Помоги проекту - поделись книгой:
Но он не имеет права выглядеть таким беспомощным и в то же время таким мужественным. Это вызывает во мне жалость к нему, а этого не должно быть, если я собираюсь отказаться от миссии Хранительницы Грааля.
— Мисс Темплар… — начал он.
— Мистер Марстоун… — одновременно сказала я и чуть не зарычала от злости, поскольку унисон наших голосов едва не лишил меня самообладания.
Он изящно склонил голову, уступая мне право говорить первой, чем еще больше вывел меня из терпения. Прежде чем заговорить, я собралась с мыслями.
— Мистер Марстоун, я принесла вам… Грааль. — Язык мой споткнулся на последнем слове, я до конца не могла поверить. Что это действительно Грааль, несмотря на то что дырки сменились неуловимым блеском.
— Принесли? Отлично, — сказал он.
Я заморгала. Это был не тот ответ, которого я ожидала, я даже испытала странное разочарование. Я решила, что его все еще лихорадит и он не понимает, что говорит. Или, напротив, он опомнился и передумал отдавать мне Грааль. Так или иначе, я развернула шаль и вручила ему чашу.
На лице мистера Марстоуна появилось благоговейное выражение, его глаза засияли, он сделал глубокий вдох.
— Вы сохранили его. Спасибо, — сказал он, с благодарностью глядя на меня.
У меня дух захватило, и что-то во мне, сломавшись, открылось. Он смотрел на меня так, будто я только что родилась из пены, как Венера. От его настойчивого взгляда я отвела глаза и, к своей досаде, почувствовала, что краснею.
— Это просто чаша, — ворчливо сказала я. — Я совсем не уверена, что это Грааль. — Я заставила себя снова посмотреть на мистера Марстоуна.
И тут же пожалела о своих словах, благодарность на его лице сменилась удивлением, потом неодобрением.
— Как вы можете сомневаться? — сказал он. — Разве вы не видите, как он сияет внутренним светом? Каждый, у кого есть глаза, Должен видеть это.
Я не видела ничего, кроме оловянной чаши, без дырок, конечно, но никакого света, никакого сияния. Я снова посмотрела на мистера Марстоуна и почувствовала еще больший упадок внутри. Это ощущение мне не нравилось.
— Нет. — Я отступила на шаг. — Я вижу лишь оловянную чащу, а вы в лихорадке или безумны, если думаете иначе, — Слова вырывались у меня быстро и резко. — Я… я пошлю за доктором Стедсоном и велю подать травяной отвар.
Я трусиха, я повернулась и выбежала из комнаты.
— Мисс Темплар! — сказал мне вслед Уилл, но я не остановилась. Я не могла удержаться и взглянула на него, только чтобы увидеть его расстроенное лицо, мне показалось, что в его руке появился свет. Но, посмотрев еще раз, увидела лишь его хмурый вид и оловянную чашу в его руках.
На этом я закончу… больше не могу писать. Мой ум переполняет изумление и злость на себя, что я могла подумать о бегстве, поступила как трусиха перед человеком, который эксцентричен или, хуже того, потерял разум. Господи, помоги мне, глупой!
Мне плохо из-за Ара… (зачеркнуто)… мисс Темплар. Не надо было так резко знакомить ее с Граалем. Это реликвия с огромной силой, а мисс Темплар, похоже, неизвестны свойства Грааля и связанная с ним ответственность. Вероятно, если бы ей сказали об этом до того, как я вручил ей Грааль, она была бы способна увидеть, какое это чудо.
И все-таки я не знаю, как она может думать, что это простая оловянная чаша. Я смотрю на него сейчас, когда пишу. Правда, говорят, что чаша была сделана из олова, что сам Иосиф Аримафейский работал над ней в своей мастерской и отдал для Тайной вечери, но она сияет чудесным светом, порой столь ярким, что мне приходится отводить глаза.
Кстати, чаша оказала свой эффект, хотя она лучше работает при посредстве Хранительницы Грааля, моя рана почти закрылась и стежки, которые наложил добрый доктор Стедсон, начинают отпадать. Такова сила Грааля, что Арабелле (зачеркнуто)… мисс Темплар нужно был лишь немного подержать его, чтобы проявилась целительная сила. Сожалею о своих сомнениях в том, что она Хранительница Грааля. Никто другой не может вызвать эффект исцеления.
Да… она видит только оловянную чашу. Это загадка. Хранители Грааля в прошлом благоговели перед сосудом, увидев его. Не-не мисс Темплар.
Возможно, дело в том, что она привыкла к этому. Мне нужно изменить ее отношение, когда мы увидимся в следующий раз. Важно, чтобы она приняла ответственность Хранителя как можно скорее, поскольку агенты Бонапарта охотятся за мной в Англии. Если бы они не подстрелили меня у входа в «Олмак», то мы были бы куда ближе к Рослину, чтобы укрыть Грааль в самом тайном и секретном месте. Я должен спешить. О моем пребывании здесь пошли слухи, если о них узнают вражеские агенты, это навлечет опасность на семью Темплар.
В связи с этим я должен возобновить исполнение своего долга и устранить недопонимание между мной и мисс Темплар. Мне следовало добиться большего, чем валяться в постели. Такой вид любого отвратит. Я должен одеться и съесть завтрак, размер которого свидетельствует, что он предназначался и для мисс Темплар…
Закрылась рана или нет, но надеть одежду, которую принесла мне из моей обители леди Темплар, стоило мне значительных усилий, без сомнения, это эффект лихорадки. Тем не менее я был одет и сидел в кресле у камина, когда мисс Темплар снова вошла в мою комнату, опять без горничной, но на этот раз ради приличия отставила дверь открытой.
Несмотря на эту предосторожность, она держалась поодаль и взирала на меня так, будто у меня вдруг третий глаз появился. Я обдумывал эти перемены, глядя, как она осторожно садится на краешек кресла на значительном расстоянии от меня, и начал сознавать нарастающее раздражение. Я понял, что ее манеры такие же, как я наблюдал у людей, которых заставляют иметь дело с бешеной собакой. Мое раздражение усилилось.
— Мисс Темплар, обещаю вам, я не буду кусаться, — сказал я.
Склонив голову набок, она искоса смотрела на меня, словно сопоставляя мои слова с состоянием моего ума.
— Конечно. — Ее голос был нарочито успокаивающим, от такого тона у менее покладистого пациента приступ бы сделался.
— Вы пытаетесь потакать мне, — сказал я, открыв в себе способность говорить сквозь сжатые зубы.
— Вовсе нет, я просто слежу за покоем гостя. — Она коротко и деланно рассмеялась.
— Не умеете вы лгать. — Я тут же пожалел о своих словах, мне было ясно, что я потерял терпение. Я прочистил горло, разжал зубы, сделал вдох и выдох. — Извините, рана и лихорадка сделали меня грубым и неблагодарным гостем. — Это возымело действие, разгневанное выражение исчезло с ее лица, но настороженность осталась. Я снова заговорил: — Дорогая мисс Темплар, мне нужна ваша помощь. Моя рана теперь зажила благодаря силе Грааля, и я высоко оценю, если теперь вы заберете его и возьмете на себя обязанности Хранительницы чаши. Моя болезнь и временное пребывание здесь не отменяют мой долг сберечь Грааль от шпионов Бонапарта.
Она смотрела на меня скептически.
— Даже если я и Хранительница Грааля, вряд ли вы можете заявлять, что выздоровели. Пулевое ранение не заживает за несколько дней, как бы ни был крепок организм человека. Но даже если это так, вы недавно перенесли лихорадку, она может затянуться по меньшей мере на неделю. — На ее лице промелькнула досада, она с раздраженным видом прикусила пухлую (зачеркнуто)… нижнюю губу. — То есть я уверена, что вы чувствуете себя лучше, выздоравливаете и вам не нужно оставаться здесь больше чем на день… гм… чем на неделю, а не на две, как сказал доктор Стедсон.
Несмотря на ее скептицизм, я воспрянул духом от ее медицинских познаний, это должно указывать на своего рода целительную силу, присущую любому Хранителю Грааля.
— Уверяю вас, мне лучше. И я готов завтра отправиться в свое жилище, — сказал я и вздохнул. — Хотите убедиться?
— Да… то есть… нет… я имела в виду, вам не следует мне демонстрировать…
К моему изумлению, она залилась краской. Сжала губы и выглядела одновременно смущенной и раздраженной, как я сам минуту назад.
Я сообразил, что для того, чтобы показать ей зажившую рану, мне нужно снять сюртук и рубашку. Вот не подумал бы, что ее это смутит, ведь она уже видела меня в таком виде, когда помогала своей матери и врачу, хлопотавшим надо мной, тогда она действовала расторопно и умело.
Я болван! Уставясь на нее, я собирал обрывки воспоминаний о лихорадке и понял, что был трудным пациентом. Неудивительно, что она испытывает неловкость в моем присутствии. Я намеревался проинформировать ее о ее долге Хранительницы Грааля, фактически навязавшись постояльцем в дом ее матери, лишив их удовольствий городской жизни, и вся благодарность, которую она за это получила, — это докучливый пациент, которого выворачивало в горшок, который она держала недрогнувшей рукой.
— Дорогая мисс Темплар, пожалуйста, извините меня. Я был резок с вами, докучал вам и вашей матушке. Пожалуйста, верьте моим словам, что я у вас в долгу за заботу обо мне, за ваше терпение, которые сбили меня столку. Мне не следует удивляться вашему неприятию меня…
Она торопливо шагнула вперед, ее глаза сверкнули.
— Неприятию… ох, нет-нет, вы не должны чувствовать себя обязанным… это просто необычно… и вы были ранены и больны. Мы просто не могли вас оставить. Подумайте, как неловко — вы истекали кровью, это вызвало бы такую сцену в «Олмаке», и вы могли умереть, сплетни пошли бы по всему городу…
Я не выношу женских слез. Она всхлипнула, глаза ее распахнулись, казалось, она вот-вот заплачет. Я сжал ее руку:
— Нет, нет, Моя дорогая… мисс Темплар, не надо так расстраиваться. Вы прекрасно поступили, я очень ценю, что вы действовали быстро и с умом. А вот я оказался никудышным в попытке исполнить свой долг. Мне не следовало подходить к вам в «Олмаке», но дело неотложное, особенно потому, что известие о моем присутствии здесь распространилось…
Она сильно сжала мою руку.
— Я знаю, знаю, — мягко сказала она. — Грааль. — Она тронула рукой мой лоб, вид у нее стал озабоченный. — Обещайте мне, что вы останетесь по крайней мере на несколько дней. Обещайте.
Я уверен, что шпионы Бонапарта не прекратили поиски Грааля, мне давно уже надо было направиться в Шотландию с мисс Темплар на буксире, поскольку только Хранительница Грааля может положить его в тайное место, далекое и хорошо защищенное от Бонапарта. Но когда я смотрел в ее глаза, бурная радость охватила меня. В этот миг я не мог отказать ей ни в чем. Я поднес ее руку к губам и поцеловал.
— Конечно, — сказал я. — Я останусь на несколько дней, обещаю.
Она вздохнула с облегчением, ее улыбка стала такой широкой и яркой, что все мысли о Бонапарте, Граале, долге вылетели у меня из головы. Она прижала мою руку к своей щеке, и в этот момент не было ничего, кроме улыбающейся сквозь слезы Арабеллы и желания, чтобы время остановилось и я мог пребывать во мнении, что она заботится обо мне.
Я дурак. Круглый дурак.
Я просто дурочка, я в этом убеждена. Мне следовало дать понять Уильяму, что он действительно достаточно здоров, чтобы уйти, и с Граалем в руках. Ба, ведь он встал и был пристойно одет в жилет, сюртук и брюки, его галстук аккуратно повязан. Но стоило ему посмотреть на меня с теплотой и благодарностью, и моей решимости пришел конец. Больше того, я упрашивала его остаться дольше, и единственным моим извинением было то, что лоб у него был горячий от возможной лихорадки… или от того, что он сидел слишком близко к огню. А потом я позволила себе вольность взять его руку и прижать ее к своей щеке…
Хотя это случилось после того, как он поцеловал мне руку, так что это произошло под эмоциональным давлением. Если мужчина, бывший в чьем-то присутствии полуодетым, бросает теплые взгляды и целует руку, леди должна ответить, и вряд ли я могла бы дурно обойтись с тем, кто был тяжело ранен. В самом деле, если бы я отказала ему в возможности поцеловать мне руку, его оскорбленная чувствительность снова могла ввергнуть его в лихорадку, и если бы он умер от нее, его смерть была бы на моей совести…
Я лгу. Я хотела держать его руку, хотела поцелуя и хотела целовать его в ответ. Я осторожно высвободила руку, потому что боялась разбередить его рану, и уверена, что сумела достаточно собраться, так что мы болтали о пустяках, пока я не настояла, чтобы он снова отдохнул.
Я дольше не осталась с ним, было ясно, что он слаб. Я вернулась в свою комнату и несколько минут размышляла о несправедливости судьбы заставившей меня испытывать симпатию к человеку, который не полностью контролирует свои чувства. Однако долго я на этом не останавливалась, поскольку эти мысли наводили на меня уныние. Я надела свой самый старый наряд и отправилась искать Берти, ничто так не приведет меня в хорошее настроение, как фехтование или стрельба по мишени.
После того как я победила братца, я позволила ему выиграть, это его так обрадовало, что он предложил мне попробовать джин. Я никогда его раньше не пробовала, поэтому принесла Берти чашку для полоскания зубов, чтобы он налил немного в нее.
Вкус был отвратительный. Я тут же вылила джин в окно и сполоснула чашку и рот водой из кувшина, стоявшего на моем туалетном столике. Солнце заиграло на чашке, когда я выливала джин, и я подумала о Граале, о котором с таким благоговением говорил мистер Марстоун. Я подавленно вздохнула, поскольку, несмотря на его уверения, чаша мало чем отличалась от той, которую я использовала, чтобы чистить зубы.
Не имеет значения, через неделю он уедет, и это будет конец маленького оловянного Грааля, этот человек больше меня не потревожит.
Глава 3,
в которой мистер Марстоун уезжает, а мисс Темплар обдумывает причину провала
Я проснулся от крика, заставившего меня резко сесть в постели, боль прострелила раненую руку, гораздо легче, чем вчера, но все-таки больно. Я слышал беготню в коридоре и эмоциональный разговор. Крики были слишком сильными для того, чтобы их причиной стал какой-нибудь проступок слуги. Опасаясь худшего, я поднялся с постели, как мог быстро оделся, отказавшись от всяких попыток прилично завязать галстук.
Мой взъерошенный вид не развеял подозрительного выражения на лице леди Темплар, с каким она взглянула на меня, когда я открыл дверь.
— Где моя дочь? — сердито спросила она.
Когда я услышал ее слова, у меня сердце упало.
— Я не знаю.
— Но предполагаете. — Она смотрела на меня с такой холодной надменностью, которой я не видел с тех пор, как служил лейтенантом в штабе полковника Уэллсли.
Я посмотрел ей в глаза:
— Это зависит от того, как она исчезла.
— Идемте, — сказала леди Темплар. — Сами увидите. — Повернувшись, она повела меня по коридору и рывком открыла дверь в комнату.
Комната была разгромлена, окно широко распахнуто. Или мисс Темплар отчаянно сопротивлялась, или ее похитители оказались крайне неуклюжими и повалили мебель. Я надеялся, что была борьба, мысль о том, что Арабелла беспомощная пленница, наводила на меня ужас и давящее чувство вины.
Я отбросил эмоции и заставил себя пристально осмотреть комнату. Вероятно, борьба все-таки была, по полу были разбросаны бумаги из письменного стола, рядом с кувшином лежала зубная щетка, но… не было чашки для полоскания.
Я честно взглянул на леди Темплар:
— Да, предположения у меня есть. Обещаю вам, я верну ее.
— Да уж, лучше верните, юноша, — сказала она так строго, будто мне шесть лет, а не двадцать четыре. — И расскажите, какое вы имеете отношение к исчезновению моей дочери.
Я ухитрился не скрипнуть зубами и, как мог, старался сохранять подобающую вежливость.
— Я, конечно, расскажу, но… — Я многозначительно указал глазами на столпившихся в холле слуг.
Леди Темплар мрачно посмотрела на них, и слуги бросились врассыпную.
— Идемте, — сказала она. — Поговорим в гостиной.
Она плотно закрыла за мной дверь и чопорно села в кресло у окна. Она не предложила мне сесть, оно и к лучшему, иначе я бы нервничал под ее твердым непоколебимым взглядом.
— Ну? — сказала она.
Я молчал, пытаясь найти успокаивающие слова, но ничего не приходило на ум.
— Боюсь, шпионы Бонапарта рыщут в поисках Святого Грааля и уверены, что он у мисс Темплар.
Леди Темплар в ужасе смотрела на меня.
— Вы принесли Грааль моей дочери и не сочли нужным рассказать мне об этом? Силы небесные! — Вскочив, она взволнованно зашагала по комнате. — Я потратила годы — годы! — чтобы уберечь своих детей от знаний о Граале и других святых реликвиях, поскольку подобные вещи не приносят семейству Темплар ничего, кроме проблем, и даже привели к смерти моего мужа. — Она остановилась и сердито посмотрела на меня: — Когда, мистер Марстоун, вы собирались рассказать мне, если вообще собирались — Она подняла руку, когда я открыл рот, чтобы ответить. — Молчите! Могу я надеяться, что вы не принесли с собой еще и Копье Всевластия?
Признаюсь, я был смущен. Я не думал, что она знает о перемещении и Грааля, и Копья. Не в силах удержаться, я поморщился:
— Нет, Копья у меня нет, я бросил его в Темзу.
— В Темзу?! — Она смотрела на меня как на ящерицу, внезапно появившуюся из-под камня. — Вы привезли и Грааль, и Копье одновременно в Англию?
— Так мне приказал Совет Грааля, миледи.
— Совет Грааля! — Голос ее был полон отвращения. — Кучка замшелых стариков, которые дальше своего носа не видят!
— Я думаю…
— От них у меня одни беды! Разве не они послали моего мужа на верную смерть? Разве не они довели меня до такого нервозного состояния, что я потеряла при родах не одного, не двух, а пятерых детей? Это просто чудо, что мой шестой ребенок, Берти, родился живым, а потом появилась Арабелла!
— Но….
— И вот пожалуйста, после всех моих усилий уберечь их от неминуемой смерти… — Она повела рукой, снова предостерегая меня от попытки заговорить, но я не молчал.
— Все это вынуждает меня немедленно отправляться на поиски вашей дочери, это меньшее, что я могу сделать, особенно из-за вашего гостеприимства, когда я оказался в беде.
Поделиться книгой: