Тайна Зеленой планеты

— Чуть было не произошло, — кивнул Алеша на пленника. — А Фуго сидит в вездеходе и умирает от жажды. Он вчера выпил весь селедочный рассол.

— Не знаю, не пробовал, — ответил Цицерон. — Но пусть немножко помучается. А то в последнее время он что-то часто стал хамить.

— Ему очень плохо, — сказал Алеша. — Сходи пожалуйста за водой. Я тоже сильно хочу пить. Мы же позабыли взять с собой воду.

Пока Алеша добирался до вездехода, Цицерон держал зверя, а тот, совсем обезумев от страха, уже сделал попытку перегрызть собственную лапу, но робот помешал ему. Он взял хищника за загривок, оттянул ему голову и с укоризной проговорил:

— Что, людоед, проголодался, решил собой позавтракать? Потерпи, сейчас я тебя отпущу.

После того, как зверь пулей унесся в чащу, Цицерон вернулся к своим друзьям. Он освободил машину от пут, легко выволок её на просеку и достал из вездехода канистру.

— Только больше не натыкайся выключателем на ветки, — попросил Алеша.

— Это случайно. Задумался, вот и налетел, — ответил робот.

— Ты не имеешь права задумываться, когда жизнь Алеши в опасности, простонал мимикр.

— Из машины не выходите, я сейчас вернусь. — Цицерон снова вошел в заросли и услышал голос Фуго:

— Ты подумал, что будет с этим земным ребенком, если ты не вернешься? Ты подумал, что будет со мной…?

На поиски воды у Цицерона ушло не много времени. Ему помогли лесные зверьки, которые оказались на редкость сообразительными и доверчивыми. Они убедились, что пришельцы не желают им зла и совсем перестали бояться. Даже огромный Цицерон, который наводил страх на все живое, очень быстро почувствовал на себе их дружелюбие. Лесные жители бежали впереди и показывали ему дорогу. Зато обратно они осмелели настолько, что решили проехаться на гиганте. Зверьки сидели у него на плечах, на голове, а один самый сообразительный — открыл на спине у Цицерона шкафчик, забрался туда и с гордостью поглядывал на бегущих сзади менее отважных соплеменников.

— Веселые ребята, — вернувшись к вездеходу, сказал Цицерон. — Но, по-моему, они все же неразумные.

— Неразумные, потому что веселые? — спросил Алеша.

— Нет, веселые, потому что неразумные, — ответил робот. — В таком диком лесу я бы на их месте забился в дупло, нажал на кнопку и отключился.

— Хватит болтать, — простонал Фуго. — Ты воды принес?

— Ах, ну да, — вспомнил Цицерон. Он просунул канистру мимикру в окно, и тот моментально припал к горловине.

— Больше никогда в жизни я не буду есть селедку, — после десятка больших глотков торопливо проговорил Фуго. После второй порции он немного отдышался и добавил: — Своим детям и внукам я завещаю никогда в жизни не брать эту гадость в рот.

— Ты не лопнешь? — смеясь, спросил Алеша.

— М-м-м, — промычал Фуго и покачал головой. Когда мимикр раздулся от воды и стал похож на туго набитый мешок, он наконец оторвался от канистры и едва произнес: — Если после смерти на моей могиле будет стоять каменная плита, я попрошу высечь на ней слова: «Мимикры, не ешьте селедку, в ней корень всех ваших несчастий!»

— Корень твоих несчастий в том, что ты не знаешь меры, — проворчал Цицерон. — И селедка здесь не при чем.

Через какое-то время маленькая спасательная экспедиция двинулась дальше. Несколько веселых зверьков похоже решили проводить пришельцев. Они носились вокруг вездехода, взбирались на идущего Цицерона и иногда устраивали свалки.

— Кстати, я услышал от них ещё одно слово: «ум», — обратился робот к Алеше. — Как ты думаешь, что оно может означать? Если это конечно слово, а не что-нибудь вроде собачьего лая.

Пока Алеша соображал, как перевести туземное слово, за него ответил Фуго:

— По-моему «ум» — это то, что тебе не хватает.

— Опять! — с возмущением воскликнул Цицерон. — Вот она гуманоидная благодарность! Я спас его от смерти, когда он умирал от жажды — принес воды…

— Действительно, Фуго, — сказал Алеша.

— Ладно, беру свои слова назад, — тут же ответил мимикр и похлопал себя по животу. — Что было, то было. Вот она, родимая, плещется.

Вездеход выехал из леса на каменистую площадку, которая плавно переходила в большую песчаную поляну.

— О, маленькие Кара-Кумы, — сказал Алеша. — Не хватает только микроскопических верблюдов.

— Не нравятся мне эти Кара-Кумы, — задумчиво проговорил Цицерон. — И нашим провожатым, кажется, тоже не нравятся. — Робот кивнул на зверьков, которые разволновавшись, носились перед вездеходом и громко кричали:

— Ум-ум-ум…

— Отличный пляж, — весело ответил Алеша Цицерону. — Сейчас я его вмиг проскочу, а на той стороне сделаем привал и пожарим наконец кабачок. — Он нажал на акселератор и маленький вездеход рванулся вперед.

Глава 7

Эдуард Вачаганович сидел в командирском кресле вездехода и задумчиво курил трубку. Иногда, после слишком сильного толчка или резкого поворота, он ворчливо выговаривал Васе:

— Потише, потише. Куда ты гонишь? У меня от этих прыжков застревает дым в легких.

— А вы бы бросили курить, капитан, — обернувшись, весело сказал Вася.

— Ты за дорогой смотри, советчик, — проворчал Эдуард Вачаганович и более миролюбиво добавил: — Не могу уже. Больше тридцати лет курю. Еще мальчишкой начал. Хотелось повыпендриваться перед сверстниками, вот, мол, какой я взрослый. Так и привык, а теперь сам мучаюсь. — Капитан набрал полную грудь дыма, но не успел выпустить его, как вездеход сильно тряхнуло. Неожиданно машина на большой скорости выскочила из редколесья и по инерции съехала с каменистой площадки на обширную песчаную поляну. Васе понадобилось ещё какое-то время, чтобы сообразить, где они оказались. Он резко нажал на тормоз, но было уже поздно. Вездеход остановился метрах в двадцати от кромки песчаного озера и начал быстро погружаться в песок.

— А что б тебя! — откашливаясь дымом, словно простуженный дракон, закричал Эдуард Вачаганович.

— Зыбучие пески! — крикнул Вася и снова нажал на акселератор. Двигатель взревел, колеса вездехода яростно закрутились, но лишь ускорили погружение машины.

— Всем наверх! — не переставая кашлять, скомандовал капитан и поднявшись, быстро распахнул люк.

Возле выхода на какое-то время образовалась потасовка. Более молодые Вася и Николай пытались вытолкнуть первым капитана, но старый космический волк не желал покидать машину первым, помня об основном правиле всех командиров кораблей: капитан покидает судно последним.

В конце концов, Эдуарду Вачагановичу надоело бороться со своими подчиненными и он хрипло заорал:

— Молчать! Кто здесь старший!? Марш наверх! — И только после этого штурман с механиком наконец выскочили из вездехода.

Эдуарда Вачагановича Вася с Николаем вытаскивали за руки. Продолжая кашлять дымом и чертыхаться, командир выбрался из машины в самый последний момент. Держа его за руки, Вася с Николаем ползком потащили капитана по песку к спасительному каменному берегу, и со стороны, в своем блестящем, серебристом комбинезоне, командир был похож на большую рыбу. Он широко открывал и закрывал рот и иногда хрипло восклицал:

— Пески! Зыбучие пески, Альдебаран[5] им в глотку! Я же предупреждал!

На камни вся троица выбралась тяжело дыша. К тому времени вездеход уже скрылся под толщей песка, и ужасное озеро, в несколько секунд поглотившее многотонную машину, снова обрело безмятежный вид гигантской песочницы.

— Вот это да! — потрясенно покачал головой Вася. — Так быстро сожрать такую махину…! Вот это хищник!

— Я тебе говорил — не гони? — сурово спросил Эдуард Вачаганович и не дожидаясь ответа, рявкнул: — Десять нарядов вне очереди! Будешь драить камбуз с сортиром до самой Угеры.

— Ладно, — и так убитый горем, ответил Вася.

— Я тебе говорил, что «зы» — это зыбучие пески? — не унимался капитан.

— Говорили, — пробурчал Вася.

— Еще десять нарядов за невнимательность.

Вася с тоской посмотрел на Эдуарда Вачагановича, но промолчал.

— А я тебе говорил, что у меня дым застревает в легких от твоих прыжков? — ещё больше распалился капитан. — Значит ещё десять нарядов за покушение на здоровьем командира. — Вася удивленно посмотрел на космического волка и лишь пожал плечами. — Оставить нас без еды, без воды, без колес в джунглях! — откашливаясь, бушевал капитан. — Без оружия…!

— Вот, я взял, — Николай показал командиру винтовку, которую чудом успел прихватить из тонущей машины. — И комплект ампул, пятьдесят штук.

— Разве это оружие! — махнул рукой Эдуард Вачаганович, но затем посмотрел на Николая и одобрительно проворчал: — Хоть один нормальный человек нашелся — ружье забрал.

— А вы-то? — тихо сказал Вася.

— Что я? — не понял капитан.

— Себя-то вы нормальным разве не считаете? — спросил штурман.

— Еще десять нарядов, — ответил Эдуард Вачаганович.

— Вы тогда сразу пожизненно назначьте меня сортирным работником, вконец расстроился Вася.

— Все, хватит болтать, — вставая, сказал командир корабля. — Идем дальше пешком. Надеюсь, больше половины пути мы уже проехали и возвращаться обратно считаю форменным малодушием. В дороге питаться будем дичью.

— Как бы нам самим не стать дичью, — глядя на густые заросли, тихо проговорил Вася, а Николай поправил на плече ружье и деловито сказал:

— Ученые со станции тоже шли пешком. А у них, на сколько я понял, из оружия только молоток и пила.

— Дошли они или нет, нам неизвестно, — вздохнул Вася. — Мы знаем только, что они из лагеря отправились на юг, а где они сейчас… Может их давно съели.

— Еще пять нарядов, — всматриваясь в лес, сказал Эдуард Вачаганович.

— За что? — почти выкрикнул Вася.

— За пессимизм, а значит и за попытку деморализовать членов спасательной экспедиции, — ответил капитан и ни на кого не глядя, зашагал вперед.

По каменной кромке песчаного озера идти было легко, но вскоре она кончилась, и спасателям пришлось войти в лес. Они шли медленно, постоянно озираясь, чтобы не проглядеть крупного хищника и не попасть к нему в лапы.

— Какой был вездеход, — пройдя с километр, с горечью проговорил Эдуард Вачаганович. — Сказка, а не машина.

— Да, — вздохнул Вася. — Там остался мой шлем. На заказ делал. Когда я ещё такой получу?

— А у меня там кинокамера осталась, — с сожалением проговорил Николай.

— Нашли о чем жалеть! — в сердцах воскликнул капитан. — Я там свою трубку обронил и то молчу. — Он похлопал себя по карманам комбинезона и добавил: — И табак тоже.

Внезапно Эдуард Вачаганович и поднял руку, призывая спутников последовать его примеру.

— Пусть мне оттяпают ухо, если это не тропинка, — тихо проговорил он. — Кажется, мы подошли к границе обитаемых джунглей, Бетельгейзе[6] им в глотку.

— Может это звериная тропа? — всматриваясь в едва заметную дорожку, предположил Николай.

— Эх вы, следопыты, — проговорил командир корабля. — У мягколапых хищников не бывает звериной тропы, а травоядные оставляют столько следов, что с человеческой тропкой никак не спутаешь. Я старый охотник и толк в этом деле знаю.

— А нас случайно не слопают в конце этой тропинки? — спросил Вася. Был такой ученый-этнограф[7] — Вадим Каплун,[8] его именем даже назвали планету в созвездии Волосы Вероники, так вот я читал в его книжке, что дикари любят полакомиться человечинкой.

— Значит плохо читал, — отмахиваясь от мошек, бросил через плечо Эдуард Вачаганович. — Одно дело наши дикари, другое — ихние. Да здешний дикарь только увидит тебя, у него от страха зубы повыпадают.

— А если не повыпадают? — не отставал штурман.

— Ну ты-то уж точно от этого только выиграешь, — сказал Николай. Тогда тебе не придется два месяца чистить сортир.

— Разговорчики! — прикрикнул Эдуард Вачаганович. — Кстати, о еде: по-моему, нам не мешало бы подкрепиться. Николай, ты обеспечиваешь дичь, Василий — идешь за водой, а я пока разожгу костер.

Воду штурман так и не нашел. Уходить без оружия далеко в джунгли он не решился, зато обнаружил несколько деревьев с большими синими плодами. Вася набрал их сколько смог унести, вернулся к своим и вывалил находку на землю.

Костер уже пылал вовсю. Николай ощипывал большую лесную птицу размером с гуся, а Эдуард Вачаганович готовил из толстой ветки вертел.

— Что это за баклажаны? — спросил капитан, обстругивая ветку перочинным ножом.

— Фрукты, — ответил Вася.

— Сам вижу, что не пряники, — сказал Сергей Евграфович. — Кто тебе сказал, что их можно есть?

— А они птицами поклеваны, верная примета, — ответил штурман. — Я у Вадима Каплуна читал…

— Плохо читал, — перебил его командир корабля. — Каплун описывал земных птиц и земные фрукты, а мы с тобой находимся в сотне световых лет[9] от Земли.

— Так значит и дичь есть нельзя, — резонно заметил Вася.

— Да, — крякнул капитан. — Я об этом как-то не подумал. Ладно, фрукты принимаем. А вода где?

— Колодца я не нашел, — пожал плечами штурман. — Водопровода здесь тоже не предвидится, а искать родник… — В это время невдалеке от костра послышался грозный рык какого-то крупного зверя, и Вася тут же воспользовался этим: — А искать родник в этом зверинце — равносильно самоубийству.

Очевидно привлеченный шумом и запахом, из-за деревьев вышел мощный зверь величиной с крупного медведя. Он выглядел очень ловким и свирепым, и спасатели не сговариваясь, сгрудились по другую сторону костра. Эдуард Вачаганович взял толстую горящую ветку, а Николай зарядил винтовку усыпляющими ампулами и положил палец на курок.

— Как вы думаете, капитан, он голодный? — спросил Вася, не очень надеясь на ружье.

— Нет, он пришел к нам просто поболтать, — ответил командир корабля и замахнулся на хищника факелом. — Иди отсюда, зверюга! Здесь тебе ничего не обломится. Мы сами голодные, как звери.

Но хищник уходить не торопился. Чувствуя свою силу, лесной хозяин медленно подошел ближе к костру и остановился, нервно колотя хвостом по земле. Глаза у хищника горели голодным огнем, страшная пасть была открыта, и оттуда свешивался длинный синеватый язык.

— И-ди, и-ди, — немного заикаясь, крикнул ему Вася. — Что т-тебе, с-сожрать что ли больше некого? Т-топай по тропинке, т-там дикарей видимо-невидимо.

— Еще пять нарядов, — не глядя на штурмана, тихо проговорил Эдуард Вачаганович.