Adibas

– Не бомбили, говорю же, – отвечает Тина. – Еще нет.

– А что творится в городе? Паника?

Из здания бассейна выходит Амико, наш тренер, он сбегает по пандусу, пританцовывая. Одет во все белое. Включая кеды. Белая футболка того и гляди лопнет. На могучем торсе до предела натянута люминесцентная надпись: Allah Akbar . Не просекаю фишку: мода на террориста № 1 уже давно прошла, и уже не все арабское популярно, и 11 сентября будет только через месяц… Все остальное у него ок: легкий загар, голубые линзы, родинка на правой щеке (сделал две недели назад). Футболка недвусмысленно подчеркивает его рельефный живот. Шорты, в свою очередь, идеально облегают хуй. Тело у него накачено, как у Шварценеггера. И лицом он тоже очень похож на железного Арни в золотые годы. Амико всегда встречает меня с особым воодушевлением. У меня тоже всегда поднимается настроение от встречи с ним. Однако все остается в рамках приличий. Оба понимаем, что ничего не выйдет. Где-то, наверное, мне приятно, что он неравнодушен ко мне. Ведь взял бы да набросился на меня прямо здесь. Неважно, активный он или пассивный. Потом, насколько я знаю, такого деления не существует, оно придумано гомофобами.

– Буенос диас, мистер Мускул!

– Как поживаешь, дорогой? – Чмокает меня в щечку, озвучивая при этом по целуй: – Мпуа.

– Хорошо. Ты?

– Плохо. – Вдруг замолкает. Вынуждает поинтересоваться «что случилось?»

– Что случилось? – спрашиваю.

– В армию призывают.

– В армию? – повторяю, как дебил. Сложно представить Амико в образе командос с лентой на лбу, базукой в руке, пулеметом на плече и с гранатами в карманах.

– Ну, повестку вчера получил.

Похоже, у него гормональный фон не в порядке – вечно поливается парфюмом. Но даже очень сладкий и резкий аромат не в силах окончательно победить запах пота. При виде наряженного во все белое Амико, невольно вспоминается белый флакон духов Готье Fleur du Male — торс мужчины и яйца, упакованные, как у балеруна.

– Амико! – зовут из здания.

– Ладно, побежал. Это же Тины, да? – протягивает перевязанный наушником айпод.

Как все это трогательно, и Амико будто бы такой участливый… Хорошо надо знать Амико, чтобы понять, что он на самом деле подчеркнул этим жестом: все женщины, мол, такие забывчивые и рассеянные. Иногда Амико просто невыносим.

– Забыла что ли? – смеюсь.

– В раздевалке. – При этом поднимает брови и закатывает глаза.

Так и тянет сказать ему: это мазохизм уже, бро. Все и так сыграно отменно, утрирования с бровками и глазками уже ни к чему. Ничего не говорю. Только подмигиваю.

Торопливо возвращается к пандусу (кстати, жопа у него первый сорт – высокая и крепкая), под шортами проступает контур боксеров. У перил оборачивается, вдруг осматривает меня с головы до ног:

– Хорошо выглядишь.

– Честное слово, очень нервничаю, – никак не угомонится Нанико.

– Слушай, – говорит Тина. – Вечером позвоню из дома, ладно?

– В здешних ньюсах говорят, что в Тбилиси раздают противогазы, может начаться химическая атака.

– Нана, по-ка, – Тина машет рукой, закрывает лэп.

Сажусь в машину. Бросаю сумку на заднее сиденье. Чувствую себя прекрасно. Плавание – самый лучший антидепрессант. Кладу голову на плечо Тине, типа, я свой. Хочу быть родным для нее, чтобы она доверяла. Чтобы нуждалась во мне. Такие детали иногда важнее и приятнее оргазма. Женщина должна знать, что рядом с ней находится не бесчувственная ебливая машина. Иногда она должна ловить твой взгляд – восторженный, чуткий и немного льстивый. Целую Тину в плечо и сразу выпрямляюсь в кресле. Главное, не терять чувство меры в такие моменты. Тина так сжимает мне колено, что сразу понимаю – доверяет и нуждается.

А как вообще можно кому-то доверять?

Поворачивает ключ зажигания. Тут же включается радио: «…только что российская военная авиация сбросила еще несколько бомб над территорией Ботанического сада. Горят два гектара лесного массива…» С радио переключаю на CD плеер. По салону разливается медовый Сакамото. Словно попал в кондитерскую. А может, это и не Сакамото, а лишь Ника Мачаидзе?

Тина сует в рот недокуренную сигарету. Невольно задерживаю взгляд на ногте с облупленным лаком. Ловит мой взгляд и тоже смотрит на ногти.

– Будешь или выбросить? – спрашивает.

– Давай, – беру у нее сигарету.

Выезжаем со стоянки. Из сторожевой будки сразу же выскакивает Несси – карликовый пудель. Бежит за машиной, злобно лает на переднее колесо. Точно знаю, что десять метров – и отстанет. Программа у него такая. Уже год хожу на этот бассейн, так что хорошо изучил его боевой стиль: в радиусе десяти метров бешено носится за каждым вращающимся колесом. Есть в нем что-то воинское. Плюс нереально быстр. Так метаться не умела даже электронная собака из «Приключений Электроника».

– Смотри, что ты забыла в раздевалке, – показываю Тине айпод.

Только сейчас замечаю, что вместо оригинального эппловского (в котором никогда ничего не слышно) на айподе намотан наушник Bang & Olufsen .

Тина трогает наушник:

– Это не мой айпод.

06. Синий бархат

– Хинкали просто улет! – говорит Анеке.

Ничего не отвечаю. Она шумно вытягивает из хинкали сок, выпускает пар изо рта: «хуууу…» Может, сейчас она замолчит хоть ненадолго. Вчерашняя вечеринка вспоминается смутно. Много выпили. Голова раскалывается, в рот ничего не лезет.

В «Синем Бархате» нас трое: Гиги, Анеке и я. Точнее, Анеке и я. Гиги пошел в туалет с бутылкой боржоми. Наверное, желудок себе промывает. Не знаю, чья была идея прийти сюда и вообще зачем затеяли этот гастрономический тур. Про Анеке знаю только то, что она журналист какого-то голландского телеканала и говорит на подозрительно хорошем грузинском. Не знаю, подружка она Гиги или нет. Действительно, надо какое-то отклонение иметь, чтобы вставало на Анеке. Вообще, Гиги всегда привлекали мужеподобные женщины-шкафы с мясистыми, анджелинаджоливскими, как для котлетного фарша, губами. Анеке, будто подтверждая мои мысли, как дракон выпускает пар изо рта: «хууу…» Таких, как она, называют all-international. Сразу видно, что она полна туристической мудрости: американского оптимизма, английского чванства, европейской расчетливости, русского пофигизма и китайской покорности. К грузинским хинкали она только приступила.

Не пойму, что у нее с юмором и насколько сознательно надела она черную тесную футболку, на рукаве которой красуется оранжевый микс из логотипа «Ямамото» и сакрального звука, некая фэшн-мантра:

«Синий Бархат». Так называется элитная хинкальная на Шардени, расположенная между креперией и стейк-баром.

Интересно, почему именно «Синий Бархат», а не, скажем, «Сало или 120 дней Содома»? Речь-то о хинкальной. Наверное, не только потому, что в тбилисских гламурных кругах любить Линча считается хорошим тоном. Пазолини тоже канает. Но для того, чтобы назвать хинкальную «Сало», кроме деловой хватки нужно иметь и немного наглости. А «Синий Бархат» – милая чушь, тбилисскому гламуру совершенно не понятная, но вполне приемлемая. Она и симптоматична к тому же.

А по мне, хинкальная, тем более на Шардени, как раз и должна называться «Сало». При поедании хинкали каждому клиенту я выделил бы по одному сумасшедшему официанту с плеткой в руке и заставил бы орать: «Манджа!.. Манджа!..» Вот было бы бесплатное шоу! За счет заведения. Лично от меня.

Название «Синий Бархат» было бы еще ничего, когда бы не перебор синего в интерьере. Там почти все синее: стулья, столы, освещение, занавески… На кирпичных стенах большой плазменный экран и черно-белые фотографии в рамах – кадры из фильмов Линча. На экране виды Тбилиси сменяют друг друга: Ботанический сад – Нарикала – церковь Троицы – Мейдан – серные бани – Метехи – Хлебная площадь – Мтацминда… обычный туристический маршрут. Спрашивается, какое отношение ко всему этому имеет Линч? К тому же данная визуальная экскурсия сопровождается саундтреком из его «Твин Пикса». Звучит композиция Анджело Бадаламенти с вокалом Джулии Круз. Уже который раз думаю, что Круз косит под Элизабет Фрейзер из «Кокто Твинс». Или просто похожа на нее. Или все вместе.

Если бы эта музыка, плазменный экран, неон и черно-белые фотографии не преподносились вместе с хинкали так глубокомысленно и пафосно, то можно было бы подумать, что у хозяев «Синего Бархата» хорошее чувство юмора. Однако я довольно хорошо знаю Бачо и Кети. Они глубокомысленные и пафосные хинкальщики. И большие киноманы, к тому же.

Временами так несет гнилью, что не помогает даже горький аромат пива. Это напоминает мою соседку и первую любовь Мацацо. Она была в два раза старше. Мужа не было. А я как раз хотел быть ее мужем. Ее любовником. Ее тампоном. Чтобы хотя бы раз в месяц иметь право войти в нее. Я любил в ней все. Взгляд, походку, улыбку, мимику… даже дурацкое имя. Мацацо. Это было моей ежедневной мантрой: «Мацацо… Мацацо…» Она была женщиной моей мечты. Любил каждый квадратный миллиметр ее тела. При этом я считал ее недосягаемой. Как голливудскую звезду. Чего я стеснялся, сам теперь не знаю. Стеснялся, что люблю. Стеснялся, что тайком посвящаю ей стихи. К тому же чужие. Стеснялся своей застенчивости. Когда ловила на себе мой взгляд, то улыбалась, как будто понимала, что со мной творится, словно в душе у меня пошуровала. И я сразу уменьшался: пум-пум-пум… Точно так же Марио превращается в Луиджи. Не помню, была ли она красивой. Помню только, что скоро уже заканчивал школу, местные девчонки делали минет паршиво и охотно ебались в жопу (предусмотрительно сохраняя девственность для будущих мужей), ради моды слушал «Депеш Мод», хотя нравилась на самом деле Мадонна (со всеми ее хуевыми мышцами и конусными лифчиками) и параллельно с этим всем был влюблен в Мацацо. Она была хорошо сложена, с большими сиськами и слегка полновата, как Моника Беллучи. Мы жили на Цхнетской улице, в доме № 3. Я – на шестом, она – на десятом. Как-то летом мы столкнулись в лифте. На ней была юбка выше колен. Сквозь обтягивающую белую блузку просвечивал кружевной лифчик. В кабине сразу стало жарко. От такой близости я чуть не обделался. Сердце застучало… ладони вспотели. Лифт дернулся и пополз вверх. Секунды тянулись медленно, как тугая резина. В тот момент я любил и ненавидел Мацацо. Как кинозвезду. Любил каждую пору на ее теле, осветленные волосы, накрашенные губы, аккуратно выщипанные брови и кружевные лифчики. Которые словно скрывали какие-то секреты, как секретные материалы в сериале «Секретные материалы». Она что-то спросила. Внутри у меня все оборвалось. Изо рта у нее пахло гнилью…

От долгого сидения на одном месте тело у меня одеревенело. Гиги еще не появился. Может, ему стало плохо в туалете? Надо бы проверить, но лень. В «Синем Бархате» не протолкнуться. Дорогие костюмы, силиконовые губы и зубы, белые, как унитаз. Ужасно душно. Под потолком облако из запахов пота, хинкали, парфюма и сигарет. Вытяжка ни к черту! С разных сторон долетают обрывки разговоров:

– Знаешь, что это Берлускони не дал Путину разбомбить Тбилиси?..

– Когда Саркози приезжает?..

– Берлускони кореш Каладзе…

– Буш с Олимпиады вернулся в Америку…

– Может, Америка ударит по Рос сии…

– Из-за Грузии…

Кто-то заказывает:

– Сорок хинкали, три кебаба, четыре пива…

– Пива какого? – уточняет официантка.

Грузинский гламур, конечно, тоже представлен здесь. Несколько парламентариев, парикмахер Тельман и Буба Кикабидзе со своей обворожительной улыбкой. Коренной тбилисец и просто душка. Здесь же пятизвездочный американский генерал с грузинскими офицерами. Эти-то до пяти звезд не дотягивают, но стараются: волосы зализаны назад, козаностровские платочки заправлены в расстегнутые вороты рубашек, а глаза скрываются за темными очками. То ли наркобароны, то ли фотомодели. Тут и отчаянные домохозяйки, и исследователи жизни и творчества Пауло Коэльо, и национальные герои – аутсайдеры Евровидения. Хинкальщики всех стран, объединяйтесь! Как объединяются люди вокруг Пиросмани, интернета, песни We are the World. Вроде бы обычные люди – и в то же время необычные. Как Люди Икс в фильме «Люди Икс». Найдутся и такие, кто сочтет пение Джулии Круз ангельским. I want you rockin’ back inside my heart… И хинкали премило смотрятся, можно подумать, их лепили для фотосессии. Кулинарная арабеска, да и только.

Редко увидишь грузин такими сплоченными, как в хинкальной. На самом деле, и без хинкали можно объединиться вокруг чего-то. Вокруг какой-нибудь идеи, например. Не далее как позавчера объединились, хоть и временно. Два дня назад студенты академии художеств устроили самый что ни на есть перформанс. Сто девочек и мальчиков выстроились вдоль улицы Джорджа Буша и синхронно, как танцоры ансамбля «Риверданс», спустили штаны и посрали перед телекамерами. О, это было даже больше чем шоу. Actus solenis. Истинный триумф! Ясно, что участников акции полиция быстро разогнала, многие студенты попали в отделение, кто-то – в больницу, и всех без исключения в тот же день отчислили из академии. А ведь ряд аккуратных кучек говна на улице Буша в прямом эфире CNN и BBC — это нечто незабываемое. Сердце наполняет гордость за людей, способных на такие простые и благородные поступки. Тогда эти какашки были для меня дороже всех сокровищ мира. Да и сейчас тоже. Точнее сказать, я с одинаковым уважением отношусь как к говну, так и к сокровищам. Фрейд-то не дурак был, что ассоциировал кал с деньгами.

– А ты кого хочешь, Обаму или Маккейна?.. – слышу за спиной.

Голос вроде знакомый, но неохота повернуться. Тбилиси город маленький, все друг друга знают.

– Да один хуй… – отвечает другой голос.

Мимо меня проходит официантка. На ней убийственная униформа – белая рубашка с короткими рукавами и синие слаксы. Похожа на сотрудницу авиакомпании, не хватает только щедрой улыбки и голубого галстука. Тело у нее классическое грузинское: короткие ноги, большие бедра и плоская грушевидная задница. Лицо уставшее, лоб лоснится от пота, но все-таки она неунывающе семенит быстрыми ножками. Не семенит, а скорее, как утюг, скользит – тяжеловесно, но плавно. В одной руке три пустых бокала с пеной на донышке, во второй – тарелка с огрызками от хинкали. Она проходит так близко, что видны следы красной помады на некоторых из них.

На столе пищит мой мобильник… Это Гиги присылает эсэмэску из туалета: « Aбхазия – боль моя». Не пойму, к чему это он. Главное, пока в состоянии стучать по кнопкам телефона. То есть старый бойскаут жив. Это как раз в его стиле: мысли о возвышенном при тошноте и наоборот, тошнота при мыслях о возвышенном. Отвечать лень. Кладу мобильник на стол.

Флюоресцентные лампы окутывают весь «Синий Бархат» и его посетителей в сине-фиолетовую дымку. Как в солярии… Еще похоже на пир живых мертвецов. Или на великую войну гоблинов. Такаси Миике отдыхает.

На тарелке Анеке уже гора хинкальных попок. А она, как в трансе, снова тянется за очередным хинкали, шумно всасывает сок, отхватывает по кусочку тесто и начинку, жует. И снова, как робот, повторяет те же действия с новым хинкали. Слишком поздно соображаю, что начисто околдован и парализован. Ее механические движения точны, как математические формулы. Заблуждается тот, кто считает хинкали всего лишь блюдом. Хинкали – скорее явление, чем кушанье. Грузинский ген. Грузинский дух. Грузинский психоз. Грузинская народная сказка. Это надо почувствовать, постичь умом невозможно. Похоже, понимает это и Анеке. Хочет вкусить, испытать, приобщиться. К тому же, хинкали, как вирус – всюду проникает… Ясно и то, что в неизбежном противостоянии между «Макдоналдсом» и хинкали победит дружба. В результате получим очередного кадавра, некий гастрономический мутант по имени макхинкали. Снова вспоминаю говно с позавчерашней акции и смотрю на Анеке. Она высасывает сок из хинкали, довольно улыбается мне своей евроулыбкой. К переднему зубу прилип кусочек петрушки.

– Хинкали улет полный? – спрашиваю.

– Хууу… – выпускает пар изо рта.

07. Том второй / Невероятный Халк

За стеклом ларька около газет лежат мягкие карманные детективы, свернутые постеры футболистов, маленькие ламинированные иконки, стикеры Ханы Монтаны и цветные карандаши с пышным розовым помпоном на крышке. Среди детективов выхватываю знакомую обложку.

Иногда в газетных киосках Тбилиси можно наткнуться на такое, что Гурджиев с Кастанедой покажутся сладкими карамельками. Они и есть карамельки. Шарлатан из Фонтенбло и лжемаг из Калифорнии (ни первый не был французом, ни второй – американцем, оба они родом из бедных южных стран). Совсем не обязательно, что встретишь «Диссеминацию» Деррида или «Ризому» Делёза и Гваттари. Вполне хватит и «Мифогенной любви каст» Пепперштейна.

Вытаскиваю наушник, наклоняюсь к окошку. В углу ларька на газетах стоит транзистор, из которого слышен взволнованный голос журналиста: «…российская авиация уже второй раз за сегодняшний день бомбит территорию, прилегающую к Вазианскому аэропорту. По неуточненным данным, в результате авианалета погибло восемь и было ранено около двадцати человек…»

– Минуточку… – говорю продавщице.

Она отвлекается от чтения «Сарке», отключает радио.

– Вот ту книгу… – неуклюже тычу пальцем, – пожалуйста, покажите.

– Какую?

Женщина смотрит на книги поверх очков.

– Которая посередине. С орнаментами.

– Акунина? – протягивает руку к книгам.

– Нет-нет. Чуть подальше.

– Эту? – кладет палец на Оксану Робски.

– Уже ближе, – говорю. – Под ней.

– Эту?

– Правильно.

Беру книгу. Не совсем то, что я думал. Точнее, все идентично – формат, переплет и название книги. Только том второй. Тот же отвратительный дизайн, туалетная бумага и даже слабый запах типографской краски. В свое время считал первый том некой асидо-кислотной Библией. Не думал, что есть и второй. Скорее всего, полный отстой.

Вспоминаю первый том. Сомнамбулическое путешествие сумасшедшего парторга в собственный галлюциноз. То есть – почти галлюциноз, смешаный со словесным поносом и трансмутацией. А в этом мутанте-визионе с множеством параллельных течений отражаются волны в волнах, миллионы гравитационно-левитационных и голограммно-амбивалентных образов, которые, к тому же, исполняют функции визуальных наркотиков, фонетических седативов и сексуальных стимуляторов. И весь этот психоделический аттракцион отражается кривыми зеркалами, добавив к ним стробоскопический эффект.

Хорошо помню, что первый том был не для нежной психики. Каждая глава, как хорошая травка, надолго приклеивала блаженную улыбку к лицу. Сдается мне, на подобных книгах, как на неких улыбкоопасных приборах, на задней обложке, где-то рядом со штрихкодом, должен стоять какой-нибудь условный знак. Чтобы кто-то случайно не превратился в человека, который смеется с несмываемой улыбкой на лице. Указано же на некоторых DVD ограничение по возрасту. Сойдет и такой знак:

– Сколько стоит? – спрашиваю у продавца.

– Цена должна быть сзади.

Переворачиваю книгу.

– Не написано.

– Покажите. – Протягивает руку, тоже смотрит на заднюю обложку. Затем достает тетрадку со странной таблицей.

– Пе… – Ведет указательным пальцем по таблице сверху вниз. – Пе… вот, Пепперштейн. Девять лари.

Достаю двадцатиларовую купюру из бумажника и среди журналов замечаю свежий номер «Гламура». С обложки, как плотоядный ягненок, улыбается Мила Йовович. Платье с золотыми стразами, легкий макияж и прическа 70-х с гофрированной короткой челкой а-ля Джейн Фонда. Визажист с фотографом явно перемудрили: высокие скулы, мясистые бордовые губы, грубоватый подбородок. Взгляд похотливого киборга, брови вскинуты вверх, ноздри раздуты. Все признаки приближающегося оргазма. В серо-зеленых глазах отражается вспышка.

– «Гламур» тоже, – говорю продавщице.

Она теряется:

– Пепперштейн или «Гламур»?

– Оба.

Дает книгу и журнал.

– Ваша сдача, – протягивает мне две желтые монетки. – Ничего, что мелочью?

– Ничего.

– Пакет не хотите?

– Нет. Спасибо.

Продавщица снова включает радио. Иду через дорогу к фирменному магазину «Киндзмараули». Возбужденный голос диктора недолго сопровождает меня: «…по сообщениям агентства «Рейтер», взят проспект Царя Парнаваза. Российские танки также стоят во втором микрорайоне. Распространяется информация о похищении двух турецких журналистов…»

Вот уже много лет лицо Милицы Наташи Йовович будто ходит за мной по пятам. Я тут ни при чем, оно само меня находит. То с билборда она смотрит, то из журнала, то с телеэкрана. Уже давно невольно слежу за ее жизнью и творчеством. Видел почти все ее роли, фото папарацци, официальный и неофициальный сайт, скандальные и гламурные фотосессии. Точно знаю, что актриса она никудышная. Мила не годится ни в артистки, ни в дизайнеры, ни в певицы. А вот фотомодель – хоть куда! Сложно сказать, где она очаровательнее: на постере «Ультрафиолета», в рекламе Донны Каран или на мониторе компьютера… Больше всего мне она нравится на обложке итальянского журнала Lei. С фотографии лукаво блестит большими голубыми глазами одиннадцатилетняя Милица. С огромным удовольствием вдул бы ей в рот. Люблю маленьких девочек, которые, как свежий сыр, сочатся молоком.

Приближаюсь к Вакийской церкви. Словно стайка ласточек, над головой пролетают несколько авиаистребителей. Проспект Чавчавадзе ловит их быстрые тени, а ветер лишь секунду успевает подержаться за их борт. Жаркий воздух бьет мне в лицо. Как будто над улицей пронесся гигантский вентилятор. Воздух трясет взметнувшаяся с земли пыль.

На другой стороне улицы на балкон дома выбегает мальчик 8-10 лет. На его футболке Невероятный Халк. Мальчик ставит локти на перила и направляет бинокль на авиаистребители. На линзах бинокля играет солнце. На балконе появляется женщина в белом махровом халате. Наверное, мама мальчика. На голове белое полотенце. Как чалма. Она манерно держит сигарету и беседует по телефону. Мальчик что-то говорит ей. Женщина рукой с сигаретой загораживает солнце, смотрит в сторону авиа истребителей. Под халатом, скорее всего, ничего нет. Люблю натуральный запах свежевымытой вагины. Когда к отдаленному аромату мыла незаметно примешивается горько-сладкий дух – как летний закат, набухающий алым у горизонта. Из церковного двора выходит маленькая, кругленькая, как бочонок, женщина, ноги иксом. Крестится на ходу и быстро направляется к «Тойота-RAV4» кизилового цвета. Подходя, отключает с пульта сигнализацию. Машина пищит, фары на секунду загораются и гаснут. Машина освящена: на ветровом стекле мегапопулярнейший в Тбилиси стикер: очерченный кругом десятисантиметровый крест бронзового цвета. На женщине кремовые шлепки, белые холщевые брюки и лимонная кофта в обтяжку. Груди не видно, должно быть, затерялась в складках живота. Пастельного цвета шелковый платок на плечах служит для отвода глаз. Только поравнявшись с ней, я замечаю, что ее машина того же цвета, что и педикюр.

Во дворе церкви яблоку негде упасть. Кое-где мелькают чохи и воинская форма. Непонятно, религиозный праздник или гражданская панихида по погибшим на войне. Несколько солдат курят у ворот. Свернутые береты продеты в погоны. Вдоль забора на скамейке, как птички на проводе, сидят одетые во все черное бабульки с освященными свечами в руках. Похожи на зомби: морщинистые лица и горящие глаза.

С парковки отъезжает тойота кизилового цвета. За ней останавливается черный хаммер третьего поколения, с тонированными стеклами и спецномером Alik . Тщетно пытается занять освободившееся место – не влезает. Вдруг хаммер заскакивает на бордюр. Исторгшийся из капота жар и запах моторного масла бьют мне в нос. Глубоко уважаю всех Аликов, но не понимаю, какой должен быть у человека комплекс неполноцености, чтобы ездить на хаммере? Может, это армянские штучки? Точнее грузино-армянские, то есть двойная фальшь – имитация имитации, адибас адибаса, некий Giorgio Armeni. Ищу глазами Алика, но стекла – сверхтонированные, и ничего в салоне не разглядишь. Внезапно оживают бабульки и бегут к хаммеру, суют Алику свечки прямо в окно. Даже не ожидал от них такой прыти – сплоченная, организованная команда. Прямо клан Сопрано в сериале «Клан Сопрано». Синхронность, быстроту и четкость их движений можно сравнить лишь с компьютерной графикой крупнобюджетного блокбастера. Хотя повторяют, как попугай:

– Три за лари!..

– Три за лари!..

Из церковного двора выходит священник. Что-то говорит стоящим у забора солдатам. Они покорно ему внимают. Священник очень худой, раз потрешь – исчезнет. Волнистая рыжая борода и по-детски светлые глаза. Бабульки колеблются. Поглядывают на святого отца с благоговейным страхом, как верный пес смотрит на хозяина. Не получив никакого знака от него, снова атакуют Алика свечками.

– Три за лари!

Отец возвращается во двор. От него остается запах ладана и пота. На черной рясе хорошо видна перхоть. На балконе мальчик стоит уже один. С футболки свирепо смотрит Невероятный Халк.

08. 08/08/08

 Овен

Сегодня ваши энергетические ресурсы поистине безграничны. Главное, суметь их мобилизовать. Сегодня Марс склоняется к Огненному Льву. Поэтому вы почувствуете большой прилив энергии. Например, с легкостью сможете изнасиловать детей. Но не забывайте – они этого не заслужили.

 Телец Чем смелее и отважнее вы будете сегодня, тем легче выполните все намеченное. Ведь Телец всегда упорно стремится к цели. Программа, система, немного консервативности и достижение удовлетворения – вот главные свойства Тельца. Делайте все, что вы давно хотели сделать. Дайте вашему партнеру понять, что кроме выпечки хачапури способны и на кое-что другое. Только максимально воздерживайтесь от секса (особенно это касается молодых мам). Помните, что после родов шейка матки расширяется, теряет эластичность и нередки исторжения газов из вагины под давлением. Партнер может ничего не сказать, но вряд ли это порадует его.

 Близнецы Постарайтесь расслабиться и отдохнуть. У близнецов это получается редко, но сегодняшний день – исключение. Не забывайте, что кроме глобального потепления, Всемирного Банка и антитеррористических кампаний на свете существуют и другие вещи. Ненадолго отключайтесь от онлайнового мира. Вспомните детство: коллекцию марок, волосок в котлете из школьной столовой, видеокассету с записанными с «Суперчэннела» клипами и сидящего на балконе дедушку, который старательно выпускал мыльные пузыри. Посмотрите старый фотоальбом. Выйдите на природу, на свежий воздух. Послушайте легкую музыку. Например, оперы Пуччини, в частности – арию Nessun dorma в исполнении Хосе Каррераса. Правда, Каррерас поет, будто зажал в жопе карандаш, но все равно вам будет приятно.

 Рак Сегодня можете помечтать, что в гараже у вас стоит «Ламборджини-Ревентон». 650 лошадиных сил, шестиступенчатая трансмиссия и скорость 340 км/ч – конечно же, не предел. Есть машины и побыстрее. «Ревентон» – скорее, маленькое чудо, нежели просто супермашина, некая dеus ex machina, ради которой многие без колебаний отдали бы оба полушария собственного мозга. Тем более что в этой жизни они легко обходятся спинным. Скорость, экстрим и адреналин. Вот три вещи, которые определяют современного мужчину. Еще секс, ложь и видео. Можете помечтать, что в качестве бонуса вы держите в своей конюшне привязанными принца Монакского, султана Брунея и нескольких олигархов. В частности Билла Гейтса и Романа Абрамовича. И Дональда Трампа. Просто так, на всякий случай. Мечтать не вредно.

 Лев Если две вещи наполняют вашу душу постоянно новым и возрастающим удивлением и благоговением: звездное небо над вами и вчерашний котекс внутри вас – не волнуйтесь. Значит – ночь и пора сменить тампон. Смените его и обратите внимание на вашу личную жизнь. Вам предоставляется хорошая возможность для улучшения карьеры. Можете свободно рисковать. Сегодня у вас есть шанс уладить нерешенные дела, довести до конца незавершенные процессы. Ведь все проблемы берут начало в прошлом. Но осторожно! Не стоит заходить глубоко. Иногда кажется, что контролируешь ситуацию, но вдруг – бац! – ситуация контролирует тебя.

 Дева Если и валиум не помогает – значит плохи ваши дела. Не стесняйтесь, обращайтесь к любимому человеку. Он ничем вам не поможет, но вечером хоть не придется сидеть в одиночку у телевизора. Потом, вы все равно давно уже перестали различать: вы используете телевизор или телевизор использует вас. И не можете разобраться, что реальнее: ваша жизнь или передачи на «Дискавери».

 Весы Не оправдывайтесь напрасно, никто вас ни в чем не обвиняет. Хотя и расслабляться не стоит. Вы ведь сами в глубине души прекрасно знаете, что виноваты. Если бы у психики был рестарт, время от времени все честные люди пользовались бы этой опцией. Но его не существует. Поэтому не затевайте сегодня ничего нового. Ваша активность может раздражать других. Не забывайте: 1) что начинается хорошо, заканчивается плохо; 2) что начинается плохо, заканчивается ужасно; 3) что начинается ужасно, никогда не кончается.

 Скорпион Сегодня вам предоставляется редкая возможность вернуться в прошлое и довести до конца незавершенные дела. Но помните: иногда лучше спрашивать, чем отвечать. Постарайтесь пустить дела на самотек, прекратите контролировать всех и вся. Жизнь уладится как-нибудь без вас. Хотя начало дня может показаться скучным, к вечеру вы ободритесь и еще раз убедитесь, что жизнь устроена гораздо проще, чем кажется на первый взгляд.

 Стрелец Давно уже не встает на собственную жену? Думаете, для эрекции вам нужно три вещи: деньги, адреналин и энергия? Если у вас нет ни первого, ни второго, ни третьего, тогда примите виагру или прикиньтесь спящим. Против вашей формулы, в принципе, мы не возражаем, смотрится она довольно привлекательно:

А вообще, знайте, что сегодня для вас все двери открыты, хоть и не везде вас ждут. К тому же судьба готовит вам настоящее испытание. Если день пройдет мирно, есть шанс, что краткая биографическая справка о вас попадет в грузинский настенный календарь после вашей смерти – где-нибудь между днем сборщика чая и анекдотом. Шанс есть всегда.

 Козерог Вам знакомо чувство, что вы стоите на пороге крупного открытия? Так вот, это иллюзия. Самое крупное открытие, что вам предстоит сделать, состоит в том, что помимо личных знакомых, оказывается, найдется много и других, совершенно незнакомых вам людей, которые с удовольствием придушили бы вас. Просто так, без мотивации. Поэтому, пока этого не произошло, вращайтесь в фэшн-кругах людей. Сегодня вас весьма как никогда будут радовать и забавлять милые капризы гламурных персонажей, их ультрамодные депрессии и VIP-улыбки. Влейтесь в их круг хотя бы потому, что до вас там никому точно не будет дела. До самого конца вы останетесь незамеченным. Главное – правильно одеться. Не поклоняйтесь стилю, но и не отвергайте его. Имейте в виду, идеальный костюм – это уместный случаю камуфляж, шапка-невидимка, которая позволит вам остаться незаметным.

 Водолей Вы скованны? Сложно принимать важные решения? Тогда повторите три раза: «Здесь я стою – я могу и иначе!» Затем расправьте плечи, вытяните руки в стороны, вдохните глубоко и задержите дыхание. Сосчитайте про себя до пятнадцати и резко опустите руки. Выдохните и представьте, что вместе с выдыхаемым воздухом уходят отрицательные эмоции. Если напряжение еще не снято, все же не опускайте голову ниже, чем она у вас обычно опущена. Возьмите тайм-аут. Ваша жизнь и так один сплошной тайм-аут. Старайтесь улыбаться почаще. Особого очарования улыбка вам не придаст, но хоть собеседнику будет легче.

 Рыбы Обратите внимание на молоденькую армянку. У нее коротко остриженные мелированные волосы, балконный загар, тонкие ноги, как столбики. Маленькая женщина – такая скроется даже за газовым баллоном. Λ-образно покатые плечи и пышные руки. Как у принцессы. Ее любимое блюдо долма, любимая группа System of a down. На ней голубое платье и белые туфли на высокой пробковой платформе. На плече карамельная овальная сумка из искусственной кожи. Ее глаза могут испугать вас, но не отступайте. Эта женщина – ваша судьба!

09. В ожидании винта / Диета героев

Во дворе несколько машин. Выцветший «Москвич-Комби» когда-то оранжевого цвета стоит на кирпичиках. На одном из балконов выбивают ковер. На свежеотремонтированной спортивной площадке дети играют в футбол. Ветерок откуда-то приносит черный дым. Из открытых окон доносится звук телевизора: «…напоминаем, что заминирована территория, прилегающая к государственному университету, Варазское ущелье со стороны зоопарка и улица Костава у кинотеатра “Амирани”». Шако сидит на бордюре рядом с москвичом, уставившись в точку. Механически раскрывает и складывает нож-бегунок, раскрывает и складывает – и так без конца. Вдруг останавливается, смотрит по сторонам, острием ножа начинает что-то царапать на двери москвича. Из подъезда выходит Биби, чешет затылок, приближается к Шако.

БИБИ. Че делаешь?

ШАКО. Жду.

БИБИ. Кого?

ШАКО. Нуго.

БИБИ. Он на точку что-ли, за винтом?

ШАКО (не поднимая головы, продолжает царапать) . А где еще Нуго может быть?

БИБИ. Э-э… (Пауза.) Я тоже хочу.

ШАКО. Есть баблос?

БИБИ. Пять лари.

ШАКО (непонятно, говорит с иронией или с сожалением). Где ты найдешь за пять. Десятка.

БИБИ (с удивлением). Десятка?

ШАКО. Подорожал, брат.

БИБИ. За один день? Че за фигня?

ШАКО. А то и за двадцатку не возьмешь. Кризис, брат, кризис…

Шако перестает царапать, кладет раскрытый нож на землю, снимает кроссовок с правой ноги, осматривает, вытаскивает стельку, старательно шарит внутри. Переворачивает кроссовок, вытряхивает, смотрит, не выпало ли что. Ничего не находит. Снова засовывает руку внутрь.

ШАКО. Не пойму, куда делось… (Задумчиво.) Стопудово сюда клал.

БИБИ. Что ищешь?

ШАКО. Травки было немного. (Пауза.) Думал, оттянемся.

БИБИ. Может, коделак купим?

ШАКО. Фу!

БИБИ. Че «фу»?

ШАКО. Лучше винт.

БИБИ. Знаешь, вчера думал… (Пауза.) Мы поколение винта.

ШАКО. И что?

БИБИ. То, что как будет по-английски поколение винта?

ШАКО. Vint Age.

БИБИ. То есть мы типа винтаж-чуваки.

ШАКО. Ну, ты гонишь, блин…

Не вставая с бордюра, Шако надевает кроссовок, берет нож, продолжает царапать. Биби осматривается и тоже садится на бордюр. Прикуривает сигарету, глубоко затягивается.

БИБИ. Когда Нуго сказал придет?

ШАКО. В час.

БИБИ (из кармана брюк достает мобильный телефон, смотрит на экран). Уже полвторого. (Пауза.) Ты уверен, что при дет?

ШАКО (пожимает плечами). Хрен его знает. Вроде сказал, придет. (Пауза.) Все равно беспонтовка.

БИБИ. А если подставит, как вчера?

ШАКО. Не знаю, блин. Сказал, что нет.

БИБИ. Вчера ведь подставил? Позавчера тоже.

ШАКО. Ууфф… (Раздражительно.) Ты уже достал.

БИБИ. Уверен, что сегодня тоже не подставит?

ШАКО. Сказал, придет в час.

БИБИ. Уже полвторого.

ШАКО. Значит скоро будет.

Шако продолжает царапать. Вдалеке по трассе скользит команда велосипедистов. Спортсмены выглядят уставшими. Приподнимаясь с сидений, тяжело крутят педали. Яйцеобразные шлемы и зеркальные очки делают их похожими на детей робота-полицейского. За ними едет серый «Форд-Сиерра».

БИБИ. Лирику, что ли, купить? По две трехсотовых.

ШАКО. И как поэты, охуеть?

БИБИ. Ну и названия, бляха, – антидепрессант «Прозак» и болеутоляющее «Лирика».

ШАКО (не поднимая головы). Литература-мама…

Пищит мобильный. Биби достает телефон из кармана брюк, читает эсэмэс, набирает ответ.

БИБИ (кладет мобильный в карман). Может, пивка?

ШАКО. В такую жару? Да ну!

БИБИ. Если бы он взял что-то, был бы уже здесь.

ШАКО. Блин, что ты за чел!

БИБИ. А если и сегодня подставит? (Пауза.) Скоро два уже. Давай звони Нуго.

Шако достает телефон из кармана, набирает номер, долго слушает. Кладет телефон обратно.

БИБИ. Отключен, что ли?

ШАКО. Бросил.

БИБИ. Че за фигня?

ШАКО. Значит сейчас придет.

БИБИ. А если кинет?

ШАКО. Исключено.

БИБИ. Блин, сколько можно кантоваться!

ШАКО. Сказал, к часу точно будет.

БИБИ. А если не придет?

ШАКО (с радостью) . Вот и Нуго!

Во двор быстрым шагом заходит невысокий худой тип. Небритый, слегка сутулый, в черных джинсах, черных кроссовках и черной футболке. Шако с Биби вскакивают. Незнакомец подходит к москвичу, встает в тени дерева лицом к дому, складывает ладони рупором. Шако и Биби снова садятся на бордюр. Биби включает подсветку на телефоне.

НЕЗНАКОМЕЦ (кричит). Тина!.. (Пауза.) Тина!..

На балкон выходит женщина средних лет в полосатом халате. Улыбается незнакомцу, дает знак рукой подняться. Незнакомец входит в подъезд.

ШАКО. Показалось, это Нуго.

БИБИ. Мне тоже.

ШАКО (смотрит незнакомцу в спину). Правда похож. (Пауза.) Раньше Тина была офигительная телка.

БИБИ. Вообще интересно, в будущем как чуваки задвигаться будут?

ШАКО. В смысле, лет через сто-двести?

БИБИ. Нет. Больше. (Пауза.) Когда будут спрашивать, что раньше появилось – яйцо или яичный порошок, и не будут знать ответ.

ШАКО. Блин, ну и мозгоеб ты.

Шако перестает царапать машину. Очищает кончик ножа большим и указательным пальцами. На двери москвича накарябана своеобразная версия известного логотипа[Американский бренд Everlast производит спортивные товары, в основном снаряжение для бокса и фитнеса.]:

БИБИ. Ну, блин, ты философ… (Смотрит на надпись.) Че ты мутишь с этим эверлостом?

ШАКО. Только не надо сейчас мозги ебать, что и зачем. Просто так, от балды.

БИБИ. Да ладно тебе, забей. От балды так от балды.

ШАКО. Проехали.

БИБИ (смотрит на экран мобильного). Че делать, уматываем отсюда?

ШАКО. Не-а.

БИБИ. А чего?

ШАКО. Нуго ждем.

БИБИ. Он уже не придет.

ШАКО. Слушай, ты прикидываешься или на самом деле охуел от жары?

БИБИ. Ладно, забей. (Пауза.) Ты слышал, Амико в армию забирают?

ШАКО. Этого педрилу? В армию?

Во двор въезжает патрульная машина. На крыше мигают синие и красные лампочки. Шако прячет нож в руке. Машина медленно объезжает двор. Полицейские пристально смотрят на Шако и Биби. Доносится звук рации: «…начато обеспечение оставшихся без крова продуктами и предметами первой необходимости. Неправительственная организация “Грузия 21-ый Век” передала пострадавшим от бомбежки одежду и мягкие игрушки…» Патрульная машина делает круг и медленно выезжает со двора. Шако снова раскрывает, потом складывает ножик, раскрывает и складывает – и так без конца.

БИБИ. Эта вечная диета меня задолбала.

ШАКО. Ты всегда так говоришь.

БИБИ. Короче, пошли?

ШАКО. Пошли.

Не двигаются с места.

Занавес

10. Японские штучки

Сижу в такси один. Все окна открыты, кондиционер не работает. Водитель вышел – патрульный инспектор выписывает штраф. Кажется, проехали на красный. Жара невыносимая. Таксист безуспешно пытается убедить инспектора, что проехал на желтый. Не слышу их разговора, у меня включен айпод. В наушниках визжит Мадонна: Give it to me, yeah / No one’s gonna stop me now…

Классный айпод, 120 гигабайтов, с наушниками Bang & Olufsen… Такие наушники нечасто встретишь в Тбилиси. Так что не стоит пока светиться с этим гаджетом в бассейне. А так хотелось бы знать, чьи они. С удовольствием заглянул бы в мозг хозяину. Он закачивал что ни попадя – от опер до эмбиента. Скорее всего, айпод останется у меня, должен остаться. Вернуть его придется только в том случае, если слух о пропаже дойдет до Амико. Хотя вряд ли кто из размякших завсегдатаев вакийского открытого бассейна станет переживать из-за айпода. Да и Амико уходит в армию… плюс он уверен, что вернул мне айпод Тины. Так что останется, останется.

Кстати, айпод может многое рассказать о своем хозяине. Show mе your iPod and I’ll tell you who you are.

Склонившись над капотом, инспектор продолжает заполнять квитанцию. Где-то очень близко бухает взрыв. Такси содрогается. Отовсюду на разные лады панически кричит сигнализация. Трассу перебегает маленькая напуганная собачка, отвисшие красные сиськи трясутся.

В салоне такси болтается ароматизатор воздуха в форме елки. Примерно такой же давящий запах будет у крема для обуви, если добавить в него немного меда. Открываю бардачок и натыкаюсь на черную бейсболку с пестрой и совсем не спортивной вышивкой:

Невольно начинаю разглядывать таксиста. Здоровый, с густыми черными волосами на руках. Не похоже, что это его бейсболка. Наверное, кто-то забыл. В бардачке также свежий номер «Авто & Мото», с обложки которого смотрит моя мечта: черный «Хаябуса»[Suzuki Hayabusa – японский суперспортивный мотоцикл; выпускается с 1999 года по сей день.], совершенно шизофреническая вещь – транспорт философов ( здесь транспорт, как трансцендентный спорт). Журнал такой грязный, что брезгую притронуться. Закрываю бардачок. С мобильного подключаюсь к интернету. Открываю фотографии какой-то Шейлы. В отделах Mother & Son, Real Virgins, Anal, Big Tits или Top 10 никогда ничего интересного не происходит. Я всегда захожу только на Teen Girls. Девочки, делающие первые шаги в порноиндустрии, пикантнее опытных звезд. Кое-что мелькает еще и в Amateur и Hentai. В «Азиатках» тоже бывают интересные персонажи. Иногда девочки из Лаоса или Вьетнама такие экзотические штучки выделывают, что профессионалкам и не снилось. Эта Шейла довольно миленькая компактная девушка. У нее высокий лоб, большие глаза, маленькие грудки и плоский живот. Как всегда, первые фотки сессии – ничего особенного. Сюжет тоже примитивный. Одета в черную короткую юбку, гольфы и лакированные туфли. На белой рубашке черный галстук. Сидит в пустой аудитории, уткнувшись носом в учебник анатомии. В центре аудитории на столе под простыней читается труп. Временами Шейла делает какие-то пометки в записной книжке. Потом кладет руку себе на колено, медленно задирает юбку, залезает себе в бикини. Ласкает себя и так заводится, что забывает про учебник. Развязывает галстук, расстегивает пуговицы рубашки, снимает лифчик и юбку. Скоро остается в одних гольфах и туфлях. На девятой фотке Шейла подходит к столу, сдергивает простыню с трупа. На столе лежит синевато-фиолетовое тело молодого симпатичного человека. Шейла смотрит на труп, одной рукой поглаживает сиську, а указательным пальцем другой руки трет вагину. Маленькая девочка, лобок еще не успела обрить. Пушистая поросль нетронута. На следующей фотке уже залезла на стол, облизывает у трупа пальцы ног. Потихоньку пробирается выше. Как выясняется, на Шейлу и у трупа встает. Исследовательский язык Шейлы высвобождает сексуальную энергию трупа. Вскоре она старательно сосет вставший член. Разумеется, хуй у трупа толстый, жилистый, как у Рокко Сиффреди[Итальянский порноактер. Известен тем, что длина его полового органа в состоянии эрекции достигает 23 см.]. Своей узкой дырочкой Шейла садится на этот синий баклажан… Интересно, чем закончится эта тривиальная история. Но интернет начинает барахлить. Страница не идет ни вперед, ни назад. Только показывает ненавистный шаблон: The page cannot be displayed.

Из окна такси вижу установленный перед станцией «Ваке – Черепашье Озеро» билборд, с которого резервист призывает: «Выбери свой резерв!» – простейшая композиция, как на рекламе Бенетонна: кроме небольшого зеленого логотипа United Colors of Benetton, ничто на фотографиях не напоминает зрителю, что это реклама.

Одну восьмую баннера занимает тень здания бывшего «Грузгосстроя». Фуникулер не работает, вагоны неподвижно висят на канатах где-то посередине.

Чувствую, что у меня медленно встает. Резервист действует на меня как виагра. Во мне взметнулась какая-то милитаристская хуйня, никогда не верил пацифистам. Живот пучит. От жары так дурею, что еще немного, и мой хуй выстрелит сперму, как миномет. Чувствую, сок простаты уже потек в его нагретую трубку. Противно. Гадливее, чем крутить собственный хуй в мясорубке. Такой жары не было даже в Телави в прошлом году. Я пребывал в примерно таком же кошмаре. Кошмар – когда у тебя жена, как Тина, а хуем ее не достать, она вне зоны досягаемости хуя. Хуя, который болезненно распаляется и из которого почти постоянно сочится влага простаты. Вот в такой хуевой ситуации оказался я тем летом. Почти половину июля и весь август пришлось торчать в Телави без Тины. Полтора месяца ужаса. Однажды стало так невмоготу, что я уже почти увидел, как мой страждущий орган отвалился, из головки показались рожки, и это улиткообразное творение поползло навстречу к первой попавшейся пизде. Сейчас это просто коротенькое воспоминание, а тогда каждая секунда затягивалась, как жизнь. К телавской августовской жаре, полупасторальным условиям и пятичасовому сну я бы еще как-нибудь привык, была бы Тина рядом. Но ее не было. Не смогла оставить дела, застряла в Тбилиси.

Конечно, можно было и подрочить. Несмотря на то, что условия особо не располагали. Почему-то мы с режиссером спали в одном номере. При желании оставалась возможность спустить под душем или в туалете. Ну что, два раза я подрочил. Получилось так деревянно, что третий раз не стал и пытаться. Онанизм – не моя сильная сторона. Каждое утро я отправлял Тине по мобильному фотки моего эрегированного хуя в разных ракурсах. Проблему, однако, это не решало. Окончательно я охуел, когда в ответ Тина начала присылать фотки своего лобка. Тогда она делала эпиляцию, оставляя узкую, I-образную полоску волос. До сих пор храню в мобильном мультимедию с ее набухшим клитором и половыми губами. Под конец все вокруг стало так меня раздражать, что, еще немного, я взорвался бы. Как шахид. Или же засунул бы хуй в собственную задницу. Если бы он только сгибался…

Тогда я понял, насколько взрывоопасен сексуально нереализованный человек. От такого жди чего угодно. Хотя и от реализованного-то…

Откуда-то долетает черный дым и запах гари. Снимаю один наушник. Звоню Тине. Хочу сказать, что немного задерживаюсь, что скоро сперма из ушей будет переть, что сложно представить Амико на поле боя с автоматом в руке… Вот-вот звонок должен пройти, оператор в последнюю секунду обиженным голосом сообщает: «Номер, который вы набрали, не зарегистрирован». Потная футболка прилипает к телу.

По трассе с воем сирены несутся несколько машин скорой помощи. За ними эвакуатор тащит белый «Опель». Вслед тарахтит старенькая кремовая «Нива». На палке, торчащей из окна, развевается грузинский пятикрестный флаг. Слышна и песня: «Привет тебе, Абхазия! Голубые горы твои…» — снова надеваю наушник, и, хотя в ухо мне уже напевает Мадонна, мой мозг автоматически допевает фразу: «…белый санаторий». Под мусорной урной, висящей на фонарном столбе, сидит маленькая черная собачка с отвисшими красными сиськами. Высунув язык, дышит тяжело, прикрывая веки – жарко. Give it to me, yeah / No one’s gonna stop me now…

На месте бывшего здания «Груз гипрогорстроя» теперь возвышается современная гигантская конструкция из железобетона и зеркального стекла. Старое здание не провалилось сквозь землю. Весь фокус в том, что оно стоит там, где и стояло. На старый остов, как презерватив, натянули стеклянный колпак (это один из главных тбилисских фокусов – часто ультрасовременный фасад со стеклопакетами прячет обычный дворик – с бельем, висящим на веревках между балкончиками, и соседями, играющими в нарды в беседке). Блестящая, идеально гладкая поверхность стекла будто просит: «испытай меня на прочность».

Однако Тбилиси слишком маленький город. Настолько маленький, что здесь не могли обосноваться ни террористы, ни дилеры кокаина, ни папарацци, ни Свидетели Иеговы, ни даже студенты-негры в белых кроссовках (турецкие гастарбайтеры не в счет), а уж тех-то не пугают и самые суровые условия. Так что тут нет ничего, положенного столице в XXI веке. Наверное, придет время, когда Тбилиси войдет в число тех городов, на которые официально работает iTunes, тем не менее для ларьков фалафеля места тут не нашлось, о секс-шопе нечего и говорить. Поставили бы его где-нибудь подальше от центра, в богом забытом тупике, единственный и хотя бы в виде палатки. Броня православного фундаментализма оказалась железобетонной. Может, грузин способен лишь на выполнение демографической программы, и то строго не в пост?

Единственный был у нас террорист – Вова Арутюнян, честный и порядочный армянин, совершенно коллекционный персонаж, некий Armeni Collezioni [Armeni Collezioni и Armeni Exchange – искаженные версии названий одежных линий Armani Collezioni и Armani Exchange, существующих на базе компании Джорджио Армани.]. Это тот самый Вова, что бросил гранату в Джорджа Буша во время его визита в Тбилиси. Арестовали его по-тихому и изолировали. No one can be the hero in the fake city. Кстати, эту историю так быстро и беспощадно замяли американские и грузинские спецслужбы, что сразу стало ясно, что Вова был независимый субъект, то есть одинокий волк, а не созданная и управляемая тайными службами, сертифицированная и свободно конвертируемая медиазвезда – некий Armeni Exchange.

Предположительно, жонглирование брендами в данном случае глубже выявляет суть вопроса, нежели любой культурологический дискурс и диалектика. В условиях рыночной экономики разницы между одиноким волком и конвертируемой звездой нет вообще. А если и есть, то она кажется такой же незначительной, как, скажем, разница между Armani Collezioni и Armani Exchange. Но это только на первый взгляд. А разница между этими брендами такая же, как между атипичным вирусом и просто вирусом. Как между амфетамином и метамфетамином. Это разные планеты, которые движутся по одной орбите. Сравнить хотя бы их цены. Необязательно быть фэшн сапиенсом, чтобы уловить этот нюанс: продукция Armani Collezioni гораздо дороже продукции Armani Exchange, что само по себе подразумевает различия интеллектуального, социального и морального плана.

А про Вову Арутюняна «Википедия» сообщает, что такой человек существует. Что там голимый перформанс Мунтазара аль-Зейди![Во время совместной конференции Джорджа Буша и премьер-министра Ирака Нури Малика, корреспондент египетского телеканала Мунтазар аль-Зейди вдруг встал со стула со словами: «Это подарок от иракцев. Это последний поцелуй, собака!» и швырнул в Буша ботинком.] Вова своей самодельной гранатой чуть не поднял в воздух самого президента Америки. Что одновременно вызывает чувство жалости и гордости по отношению к человечеству. Потому что почти невозможно успешное покушение на того, кого, помимо личной охраны, защищают 250 агентов тайной службы, 15 полицейских и 4 супервертолета. Тут нужны какие-то кавказские штучки, изолированные от мировых сговоров. Понятно, что для сплочения нации нужен образ врага. Ясно и то, что грузин образ Арутюняна не сплотит. И еще – террористические акты, и тем более их имитация, способствуют только снижению самооценки нации. Причем самооценке грузина и падать-то уже некуда. Короче, здесь дело сложнее, чем кажется на первый взгляд. Так что бывшему зданию «Гипрогорстроя» еще долго ничего не угрожает.

Вдруг с его крыши срывается голубь, скользит отражением в зеркальных стеклах, садится на тенистый краешек билборда. С билборда улыбается резервист.

Таксист возвращается в машину (с ним в салон возвращается рассеявшийся было смрад), раздраженно бросает в бардачок штрафную квитанцию (оттуда на секунду вновь появляется черный «Хая буса» – этот смутный объект желания), надевает солнцезащитные очки, поворачивает ключ.

В этот самый момент инспектор тормозит белый мерседес. Прямо перед такси. На лобовом стекле наклеен стикер, мегапопулярный в последнее время в Тбилиси: I’m Georgia. Из машины выходит женщина средних лет. Это ли Грузия? Загорелая в солярии, одета элегантно – все светло-кремового цвета. Только туфли с легким сапфировым оттенком. Такого цвета бывает хороший лосьон, чуть подернутый перламутром и залитый в полупрозрачный, полуматовый флакон. На лице косметика, которую накладывали как минимум час. Так густо даже гипс для посмертной маски не накладывают. Невзирая на годы, выглядит бодро и сексуально. Хотя половые губы вагины уже, наверное, давно потеряли восприимчивость, огрубели и висят, как уши у слона. Фигура – хорошая, тело – ухоженное, руки – сильные. Ходила, видимо, на теннис в свое время. Или на плавание. Может, и сейчас ходит. Под платьем угадываются мощные бедра. Коротко остриженные и взлохмаченные волосы слегка блестят.

Таксист что-то говорит мне. Из уха вынимаю наушник.

– Не слышу, – говорю.

– Представляю, как она ебется! – Трет руль и рассматривает женщину поверх очков.

Здоровый он, как медведь, но писклявый противный голос, селиндионовский – гибрид бабушки с запором и недоебанной девочки-подростка.

Хочется ответить ему чем-то очень заумным, глубинным таким, витгенштейновским, но для этого, по меньшей мере, надо быть Витгенштейном. А я всего-навсего простой грузинчик, дитя кавказских гор. Что, само по себе, подразумевает иного типа менталитет, некое антивитгенштейнство. Чтобы не оставлять его совсем без ответа, бросаю первое, что приходит на ум:

– Без базара!

Снова втыкаю наушник. Get stupid, get stupid, get stupid, don’t stop it… – визжит Мадонна.

Проезжаем мимо женщины, ее парфюм успевает впорхнуть в окно и сразу убивает все родные запахи салона. Должно быть, японские штучки: сначала читается освежающий букет китайского чая и бамбука, смешанный с нежными огуречными нотками, за которыми тянется легкий аромат гардении.

11. Грузия

robozapienz says:

кисуль ты здесь?

nylon_eyes says:

да

robozapienz says:

чем занимаешься? еще в потсдаме?

nylon_eyes says:

нет. выходные закончились ((

nylon_eyes says:

уже подъезжаем к берлину

nylon_eyes says:

пока еще в поезде

robozapienz says:

поэтому не включаешь камеру?

nylon_eyes says:

))

robozapienz says:

что в потсдаме делала? по делам?

nylon_eyes says: