Андрей Егоров

Департамент переселения

***

Из Департамента переселения я вернулся подавленным. По дороге только и думал о том, как сообщить эту новость Дане. Моя жена и так не справлялась с эмоциями, постоянно говорила о том, что потом ничего не будет, что она боится, боится, боится… И я должен быть с ней, сейчас и потом, всегда должен быть рядом.

Иногда она впадала в состояние, близкое к истерике, заходилась в крике, обвиняла во всем меня, кричала, что я ничего не чувствую. И тогда я думал о том, что пусть бы уж лучше скорее это случилось, чем жить вот так, в ожидании неизбежного, наблюдая, как она постепенно сходит с ума…

Терпеть ее поведение – вот, в чем действительно заключался кошмар. Вот если бы ее сознание было устроено по-другому. Добавить бы ей хотя бы капельку здравого смысла. И наша жизнь, точнее то, что от нее осталось, превратилась бы в обоюдный покой и счастье.

Я испытывал дискомфорт, но все же находил в себе силы – прижимал Дану к груди, чувствовал, как стучит ее маленькое сердечко, и радовался, что у нас еще есть способность понимать друг друга. И что мы можем потратить оставшееся время, радуясь мгновениям ее стремительно истекающей жизни на этой Земле.

Катер опустился на парковочный магнит. Я откинул дверцу, выбрался наружу. На улице было ветрено и сыро. С серого неба сыпали в лицо капли мелкого дождя. Пригибаясь, я побежал к подъезду. Тяжелая подъездная дверь при моем приближении распахнулась. Навстречу выкатился дворецкий, поскрипывая гусеницами.

– Добрый вечер, господин Белов.

– Привет, – буркнул я. Мне куда больше нравился прежний, живой дворецкий. Но его, как и многих других, забрали почти полгода назад – программа Большого переселения, как ее называло правительство.

Живых людей теперь почти всюду заменили дешевые роботы. Производить дорогие модели для нужд исчезающего человечества – в этом нет никакого смысла.

Электронный ключ щелкнул в замке. Я торопливо ввел код. Дверь в квартиру распахнулась.

Дана ждала меня. Обняла. Прижалась всем телом.

– Где ты был так долго, малыш?

– Зашел в магазин после работы, – соврал я. – Ты же знаешь этих механических продавцов. Я уже думал, мне придется там заночевать.

– Купил что-нибудь?

– Нет. Плюнул, и поехал домой, к тебе…

– Сегодня случилось кое-что… – она подняла на меня полные слез глаза.

– Что? – Меня охватило дурное предчувствие. Сейчас она закатит глаза, будет говорить все быстрее и быстрее, потом начнет метаться по комнатам и кричать. А я буду чувствовать, что виноват перед ней. Нелепое чувство. Бессмысленное, как сама жизнь в привычном человеческом понимании.

– Олеся… – сказала она и замолчала.

– Что Олеся? – Впрочем, я знал ответ. Олеся была ее лучшей подругой. Они общались с Университета.

– Ее нет.

– Как это?

– Переселение! – Она произнесла это с такой интонацией, что стало очевидно – сообщи я ей известие сейчас, и у нее начнется истерика. Но когда-то же надо ей сказать. Ведь все уже решено. Я сам все решил.

Я медленно снял плащ, повесил на вешалку и обернулся к ней. Я смотрел на нее, не отрываясь, почти минуту. Потом проговорил чуть слышно:

– Я был…

Она попятилась, как будто это я угрожал ей чем-то. Я ощутил боль. Несмотря ни на что, она оставалась моей женой, моей женщиной. Я почти ничего не сказал, а она все поняла. Наверное, потому, что каждый день думала об этом, ожидала, когда это, наконец, случится, и меня вызовут в Департамент. Чтобы там вручить полис на переселение.

– Давай обойдемся без истерик, – попросил я.

– Ты был там, да? Был?! Скажи! Да или нет?!

– Да, – быстро ответил я. – Нам дали три дня.

– Боже мой, – проговорила Дана, – боже мой… я знала, я все время знала, что это произойдет. Но мне отчего-то казалось, что это случится не скоро, что у нас еще есть… хотя бы полгода … Давай уедем куда-нибудь! – выкрикнула она. – Умоляю тебя. Поедем в горы. Там воздух чище. Там с нами все будет в порядке.

– От этого вируса нет спасенья. Ни в горах. Ни под водой. Ты же знаешь, как мучительна смерть для тех, кто заразился. А мы просто уснем. И переместимся в другую реальность. Туда, где нам будет хорошо. Где мы будем вдвоем. Всегда вдвоем.

– Ты в это веришь?!

– Конечно, верю, – я постарался говорить, как можно спокойнее. – И потом, мы ничего не сможем с этим поделать. Есть постановление правительства. Если мы не пойдем на это добровольно, мы нарушим закон. И тогда, знаешь, что будет?

– Знаю! Я видела! Видела, как они тащили парня из девятой квартиры. Они не знают жалости… У них нет милосердия.

– Они, они, они… – Я помассировал виски. – Да кто они? О какой жалости ты говоришь?! Они – просто запрограммированные на выполнение определенной задачи механизмы. А Иван… Не знаю, о чем он думал. Ему дали возможность спокойно уйти, без страданий. Переселиться. Да, успокойся же, в конце концов.

У Даны сделалось такое лицо, что я испугался. Неужели опять нервный срыв?!

– Даночка, – я попытался обнять супругу, но она вырвалась. – Давай лучше я расскажу тебе, что я видел… Только представь себе. У нас будет возможность выбрать любую страну мира, любой райский уголок. Они загрузят нашу психоматрицу в компьютер. И мы с тобой окажемся на земле обетованной. Я видел. Там было множество людей. Их можно было наблюдать на огромном экране. Они счастливы. Они действительно счастливы. Они смеются. Общаются друг с другом. Они и думать забыли о своей прежней жизни в этом убогом теле, обреченном на старение и умирание. Только подумай. Ты снова будешь молодой. Тебе будет семнадцать лет. Ни одной морщинки. Гладкая кожа. И целая вечность впереди…

Она молчала, угрюмо разглядывая узор на пластиковом полу. Правильный узор, состоящий сплошь из геометрических фигур.

Этой ночью мне приснился сон. Я снова стоял в центральном зале Департамента переселения, перед плазменным монитором во всю стену. На нем отображался сидящий в кожаном кресле седоволосый господин – привычный для всякого россиянина образ давно обитающего в виртуальном мире президента.

– Я хочу, чтобы меня окружала такая же реальность, какую я покинул, – говорил я, – чтобы там была такая же квартира, как моя, такой же город, в котором я жил, пусть там будут другие страны и континенты. Я хочу ходить на работу. И выпивать время от времени с друзьями. Хочу любить свою жену ночью. А иногда днем. И ездить с ней в отпуск, куда-нибудь к морю… В сущности, я не прошу чего-то необыкновенного. Это же пустяк для вас. Правда?

– Странные существа люди, – сказал мой собеседник. – Всю жизнь мечтают о чем-то недостижимом. Спроси их, к примеру, нравятся ли вам острова Карибского моря, где под пальмами, на белом песке, можно загорать под лучами жаркого солнца, и они не задумываясь, ответят – нравятся. А как только начинается предметный разговор, и речь заходит о том, где они хотят жить, вдруг выясняется, что им дороже всего на свете то существование, которое они вели. И это неудивительно, мой друг, ведь каждый созидает для себя ту действительность, о которой мечтает, погружается в ту реальность, которой он достоин. И кому какое дело до того, что этой жизни на самом деле нет, как нет уже очень давно ничего. А есть только летящий через бездны космоса гигантский компьютер, в который загружено сознание всего человечества…

Я проснулся оттого, что ощутил легкое прикосновение к ребрам. Перекатился на бок.

– Ты что? – Дана не спала.

– Что?

– Ты чего-то испугался?

– Просто мне стало щекотно.

– Я боюсь, Игорек, действительно боюсь…

– Я тоже.

– По тебе это совершенно незаметно. Ты ведешь себя так, как будто ничего не случилось.

– Это потому, что бояться бессмысленно. Мы все равно ничего не изменим. Надо просто жить, и получать удовольствие от жизни.

Она задумалась. Прижалась ко мне:

– Ты абсолютно прав. Дай пощекочу еще.

– Не трогай! – я вскочил с кровати. – Послушай! Почему ты всегда делаешь не то, что нужно! Почему ты никогда не бываешь разумной?! – Голос мой в тишине прозвучал резко. Намного резче, чем бы мне того хотелось.

– Да что с тобой?! – Она расплакалась. – Что с тобой такое?! Я просто хотела тебя погладить.

– Ладно, – смягчился я, присел на край кровати и положил ладонь ей на голову: – Не обижайся. Меня тоже переполняют эмоции… У меня их столько. Если бы ты только знала. Эмоции, – повторил я. – Иногда я думаю, что без них было бы намного лучше. Иногда… наслаждаюсь тем, что я чувствую…

Я лег рядом с Даной. Она положила голову мне на плечо. Так мы и лежали, время от времени переговариваясь о всяких пустяках, до самого утра…

Три дня прошли незаметно. Мы занимались в эти три дня самыми простыми вещами – любили друг друга, смотрели телевизор, она читала мне вслух написанные недавно стихи, еще мы гуляли по дождливым улицам, покупали еду в супермаркете, а по вечерам пили вино. На второй день, даже умудрились так напиться, что с утра я почувствовал симптомы похмелья. Что было более чем странно. Я никогда не ощущал ничего подобного. Пожалуй, я был счастлив в эти три дня. Если, конечно, я правильно понимаю, что такое счастье. Слишком уж это понятие нерационально…

Тело после усыпления подвергают кремации. Так что долго собираться не пришлось. Мы просто оделись торжественно по такому случаю, сели в катер и полетели в Департамент переселения. Я вел машину неспешно, поглядывал на Дану. Она кусала губу, по щеке ползла слеза. Мне захотелось, как-то ее поддержать, ободрить.

– Не бойся! – сказал я. – Все будет в порядке.

– Прекрати меня утешать.

Впереди вдруг появился незнакомый катер, замигал габаритными огнями. Пилот стал сбрасывать скорость, так что мне пришлось в спешном порядке переключиться на ручное управление и перевести штурвал в положение «дрейфа». Заработало устройство внешней связи.

– Садитесь.

– Вы кто?! – выкрикнул я.

– Садитесь, говорю!

– Какой-то сумасшедший, – обернулся я к Дане.

– Сделай, как он хочет, – сказала моя жена, – нам все равно нечего терять. – Хоть какая-то отсрочка.

– Ты опять за свое?! Нас ждем рекордер психоматрицы. Через пару часов мы будем совершенно свободны.

– Я прошу тебя.

Снизу послышался требовательный гудок. Я снова глянул на жену – она смотрела на меня умоляюще, и повел катер на посадку. Без магнитных площадок приземление вышло крайне некомфортным. Днище соприкоснулось с твердым грунтом, и кабину сильно тряхнуло.

Дверцу распахнули снаружи.

Их было двое. Парень и девушка. Оба в камуфлированной одежде, с масками на лицах.

– Скорее, – проговорил девушка, – пересаживайтесь к нам.

– Зачем? – возмутился я.

– Мы хотим вас спасти.

– Слава богу! – выдохнула Дана и первой выпрыгнула из катера. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней.

Мы пересели в летательный аппарат странной парочки и полетели с ними куда-то за город. Парень гнал машину на полной скорости, не слишком заботясь о соблюдении правил полетов. Несколько раз за нами даже начиналась погоня, но полицейские катера, управляемые примитивной системой автопилотирования, быстро отставали.

Катер приземлился, отлетев от Москвы километров на двести. Мы долго шли по пустынным районам какого-то провинциального городка. Редкие прохожие не обращали на нас никакого внимания – они просто следовали по своим делам. Людям давно уже не было дела друг до друга, их занимала работа, их волновали бытовые проблемы. Да и почему, спрашивается, они должны думать о чем-то еще?! Это в высшей степени неразумно.

Мы зашли в подъезд пятиэтажного дома. Наш провожатый отомкнул железную дверь, ведущую в подвал. Мы спустились по темной лестнице и оказались в небольшой комнате. Бросались в глаза красочные плакаты на стенах и прислоненные к стене автоматы. Этого только не хватало! Было здесь и несколько человек. Все в камуфляже.

Один из них, коренастый и угрюмый, поднялся, протянул ладонь. Я замялся, но потом ответил взаимностью. Рукопожатие у здоровяка оказалось крепким.

– Николай! – представился он.

– Игорь. Моя жена Дана…

Нам предложили сесть. Признаться, меня здорово начала волновать вся эта ситуация. Не удивлюсь, думал я, если мы оказались на базе террористов. Незнакомцы смотрели на нас с интересом.

– Выпьете что-нибудь? – предложил тот, что привез нас в это место.

– Спасибо, я, пожалуй, откажусь.

– Что-нибудь покрепче, – попросила Дана. Я покосился на нее с осуждением. Ну, почему ей нужно всегда вести себя столь неразумно. Рациональность и здравый рассудок – вот, что позволяет выпутаться из любой ситуации. Даже самой скверной.

Ей налили почти полстакана неразбавленной водки, и она выпила залпом.

– Спасибо.

– Может, объясните, что здесь происходит? – сказал я раздраженно.

– Конечно, – ответил Николай. По интонации его голоса я заключил, что он здесь главный. – Может, это прозвучит безумно, Игорь, но мы имеем дело с настоящим заговором.

– Заговором? – переспросил я. И подумал, что я в них не ошибся, если и не террористы, то фанатики наверняка.

– Машины против людей.

– Почему же безумно? – с иронией заметил я. – Это звучит бредово, а не безумно. Несусветная чушь! – выдавил я.

– Игорь, – Дана глянула на меня умоляюще. – Давай послушаем то, что нам говорят.

– Думаю, вам интересно будет также узнать, что никакой эпидемии нет, – поведал Николай.