Помоги проекту - поделись книгой:
Крепость обороняли части Четвертой, Девятой и Сорок пятой рот, и когда Гвардия Смерти пошла в атаку, отделения Сорок девятой, Тридцать четвертой, Двадцатой и Первой роты двинулись в обход и завершили разгром противника. Это был радостный миг, но Рем не представлял, как подобное может произойти тут.
Вокруг графопостроителя собрались капитаны четырнадцати боевых рот Ультрамаринов. Их угрюмые лица казались высеченными из гранита. Здесь же находились заместители, старшие сержанты и ученые — саванты. Военные логистеры закачивали в графопостроитель оперативную информацию и стратегические данные, в режиме реального времени описывающие мир, взорванный войной. Мир, умиравший у них на глазах.
— Пятая рота выдвигается на позицию, — сказал капитан Гонория из Двадцать третьей. — Семнадцатая идет на помощь.
— Противник вступил в бой с Двадцать пятой, — добавил Ураф из Тридцать девятой.
— Восточный фланг Адаполиса смят, — прокомментировал Эвексиан из Седьмой. — Его прорвут в считаные часы. Я приказываю Сорок третьей и Тридцать седьмой отходить.
— Тринадцатая и Двадцать восьмая — на местах, в направлении северного удара? — спросил Рем.
— На местах, — заверил Гонория. — Третья, Пятая и Девятая роты Пожирателей Миров наседают на границы Провинции Зарагосса. Если мы не пошлем туда подкрепление, можем потерять весь западный фланг.
Рем обхватил графопостроитель ладонями, выискивая какое-нибудь слабое звено в военном плане Ангрона. Как старший капитан в этом стратегиуме он был главнокомандующим сил Ультрамаринов на Прандиуме — уровень, на который он прежде не поднимался. Это было назначение самого примарха.
Почему выбор пал на него? В стратегиуме были и другие, более опытные воины. После Талассара Рем и его Четвертая рота участвовали во множестве боев локального значения и всякий раз выходили победителями, но это были бои на уровне роты, где под его командой находилось несколько сотен воинов.
Здесь — совершенно иной уровень военных действий. Конечно, Рема учили командовать обороной целого мира, но он никогда этого не делал. Учение примарха было намертво запечатлено в его мозгу: варианты, переменные, параметры, способы действий, ответные действия и тысячи подробных планов, на всякий возможный случай в ходе войны.
На Талассаре это сработало, и Рем должен был верить, что здесь сработает тоже.
Он обратился к тактическому графопостроителю и мгновенно оценил обстановку. Передвижение армий, дивизий и когорт — тысяч элементов планетарной войны — представлялось ему паутиной из яростных атак, обходных маневров, отчаянных боев и окружений. В Пардузии Девятнадцатая рота почти полностью уничтожена, и Пожиратели Миров устремились на север, через пустоши — некогда живописные пастбища, где на воле паслись дикие лошади и росли уникальные виды растений, ныне практически вымершие.
Собравшиеся в стратегиуме капитаны смотрели на него в ожидании: они не хотели посылать своих братьев на смерть, следуя приказам, разрушающим целостность оборонительных линий Ультрамаринов. По карте хаотически расползлись прямые и изогнутые линии, каждая из которых означала отдельную оборонительную позицию Ультрамаринов, защитников Ауксилии и запрошенных в подкрепление частей Имперской Армии.
— Какие будут приказания, капитан Вентан? — спросил капитан Гонория.
Рем вглядывался в карту, пропуская текущую информацию через фильтры творения примарха. Приказания представлялись очевидными для него, но они были лишены смысла. Он еще раз проверил свои умозаключения, зная, что они верны, и, тем не менее, перепроверяя их.
— Прикажите Двадцать пятой и Седьмой перегруппироваться по всей линии фронта, — велел он. — Семнадцатой оставаться на месте и удерживать позицию.
— Но как же Пятая? — запротестовал Ураф. — Они будут отрезаны от остальных, если Семнадцатая не прикроет их с фланга.
— Выполняйте! — приказал Рем.
— Вы обрекаете воинов на бессмысленную смерть, — бросил Гонория, стискивая пальцами край графопостроителя. — Я не могу стоять и смотреть, как вы в полном безумии теряете этот мир и лучших, храбрейших людей нашего легиона.
— Вы обсуждаете мои приказы? — поинтересовался Вентан.
— Вот именно, черт побери! — огрызнулся Гонория, не успев опомниться. Капитан Двадцать третьей сделал глубокий вдох. — Я знаю, что вы сделали на Калте, Рем. Черт, мы все уважаем вас за это, и примарх вам благоволит. Он ждет от вас великих дел, но ведь это безумие! Вы понимаете?
— Оспаривая мои приказы, вы оспариваете распоряжения примарха, — тихо ответил Рем. — Вы действительно этого хотите, Гонория?
— Ничего я не оспариваю, — осторожно произнес Гонория. Он обвел рукой место на проекции Прандиума с ужасающей тактической ситуацией. — Но как эти маневры смогут остановить Пожирателей Миров? Мясники Красного Ангела пожирают Прандиум, и вы помогаете им это делать.
Рем промолчал в ответ. Внутренне соглашаясь с Гонорией, он должен был верить: примарх знает, что делает. Пытаться постичь работу разума, унаследовавшего совершенство Императора, было практически невыполнимой задачей. Полет воображения, интуиция и логика, на которую способен примарх Ультрамаринов, непостижимы для всех. Кроме другого примарха. Но Рем не был уверен, что кто-то из братьев Робаута Жиллимана способен превзойти его великий стратегический дар.
И все же то, что примарх придумал и передал им, удастся, если каждая шестеренка в механизме будет крутиться в нужном направлении. А Гонория, несмотря на всю свою отвагу и доблесть, нарушает работу механизма. Этого допустить нельзя. Не сейчас!
— Вы отстранены, Гонория, — сказал Рем. — Покиньте пост и передайте командование своему заместителю.
— Вентан, подождите! — начал Эвексиан.
— Вы хотите присоединиться к Гонории? — перебил его Рем.
— Нет, капитан Вентан. — Эвексиан коротко поклонился. — Но вы должны признать, что ваши приказы выглядят несколько… противоречивыми. Вы знаете это, я вижу по глазам.
— Все, что мне нужно знать, — это то, что за моими приказами стоит авторитет примарха, — ответил Рем. — Или кто-нибудь из вас полагает себя умнее нашего прародителя? Может ли кто-то сказать, что разбирается в нюансах боевых действий лучше, чем наш отец?
Молчание было ответом, которого ждал Рем.
— Тогда выполняйте мои приказания! — закончил он.
Прандиум пылал. Значки поменьше, обозначавшие Ультрамаринов, гасли по мере гибели отделений, а воспаленная краснота пиктограмм Пожирателей Миров медленно растекалась, подобно лужам крови. Ни одна часть Прандиума не осталась нетронутой. Прекрасные дикие леса южных провинций превратились в засыпанные радиоактивным пеплом пустыни, от хрустальных скал на востоке исходило токсическое излучение — на его исчезновение понадобятся тысячи лет. Великолепные города из золотистого мрамора лежали в руинах: орбитальные заградительные бомбы стерли их с лица планеты.
То, что началось как планетарная война, распалось на тысячу локальных сражений между разрозненными воинскими соединениями. Ультрамарины сражались на расстоянии всего нескольких миль друг от друга, но словно в разных мирах.
У Рема было ощущение падения в бездну. Он уже жалел о своем решении отстранить Гонорию от командования. Не он ли сам говорил Баркхе о пользе демагогии? Разве не должен каждый руководитель внимать голосу несогласных, чтобы задуматься о правильности принимаемых решений?
Рем разглядывал карту, выискивая хоть какие-нибудь признаки положительного исхода боя и гадая, где ошибся, что сделал не так и какой аспект учения примарха не учел. Он реагировал на каждое изменение, скрупулезно следовал новым доктринам, и все же Прандиум вот-вот будет навсегда потерян.
— Бросьте вперед Тринадцатую, — сказал Рем. Это автоматическая память включила еще одно наставление примарха. — Помогите Семнадцатой и прикажите Одиннадцатой перегруппироваться, чтобы обойти с фланга Пожирателей Миров, наступающих на Тардонис. Пусть вступают в бой и удерживают их на месте.
— Сделано, — отозвался Ураф.
— Велите Восьмой группировке отойти к границе провинции Иксиан. Отрядам Механикум и саперам строить временные укрепления, — добавил Рем, когда очередные тактические данные поступили в его педантичную память. Схема исчезла, и он начал понимать, насколько уязвимы позиции Пожирателей Миров. Пришлось заплатить кровью и жизнями, чтобы довести их до этого, но теперь стало очевидно, насколько сбалансирована великая стратегия.
— Чтобы одержать величайшую победу, надо идти на величайший риск, — сказал ему примарх посреди радиоактивной пустыни Калта.
— Вы никогда не рисковали, — возразил Рем.
— Ты просто не знаешь, — ответил Жиллиман.
Когда неисчислимое множество вариаций, отображенных на графопостроителе, хлынуло в обрабатывающие центры сознания Рема, в его мозгу вспыхнули все ответы и необходимые маневры. Он слышал, что величайшие из полководцев — те, кто делает меньше ошибок, но это ерунда. Величайший полководец — тот, кто просчитывает каждую случайность и
Слова родились сами собой, используя его лишь в качестве проводника.
— Прикажите боевой группировке «Ультима» выровнять линию фронта по реке Аксиана, — сказал он. — Девятой и Двадцать пятой изменить направление удара: северо-восток, до квадрата шесть-девять-альфа/восемь-три-дельта.
Капитаны мгновенно выполнили его распоряжение, но Рем еще не закончил. Приказы так и сыпались из него, и каждый был как отравленный дротик в сердце вражеского командира. Подчиненные едва поспевали за ним, отдававшим распоряжения о переброске войск с головокружительной быстротой. На их лицах читалось замешательство, но по мере того как армии Ультрамаринов перегруппировывались, оно сменялось изумлением.
В центре Земель Праксос средоточие красных значков — одна из ведущих боевых группировок противника — оказалось в кольце после того, как разрозненные отделения Ультрамаринов соединились, будто закрывающиеся ворота, заперев врага в смертельной зоне поражения. Когда три боевые роты Ультрамаринов обрушили на них всю свою мощь — залпы артиллерии, болтеров и перекрывающиеся полосы сплошного огня умело расставленных опустошителей, — эти значки стали гаснуть один за одним.
По всему Прандиуму когорты Пожирателей Миров вдруг оказались отрезаны друг от друга и окружены; неудержимая агрессия толкала их прямо под пушки Ультрамаринов. Это было сродни эффекту домино, когда множество костяшек, расставленных, на первый взгляд, хаотично, сбивают друг друга, порождая удивительный выброс кинетической энергии. Отряды отступающих вдруг развернулись и соединились с собратьями, захлопнув за Пожирателями Миров смертоносные западни.
Ультрамарины двигались в такт повелениям Рема, словно грациозные артисты балета, являя собой отлаженную машину для убийства. Их символы оставались ярко-синими, в то время как красные значки захватчиков неумолимо гасли. Пожиратели Миров продолжали умирать, а показатели потерь Ультрамаринов упали практически до нуля.
В течение часа все бои закончились. Прандиум был спасен.
— Не могу поверить, — прошептал Ураф, когда из всех точек разоренного мира начали приходить донесения об окончании боевых действий.
— Это кажется невозможным, — выдохнул Эвексиан. — Так быстро и безжалостно!
Рем и сам с трудом верил, что наступила развязка: одно дело — верить в проницательность примарха и мудрость его великого труда, и совсем другое — видеть это в действии.
— Какова наша боевая эффективность? — спросил он.
Капитаны спешно предоставили информацию, загружая данные из донесений с поля боя, сводки потерь, таблицы расхода боеприпасов и списки выбывших по подразделениям. Донесения шли через графопостроитель; некоторые были красные, малая часть — оранжевые и подавляющее большинство — благотворно зеленые. Ураф суммировал входящий поток, но Рем не нуждался в интерпретации, результаты были очевидны.
— Семьдесят семь процентов подразделений в состоянии полной боевой готовности, — доложил Ураф. — У восьми процентов — минимальный или ненадежный уровень готовности, и еще тринадцать процентов находятся у опасного порога эффективности. Лишь два процента небоеспособны.
— Если бы я не видел этого своими глазами… — произнес Эвексиан, выражая общую мысль.
— И все это пришло из книги примарха? — спросил Ураф.
— А вы сомневались? — поинтересовался Рем.
— Будь я проклят, но на миг усомнился, — ответил Ураф, смахивая пот со лба. — Можете меня наказывать, если нужно. Я боялся, что Прандиум будет потерян вместе со всем легионом.
— Прандиум все равно что потерян, — с горечью заметил Эвексиан. — Взгляните, что эти кровожадные подонки сделали с Прекрасной Девой Ультрамара. Может ли планета оправиться после такого испытания?
— Миры Ультрамара сильнее иных, Эвексиан, — ответил Рем, глубоко вздохнув и улыбнувшись одержанной победе. — Прандиум восстановится и станет краше прежнего. Поверь мне! Чтобы уничтожить ее великолепие, одних мясников Ангрона недостаточно.
Сражение 228
— Не нравится мне это, — сказал сержант Баркха. — Такое ощущение, что мы летим в консервной банке. Эту обшивку можно плевком насквозь пробить!
— Ты же плюешься кислотой, — напомнил ему Рем. — И мало в каких обшивках и корпусах
— Вы понимаете, что я имею в виду.
— Понимаю, но волноваться не стоит. «Громовой ястреб» — временный вариант. Это ненадолго.
— Хорошо. — Баркха оглядел голые штампованные внутренности десантно-штурмового корабля. Его металлические ребра жесткости были ничем не прикрыты, стальные кишки проводов, собранные в завязанные узлами жгуты, змеились из одного конца похожего на коробку фюзеляжа в другой. Ультрамар лежал вдалеке от миров-кузниц Механикум, и Тринадцатый легион лишь недавно получил флот из новых тяжеловооруженных летательных аппаратов. Рема в этом корабле раздражали неаккуратная сборка, некачественное оборудование и непрофессиональные конструкторские решения. Никто из создателей не счел возможным дать проекту свое имя, что было неудивительно. По всем признакам, корабль собрали сервиторы, и необходимость доверять ему свою жизнь не радовала. На соседней переборке виднелось вытравленное кислотой клеймо Механикум, и Рем коснулся его «на счастье».
— Я видел, — сказал Баркха. — Вы суеверны?
Вопрос был задан вроде бы не всерьез, но Рем услышал в нем предостережение, намек на то, что ответ следует хорошо обдумать. Баркха имел полное право осуждать старшего офицера за неподобающее командование воинами Ультрамара. Даже теперь, в разгар сражения. Особенно теперь.
— Нет. Но то, что они верят в эту машину настолько, чтобы поставить на нее свой знак, придает мне уверенности.
— Наверное, это единственное, что не дает ей рассыпаться, — заметил Баркха, когда летательный аппарат сделал вираж вокруг одной из иссушенных солнцем силосных башен Квинтарна. Столбы света из обзорных блоков в фюзеляже корабля покачнулись, и Рем почувствовал, как от брюха машины что-то оторвалось. Столкновение или сбой системы? Сердце екнуло, поскольку крылья резко снижающегося летательного аппарата прошли в метре от серебристой обшивки силосной башни.
— Впереди цель! — раздался голос по внутренней вокс связи, напряженный от усилий, которых стоило удержать сопротивляющуюся машину. По голосу пилота Рем понял, что думает о новом корабле экипаж. У прежней «Грозовой птицы» были явные преимущества, например устойчивость, делавшая полеты на ней истинным удовольствием, и надежная защита легионеров.
Рем подключил разъемы своего шлема к пикт-устройствам, установленным в носовой части корабля, наблюдая строгую симметрию Идризии — одного из главных сельскохозяйственных гидрополисов Квинтарна. Город, хоть и был отдан на утилитарные нужды выращивания и переработки урожая, обладал своеобразной красотой, создаваемой величественными башнями, навесами на столбах и облицованными мрамором домами для собраний. Планировка улиц ласкала глаз мастерским сочетанием функциональности и эстетики. Как и почти во всем на Ультрамаре, в проектировании и планировке городов чувствовался гений примарха.
Жаль, что он не приложил руку к проекту этого корабля…
Опорные пункты противника в городе были помечены красным, и Рем видел, насколько глубоко он запустил свои острые когти в тело столицы. Враг преуспел именно в городских операциях, предпочитая оружие, более подходящее для боев на ближнем и среднем расстоянии, способное прожигать укрытия насквозь, будто их вовсе не существовало.
Это сражение будет самым показательным. Остальные едва не заканчивались их поражением, пока великий труд примарха не подтверждал свою значимость. Это происходило раз за разом, сражение за сражением. Четвертая рота была отнюдь не единственной, вооруженной невероятным достижением их праотца. В то время как приближалась воздушная атака, другие роты сражались на различных направлениях театра военных действий по всему Квинтарну.
Рем был уверен, что за ним и его воинами наблюдают особенно пристально, чтобы узнать, укоренилось ли учение в их душах. В определенных кругах «Проблемная» Четвертая рота прославилась отчаянной храбростью и безрассудной отвагой. Считалось, что если творение примарха приживется у них — значит, приживется и везде. А после Калта…
Четвертая шла впереди, остальные следовали за ней.
Рем отключил тактическое видение, поскольку десантный челнок содрогнулся, и пилот, уходя от огня зенитных орудий, совершил несколько маневров, выворачивающих наизнанку внутренности. Сигнальная лампа над штурмовой рампой замигала красным и зеленым светом, и Рем хлопнул по пряжке противоперегрузочной рамы. Рама поднялась у него над головой, а он выхватил из соседней ниши свой болтер. Хоть «Громовой ястреб» и являлся развалиной, размещение груза на нем было продумано хорошо, что придавало хоть немного функциональности.
— Четвертая! — выкрикнул Рем. — Высадка через пятнадцать секунд!
Тридцать воинов заполнили брюхо «Громового ястреба» — сила, способная противостоять любому противнику и, с большой долей вероятности, уничтожить его. И все же Рему было странно идти в бой, не имея за спиной по меньшей мере пятидесяти воинов. Эта война не предполагала ни честного боя, ни уважения противника, только численное преимущество. Мало кто сумел бы пережить внимание к себе пятидесяти Ультрамаринов. Немногие переживут и атаку тридцати. И все равно это нервировало.
Рем занял свое место в центре штурмовой рампы. Звук двигателей стих, и пилот остановил корабль, удерживая его в воздухе. Рампа опустилась, и сухой жар опаленного камня и раскаленного металла наполнил отсек. Но какими бы сильными ни были эти запахи, они не могли перебить зловоние искусственных удобрений, химических добавок к почве, пряный дух вспаханной земли и тысяч акров посевов. Рем ринулся вперед, а его воины выстроились ровными рядами по обе стороны от него. Они выскочили наружу, пригнувшись, чтобы не попасть под струю раскаленных газов, вырывавшихся из двигателей «Громового ястреба».
Все оказались на крыше, обожженной дочерна и едко пахнущей горящим ракетным топливом. На парапетах лежали неподвижные тела в зеленых доспехах, и Рем увидел среди груды трупов множество пусковых установок.
— Хорошая посадка убивает, — сказал Баркха, проследив за его взглядом.
— Точно, — откликнулся Рем. Он не почувствовал, как носовые орудия «Громового ястреба» вели огонь, но считал это вполне естественным. Высадить десант в «горячей точке» было делом сложным и рискованным, но орудия «Громового ястреба» эффективно зачистили место высадки от противника. Подумав так, он едва не остановился. Легко было бы заняться исполнением своих прежних обязанностей, но эта операция совершенно иная.
— Что-то не так, капитан? — спросил Баркха. — Надо двигаться. Мы застали их врасплох, но это временное преимущество.
— Я в порядке, — заверил его Рем, бросив последний взгляд на трупы и тряхнув головой. Немыслимое стало реальной угрозой, и ему предстояло сохранить все, что стояло на кону. Кто враг, значения не имело. Важен лишь результат. Ультрамарины должны драться и победить.
Еще никогда ставки не были так высоки. Победа гарантировала жизнь самому драгоценному, что есть в Галактике. Поражение обрекало его на гибель — окончательную и бесповоротную. Рем гнал прочь мысли, не имеющие отношения к бою. Он — капитан Ультрамаринов и должен делать свое дело. Точка!
Вражеский командный пункт располагался в стоявшем поодаль здании, и его захват был ключом к всеобъемлющей стратегии примарха. Недели зондирования, взламывания кодов и расшифровки позволили разработчикам операции Ультрамаринов определить наиболее вероятные места размещения вражеских командных и оперативных пунктов. Теперь, когда в сражении за Квинтарн наступило равновесие, пришло время воспользоваться этими заготовками.
Пока бронетанковые части вели бои с хорошо окопавшимся противником вдоль линии фронта, Рем вел тридцать своих воинов, чтобы нанести точечный удар и обезглавить командную систему врага. Перехваченные шифровки свидетельствовали о том, что вражеский главнокомандующий находится на поле боя. Таким обстоятельством грех не воспользоваться.
Рем изучил планировку здания до мелочей и повел своих воинов к бронированному бункеру, из которого лестница вела на верхнюю крытую галерею. Он двигался тихо и прижимался к парапету, держа дверь под прицелом. Врагам не было смысла высовываться наружу, и они не Ультрамарины. Но кто знает степень их безрассудства?
Рем задержался у ряда выступающих компрессионных труб; их металл, горячий на ощупь, покрывали капли конденсата. Его воины заняли позиции, приготовившись к штурму бункера, и он воспользовался мгновением, чтобы бросить взгляд через зубчатый парапет на краю крыши.
Вокруг простирался город, его металлические вышки и сверкающие силосные башни блестели под жгучим солнцем, будто серебро. Едва Ультрамарины рассредоточились по периметру крыши, их корабль поднялся в воздух с пронзительным клекотом, словно оправдывал свое название. Рем видел, как он улетал прочь, заняв место в боевом строю среди двух дюжин других кораблей. Лучи света протянулись к ним с земли. Замаскированные зенитки разорвали небо, и с полдюжины «Громовых ястребов» оказались подбиты, выпали из строя и по дуге устремились вниз.
Рем не смотрел, как они падают, а рванул к бункеру, сооруженному посреди крыши. Его бронированная дверь наверняка была заперта, но это не представляло никакой сложности для штурмовой группы. К тому же приказы не требовались: еще до высадки Рем проинструктировал своих людей, и теперь каждый из них знал свою задачу и задачи братьев. Если кто-то погибнет, другой выполнит работу за него.
Рем устремился вперед, крепко прижимая к себе болтер. С других зданий до него доносились звуки боя: громкие хлопки болтеров и свистящий рев вражеских огнеметов. Он скривил губы в презрительной усмешке — подобное оружие могло бы напугать скопище ксеносов, но для воинов в лучших доспехах, доведенных до совершенства оружейниками Макрагге, оно не представляло опасности.
Сержант Аркон и брат Пилера подскочили к бронированной двери. С быстротой опытнейших саперов они пристроили к петлям и замку взрывные устройства. Потом, размотав детонационный кабель, заняли места по обе стороны двери. По знаку Рема беззвучный цифровой сигнал подорвал заряды, и дверь ушла внутрь, словно от удара исполинского кулака. Рем и Баркха бросились вперед и ударили по ней ногами. Металл согнулся, сложившись почти пополам под воздействием чудовищной силы.
Искореженная дверь отскочила, но прежде, чем она успела упасть, еще двое Ультрамаринов швырнули в дымящееся отверстие несколько гранат. Снизу донеслись звуки разрывов — на удивление негромкие, словно хлопки фейерверка. Баркха шагнул было к дверному проему, но Рем поднял сжатую в кулак руку, удерживая своих воинов на месте.
Из бункера вылетела струя ревущего и клубящегося жидкого пламени и облизала ступени лестницы, находившейся за дверью. Огонь вырвался из дверного проема, но прежде, чем оружие смогло выстрелить снова, Рем кивнул Баркхе. Его сержант качнулся к двери и выпустил в направлении лестницы очередь из болтера. Шум был оглушающий, гулкие хлопки разрывов эхом отдавались в лестничном колодце, озаряемом пульсирующими вспышками.
Поделиться книгой: