Лавка древнойстей. Том 2

— Они уже крещеные?

— Пока только малымъ крещеніемъ.

— Такъ считайте меня крестнымъ отцомъ обоихъ и прошу васъ, ма'амъ, этого не забывать. Вамъ бы не мѣшало выпить немного глинтвейна.

— Нѣтъ ужъ, сударь, избавьте меня отъ него, я не въ состояніи буду и капли проглотить.

— Нѣтъ, нѣтъ, вы непремѣнно должны выпить. И какъ это я упустилъ изъ виду!

Онъ рветъ колокольчикъ и съ такимъ неистовствомъ требуетъ глинтвейна, что можно подумать, дѣло идетъ объ утопленникѣ или объ умирающемъ. Приносятъ вино горячее, какъ кипятокъ; онъ заставляетъ бѣдную женщину выпить цѣлый бокалъ, такъ что у нея даже слезы брызжутъ изъ глазъ, а затѣмъ чуть не толкаетъ ее опять въ карету, гдѣ она, вѣроятно вслѣдствіе этого успокоительнаго средства, вскорѣ же засыпаетъ и хоть на-время избавляется отъ его надоѣдливыхъ приставаній. Дѣйствіе, проозведенное виномъ, оказывавтся довольно продолжительнымъ: мать Кита просыпается, когда уже на дворѣ свѣтло и они громыхаютъ по мостовой какого-то города.

— Вотъ мы и пріѣхали! воскликнулъ ея спутникъ, разомъ спуская всѣ стекла. — Эй, кучеръ! подъѣзжай къ выставкѣ восковыхъ фигуръ.

Приложившись къ шляпѣ, форейторъ пришпорилъ лошадь и карета помчалась по улицамъ, заглущая своимъ грохотомъ бой городскихъ часовъ, звонившихъ въ это время на всѣхъ башняхъ 8 1/2, и, переполошивъ мирныхъ жителей, которые бросались къ дверямъ и окнамъ, недоумѣвая, что бы означалъ этотъ шумъ. Наконецъ, она лихо подкатила къ крыльцу, около котораго толпилась кучка ротозѣевъ.

— Что такое, что тутъ случилось? спросилъ джентльменъ, высунувъ голову изъ экипажа.

— Здѣсь, сударь, свадьба, отвѣчали ему изъ толпы. — Ура! Ура!

Когда тотъ, съ помощью кондуктора, вышелъ изъ кареты, чувствуя себя не совсѣмъ ловко среди обступившихъ его зѣвакъ, и подалъ руку м-съ Неббльзъ, толпа еще больше заволновалась и запрыгала отъ радости, крича во все горло: «вотъ еще свадьба. Ура! Ура!»

— Кажется, эти люди съ ума сошли, говорилъ джентльменъ, пробираясь съ своей мнимой невѣстой впередъ. — Подождите здѣсь, я сейчасъ постучу.

Не успѣлъ онъ это сказать, какъ два десятка грязныхъ рукъ потянулись къ дверному молоточку: для уличныхъ зѣвакъ нѣтъ большаго удовольствія, какъ производить какой бы то ни было шумъ — и начался такой оглушительный стукъ, какой рѣдко приходится выносить дверному молоточку. Оказавъ непрошенную услугу, толпа скромно подалась назадъ, предоставляя пріѣзжему расплачиваться за весь произведенный ими шумъ.

Дверь отворилась, и на порогѣ показался господинъ съ огромнымъ бѣлымъ бантомъ въ петлицѣ.

— Нуте-съ, что вамъ нужно? спросилъ онъ, окидывая джентльмена самымъ равнодушнымъ взглядомъ.

— Чья тутъ, братецъ, свадьба? спросилъ тотъ.

— Моя.

— Ваша? А на комъ же вы, чортъ возьми, женитесь?

— А по какому праву вы меня объ этомъ спрашиваете?

И новобрачный смѣрилъ его съ головы до ногъ.

— По какому праву? Тутъ незнакомецъ стиснулъ руку своей дамы, вѣроятно, намѣревавшейся, улизнуть отъ него. — По такому праву, о которомъ вамъ даже и не снилось. Слушайте, честной народъ, обратился онъ къ толпѣ, - если этотъ франтъ женился на несовершеннолѣтней… да нѣтъ, этого быть не можетъ. Скажитека, любезный, гдѣ тутъ дѣвочка, она, кажется, у васъ жила; ее зовутъ Нелли.

Какъ только онъ произнесъ ея имя, а за нимъ и м-съ Неббльзъ повторила его, кто-то въ сосѣдней комнатѣ вскрикнулъ, и дородная женщина, вся въ бѣломъ, выбѣжала къ парадной двери и повисла на рукѣ новобрачнаго.

— Гдѣ она? что съ ней сталось? Какія о ней извѣстія вы мнѣ привезли? кричала молодая.

Пріѣзжій отскочилъ назадъ, устремивъ на бывшую

М-съ Джарли — въ это утро м-съ Джарли вышла замужъ за философа Джорджа, къ крайнему негодованію и отчаянію поэта Слэма — взглядъ, въ которомъ сказывался и страхъ, и разочарованіе, и недовѣріе.

— Я васъ спрашиваю, гдѣ она, и что означаютъ ваши слова? пробормоталъ онъ наконецъ.

— Ахъ, сударь! Если вы, дѣйствительно, желали ей добра, отчего вы не пріѣхали недѣлю тому назадъ? воскликнула молодая.

— Она… она не умерла? спросилъ пріѣзжій, страшно поблѣднѣвъ.

— Нѣтъ, нѣтъ, не то.

— Слава Тебѣ Господи! пробормоталъ онъ слабымъ голосомъ. — Пустите меня въ комнату.

Молодые пропустили его и м-съ Неббльзъ впередъ и заперли за ними дверь.

— Друзья мои, обратился къ нимъ незнакомецъ. — вы видите передъ собой человѣка, для котораго старикъ и дѣвочка, имъ разыскиваемые, дороже жизни. Меня они не знаютъ, во вотъ эта дама хорошо имъ знакома. Если вы ихъ скрываете у себя, — боясь за ихъ судьбу, — если оба они, или хоть одинъ изъ нихъ, здѣсь у васъ — поведите ее къ нимъ: вы увидите, какъ они обрадуются ей и тогда вы, конечно, поймете, что меня нечего бояться: я ихъ ищу для ихъ же пользы.

— Я всегда это говорила. Я знала, что она не изъ простыхъ дѣтей. Увы, сударь, мы ничѣмъ не можемъ вамъ помочъ. Всѣ наши розыски были до сихъ поръ безуспѣшны, говорила молодая.

И она разсказала безъ утайки все, что знала о Нелли и ея дѣдушкѣ, начиная съ ихъ первой встрѣчи на дорогѣ и кончая ихъ загадочнымъ исчезновеніемъ, боясь, какъ бы съ ними не случилось какого несчастья, и чтобы хозяйкѣ не пришлось со временемъ отвѣчать за этотъ побѣгъ, они, молъ, пустили въ ходъ всѣ средства, чтобы ихъ нагнать, но безуспѣшно. По ихъ словамъ, старикъ совсѣмъ выжилъ изъ ума: они слышали, будто онъ сталъ водиться съ подозрительными людьми. Это-то, вѣроятно, и огорчало дѣвочку: она всегда тревожилась и грустила во время его отсутствія, и это вѣчное безпокойство мало-по-малу отразилось на ея здоровьѣ и расположеніи духа. Спохватилась ли она ночью, что старика нѣтъ дома и пошла его розыскивать, или же они ушли съ общаго согласія, — этого, молъ, никакъ нельзя рѣшить, но во всякомъ случаѣ, едва ли имъ когда либо удастся отыскать бѣглецовъ, едва ли тѣ возвратятся къ нимъ.

Незнакомецъ-былъ, видимо, удрученъ этимъ разсказомъ. Онъ горько плакалъ, когда говорили о старикѣ.

Не желая утомлять читателя излишними подробностями, мы скажемъ только, что онъ вскорѣ же убѣдился въ томъ, что имѣетъ дѣло съ порядочными людьми и что они говорили истинную правду. Онъ хотѣлъ было поблагодарить ихъ за то, что они пріютили и приласкали бѣднаго ребенка, но тѣ наотрѣзъ отказались отъ всякаго вознагражденія, и тѣмь кончилось ихъ свиданіе. Намѣреваясь провести медовый мѣсяцъ въ путешествіи, счастливая парочка сѣла въ караванъ, который и задребезжалъ по мостовой, а пріѣзжіе долго стояли понуря голову у дверки кареты.

— Куда, сударь, прикажете везти? спросилъ, наконецъ, кучеръ.

— Куда хочешь, хоть къ чорту, хотѣлъ было тотъ сказать, но, вспомнивъ, что онъ не одинъ, приказалъ ѣхать въ гостинницу, хотя ему-то самому этого вовсе не хотѣлось.

А въ городѣ уже разнесся слухъ, что маленькая дѣвочка, показывавшая восковыя фигуры, — дочь очень знатныхъ родителей; что ее еще въ дѣтствѣ похитили изъ семьи и только теперь родные напали на ея слѣдъ. Мнѣнія раздѣлились: одни говорили, что она дочь какого-то принца, другіе — герцога, третьи — графа, виконта, барона; но всѣ сходились въ одномъ: что отецъ ея тотъ самый господинъ, который пріѣхалъ въ ихъ городъ съ какой-то дамой; и когда карета двинулась по направленію къ гостинницѣ, обыватели бросились къ окнамъ, чтобы полюбоваться хотя бы кончикомъ его благороднаго носа.

Чего бы не далъ этотъ, до глубины души потрясенный своими неудачными поисками, человѣкъ, на котораго они такъ жаждали взглянуть, если бы кто нибудь ему сказалъ, что въ эту самую минуту дѣдушка и внучка сидѣли на церковной паперти, терпѣливо ожидая возвращенія школьнаго учителя, и сколько лишнихъ страданій было бы этимъ устранено!

XI

Вѣсть о прибытіи и поискахъ таинственнаго незнакомца облетѣла весь городъ и принимая, по обыкновенію, при переходѣ изъ устъ въ уста все болѣе и болѣе фантастическій характеръ — извѣстно, что людская молва, въ противоположность катящемуся камню, о которомъ говоритъ пословица, обростаетъ мхомъ по мѣрѣ того, какъ перебрасывается съ мѣста на мѣсто — собрала цѣлую толпу зѣвакъ у подъѣзда гостинницы, когда онъ выходилъ изъ кареты. Они обступили его; радостно привѣтствуя его появленіе, какъ благодать, ниспосланную имъ небомъ, — такъ какъ въ настоящую минуту имъ рѣшительно не на что было глазѣть: выставка восковыхъ фигуръ закрылась, а свадебная церемонія, развлекавшая ихъ часъ тому назадъ, завершилась отъѣздомъ молодыхъ.

Пріѣзжій нисколько не раздѣлялъ ихъ веселаго настроенія. Онъ жаждалъ поскорѣе остаться наединѣ съ самимъ собой, чтобы хорошенько поразмыслить о своей неудачѣ. Съ угрюмымъ видомъ, хотя и вѣжливо, подалъ онъ руку своей спутницѣ, - что произвело глубокое впечатлѣніе на толпу — и повелъ ее въ гостинницу, предшествуемый цѣлымъ отрядомъ половыхъ, которые, какъ застрѣльщики, летѣли впереди, расчищая дорогу и приглашая пріѣзжихъ взглянуть на такой-то номеръ, готовый къ ихъ услугамъ.

— Мнѣ все равно, гдѣ бы ни остановиться, лишь бы поближе къ выходу, говорилъ незнакомецъ.

— Вотъ въ этой сторонѣ есть недалеко свободный номеръ. Не угодно ли будетъ взглянуть? предлагалъ половой.

— А можетъ быть джентльмену понравится вотъ эта комната? вдругъ послышался чей-то голосъ и въ то же время чутъ не у самой лѣстницы съ шумомъ растворилась маленькая дверь и оттуда высунулась чья-то голова. — Онъ будетъ здѣсь такимъ же желаннымъ гостемъ, какъ цвѣты въ маѣ, а въ декабрѣ пылающій каминъ. Угодно ли вамъ, сударь, взять этотъ номеръ? Прошу васъ, зайдите, сдѣлайте мнѣ это величайшее одолженіе, эту честь.

— Господи помилуй! кто бы подумалъ! воскликнула мать Кита, съ изумленіемъ отшатываясь назадъ.

И было чему удивиться: это милое приглашеніе исходило изъ устъ самого Даніеля Квильпа. Дверь, изъ которой онъ выглядывалъ, находилась рядомъ съ кладовой и отъ этого сосѣдства, надо полагать, мало выигрывали бараньи ляжки и жареные цыплята. Стоя у своей двери и шутовски раскланиваясь, съ необычайной развязностью, точно онъ былъ у себя дома, онъ смахивалъ на влого духа, вышедшаго изъ-подъ пола для какой нибудь дьявольской проказы.

— Такъ вы сдѣлаете мнѣ эту честь? приставалъ Квильпъ.

— Я предпочитаю быть наединѣ, возразилъ незнакомецъ.

— Вотъ какъ! И съ этимъ восклицаніемъ Квильпъ скрылся въ комнатѣ и прихлопнулъ за собой дверь, — ни дать, ни взять, какъ тѣ фигурки, что выскакиваютъ изъ голландскихъ часовъ, когда они бьютъ.

— Какъ это странно, сударь! Вѣдь вчера вечеромъ я его видѣла въ молельнѣ Little Bethel, шепнула мать Кита своему спутнику.

— Въ самомъ дѣлѣ? Половой, когда пріѣхалъ этотъ господинъ?

— Сегодня утромъ, въ почтовой каретѣ.

— Гм! А когда онъ уѣзжаеть отсюда?

— Право, сударь, не могу знать. Да онъ какой-то чудной! Дѣвушка спрашивала его, не приготовить ли ему постель, а онъ кроитъ рожи и лѣзетъ цѣловаться.

— Попроси-ка его сюда. Скажи, что я желаю съ нимъ поговорить. Сію минуту. Слышишь?

Половой вытаращилъ глаза отъ изумленія: незнакомецъ такъ же какъ и его спутница, удивился, увидѣвъ карлика и нисколько не скрывалъ своего отвращенія къ нему. Тѣмъ не менѣе слуга поспѣшилъ исполнить данное порученіе и черезъ минуту карликъ вошелъ въ комнату.

— Къ вашимъ услугамъ, сударь. Я встрѣтилъ вашего посланца на полдорогѣ: самъ шелъ къ вамъ, чтобы засвидѣтельстаовать свое почтеніе. Надѣюсь, милостивый государь, что вы находитесь въ вожделѣнномъ здравіи!

Прищуривъ глаза, сложивъ губы сердечкомъ, онъ ждалъ отвѣта. Но отвѣта не послѣдовало и онъ обратился къ м-съ Неббльзъ, съ которой былъ болѣе знакомъ:

— Ба, кого я вижу! Матушка Христофора, почтеннѣйшая, ліобезнѣйшая м-съ Неббльзъ, которую Богъ наградилъ такимъ достойнымъ сыномъ. А какъ вы себя чувстауете, милѣйшая? Не имѣла ли перемѣна воздуха вліянія на ваше драгоцѣнное? Какъ поживаетъ Христофоръ и вся ваша маленькая семья? Дѣти, конечно, ростутъ и развиваются, чтобы современемъ стать достойными гражданами своего отечества, не правда ли?

По мѣрѣ того, какъ онъ говорилъ, онъ все повышалъ голосъ и кончилъ на самой высокой, пронзительной ноткѣ, послѣ чего его физіономія приняла свой обычный запыхавшійся видъ. Было ли это у него отъ природы, или онъ надѣвалъ на себя маску, — во всякомъ случаѣ, это безсмысленное выраженіе помогало ему скрывать свои мысли и свое расположеніе духа.

— М-ръ Квильпъ, заговорилъ незнакомецъ.

Карликъ приставилъ ладонь къ своему длинному уху и якобы весь превратился въ слухъ.

— Мы ужъ встрѣчались съ вами и прежде…

— Какъ же, какъ же, и карликъ закивалъ головой. — Такое удовольствіе и такая честь — для меня это было и большое удовольствіе и большая честь, почтеннѣйшая м-съ Неббльзъ — не скоро забывается.

— Вы, вѣроятно, помните, что когда, по прибытіи моемъ въ Лондонъ, я нашелъ старый домъ совершенно опустѣлымъ и меня направили къ вамъ, я бросился разыскивать васъ, даже не отдохнувъ отъ дороги…

— Какая поспѣшность и вмѣстѣ съ тѣмъ какой энергичный и дѣльный пріемъ! говорилъ Квильпъ, какъ бы разсуждая съ самимъ собой, по примѣру пріятеля своего, адвоката Брасса.

— Оказалось, что вы какимъ-то непостижимымъ образомъ завладѣли имуществомъ человѣка, слывшаго до тѣхъ поръ богачомъ и вдругъ превратившагося въ нищаго, котораго вы выгнали изъ собственнаго дома, продолжалъ незнакомецъ.

— Мы поступили по закону, государь мой, совершенно по закону. У насъ есть свидѣтели. И вы напрасно изволите такъ выражаться, будто его выгнали изъ дома. Онъ ушелъ по своей охотѣ, исчезъ тайкомъ ночью.

— Не въ томъ дѣло, — незнакомецъ начиналъ сердиться. — Его уже не было здѣсь.

— Что не было, то не было, объ этомъ никто и спорить не станетъ, говорилъ Квильпъ, съ возмутительнымъ спокойствіемъ, — а вотъ куда онъ дѣлся, этотъ вопросъ и до сихъ поръ не разрѣшенъ.

— Что-жъ мнѣ теперь думать о васъ? Тутъ незнакомецъ строго посмотрѣлъ на карлика. — Тогда вы не хотѣли дать мнѣ никакого разъясненія, стараясь отдѣлаться разными увертками, отговорками, обманомъ, а теперь вы слѣдуете по моимъ пятамъ.

— Я слѣдую по вашимъ пятамъ! воскликнулъ Квильпъ.

— А то нѣтъ?

Незнакомецъ окончательно вышелъ изъ себя.

— Всего нѣсколько часовъ тому назадъ, вы были за 60 миль отсюда. М-съ Неббльзъ видѣла васъ въ часовнѣ куда она ходитъ молиться.

— Я полагаю, что вѣдь и она тамъ была, коли меня видѣла, молвилъ Квильпъ, даже и не моргнувъ глазомъ. — И я то же могъ бы сказать, еслибъ не былъ такъ сдержанъ, — что вы слѣдуете по моимъ пятамъ. Я не отказываюсь, я былъ въ часовнѣ, такъ что-жъ изъ этого? Я читалъ въ книжкахъ, что богомольцы, передъ тѣмъ, какъ отправляться въ путь, ходятъ въ церковь помолиться Богу о благополучномъ возвращеніи домой. И какой, это, право, мудрый обычай, какъ подумаешь! Мало ли что можетъ случиться во время путешествія, въ особенности на имперіалѣ. Колесо соскочитъ, лошади чего нибудь испугаются, кучеръ погонитъ лошадей и опрокинетъ экипажъ. Я не выѣзжаю изъ города, не побывавъ въ церкви: у меня ужъ такое обыкновеніе.

Не требовалось большой проницательности, чтобы понять, что Квильпъ безстыдно лгалъ, хотя, по выраженію лица, по интонаціи голоса и жестамъ карлика, его, пожалуй, можно было бы принять за мученика правды.

— Съ вами просто съума сойдешь, говорилъ въ отчаяніи незнакомецъ. — Прошу васъ, скажите мнѣ откровенно, васъ привела сюда та же цѣль, что и меня? Если вы знаете, для чего я сюда пріѣхалъ, не можете ли вы мнѣ дать какихъ нибудь разъясненій по этому дѣлу?

— Вы, вѣроятно, принимаете меня за колдуна, государь мой! Квилъпъ съ удивленіемъ пожалъ плечами. — Если бы я былъ колдунъ, я прежде всего наворожилъ бы себѣ самому, — составилъ бы себѣ состояніе.

— Я вижу, что отъ васъ ничего не добьешься, воскликнулъ незнакомецъ, съ сердцемъ бросаясь на диванъ. — Прошу васъ уйти отсюда.

— Съ удовольствіемъ… Съ превеликимъ удовольствіемъ. Прощайте, почтеннѣйшая м-съ Неббльзъ. А вамъ, сударь, желаю пріятнаго путешествія вспять. Гм! Гм!

При послѣднихъ словахъ онъ скорчилъ такую безобразную гримасу, какую только можно себѣ представить на человѣческомъ лицѣ, или, вѣрнѣе, на обезьяньей рожѣ, и, попятившись къ двери, медленно вышелъ.

— Ого! вотъ оно что! Вотъ до чего дошло, пріятель! сказалъ онъ, возвратившись въ свою комнату, и опустился въ кресло, держась за бока.

Тутъ ужъ онъ далъ волю своему нраву, хохоталъ, — якобы отъ радости, — кривлялся, корчился, стараясь вознаградить себя за то, что ему пришлось какихъ нибудь полчаса стѣснять себя передъ незнакомцемъ. Успокоившись, наконецъ, онъ сталъ мысленно разбиратъ всѣ обстоятельства, предшествовавшія этой поѣздкѣ, раскачиваясь въ креслѣ и поглаживая лѣвое колѣно.

Его размышленія не лишены интереса и для насъ съ читателемъ. Мы постараемся передать ихъ въ нѣсколькихъ словахъ.

Зайдя наканунѣ вечеромъ въ контору Брасса, Квильпъ не засталъ ни адвоката, ни его ученой сестрицы. Дикъ Сунвеллеръ какъ разъ въ это время былъ занятъ увлажненіемъ сухихъ предписаній и узаконеній, отъ которыхъ у него пересохло въ горлѣ — смачивалъ свою глину, какъ говорится, — т. е. попросту пилъ грогъ и въ довольно неумѣренномъ количествѣ. Но вѣдь извѣстно, что глина, отъ слишкомъ обильнаго смачиванія, теряетъ свою крѣпость, разрыхляется, разваливается тамъ, гдѣ этого никакъ не ожидаютъ и въ такомъ видѣ еле удерживаетъ какіе бы то ни было отпечатки. Тоже самое бываетъ и съ человѣкомъ. Насладившись вдоволь упоительной влагой, Дикъ раскисъ, размякъ, мысли начали путаться у него въ головѣ, потеряли свою опредѣленность, расплылись. Нѣтъ ничего удивительнаго, что, дойдя до такого состоянія, онъ сталъ хвастать тѣми именно качествами, которыхъ теперь-то у него и не хватало, т. е. необыкновенной осторожностью и проницательностью, и тутъ же разболталъ передъ карликомъ, что узналъ разныя разности о жильцѣ, но что это тайна, которую никто не вырветъ у него — ни лаской, ни пыткой. Квильпъ, конечно, похвалилъ его за твердость характера и тотчасъ же принялся, съ свойственнымъ ему лукавствомъ, подзадоривать Дика, и черезъ нѣсколько минутъ вывѣдалъ у него эту тайну: оказалось, что жилецъ имѣлъ серьезный разговоръ съ Китомъ въ конторѣ нотаріуса.

Квильпъ мигомъ сообразилъ, что таинственный жилецъ долженъ быть тотъ самый господинъ, который пріѣзжалъ къ нему. Онъ разспросилъ Дика еще кое-о-чемь и, удостовѣрившись въ своемъ предположеніи, рѣшилъ, что тотъ переговаривалъ съ Китомъ о его старомъ хозяинѣ и Нелли и что онъ надѣется съ его помощью напасть на ихъ слѣдъ. Сгорая нетерпѣніемъ узнать, въ какомъ положеніи дѣло, онъ было бросился на квартиру м-съ Неббльзъ, разсчитывая ужъ отъ нея-то вывѣдать все, что нужно, но не засталъ ея дома. Какая-то сосѣдка направила его, такъ-же какъ и Кита, въ молельню, куда онъ и полетѣлъ съ твердымъ намѣреніемъ, по окончаніи службы, поймать м-съ Неббльзъ въ свои сѣти.

Не прошло и четверти часа съ тѣхъ поръ, какъ онъ сидѣлъ въ часовнѣ, набожно устремивъ очи въ потолокъ, — внутренно посмѣиваясь надъ своимъ мнимымъ благочестіемъ, — какъ вошелъ туда и Китъ. Квильпъ сейчасъ смекнулъ, что тотъ явился не спроста. Не измѣняя, какъ мы видѣли, своей благоговѣйной позы, притворяясь, будто весь поглощенъ благочестивыми мыслями, онъ слѣдилъ за каждымъ его движеніемъ, и когда Китъ вышелъ съ матерью и братьями изъ церкви, карликъ бросился вслѣдъ за ними и, искусно прячась отъ нихъ, проводилъ ихъ до самыхъ дверей конторы. Здѣсь онъ узналъ отъ форейтора, что карета, запряженная четверней, отправляется въ такой-то городъ, и поспѣшилъ на ближайшую станцію омнибусовъ, откуда тотчасъ же долженъ былъ выѣхать дилижансъ по той же дорогѣ, какъ и карета. Недолго думая, онъ взялъ мѣсто на имперіалѣ. Во время пути, дилижансъ то перегонялъ карету, то отставалъ отъ нея, смотря потому, какъ скоро бѣжали лошади и какъ продолжительны были остановки. Но въ концѣ концовъ они въ одно и то же время въѣхали въ городъ. Не теряя изъ виду кареты, Квильпъ смѣшался съ толпой, узналъ, для чего пріѣхалъ незнакомецъ и какой неудачной оказалась его поѣздка, поспѣшилъ раньше его придти въ гостинницу и, послѣ описаннаго нами свиданія съ нимъ, заперся у себя въ комнатѣ, размышляя обо всемъ случившемся.

— Такъ вотъ оно что, пріятель! повторялъ онъ, съ жадностью грызя ногти. — Меня считають подозрительнымъ человѣкомъ, меня отстраняютъ, а Китъ въ чести, довѣренное лицо! Посмотримъ, какъ бы ему не пришлось со мной посчитаться! Найди мы сегодня бѣглецовъ, я бы предъявилъ свои права, — и препорядочныя, продолжалъ онъ свои разсужденія послѣ маленькаго перерыва. — Ужъ я бы не выпустилъ изъ рукъ этой добычи. Если бы не проклятые святоши, отъ которыхъ ничего не вывѣдаешь, этотъ толстякъ былъ бы уже у меня въ рукахъ, не хуже того стараго пріятеля, нашего общаго пріятеля, ха, ха, ха! и хорошенькой, розовенькой Нелли. Ну да что дѣлать, лишь бы теперь не оплошать. Намъ бы только найти ихъ: старика, вашего пріятеля и родственника, сейчасъ же засадимъ за рѣшетку, а вашему карману, сударь мой, пустимъ маленько кровь. Ахъ, какъ я ненавижу этихъ добродѣтельныхъ людей, ненавижу всѣхъ вмѣстѣ и каждаго порознь, заключилъ карликъ, опрокидывая въ горло стаканъ съ водкой и чмокая губами.

И на этотъ разъ онъ говорилъ то, что чувствовалъ. Дѣйствительно карликъ, никого на свѣтѣ не любившій, мало-по-малу возненавидѣлъ всѣхъ, кто имѣлъ хоть какое нибудь отношеніе къ старику, котораго онъ разорилъ: прежде всего самого старика за то, что обманулъ его — бѣжалъ тайкомъ и пропалъ безъ вѣсти, не смотря на всю его предусмотрительность, Нелли, — за то, что его жена жалѣла ее и не могла простить себѣ, что надула бѣдную дѣвочку, незнакомца, — за то, что онъ не скрывалъ своего отвращенія къ нему, а больше всѣхъ Кита и его мать — за что? намъ уже извѣстно. Онъ не только враждебно относился къ нимъ, потому что они стояли у него поперегъ дороги и мѣшали ловить рыбу въ мутной водѣ, онъ просто ненавидѣлъ ихъ всѣхъ.

Онъ поддерживалъ въ себѣ это милое настроеніе духа и еще болѣе разжигалъ свою ненависть водкой, которую то-и-дѣло вливалъ въ горло. Ублаготворивъ себя во всѣхъ отношеніяхъ, онъ потихонько перебрался изъ гостинницы въ какую-то отдаленную харчевню и тамъ принялся со всевозможною осторожностью наводить справки о старикѣ и его внучкѣ. Но его хлопоты не увѣнчались успѣхомъ: о бѣглецахъ не было ни слуху ни духу. Они исчезли изъ города ночью. Никто не видѣлъ, какъ они уходили, никто не встрѣчалъ ихъ по дорогѣ. Разспрашивали кондукторовъ, кучеровъ, извозчиковъ: никому не попадались путники, которые по описанію были бы похожи на нихъ, никто ничего не слышалъ о нихъ, словно они въ воду канули. Убѣдившись въ безполезности всѣхъ этихъ поисковъ, по крайней мѣрѣ въ настоящую минуту, Квильпъ разослалъ гонцовъ во всѣ стороны, пообѣщавъ щедро наградить того, кто принесетъ ему хорошія вѣсти, и на другой же день вернулся въ Лондонъ.

Онъ очень обрадовался, когда, взбираясь на имперьялъ, увидѣлъ, что внутри дилижанса сидитъ мать Кита одна-одинешенька. Это давало ему возможность вволю потѣшиться надъ ней. Онъ поминутно свѣшивался головой внизъ, то черезъ правый, то черезъ лѣвый бортъ имперьяла, — рискуя всякій разъ свернуть себѣ шею, — и, заглядывая въ окно дилижанса, страшно ворочалъ бѣлками. Когда карета останавливалась, чтобы перемѣнить лошадей, онъ живо соскакивалъ на землю, бросался къ окну и неимовѣрно косилъ глазами. У бѣдной женщины отъ страха душа уходила въ пятки; ей уже казалось, что это самъ сатана, котораго такъ часто громятъ съ каѳедры маленькой молельни, прыгаетъ и издѣвается надъ ней, въ наказаніе за то, что она побывала въ циркѣ и полакомилась устрицами.

Такъ какъ она заранѣе извѣстила сына о своемъ возвращеніи, тотъ явился на станцію, чтобы ее встрѣтить. Каково же было его удивленіе, когда изъ-за плеча кучера показалась знакомая ему рожа, какъ и всегда, скалившая зубы. Ему тоже почудилось, что это самъ дьяволъ сидитъ невидимкой для всѣхъ, кромѣ него одного.

— Какъ твое здоровье, Христофоръ? закаркалъ Квильпъ съ козелъ. — Все ли благополучно, дружокъ? Мать твоя сидитъ въ каретѣ.

— Какъ онъ сюда попалъ? шопотомъ спросилъ Китъ у матери.

— Не знаю, какъ онъ здѣсь очутился и зачѣмъ, но онъ немилосердно мучилъ меня всю дорогу.

— Мучилъ?

— Ты не повѣришь, какъ онъ мнѣ надоѣдалъ. Только пожалуйста, не разговаривай съ нимъ; мнѣ что-то сдается, что это не человѣкъ, а… Не оглядывайся на него, а то онъ догадается, что мы о немъ говоримъ. Ахъ, Боже мой, какъ онъ скосилъ на меня глаза, да еще подъ самымъ фонаремъ, просто страшно становится!