Лавка древнойстей. Том 2

Квильпъ лукаво посмотрѣлъ на своего собесѣдника, ожидая, чтобъ онъ объяснилъ, что это за притча. Но Дикъ не спѣшилъ удовлетворить его любопытство: во время обѣда, — довольно продолжительнаго, — онъ упорно молчалъ, а затѣмъ отодвинулъ отъ себя тарелку, откинулся на спинку стула и, сложивъ руки, устремилъ меланхолическій взглядъ на огонь: въ пустомъ каминѣ дымилось нѣсколько окурковъ отъ сигаръ, распространявшихъ въ комнатахъ препріятный запахъ.

— Можетъ быть, вы не откажетесь съѣсть кусочекъ пирожнаго? спросилъ, наконецъ, Дикъ, обращаясь къ карлику. — Оно должно вамъ понравиться: оно вашего собственнаго приготовленія.

— Что вы хотите этимъ сказать?

Вмѣсто отвѣта Дикъ вынулъ изъ кармана засаленную бумажку и, осторожно развернувъ ее, показалъ карлику маленькій ломтикъ кэка съ коринкой, покрытаго толстымъ слоемъ глазури, очень непривлекательнаго и неудобоваримаго на видъ.

— Какъ вы думаете, что это такое? спросилъ Дикъ.

— Должно быть свадебный пирогъ, отвѣчалъ карлшсъ, осклабившись.

— А какъ вы полагаете, на чьей свадьбѣ его пекли?

Дикъ съ какимъ-то неестественнымъ спокойствіемъ глядѣлъ на карлика, потирая себѣ носъ кэкомъ.

— Не на свадьбѣ же миссъ…

— Именно на ея, перебилъ Дикъ. — Вамъ нѣтъ надобности упоминать ея имя, которое кстати ей ужъ не принадлежитъ. Теперь ея фамилія Чеггсъ — Софи Чеггсъ.

Но я любидъ ее такой любовью,

Что сердце у меня облилось кровью,

Когда узнадъ я объ ея измѣнѣ…

вдругъ перефразировалъ онъ народную пѣсню и, завернувъ пирожное въ ту же грязную бумажку, старательно сплющилъ его между ладонями, спряталъ за пазухой, застегнулъ сюртукъ и скрестилъ руки на груди.

— Вы должны быть совершенно удовлетворены, милостивый государь, такъ же, какъ и Фрэдь. Вы вмѣстѣ съ нимъ трудились надъ этимъ дѣломъ и оно вполнѣ вамъ удалось. Такъ вотъ онъ, тотъ тріумфъ, что вы мнѣ сулили! Это мнѣ напоминаетъ старинный контрдансъ: на каждую даму приходилось по два кавалера — одного она выбираетъ и съ нимъ танцуетъ, а другой — долженъ, на одной ножкѣ, выдѣлывать сзади нихъ фигуру. Но вѣдь противъ судьбы ничего не подѣлаешь, а моя жестоко меня преслѣдуетъ.

Неудача Дика привела Квильпа въ восторгъ, но онъ затаилъ радость въ душѣ и, желая успокоить горевавшаго пріятеля, прибѣгнулъ къ самому дѣйствительному средству: онъ позвонилъ, велѣлъ подать «розоваго вина» — подъ этимъ именемъ у нихъ обыкновенно слыла простая водка — и началъ предлагать тостъ за тостомъ, подсмѣиваясь надъ Чеггсомъ и восхваляя холостую жизнь. Результатъ получился изумительный: сваливъ все на судьбу, Дикъ значительно повеселѣлъ и откровенно разсказалъ пріятелю, что пирогъ принесли и собственноручно передали въ контору, весело хихикая, двѣ барышни Уэкльзъ, остававшіяся пока въ дѣвахъ.

— Подождите, будетъ и на нашей улицѣ праздникъ, ободрялъ его Квильпъ. — Кстати, вы только что говорили о Трентѣ, гдѣ онъ теперь?

Дикъ сообщилъ, что его пріятель получилъ мѣсто отвѣтственнаго агента при странствующемъ игорномъ домѣ, съ которымъ въ настоящее время и разъѣзжаетъ по Великобританіи.

— Очень жаль, промолвилъ карликъ. — Я собственно затѣмъ и шелъ сюда, чтобы узнать о немъ. Мнѣ пришло въ голову, Дикъ, что вашъ пріятель…

— Какой пріятель?

— Да тотъ, что живетъ у васъ наверху.

— Ну?

— Онъ, можетъ быть, знаетъ его.

— Нѣтъ, не знаетъ, — Дикъ покачалъ головой.

— Не знаетъ, только потому, что никогда его не видалъ. Что, если бы мы свели ихъ и рекомендовали Фреда съ хорошей стороны? Можетъ быть и онъ пригодился бы этому чудаку не хуже Нелли съ дѣдушкой. Кто знаетъ? а вдругъ онъ сдѣлаетъ его своимъ наслѣдникомъ, а черезъ него и вы разбогатѣете!

— Дѣло въ томъ, что ихъ уже сводили, да ничего изъ этого не вышло.

— Какъ? кто? — и карликъ подозрительно взглянулъ на своего собесѣдника.

— Я самъ, проговорилъ Дикъ нѣсколько смущенный. — Развѣ я вамъ этого не говорилъ, когда вы въ послѣдній разъ приходили въ контору?

— Вы отлично знаете, что не говорили.

— Можетъ быть и такъ. Да, да, теперь я припоминаю, что не говорилъ. Какъ же! Фредъ очень этого желалъ и я устроилъ имъ свиданіе.

— Ну и что же?

— А вотъ что. Когда онъ узналъ, кто такой Фредъ, онъ не только не обнялъ его, заливаясь слезами и рекомендуясь его дѣдушкой или бабушкой — переодѣтой разумѣется — на что, признаться, мы очень разсчитывали, а накинулся на него, какъ бѣшеный, ругалъ самыми отборными словами, упрекалъ въ томъ, что старикъ и Нелли, главнымъ образомъ, конечно, по его милости, впали въ нищету, и, не предложивъ намъ даже водки, чуть-чуть не вытолкалъ насъ въ шею.

— Странно! молвилъ карликъ въ раздумьѣ.

— И намъ тоже показалось странно, но я вамъ говорю истинную правду.

Это извѣстіе ошеломило Квильпа. Долго сидѣлъ онъ пасмурный, молчаливый, соображая что-то и часто устремляя на Дика испытующій взглядъ, словно онъ хотѣлъ угадать, по выраженію его лица, не совралъ ли онъ. Но такъ какъ ничего подобнаго ему прочесть на лицѣ Дика не удалось, тѣмъ болѣе, что, предоставленный самому себѣ, несчастный вздыхатель снова впалъ въ уныніе, вспоминая о своей неудачной любви, карликъ поспѣшилъ проститься съ нимъ и вышелъ изъ трактира.

— Успѣлъ ужъ ихъ свести, предупредилъ меня, разсуждалъ онъ, шагая по улицѣ. — Положимъ, бѣда не велика, коль скоро изъ этого ничего не вышло. Но все-таки, стало быть, онъ хотѣлъ дѣйствовать помимо меня. Какъ я радъ, что онъ выпустилъ изъ рукъ невѣсту, ха, ха, ха! Этакой дуракъ! Теперь ужъ онъ не броситъ своего мѣста, а для меня это очень важно. Во-первыхъ, я всегда могу его найти, когда онъ мнѣ нуженъ, а затѣмъ, благодаря его глупости, я знаю все, что дѣлается и говорится у Брасса, и это мнѣ ничего не стоитъ, кромѣ грошеваго угощенія. Подожди, Дикъ, ты мнѣ еще пригодишься; не сегодня, завтра, я пойду къ незнакомцу и, чтобы заслужить довѣріе, разскажу ему, для чего ты хотѣлъ жениться на Нелли, а до поры до времени. мы будемъ, съ вашего, сударь, позволенія, самыми лучшими друзьями въ мірѣ.

Погруженный въ эти размышленія, карликъ, тяжело дыша, — у него была какая-то особенная одышка — добрался до Темзы и, переправившись на другую сторону, заперся въ своей холостой квартирѣ, гдѣ, отъ дыма, свѣта Божьяго не было видно: вмѣсто того, чтобы выходить въ трубу, дымъ цѣликомъ разстилался по комнатѣ. Но хозяинъ не унывалъ. Напротивъ, ему, повидимому, доставляло удовольствіе дышатъ такимъ пріятнымъ воздухомъ, который пришелся бы не совсѣмъ по вкусу болѣе деликатной особѣ. Подкрѣпившись роскошнымъ обѣдомъ изъ сосѣдняго трактира, онъ сѣлъ передъ печкой и принялся курить одну трубку за другой, пока наконецъ въ туманѣ, наполнявшемъ комнату, нельзя было различить его фигуру и только воспаленные глаза его сверкали, какъ угольки, да повременамъ, когда, отъ душившаго его кашля, нѣсколько разсѣевались окружавшіе его клубы дыма, обрисовывалась его голова и лицо. И въ такой-то атмосферѣ — всякій другой человѣкъ задохнулся бы въ ней — карликъ очень весело провелъ вечеръ, прикладываясь то къ трубкѣ, то къ погребцу, а иной разъ даже принимаясь выть, что у него означало пѣніе, хотя ничего подобнаго нельзя было бы встрѣтить ни въ вокальной, ни въ инструментальной, словомъ, ни въ какой человѣческой музыкѣ. Позабавившись чутъ не до полночи, онъ, совершенно довольный, влѣзъ въ койку и заснулъ.

Когда онъ, на слѣдующее утро, проснулся и, полуоткрывъ глаза, удивился, что виситъ подъ самымъ потолкомъ — ужъ не превратился ли я ночью въ муху, мелькнуло у него въ головѣ — онъ услышалъ гдѣ-то въ комнатѣ сдержанныя рыданія и стоны. Высунувъ потихонько голову изъ койки, онъ увидѣлъ, что это его жена плачетъ. Молча смотрѣлъ онъ на нее съ минуту, да вдругъ какъ гаркнетъ изо всей мочи «ау!»

— Ахъ, Квильпъ, какъ вы меня испугали! вскрикнула бѣдная женщина, поднимая на него глаза, полные слезъ.

— Да я для того-то и крикнулъ, оправдывался муженекъ. — Зачѣмъ вы сюда пришли, негодница? Вѣдь я умеръ, я утонулъ.

— Прошу васъ, Квильпъ, вернитесь домой, умоляла жена;- обѣщаю вамъ, что это никогда болѣе не повторится. Вѣдь и произошло все это по ошибкѣ — оттого, отгого, что мы такъ безпокоились о васъ.

— Безпокоились обо мнѣ, ухмылялся карликъ. — Я очень хорошо знаю, что вы безпокоились, потому что не были вполнѣ увѣрены въ моей смерти. Я вернусь до мой тогда, когда мнѣ вздумается, и опять уйду, когда мнѣ захочется. Я буду, какъ блуждающій огонь, то тамъ, то здѣсь; буду постоянно вертеться около васъ; буду налетать на васъ совершенно неожиданно, чтобы держать васъ въ вѣчномъ страхѣ и безпокойствѣ. Уходите отсюда!

Жена съ мольбой протянула къ нему руки.

— Нѣтъ; сказалъ нѣтъ, и баста. Если вы еще разъ осмѣлитесь придти сюда безъ зова, я заведу злющихъ собакъ, которыя растерзаютъ васъ, поставлю на дворѣ капканъ, разложу петарды, которыя взорвутъ васъ на воздухъ и раскрошатъ васъ на мелкіе куски, какъ только вы наступите на проволоку. Убирайтесь вонъ, я вамъ говорю.

— Квильпъ, простите меня, вернитесь домой, настойчиво молила жена.

— Н-н-н-нѣтъ! заревѣлъ карликъ. — Не прощу до тѣхъ поръ, пока самому не захочется; да и тогда, чуръ, помнить: я не стану отдавать отчета, куда и насколько времени ухожу. Видите, вотъ вамъ Богъ, а вотъ порогъ, крикнулъ онъ такимъ страшнымъ голосомъ, — дѣлая при этомъ видъ, что сію минуту выскочить изъ койки, — жена стрѣлой вылетѣла изъ комнаты, боясь, что онъ и въ самомъ дѣлѣ, какъ есть, въ ночномъ колпакѣ, бросится вслѣдъ за ней и, схвативъ ее въ охапку, понесетъ ее по люднымъ улицамъ домой; а благовѣрный супругъ, вытянувъ шею, слѣдилъ за ней, пока она переходила черезъ дворъ, и затѣмъ, расхохотавшись во все горло, снова завалился спать. Онъ былъ очень доволенъ своимъ подвигомъ и гордился тѣмъ, что настоялъ на своемъ и съумѣлъ охранить неприкосновенность своего святилища.

XIV

Долго спалъ этотъ гостепріимный хозяинъ въ своей холостой квартирѣ, подъ аккомпанементъ дождя, среди сродной ему обстановки: въ грязи, въ сырости, въ копоти, окруженный крысами. Было уже поздно, когда онъ позвалъ своего камердинера Тома Скотта, чтобы тотъ помогъ ему встать и приготовилъ завтракъ. Онъ одѣлся, поѣлъ и, такъ же какъ наканунѣ, отправился въ Бевисъ-Марксъ.

На этотъ разъ онъ шелъ не къ Дику, а къ его патрону и пріятелю — самсону Брассу. Онъ никого не засталъ; даже миссъ Сэлли, — этотъ свѣточъ юриспруденціи, — не оказался на своемъ посту. Объ отсутствіи этихъ трехъ лицъ извѣщалось билетикомъ, привѣшеннымъ къ ручкѣ звонка, съ лаконической надписью, сдѣланной рукою Дика: «возвратятся черезъ часъ». Но такъ какъ не было обозначено время, когда билетикъ былъ вывѣшенъ, онъ давалъ лишь смутное и довольно сбивчивое указаніе являвшимся кліентамъ.

— Надо полагать, что здѣсь, по крайней мѣрѣ, есть прислуга, подумалъ карликъ, стуча въ дверь, — а мнѣ и этого будетъ достаточно.

Послѣ довольно продолжительной паузы, дверь отворилась и чей-то тоненькій голосокъ пропищалъ: «пожалуйста, потрудитесь оставить вашу карточку или записочку».

— Это что такое? пробормоталъ карликъ, съ изумленіемъ опуская глаза — небывалый съ нимъ случай — на крошечную кухарку.

Дѣвочка повторила, — точь-въ-точь какъ тогда, разговаривая съ Дикомъ — «пожалуйста, потрудитесь оставить вашу карточку или записочку».

— Хорошо, я напишу записку, сказалъ Квильпъ, проходя мимо нея въ контору. — Не забудь отдать ее хозяину, какъ только онъ придетъ домой.

Карликъ влѣзъ на самый высокій табуретъ и сталъ писать, а маленькая кухарочка, — въ свое время получившая инструкцію, какъ слѣдуетъ поступать въ подобныхъ случаяхъ, — стояла тутъ же, не спуская съ него глазъ: если бы онъ вздумалъ стащить хоть одну облатку, она тотчасъ же бросилась бы на улицу и закричала бы «караулъ».

Квильпъ торопливо написалъ всего нѣсколько словъ и, складывая записочку, случайно замѣтилъ, что дѣвочка смотритъ ему въ упоръ. Онъ пристально взглянулъ на нее.

— Какъ ты себя чувствуешь, спросилъ онъ, смачивая слюнями облатку и дѣлая при этомъ невообразимыя гримасы.

Дѣвочка, должно быть, испугалась его гримасъ: она ничего не отвѣчала на его вопросъ и только шевелила губами, видно было, что она повторяетъ ту же самую фразу, что и въ началѣ: о карточкѣ и записочкѣ.

— Съ тобой здѣсь скверно обращаются? хозяйка твоя, должно быть, настоящій татаринъ?

Въ глазахъ у дѣвочки засвѣтился огонекъ, но вмѣстѣ съ лукавствомъ въ нихъ отчасти проглядывалъ и страхъ. Она поджала губки и закивала головой.

Не знаю, понравился ли ему этотъ плутовской пріемъ, или, можетъ быть, выраженіе ея лица чѣмъ нибудь инымъ обратило на себя вниманіе карлика въ эту минуту или, наконецъ, ему просто-напросто хотѣлось потѣшиться надъ дѣвочкой и напугать ее, только онъ тяжело оперся обоими локтями на бюро и, сжавъ щеки ладонями, уставился на нее.

— Откуда ты пришла къ нимъ? спросилъ онъ, послѣ небольшого молчанія поглаживая подбородокъ.

— Я и сама не знаю.

— А какъ тебя зовутъ?

— Никакъ не зовутъ.

— Вздоръ! Какъ тебя зоветъ хозяйка?

— Чертенкомъ, отвѣчала дѣвочка и поспѣшила прибавить, словно боясь, чтобъ онъ не вздумалъ продолжать свои разспросы. — Пожалуйста, потрудитесь оставить вашу карточку или записочку.

Но карликъ, повидимому, удовольствовался этими отвѣтами. Не проронивъ больше ни словечка, онъ отвелъ глаза отъ маленькой служанки, потеръ задумчиво подбородокъ и, наклонившись надь запиской, — будто стараясь, какъ можно тщательнѣе вывести адресъ, — сталъ украдкой разсматривать ее изъ-подь нависшихъ, густыхъ бровей. По окончаніи этого осмотра, онъ закрылъ лицо руками и разразился до того неудержимымъ, хотя и неслышнымъ хохотомъ, что у него жилы на лбу вздулись и, казалось, воть-вотъ онъ лопнетъ. Затѣмъ онъ натянулъ шляпу на самыя брови, — чтобы скрыть свое необыкновенно веселое настроеніе духа, — сунулъ письмо дѣвочкѣ въ руку и выбѣжалъ изъ конторы.

На улицѣ онъ уже не стѣснялся и хохоталъ до упаду, держась за бока и заглядывая сквозь грязныя стекла въ комнату, какъ будто его такъ и тянуло еще разъ взглянуть на маленькую служанку. Утомившись, наконецъ, такимъ продолжительнымъ кривляньемъ, онъ направился прямо въ «Пустыню», отстоявшую на ружейный выстрѣлъ отъ его холостой квартиры, и приказалъ, чтобы вечеромъ приготовили чай на три персоны въ деревянной бесѣдкѣ. Онъ собственно для того и заходилъ въ контору, чтобы пригласить Брасса съ сестрицей на чай.

Нельзя сказать, чтобы погода очень благопріятствовала такому чаепитію въ бесѣдкѣ, да еще вдобавокъ полуразвалившейся и висѣвшей надь илистымъ берегомъ большой рѣки. Какъ бы то ни было, а именно въ этой самой бесѣдкѣ, подъ ея растрескавшейся крышей, карликъ въ назначенный часъ принималъ своихъ гостей.

— Вы, кажется, большой любитель природы? обратился онъ къ Брассу. — Не правда ли, какъ все здѣсь прелестно? такой, можно сказать, первобытный уголокъ!

— Дѣйствительно, прелестно, поддакивалъ адвокатъ.

— Немножко прохладно? замѣтилъ хозяинъ.

— Не… скажу, чтобы очень, отвѣчалъ Брассь. Зубы у него такъ и стучали отъ холода.

— Можетъ быть сыровато? Не боитесь ли вы схватить лихорадку?

— Нѣтъ, нѣтъ. Отъ этой сырости воздухъ кажется еще пріятнѣе.

— А что скажетъ наша Сэлли? Нравится ей здѣсь?

— Ей понравится, когда подадутъ чай. Распорядитесь, чтобы скорѣе несли, и не надоѣдайте мнѣ, отвѣчала ученая женщина.

— Ахъ, моя прелестная, очаровательная, неотразимая Сэлли!

И Квильпъ разставилъ руки, словно готовясь принять ее въ свои объятія.

— Замѣчательный человѣкъ, настоящій трубадуръ! настоящій трубадуръ! какъ-то задумчиво и разсѣянно повторялъ несчастный Брассъ, успѣвшій уже схватить насморкъ и порядочно промокшій во время пути. Онъ чувствовалъ себя такъ скверно, что, пожалуй, не прочь былъ бы даже раскошелиться, лишь бы перебраться изъ восхитительной бееѣдки въ теплую комнату и обсушиться у огня. А Квильпъ блаженствовалъ, глядя на него. Такого наслажденія не могъ бы ему доставить самый роскошный пиръ! Его дьявольскому сердцу всякія человѣческія страданія были пріятны; тутъ еще онъ злился на Брасса за то, что онъ принималъ такое дѣятельное участіе въ поминкахъ по немъ, у него въ домѣ.

Чтобы познакомить читателя съ нѣкоторыми особенностями характера достойной сестрицы адвоката, мы должны сказать, что если бы дѣло касалось ея одной, она не прикидывалась бы такой овечкой и, вѣроятно, ушла бы изъ бесѣдки, не дождавшись чаю; но когда она замѣтила, что брату ея не по себѣ, въ душѣ ея зашевелилось радостное чувство, и не смотря на то, что съ крыши текло имъ всѣмъ на голову, она не выразила ни малѣйшаго неудовольствія по этому поводу. Тогда какъ Квильпъ, разыгрывая роль гостепріимнаго хозяина, усѣлся на пустую бочку, расхваливая бесѣдку, — по его словамъ, такой красивой и удобной не найдется во всемъ королевствѣ, - поднялъ бокалъ, выражая желаніе какъ можно скорѣе свидѣться опять съ своими гостями въ этомъ восхитительномъ уголкѣ, а Брассъ, держа въ рукѣ чашку, въ которую поминутно капало съ потолка, дѣлалъ неимовѣрныя усилія, чтобы казаться довольнымъ и веселымъ — Томъ, стоявпіій подъ дырявымъ зонтикомъ за дверью, помиралъ со смѣху, глядя на эту сцену — невозмутимая Сэлли сидѣла, выпрямившись какъ струнка, за чайнымъ приборомъ, не обращая вниманія на то, что съ крыши лило на ея драгоцѣнную особу и на ея великолѣпное платье, и забывая о собственныхъ неудобствахъ, готова была всю ночь просидѣть на этомъ мѣстѣ, наслаждаясь терзаніями брата, который изъ-за своей жадности и раболѣпства переносилъ всѣ эти муки и не осмѣлился бы отомстить за обиду. Для полнѣйшей характеристики миссъ Сэлли слѣдуетъ добавитъ, что, съ точки зрѣнія дѣльца, она вполнѣ сочувствовала брату, и пришла бы въ крайнее негодованіе, если бы онъ вздумалъ хоть въ чемъ нибудь перечить своему кліенту.

Уславъ за чѣмъ-то мальчишку и сбросивъ съ себя личину любезнаго хозяина, Квильпъ спустился съ бочки.

— Два слова, прежде чѣмъ мы снова примемся за чаепитіе, промолвилъ онъ, взявъ адвоката за рукавъ, — и вы, Сэлли, погодите минуточку, мнѣ надо съ вами поговорить.

Зная по опыту, что о дѣлахъ этого уважаемаго кліента можно бесѣдовать не иначе, какъ шопотомъ, Сэлли тотчасъ же подвинулась къ нему.

— У меня есть дѣло, очень секретное. Обдумайте его хорошенько вмѣстѣ, когда вернетесь домой, говорилъ Квильпъ, переводя глаза отъ братца къ сестрицѣ.

— Непремѣнно, непремѣнно, и Брассъ вынулъ изъ кармана записную книжку. — Я буду заносить на бумагу главные пункты. Это будутъ замѣчательные документы, замѣчательные, повторялъ адвокатъ, поднимая глаза къ потолку. — Я увѣренъ, что по ясности изложенія они поспорятъ съ любымъ парламентскимъ актомъ.

— Я лишу васъ этого удовольствія, сухо перебилъ его Квильпъ. — Спрячьте вашу книжку, намъ не надо никакихъ документовъ. Теперь къ дѣлу. Въ Лондонѣ существуетъ мальчишка, по имени Китъ…

Миссъ Сэлли кивнула головой, дескать, она его знаетъ.

— Китъ? переспросилъ Самсонъ. — Китъ! Я гдѣ-то слышалъ его имя, но гдѣ, никакъ не припомню, никакъ…

— Вы неповоротливы, какъ черепаха, черепъ у васъ толще, чѣмъ у носорога, нетерпѣливо замѣтилъ любезный кліентъ.

— Какой шутникъ и какія у него удивительныя познанія въ естественной исторіи! Настоящій Буфонъ!

Адвокатъ, разумѣется, хотѣлъ сказать ему комплиментъ и назвать его Бюфономъ, но немножко ошибся: вмѣсто одной гласной употребилъ другую. Квильпъ не далъ ему времени исправить ошибку, взявшись исправлять его самого и довольно внушительно хвативъ его ручкой зонтика по головѣ.

Сэлли остановила его за руку.

— Перестаньте драться. Я вамъ сдѣлала знакъ, что знаю этого мальчика. Чего-жъ вамъ еще?

— Она умнѣе, догадливѣе всѣхъ, сказалъ карликъ, трепля ее по спинѣ и съ презрѣніемъ глядя на ея брата. — Слушайте же, Сэлли! Я не люблю Кита.

— И я его не люблю!

— И я тоже! вторили ему брать и сестра.