Целитель судеб

   Элизар улыбнулся и наклонился к Рэми, прошептав ему на ухо:

   - Мне напомнить, как вы хотели меня убить? Не бледнейте, телохранитель, это останется нашей маленькой тайной. Как и наши разговоры там, в замке, не так ли?

   - Как и то, что вы избили собственную сестру? - таким же шепотом ответил Рэми.

   - Как и это... - боги, откуда вождь находит силы быть столь невозмутимым? Откуда они все - Мир, Лерин, Тисмен и Кадм - берут силы, чтобы делать вид: ничего не произошло. Рэми вот никак не мог, волновался, чувствовал, как заливает жаром его щеки. - Не волнуйтесь ни за Рину, ни за вашего племянника.

   Рэми моргнул, вождь поймал его взгляд в свой, заставив в очередной раз похолодеть. Рэми смотрел в ясные, лишенные действия наркотика черные глаза, быстро укреплял щиты, не давая Элизару заглянуть в душу, и все более злился на хранительницу...

   Она хотела убить Элизара? Она обрекла собственного вождя на смерть? Она сказала, что Элизар неизлечим? Оказалось, еще как излечим.

   И она надеется, что Рэми поверил ей, встанет на место Элизара? Чтобы позднее она так же предала и Рэми, найдя ему замену?

   - Никогда вас не пойму, - вслух ответил Рэми. - Я не знаю, что я делал в замке, не знаю, каким чудом вы теперь нормальны... - вождь улыбнулся при слове "нормальный", и Рэми понял, что в очередной раз сморозил глупость, на миг подавившись словами. - Но, хотя вы излечили мое тело, я очень сильно устал. С вашего разрешения я вернусь в свои покои.

   Рэми не врал. Теперь, когда волнение отхлынуло, он почувствовал, что едва стоит на ногах. Вновь заныла спина, вновь напомнили о себе только что залеченные магией мышцы, и телохранитель почувствовал, что еще немного и он вновь упадет на призрачную, неприятную дорогу, вновь показав вождю Виссавии свою слабость.

   - Теперь я понимаю, чем вы так поддели мое безумное я, - с той же снисходительно-ироничной улыбкой ответил вождь. - Вашим звериным упрямством. Ну что вы, телохранитель наследного принца Кассии, я не неволю своих гостей. Но из-за окружающих вас щитов я не смог закончить вашего лечения и вернуть вам все силы... но если вы все же откроетесь...

   - Благодарю, но о Рэми теперь позаботится Тисмен, - возразил стоявший рядом и прислушивавшийся к разговору Мир. - А нам всем и действительно надо отдохнуть. День был трудным...

   - Как знаете, - Элизар выпрямился и, казалось, в одно мгновение забыл о Рэми, сосредоточив свое внимание на принце. - Если вы согласны, мой друг, то завтра я хотел бы назначить день помолвки.

   - Я согласен, - ответил Мир, пока Тисмен довольно грубо втолкнул Рэми:

   - Боги, один человек, а столько проблем.

Глава шестая

Драка  

   Рэми вздрогнул. Чаша выскользнула из ладоней, разбившись в дребезги и окатив ноги теплыми брызгами травяного чая.

   - Мой архан, - удивленно посмотрел на него Эллис, но Рэми уже выхватил у него плащ и, завязывая на ходу завязки, вылетел из своих покоев. Он бежал по коридорам, толкал зазевавшихся на его пути придворных, игнорировал летевшие вслед проклятия и сам проклинал свое бессилие: после лечения вождя в нем не осталось ни капли магии.

   Где-то на втором этаже, когда он опрокинул стоявший у окна вазон с цветком, его окликнул Арам. Рэми дернулся, задел идущую с подносом девушку виссавийку и, прошептав:

   - Простите! - понесся дальше под грохот разбившихся чашек.

   Следующая дверь вывела его в небольшой внутренний дворик. Рэми с размаху врезался в толпу и, подобно остальным, задрал голову вверх, щурясь от брызнувшего в глаза утреннего света.

   Наверху, на стене, дрались две мужские фигуры. Дрались яро, забыв обо всем на свете, остервенело дубасили друг друга, рискуя сорваться с высоты на наблюдавших за дракой зрителей. Что зрителей, собственно, от наблюдения не останавливало.

   - Это принц? - спросил кто-то рядом.

   - Ага, и его телохранитель. Кадм... кажется.

   - Да не, - сказал другой придворный. - Этот беловолосый, значит, Лерин. Интересно, кто кого?

   - Ставлю на принца.

   - Да ну... телохранитель как-никак воин, а принц... ну сами понимаете, принц и есть. Так что быть наследнику битым... как пить дать быть.

   Рэми прикусил губу и бросился к примыкавшей к дворику башне. Небольшая железная дверца, украшенная замысловатыми растительными узорами, оказалась запертой. Рэми выругался, что было силы ударив кулаком по проклятой створке, разбивая пальцы в кровь, и в очередной раз проклял временно спавший внутри дар. Гнев принца с головой окунал его в омут черных чувств, все более усиливался, отнимая разум, взрывался в голове красными искрами, сжирая остатки сил.

   - Дайте я помогу, - услышал он рядом голос Арама.

   Хозяин замка легко дотронулся до двери, и створка с тихим скрипом отворилась. Рэми, даже не поблагодарив виссавийца, бросился внутрь, к винтовой лестнице.

   Он бежал из-за всех сил, перепрыгивая ступеньки, рискуя сорваться вниз и сломать шею. Он не понимал, что так разозлило Мира и бежал к принцу, стремясь притушить ревущее в душе наследника пламя. Он ударил плечом в низкую дверцу, молясь всем богам, чтобы она оказалась незапертой и вылетел на вожделенную стену.

   - Прекратите! - крикнул он.

   Лерин и Мир будто не слышали. Кулак Мира врезал Лерину по щеке. Телохранитель, сплюнув кровью, вновь кинулся на принца, заехав ему по животу. Рэми, почувствовав боль Мира, как свою, бросился между дерущими.

   - Не вмешивайся! - прошипел принц, отталкивая его в сторону.

   Ступни Рэми скользнули по гладкому камню. Спиной он ударился о витиевато вырезанный парапет, перекувырнулся и полетел назад.

   - Рэми! - закричали вдруг и Лерин, и Мир.

   Рэми взмахнул руками, пытаясь из последних сил удержаться на стене. Рука Мира полоснула воздух где-то рядом, стараясь поймать его ладонь. Заклинание Лерина синим кнутом обхватило за талию, но, оказавшись слишком слабым, не удержало. И Рэми полетел вниз, понимая, что без своей магии он сейчас разобьется.

   Полет был долгим и недолгим одновременно. Быстро удалялся зубчатый парапет, вместе с ним - испуганное лицо Мираниса и окровавленное - Лерина. Обхватили талию чужие руки, вздыбились вокруг белоснежной пеной полы плаща. Рэми сглотнул, когда кто-то другой сомкнул жесткие объятия, заставляя Рэми прижаться к себе спиной, а потом взмыл вверх, мягко спланировав на площадку вверху башни.

   - Да вы прям ходячее несчастье какое-то, - сказал вождь, отпуская ошеломленного Рэми. - Вас то убивают, то ранят, то заражают безумием. Это только в Виссавии вам везет или в Кассии тоже?

   "Интересно, а кто во всем виноват?" - подумалось Рэми. Он оглянулся на вождя и вздрогнул об блестевшей в черных глазах Элизара насмешки. Да, некоторые вещи не меняются. Как был Рэми личной игрушкой Элизара, так ею и остался.

   - Благодарю, вождь, - запоздало спохватился Рэми, поклонившись любимому дядюшке.

   - Вы еще не очнулись после последних событий, а уже геройствуете, - гораздо жестче заметил Элизар. - Вы даже не присутствовали на вчерашней помолвке, не так ли? Вы не едите, не пьете, не спите, ни с кем не разговариваете. Избегаете даже своего обожаемого принца, отказываетесь встречаться с семьей и невестой. С чего бы это?

   - С чего бы это ты обо мне так беспокоитесь?

   - Вы мой гость и высший маг. Либо вы дадите себя осмотреть моим целителям, либо...

   - Либо что?

   - Перестаньте себя вести как избалованный ребенок!

   - Кто бы говорил? - огрызнулся Рэми. - Или мне напомнить, как вы себя вели в последнее время?

   - Может, именно потому не хочу я, чтобы вы вели себя так же?

   Рэми задохнулся от гнева, не понимая, как вождь смеет себя сравнивать с ним. Рэми никогда не убивал, никогда жрал наркотики, никогда не позволял себе кого-то унижать. Стоявший же перед ним вождь...

   Рэми вздрогнул, отводя взгляд. А что вождь? Теперь, когда безумие отпустило, Элизар казался совсем другим: держался с достоинством, смотрел спокойно, излучал окружавшую правителей магических стран силу. Теперь он был не безумцем, в достойным вождем для Виссавии. Человеком, которого можно уважать. Дядя, которого можно полюбить.

   Но нельзя.

   - Простите, Миранис ждет меня, - отвел Рэми взгляд.

   - Конечно, - кивнул вождь. - Идите. И, надеюсь, нам не придется продолжать этого разговора.

   - Уверяю вас, не придется, - поклонился вождю Рэми.

   Рэми не стал говорить вождю, что к принцу он направился уже на следующее же утро после происшествия в замке Элизара. И уж тем более не стал распространяться, как дошел он до покоев Мираниса и поднял руку, чтобы постучать, но так и застыл бессильно у дверей, услышав холодный голос Лерина:

   - Я все же настаиваю, что его лучше убить. Если подобное повторится, второй раз мы можем и не выкрутиться.

   Рэми медленно опустил руку, нервно сглотнув. Он не горел желанием подслушивать, но и уйти почему-то не мог. Стоял вот так глупо у самой двери и слушал. И каждое слово било по сердцу, как бич по спине упрямого мула.

   - Ты забываешь, что Рэми как был, - спокойно ответил Лерину Мир, - так и остался единственным наследником вождя Виссавии.

   "Только потому ты меня держишь? - ослабел Рэми. - И только?"

   - И это далеко не Виссавия будит в нем подобную силу, - продолжал Мир. - А Кассия. Хочешь убить Рэми только потому что он мой телохранитель? Это его вина?

   - Тогда просто отпусти его, и он таким не будет...

   - Вроде не пьяный, а несешь чушь. Забыл об Алкадии?

   - Я ничего не забыл. Но кто теперь опаснее: Алкадий или Рэми? Я не вижу иного выхода...

   Рэми вздрогнул, сжал до боли зубы, пытаясь подавить бившую его тело дрожь. Опасен? Он?

   - Так иного и нет. Мне очень жаль, но ты потерпишь своенравного мальчишку еще немного.

   "Своенравного мальчишку?" Рэми больше не стал слушать, и так все было понятно. Он сделал пару шагов назад, пока не уперся спиной в холодную стену. Спохватился, что его тут могут увидеть, и рванул по коридору, стараясь быстрее убежать от услышанного. Пролетев по узкой, винтовой лестнице, он вдруг оказался на небольшой, срывающейся в пустоту площадке, и некоторое время стоял неподвижно, закрыв глаза, вдыхая полной грудью чистый, пахнущий смолой и хвоей ветер. Успокаивался и пытался собраться с мыслями.

   Опасен для Мираниса. И в то же время нужен. Как змей, охраняющий выход. С одной стороны - великолепный, чуткий страж, с другой - может в любой миг укусить и хозяина. И не отпустить... потому что кусать начнет не того, кого надо. И не убить... боги не велели.

   А кто он для Виссавии? Наследник? Смешно... вождь женится на Калинке, Калинка родит ему сына, и кем тогда станет Рэми? Лишним? Рэми видел, что в Виссавии делают с лишними...

   А ему что теперь делать? Шагнуть с этой площадки, разбиться на смерть и забыть? Так не дадут же, воскресят, потом будут опаивать, лечить, чтобы мучить снова... Это мы уже проходили... И живой ты нам в тягость, и умереть мы тебе не дадим, и отпускать тебя и не думаем.

   "Рэми? - дотронулся до его сознания зов Мираниса. - Можешь зайти ко мне?"

   "Прости... но у меня нет сил... кажется, мне нужно еще немного отдохнуть, - Рэми отел выступивший на лбу пот и ослабив узел на шейном платке. - Пожалуй, некоторое время ты должен будешь обойтись без меня."

   Рэми почувствовал удивление Мираниса и резко оборвал соединявшую связь. Он хотел побыть один.

   Вечером, по приказу Рэми, Эллис развернул в дверях Тисмена, сказав, что его архан спит и просил не беспокоить. Выпроводил хариб чуть позднее и Армана, и Лию. Даже решившая навестить жениха Аланна на следующее утро осталась ни с чем - Рэми не хотел никого видеть и ни с кем разговаривать. Лишь когда захлестнул его гнев Мираниса, выбежал телохранитель из своих покоев.

   И, как всегда, вместо того, чтобы помочь, вновь навредил. Да еще и "поговорил" с вождем Виссавии.

   Чувствуя спиной на себе внимательный взгляд вождя, Рэми подошел к открытому люку в полу и осторожно спустился по уже знакомой винтовой лестнице ниже на этаж. Некоторое время он простоял возле низкой двери, не решаясь ее открыть. Ему очень хотелось вернуться в свои покои, но Рэми знал - вождь все так же стоит на башне и смотрит вниз, на проклятую стену, где недавно дрались Лерин и Миранис, а теперь было почему-то совсем тихо. И ждет, пока там появится Рэми.

   Вздохнул, телохранитель толкнул дверь. Створка мягко поддалась, заскрипели плохо смазанные петли, хлынул в глаза неожиданно яркий солнечный свет, и Рэми ступил на стену, с которой недавно так неловко слетел.

   - Рад, что ты уже в порядке, - даже почти по-дружески поприветствовал Рэми Тисмен. Притворяется. Они все хорошо притворяются.

   Зеленый телохранитель стоял на коленях перед сидевшем прямо на полу Лерином и осторожно касался разбухавшей на глазах щеки друга смоченным в холодной воде платком.

   - Спасибо, слабость прошла, - ответил, наконец-то, Рэми, поняв, что все почему-то ожидают от него ответа.

   - Хорошо тебя отделали, - кинул Тисмен Лерину, и Рэми уловил в его словах плохо скрываемый гнев.

   - Пусти меня! - одним движением вырвался Мир из объятий Кадма, и с ненавистью посмотрел на Лерина.

   - Держи! - зло крикнул он, бросая телохранителю помятый платок. - Приведи себя в порядок.

   - А пошел бы ты! - беззлобно ответил Лерин, прижав мятый платок к кровоточащему носу.

   - Тихо! - встал подоспевший Кадм между Лерином и мгновенно вспылившим Миранисом. - Не забывай, что это Лерин у нас по заклинаниям, а я воин. Я с тобой церемониться не стану - в два счета скручу! А ты... - Кадм повернулся к Лерину. - Помолчал бы, хоть ненадолго.

   - Тебя забыли спросить? - сплюнул Лерин на землю кровью. - Самый тот нашелся, что советы давать.

   Мир только сейчас увидел внизу, во внутреннем дворике, собравшуюся толпу придворных и про себя выругался. Он и сам не помнил того переломного мига, когда волна ярости его накрыла окончательно, заставив забыть как о происхождении, так и о воспитании. Когда это произошло? Когда Лерин предложил избавиться от ребенка Лии или же выдать ее поскорее замуж за какого-нибудь захудалого арханчика? Или же после слов:

   - Целителя судеб в Рэми будят сильные эмоции. Интересно, что сделает Рэми, когда узнает, что его любимый принц сделал его хрупкую сестренку своей фавориткой?

   Мир посмотрел на застывшего у башни Рэми и подумал, что, наверное, не обрадуется. Семья - Арман, мать и Лия, были для этого мальчишки чем-то святым, чего другим трогать не рекомендуется, и Мир об этом великолепно знал. Потому и приказал Арману отправить Лию и ее мать в замок в леса дерегов, воинов-оборотней, которых боялись задирать даже самые сильные маги.

   Магии там просто не существовало - почти всю ее глушили исходившие от самой земли непонятные жрецам волны, и дерегов это вполне устраивало. Великолепные воины, они защищали свои земли от чужаков зубами и клыками, подчиняясь лишь повелителю и главе рода Северного клана, которым, к счастью, являлся Арман.

   Только спрятав Лию в чужих, неприступных землях, Мир сам же ее оттуда вытянул и сам же, увы, ее и погубил.

   - Я хочу побыть один, - сказал принц скорее не застывшему столбом Рэми, а увязавшемуся за ним Кадмом. Рэми явно хотел что-то сказать, но передумал, и, не дождавшись, Мир вошел в низенькую дверь, спеша убраться подальше от любопытных глаз перешептывающихся внизу придворных.

   Поймав мелькнувшего в полумраке виссавийца, Мир попросил:

   - Вы не выведете меня из замка? Так, чтобы моя свита не видела.

   - Желаете пройтись?

   - Да, и подумать.

   Виссавиец оказался понятливым. Не задавая больше вопросов, он повел Мираниса по лабиринту запутанных, одинаковых коридоров, и, поплутав недолго, остановился у небольшой, тяжелой двери.

   - Прошу, - поклонился он принцу.