой бородкой, бедно и просто одетого, который периодически приходил к нам и из потрепанного рюкзака доставал редкие букинистические книги. Это была его миссия и способ заработать на жизнь — он ходил по домам знакомых и, зная их интеллектуальные запросы, приносил или обменивал книги. Для моего отца, большого ценителя книг, посещения этого человека и беседы с ним, как я отчетливо видела, были особенно приятными событиями. Что касается моего детского восприятия, то человек этот казался очень удивительным. Из разговоров домашних я знала, что он живет один в комнате, которая наполнена книгами, а мебели нет, спит тоже на книгах, питается рыбьим жиром, так как в аптеке он стоит дешево; в своих брезентовых туфлях он, не согласный с принятой формой обуви, прорезал дырки, чтобы пальцам было удобно. Признаюсь, образ этого человека сохранялся в моей памяти на протяжении всей жизни и переживался мной как редкий пример независимого и свободного самоопределения — выбора, как жить, чем жить и для чего жить.
Немало выдающихся замкнутых оставили свой след в истории. Их оригинальное мышление способствовало созданию новых направлений в науке, искусстве, общественной деятельности. Вот что пишет по этому поводу П. Б. Ганнушкин:
Комментируя творчество таких «глубокомысленных метафизиков», как Хайдеггер и Кьеркегор, К. Юнг пишет о трудной доступности их текстов. Непонятность этих текстов, по его мнению, происходит не столько от сложности предмета, сколько от «психического склада» авторов.
Тревожит Юнга тот факт, что формальный стиль мышления, который годится и близок «для избранных», заражает юные головы и становится мало оправданной модой.
Поделиться книгой: